Глава 5. Чужие проекции

      Суна встретила их тревожной тишиной, прерываемой лишь поющим гулом песчаных дюн. Отряд был близок к цели и преодолев пост, они поспешили к больнице. Словно сгущающиеся тучи, новые вести лишь омрачали нынешнюю ситуацию. Канкуро, брат Темари и похищенного Казекаге, был отравлен в бою с Акацуки.              — Полагаться на Лист… Как же низко мы пали, — ворчание, что слышалось даже сквозь толстые стены нескончаемых коридоров, подсказывало направление.       Вбежавшая в палату Темари бросилась к койке, а шиноби Конохи остановились на пороге, стараясь отдышаться. Казалось, столпившиеся вокруг Канкуро люди уже не ждали помощи — в их глазах читалось отчаяние и бессилие. Медик с дрожащими руками что-то шептал себе под нос, пытаясь утешить то ли себя, то ли Принцессу. Воздух был пропитан запахом трав и крови. Темари опустилась на колени рядом с братом, стиснув зубы.       — Он ещё жив? — спросила она бегло, не отрывая взгляда от бледного лица Канкуро. Медик едва заметно кивнул.       — Белый клык Листа!.. — старческое шипение послышалось вновь и Миса уловила отличающийся от остальных гневный взгляд пожилой женщины. Он был направлен на Хатаке. Хриплые нотки её голоса были пронизаны копившейся годами болью.       Родившийся в голове девушки вопрос был прерван молниеносным нападением!.. Старая, словно сама деревня, но ловкая женщина чуть было не задела озадаченного таким приветствием Какаши. Не поспеши бы Наруто, его сенсею бы здорово прилетело. Клоны мальчишки блокировали один удар за другим.       — Ты что себе позволяешь, рухлядь?! — громкий возглас Узумаки и копошение остальных заставили её временно отступить.       — Я ничего не забыла! — яростным рыком пронеслось по палате, — Я наконец-то обрушу на тебя месть за сына, Белый клык!       Сбоку, чуть поодаль, Шимура молча наблюдала за сценой, облокотившись на стену. Бессонная ночь постепенно отключала голову, не способную теперь даже удивиться подобному, а долгие дни в пути награждались вновь вспыхнувшими прериями меж деревнями. Прошлые войны отбрасывали слишком большую тень на их «союз».       Миса скосила взгляд на Какаши, и уголки её губ едва заметно дрогнули. Ровно настолько, чтобы выдать удовольствие, которое она не старалась прятать. Насмешка рвётся с губ, но она сдерживается. «Ну надо же… Как ловко тебя оттерли до силуэта».       В глазах командира их команды Миса безошибочно, как собственное отражение в мутной воде, заметила растерянность. Скользкий миг, когда взгляды сдирают с тебя кожу, натягивая чужую. Мысль кольнула сладким, почти злорадным наслаждением. Он смотрел на неё также. Тем же недоверчивым, едким взглядом, готовым защищаться раньше, чем появится угроза. Смотрел на Мису, но видел лишь отголосок Данзо. Не раздумывая, не задаваясь вопросами, вынося приговор по крови. А теперь сам же попался в эту ловушку… Ловушку отражения, которое на него натянули, как клеймо.       — Нет-нет, вы ошибаетесь, — Хатаке неловко помахивал руками, пытаясь охладить женский пыл.       — Довольно болтовни и ненужных разъяснений!       Руки сумасшедшей старухи уже скользнули к свитку с марионетками, а глаза всё так же не отрывались от лица Какаши, от его белых, почти серебристых волос. Но новый выпад был остановлен вторым старейшиной Песка.       — Приглядись, сестра, — вопрошал Эбизо, — Между ними есть сходства, но ты обозналась. Белый клык давно погиб, ты позабыла? — слова старика разрядом тока прошлись по телу женщины. — Когда ты услышала о его смерти, ты расплакалась от злости, потому что не смогла отомстить. Я прав, Чиё?       Дзенин не показывал этого, но, звучавшие беззлобно, слова старейшины уязвляли. Когда его назвали Белым клыком Листа, Какаши почувствовал, как в груди кольнуло. Слова Чиё, полные ярости и старой обиды, прозвучали, как эхо прошлого, к которому он старался не возвращаться. Он застыл на долю секунды. Нет… То была не рана — рубец, всё ещё ноющий, скребущий. Какаши стоял, чуть ссутулившись, будто под грузом, который внезапно стал тяжелее.       Вот и славно. Миса ненавязчиво подошла ближе, нарочито задумчиво посмотрев в сторону, где скрылась Чие, и почти лениво проговорила:       — Как жаль… Люди видят в нас не тех, кем мы являемся, а кого им удобнее видеть… — слова легли на язык с привкусом дешёвого сарказма. Девушка не смотрела на Хатаке, сделав вид, что говорит себе или в никуда. Но ясно почувствовала, как спина его напряглась.       Фраза Шимуры осела где-то между лопаток, не ударом, но тихими, точным касанием, от которого хотелось поёжиться. Какаши медленно повернул голову, взглянув на неё из-за плеча. Небрежно, с оттенком презрительного удивления. Он гадал, неужели она уловила то отторжение, что вызывала в нём? Неужели её так сильно это задело, раз именно сейчас она впервые за их путь открыла свой рот? Глаза выдали: он понял, что она имела в виду.       — Удобнее видеть, чем потом сожалеть о том, что не заметил вовремя, — жест равнодушной честности, без попытки смягчить.       Взгляд его оставался отрешённым, но Миса узнала в нём не безразличие. Скорее усталость от чужих проекций. Она хотела бы сделать вид, что не замечает этого… Но внутри, под слоем мстительного торжества, что-то противно заскреблось. Тонко, назойливо, как комар над ухом. Потому что, несмотря на прежнюю обиду, на внутреннее: «ты заслужил», скользнуло… понимание. Как тихий голос, шепчущий о том, что они не такие уж и разные.       …«Фу». Миса поморщилась, отмахиваясь от этой мысли. Сравнивать себя с ним? С человеком, который даже не потрудился разглядеть в ней ничего, кроме клана? «Мы разные« — отрезала она хлестко, — «У меня есть на это право. У меня есть причина. А он просто…»       Миса не посмела договорить даже мысленно… Договаривать значило бы признать, что причины неважны… Что тень остаётся тенью, независимо от того, чья кровь течёт в жилах того, кто её отбрасывает.       А признавать этого не хотелось.       Девушка отвернулась. Слишком резко, пожалуй, для простой смены позы. И в этом жесте почудилось что-то похожее на бегство. От теней, от дурацкого зеркала, которое вдруг поставили между ними…       «Это просто жалко«, — язвенно подумала она напоследок, пусть мысль и вышла смазанной, оставляя вопрос, кого она имела в виду: его или… себя.       Хриплые стоны, доносившиеся с койки, напомнили о цели и окончили споры. Со знающим видом, Сакура подбежала к перебинтованному Канкуро, начиная обследование. Ниндзя-медик, ученица великой королевы слизней не оставляла сомнений в собственных умениях и остальной отряд удалился в коридор.       Сидевшая на лавочке между чокнутой старухой и Наруто, Миса изредка прикрывала уши от пронзительных криков раненого. Шастающие туда-сюда подручные Сакуры не давали покоя. Удручающая обстановка…       — Сенсей, а кто такой этот Белый клык, которому мстит бабуля? — вопрос Узумаки вызвал у Какаши нервный смешок.       «Спасибо, идиот» — пронеслось в женской голове. Ко всему прочему, раздражающему, добавилось и беспокойное ёрзанье Чиё, что так очевидно подслушивала чужой разговор.       — Мой отец, — со вдохом произнёс мужчина.       Старуха недовольно повела глазами, но промолчала, на радость окружающим. Помощь Цунаде, приказавшей отряду немедленно отправиться в союзную деревню, этот мальчишка вдобавок, были как плевок в лицо. Недоверие к шиноби Листа искрами летело из глаз Чиё, но покуда Сакура оставалась им полезна, свои возражения она решила отставить. На потом.       Операция по извлечению яда была окончена, когда из Конохи прибыло послание о подмоге. Работавшая в поте лица, Харуно завалилась на пол, Наруто взбудораженно жаждал погони за Акацуки и только дзенины были заняты делом. Переговариваясь с Баки, ниндзя Песка, Шимура и Хатаке узнавали подробности о нападении и упущении преступников.       — От поисковой группы нет вестей, сейчас мы бессильны. Вся надежда на информацию, полученную Канкуро, — Баки с досадой взглянул на своего ученика, что так и не приходил в себя.       — Если позволите, я могу узнать необходимое непосредственно из его мозга, — оперативно отозвалась Миса. Работающая бок о бок с группой анализа, девушка часто участвовала в дознании лиц, находящихся в бессознательном состоянии. Наверное, ей следует промолчать о болезненности такой процедуры?..       Неуверенность на лице песчаного ниндзя мешалась с отчаянием, был ли он готов на такой шаг? Поставить под угрозу тайны деревни, что хранит Канкуро, ради спасения Казекаге?.. Его размышления, к счастью, прервал хриплый жадный вдох, знаменовавший конец волнующему мысленному рою. Темари подскочила к брату, что медленно приходил в себя после операции, а Миса корила свой язык за поспешность предложенных решений…       Едва соображающий, с побледневшим лицом и сбившимся дыханием, Канкуро попытался вклиниться в обсуждения и поделился важной уликой. Его предусмотрительность и желание помочь восхищали. Он дрожащей рукой протянул Какаши клочок ткани, пропахший кровью и чужой чакрой. Хатаке прищурился, оценивая находку. Медлить было нельзя, а потому, точными и быстрыми движениями рук, он сложил печати призыва. Хлопок дыма и палату заполонили восемь ниндзя-гончих.       — Акацуки, — недовольно протянул Паккун, сморщив нос и плотнее прижавшись к рваному клочку ткани. — Воняет, как и всегда.       Чиё вздрогнула, словно от пронизывающего сквозняка. Её лицо, испещрённое морщинами, стало суровее. Взгляд потух, устремившись в сторону. Она приблизилась к Канкуро и тихо, почти шёпотом, спросила:       — Ты уверен насчёт Сасори? — её взор скользнул по марионетке, помеченной красным скорпионом. Что бы он не ответил сейчас, кажется, старуха уже знала ответ, но до конца ему противилась. Слабости каждой марионетки ведомы лишь её создателю…       — Он сам так назвался — Сасори Красного Песка, — ответил юноша, на что старейшина вымученно прикрыла веки.       Миса насторожилась, все казались отвлечёнными от диалога и не уловившими изменения на старческом лице, — Сакура перебирала медикаменты, Наруто ковырял носком землю, даже Какаши, на проницательность которого рассчитывала команда, казался сосредоточенным на поручении задания псам…       — Вам что-то известно о нём, не так ли? — будто озвучивая её мысли, неожиданно произнёс шиноби.       Он всё ещё стоял вполоборота, провожая глазами гончих, но Чиё пришлось признать — он обращается к ней. Это был даже не вопрос, утверждение, завуалированное вежливостью. Старуха противно хмыкнула, складывая руки на груди и девушка закатила глаза. Неужели все пожилые люди отличались такой упорной вредностью?       — На кону жизнь вашего Каге, — ровно и не совсем тактично напомнила куноичи, — Сотрудничая с нами, вы получаете хоть какой-то шанс на его спасение. Это большее из того, чем вы располагаете на данный момент… — слова легли непринужденно, словно без капли нажима. Хотя выбора, в сущности, не оставляли.       «Фамильный» тон и, не столько давление, сколько равнодушная констатация неизбежности вызвали у Какаши сардоническую улыбку. Какое противное семейное сходство… Тем не менее, трюк Шимуры сработал и старушка замешкалась.       — Это мой внук… — неуверенно начала она, — Потерявший родителей, он, наверное, совсем отчаялся, — мужчина ясно услышал упрёк в её словах и закатил глаза. Слишком часто за сегодня звучали претензии, высказанные между строк.       — Что скажете насчет его способностей? — невозмутимо продолжил он.       — Эти куклы, — Чиё обвела взглядом поломанные марионетки, — И многие-многие другие созданы его руками. Талантливый кукловод и искусный мастер в своем деле. Он стал бы моей гордостью, но потерял то, ради чего это искусство было создано… И в этом – моя вина.       Вывод напрашивался сам собой — один из их противников, вооруженный ядовитыми марионетками, был невероятно силён. Переглянувшиеся шиноби Листа устало вздохнули. Ничего другого от Акацуки и не ожидалось…       Ночь опустилась на Суну быстро — как покрывало из горячего воздуха и пыльного ветра. Но непроглядная темень и завывания за окном не убаюкивали. Вдали от Конохи Миса спала беспокойно, пусть их команде и выделили комфортные номера в гостинице. Листая очередной журнал, она пыталась вызвать сон, вчитываясь в особо нудные статьи, но и эта попытка провалилась. За дверью послышались шаги. Сакура, что делила с ней комнату, возвратилась поздно.       — Я вывела противоядие, — поделилась девушка, — Возьми с собой пару ампул, на всякий случай, — Харуно протягивала ей антидот и дружелюбно улыбалась, несмотря на трудный день.       — Спасибо, — Миса присела на постели, перекладывая капсулы в набедренную сумку, — Ты молодец, Сакура. Пятая будет гордиться такой ученицей.       Куноичи хихикнула, разуваясь. Ей не терпелось врезаться лицом в подушку и сладко проспать всю ночь, но нескончаемое любопытство приказало отложить это дело. Она бросила короткий взгляд на напарницу. Та сидела спокойно, почти отрешённо, упираясь взглядом в потрёпанные страницы, но мысли явно блуждали где-то далеко. Сакура сделала вид, что поправляет подушку, и небрежно, с лёгкой усмешкой в голосе, спросила:       — Миса, а что за кошка пробежала между тобой и сенсеем Какаши?       Неожиданный вопрос сбил с толку. Какая ещё кошка?.. Девушка была уверена, что те косые взгляды, что она позволила себе сегодня, проскользнули мимо всеобщего внимания. Натянув улыбку, Шимура с лёгким изумлением посмотрела на соседку.       — Ты о чём? Мы едва ли с ним знакомы, — чистейшая правда и лишь одна маленькая недосказанность. Посвящать юную особу в дела не столь важные, она не считала правильным.       — Да? Ну ла-а-адно, — Сакура потянулась, зевая. Как только её макушка коснулась пуховой подушки, в голову ударила смертельная усталость и девушка моментально уснула.       Миса улыбнулась, поглядывая на сопящую рядом девушку. Молодое поколение радовало своей наивностью и непредвзятостью. Им невдомек неприязнь, рождающаяся от одной лишь фамилии. Хрупкая мимолетная радость коснулась её сердца и Шимура хмыкнула. «Кому-то следовало бы у них поучиться» — думала девушка, не то с иронией, не то с лёгкой надеждой.