Часть 12

Сандерленд спустился во внутренний двор, а оттуда попал на улицу с другой стороны от зевак. Времени искать Гуди у него не было. Обещание самостоятельно зайти в полицию, дать показания по поводу инцидента с Рейчел, Сандерленд выполнять не собирался. У него были планы поважнее. Ему нужно было в Лейквью отнести документы и одежду для Мэри. Ветер гнал клубы тумана, не пропуская солнечный свет, и от этого весь город выглядел мрачным и серым. Пахло гарью. Его бабушка, будь она жива, обязательно бы сказала: «Пахнет, как в преисподней». Стараясь избегать людей, Джеймс вышел на улицу, тянущуюся вдоль Розуотер парка.  Проходя мимо отеля Джекс Инн, Джеймс с грустью вспомнил, как, желая поменять свою жизнь и избавиться от тягостных мыслей, они с женой брали его в аренду на несколько лет. Мэри закрыла свое ателье и с воодушевлением занялась новым проектом. Ну а Джеймс? Был готов делать, что угодно, но рядом с ней.  Они вдвоем и были весь персонал отеля: и администратор, и разнорабочий, и консьерж, и горничная. Люди останавливались в мотеле, но в гору бизнес так и не пошел. Все, что они зарабатывали, с трудом покрывало их расходы, и на жизнь оставались совсем скромные суммы. Видя, как муж с каждым днем все больше падает духом, Мэри предложила не продлевать аренду. Но они остались тут еще на полгода.    такое ощущение, что мы в тупике она говорит, что всё будет хорошо но цифры не врут цифры есть цифры: ВСЕ КОМНАТЫ нужно обставить заново, причём УМНОЖАЕМ на оплату труда дальше сантехника в КОМНАТАХ НАВЕРХУ честное слово, МНОГО РАЗ мне хотелось сдаться мне уже не ТРИДЦАТЬ ТРИ если всё как-то СЛОЖИТСЯ, может, мы все ВПЯТЕРОМ как-то и выгребем   Впятером? Джеймс+Мэри+Гуди+двое детей в планах. Непослушная очаровательная девчонка и умненький мальчик. Планам не суждено было сбыться. Ни старой доброй Гуди, ни Мэри, ни детей. Остался Джеймс один-одинёшенек.  Наткнувшись на зияющий в дороге провал, мужчина неожиданно разрыдался. Дальше пути не было. Он выл и выл, временами судорожно втягивая носом воздух с хлопьями гари, от которых саднило в горле. Стоял на краю огромной дыру и чувствовал ровно такую же дыру в себе. Душевная боль и уязвимость, в которых пропадают человеколюбие, доброта и свет. - Успокойся, - сказал себе Джеймс, - успокойся. Страдания очищают душу, но они тебе не нужны. Ты и так слишком много страдал. Ты уже чист. Кулаком он интенсивно растирал себе грудную клетку и повторял, словно мантру, много-много раз: Здесь была ДЫРА Её больше нет