Часть 16

Жена Джеймса Сандерленда, Мэри Шепперд-Сандерленд о существовании этих личностей и не подозревала. Она, конечно, замечала перепады в настроении мужа, но считала их особенностью, возникшей из-за амнезии. Мэри полюбила Джеймса из жалости, как мы влюбляемся в крошечного потерявшегося и зовущего на помощь котенка. В первую секунду, когда она увидела своего будущего мужа, он покорил ее сердце своей честностью, открытостью эмоций. То, как Джеймс рыдал над умершей Гуди, не могло не трогать. Ей показалось, она видит всю их будущую совместную жизнь, все их радостную, кристально чистую любовь. Он был именно тем, кто ей нужен: котенком, которого она могла спасти.  Их отношения испортились моментально, когда она потеряла ребенка. Муж сразу отдалился, в разговоре о малыше был безразлично холоден, и ей еще в больнице показалось, как маска котенка сползла, а из-за нее выглядывала личина хищника. Джеймс был так безразличен к ее страданиям, как тигр, сожравший собственного котенка.  Все стало еще хуже, когда она вернулась из больницы домой. Пропала Рут, и муж сказал, что она уехала на север, к маме, и он даже выплатил ей за неполный отработанный месяц зарплату из собственных денег. Мэри чувствовала в этом ложь. Кроме того, что исчезла ее помощница, из ее квартиры пропали все простыни. Джеймс сказал, что отнес их в прачечную и там их потеряли. Простыни купили новые, но вот только Мэри, когда мыла пол в своей мастерской несколько дней спустя, нашла засохшие капли крови, затекшие между половиц. Ей одновременно было страшно, и она была вне себя от ярости.  Когда муж пришел с работы и открыл дверь своим ключом, в лицо ему целилось ружье. Мэри нашла его тайник в стене за шкафом. Он принялся оправдываться, а Мэри орала на него, чтобы он убирался и не возвращался никогда-никогда-никогда. Что она любила его, а он ее предал, и теперь ему нельзя доверять.  От ее воплей соседи стали чем-то стучать в потолок и угрожать пожаловаться миссис Грэхэм. Семейная пара притихла. Сандерленд прикинул, что жена слишком на взводе, и прыгнул на нее, нырнув под руки. Раздался выстрел. Мелкая дробь впилась в потолок и стены. Сосед снизу вопил прекратить и колошматил кастрюлей по батарее. Под этот железный гомон, Сандерленд успел завалить Мэри на пол. Она сильно стукнулась затылком и вдобавок муж сильно ударил кулаком ее по челюсти. Очнулась Мэри привязанной к кровати, с заклеенным скотчем ртом. В квартире мужа не было. Попыталась освободиться, но веревки держали крепко. Джеймс вернулся через несколько минут. Она слышала его шаги в коридоре, потом ключ, два раза поворачивающийся в замке, и умирала от страха. Он убьет ее так же, как это сделал с Рут. Джеймс присел на край кровати, отодвинув платье Мэри, чтобы его не помять. Лицо его было добрым, таким милым, улыбающимся, родным. В груди у женщины защемило от двойственности чувств. Муж сказал, что хочет поговорить, что ему важно, чтобы она выслушала. Она кивнула и он аккуратно снял скотч с ее лица. Торопливо и быстро он рассказывал про то, как убирал мастерскую после того, как вернулся из больницы. Там не было Рут, но все полы были в уже засохшей крови его жены. Он тщательно размочил их, вот так и затекло в щели половиц. Пришлось взять пару простыней Мэри, потому что тряпок не хватало. Он очень старался для нее, только для нее. Чтобы мастерская была чистой и готовой к работе, когда хозяйка вернется. Рут он встретил на этаже, там же и рассчитал ее, она даже не заходила в мастерскую. Ну а ружье... оно действительно его, но лежит за шкафом на всякий случай. Например, чтобы дать отпор, если отчим найдет его... В конце Джеймс сказал, что очень опечален тем, что она не доверяет ему и хотела убить. Ее пришлось связать только для безопасности.  Голос Джеймса дрожал, по щеке даже скатилась слеза. Он развязал жене руки и протянул ей кофе. Сказал, что очень виноват, потому что ударил, потом спустился на колени, уткнулся макушкой в ее бедро и просил простить. Мэри чувствовала себя крайне растерянной. Да что на нее нашло? Как она могла перестать верить в самого близкого человека? Это все Сайлент-Хилл, город многим затуманивает сознание. Она поставила кофе на тумбочку и спустилась на пол рядом с мужем. Стоя на коленях, обнимала Джеймса и просила ее простить. Он взял ее за подбородок, восторженно посмотрел в глаза и очень нежно поцеловал так, что внутри все сжалось - и Мэри показалось, что внутри пинается Лора.  - Всё из-за города. Я не справляюсь, - сказала Мэри, закрыв лицо руками. Почему-то эти слова врезались в память Сандерленда. Он множество раз потом говорил этими словами любимой жены сам себе. Его женщина предложила идти в церковь и посвятить целый день богу. Может быть, молитвы избавить их от лукавого дойдут до небес и страшные происшествия в их семье никогда не повторятся.  В церкви было пусто и прохладно. Они стояли перед алтарем на коленях, и Джеймс мог думать только о том, что Мэри молилась в точности, как его мать. Он как будто вернулся в детство, в те безмятежные минуты, когда стоящая рядом с ним женщина принадлежала только богу и ему. Свет из витражей цветными косыми полосами лился прямо на них. Где-то наверху время от времени порхал голубь, и Джеймс не видел его, а только слышал этот гармонирующий с молитвой звук машущих крыльев. Мужчину словно покрывалом укутало божественное озарение, он чувствовал благость, чувствовал, как Сандерленд в нем растворялся, а Пирамидоголовый переставал существовать. В этот момент он был счастлив рядом со своей женой, Светоносной девой. Ее белая тонкая кожа словно сияла в солнечным лучах, на шее пульсировала тонкая вена, и мелкие пылинки, кружащиеся в воздухе, горели словно десятки звезд.  А потом солнце ушло и все стало обычным. Лицо Мэри скривилось от послеоперационной боли, Пирамидоголовый со скрежетом вернулся в свои подземелья, а Сандерленд привычно ощупал край лезвия ножа, покоящегося в потайном кармане куртки.