Часть 8

Тишина. Пусан — выжжен. Город теперь был похож на гниющий зуб в теле страны. И они шли, в этом гуле, в этой серой пустоте, словно в коме, словно между сном и смертью. Наби отстала. Она шла последней. Шаркая ногами, почти не дыша. Словно всё, что в ней было живым, осталось там, где когда-то был дом. Впереди все были заняты делом: — Минхо смотрел на карту. — Юри о чём-то спорил с Марай. — Кимёль тихо напевала себе под нос. Никто не заметил, как Наби остановилась. Ветер прошелестел листья. И в этот момент — внутри неё что-то оборвалось. — “Наби…” Мужской голос. Родной. — “Папа?” — вырвалось у неё шёпотом. Где-то справа, среди деревьев, мелькнул свет — жёлтый, тёплый. Как от лампы в её старой комнате. И запах…. кимчи-чиге. Тот самый. Домашний. — “Доченька, иди домой… ужин стынет.” — “Юнхо тоже тут… он скучал.” Ноги сами пошли. Руки ослабли. Она отпустила рюкзак. — НАБИ! — крикнула Мара, оборачиваясь -- Куда ты?.. Наби не слышала. В голове — только голоса. Только дом. Она сделала ещё шаг — и замерла. Перед ней стояло Оно. Существо. Изломанное. С лицом, на котором были не глаза, а десятки маленьких ртов, шепчущих её имя. Из его груди свисали детские игрушки, грязные, изломанные. Семейные. Из её дома. Она не кричала. Просто медленно поднимала руку — как будто тянулась обнять. И вдруг. — БЕГИ. — голос. Тихий, хриплый. Но не в ушах. Внутри неё. Что-то пронеслось над головой. Шорох. Холод. ** Существо рванулось к ней — но его сбило. Из ниоткуда. Скорость, как удар молнии. Тело существа резко разорвало пополам, словно чья-то сила из мрака вцепилась в него когтями. Наби упала. Она пыталась понять… кто? Но никого не было. Только тень, скрытая за дымом. Глаза не могли сфокусироваться. Но она почувствовала. Он был рядом. — Ты?.. — прошептала. Никто не ответил. Только деревья зашевелились, будто что-то пронеслось сквозь них. И прохладный воздух обдал её щёку, словно поцелуй. — НАБИ! — Минхо подбежал. — Что случилось?! Ты слышала голоса?! Она кивнула. — …Папа… мама… Юнхо… они звали… — Это SIRIN. Галлюцинации. — пробормотал Юри, хватая её за запястье. — Ты в порядке? — Он был здесь… — прошептала она. — Он… Он спас меня. — Кто? Она не ответила. Только посмотрела на серое небо. Туда, где на мгновение мелькнули крылья, как от тени птицы. Но только она увидела. Он был рядом. Всегда рядом. Но уже — как шёпот. Как дыхание. Как проклятие, которое оберегает. Он больше не вернётся к ним. Не войдёт в круг света у костра. Не ляжет на спину под тёплое одеяло. Он теперь — снаружи. За стеклом. Но рядом. Ради неё. И лишь она будет знать: если вдруг “что-то” появится в темноте — он вырвется из теней. И защитит. Третий день пути. Они почти у цели. С каждым шагом приближаются к точке на карте, где должен быть военный бункер — возможно, единственное безопасное место в проклятом Пусане. Наби шла молча. Впереди — Минхо и Мара, рядом Юри и Кимёль. Пока они разговаривали вполголоса о находке старой бензоколонки, Наби чувствовала только пульс у себя в висках. Где-то между вдохом и выдохом, она услышала звук. Тонкий, чистый, как будто внутри черепа кто-то коснулся струны. Она остановилась на долю секунды. — Чё с тобой? — Мара заметила первой. Развернулась, подошла, сдвинула капюшон с головы подруги. — Всё норм, — выдохнула Наби, улыбнувшись, но слишком неуверенно. — Просто… кружится голова. Мара нахмурилась. — Ты уже второй день какая-то не такая. То на месте стоишь, то ночью не спишь. Говори, что случилось? — Просто устала. — Она солгала. Потому что как сказать? Что внутри неё звучит музыка. Что она слышит голоса. Что она боится себя. Мара ничего не сказала. Просто взяла её руку и сжала крепко. — Не вздумай провалиться, поняла? Я без тебя не вывезу. Наби чуть не заплакала. Потому что внутри себя она уже знала: она “поёт”. Музыка вернулась. Теперь громче. Словно внутри неё кто-то учился играть на пианино. Фальшиво. Зловеще. Нарастающе. Никто не должен знать. Она продолжила идти. Рядом с Марой. Сжимая зубы, и заставляя себя улыбаться, как будто всё хорошо. Но когда они остановились на привал, и остальные отвлеклись на карту и добычу воды, Наби обернулась в сторону леса. И на секунду почувствовала… Он здесь. Хёнджин. Он следит. И снова — тишина в голове. Музыка исчезла. Будто его присутствие глушило вирус. — Ты здесь, да?.. — Твоя бабочка всё ещё держится, — прошептала она, сжимая в руке значок, который он когда-то оставил. Она не знала, слышит ли он. Но каждый раз, когда становится хуже, он рядом. И это — её последняя защита. Но как долго он сможет сдерживать её? Как долго она сможет делать вид, что ничего не происходит? Пока Мара — рядом. Пока группа жива. Пока есть смысл… она будет бороться. Но “мелодия” уже с ней. Она поёт. Тихо. Смертельно. 16 дней в дороге. Шрамы от когтей на руке Кимёль. Пальцы Наби обожжены от выстрелов. У Мары всё ещё не зажила рана на боку. Сон по очереди. Глотки воды по половине крышки. И смех по ночам — чтобы не сойти с ума. На 10-й день Наби впервые поняла: его нет. Не чувствуется дыхание за спиной. Нет щита. Нет взгляда, который будто бы касался кожи. На 16-й — они дошли. Не бункер. Разваленная лаборатория. Окна выбиты. Железная дверь ржавая. Кровь на стенах старая, уже коричневая. Воздух пахнет кислотой и гнилью. — Это не просто место, — сказал Минхо. — Здесь кого-то держали. Они вошли. Юри нашёл работающий терминал. Экран ожил. > Проект SIRIN. Фаза 3. Объекты: Экземпляр 01 — потеря контроля, слух. Экземпляр 02 — регенерация. Экземпляр 03 — стабильный. форма человека. подавляет вирус. наблюдение прекращено. Последняя активность: 10 дней назад. Примечание: “Объект уничтожил исследовательскую зону.” Наби отпрянула. 10 дней назад. Он был здесь. И он разрушил это место. Мир глазами Хёнджина Он выглядел нормально. На нём чёрная кофта с вытертыми рукавами. Спина болела. В голове — шум. SIRIN шептал. Он стоял перед входом в лабораторию. Той самой. Где его когда-то держали. Где ему делали больно. Воспоминания били в виски: > — Вводим препарат. Смотрим реакцию. — Он стабилен… пока. — Чёрт. Он смотрит на меня, как будто слышит нас. Он был привязан к креслу. Руки в крови. Маска на лице. Шок. Иглы. И одиночество. И только одно лицо спасало в голове — Наби. Бабочка. Она говорила: “Ты не чудовище.” И он вырвался. Разорвал цепи. Сломал двери. Разнёс лабораторию. Сжёг всё. И сбежал. Он стоит теперь у развалин. И слышит голос внутри: > “Твоя песня близко.” — Нет. Не сегодня, — шепчет он. И уходит. Он всё ещё человек. Пока ещё… человек. --- [ Назад к ребятам — “Записи” ] — Тут… есть архив, — говорит Кимёль, нажимая на кнопку. Экран чёрный. Потом — кадры. Камера трясётся. Мутная, как VHS. Видно: парень в белой больничной одежде. Голые ступни. Шрамы. На лице маска. На руках кровь. Он связан. Он дышит тяжело. Он сжимает кулаки. Это он. Это Хёнджин. — Повторить инъекцию. — Он молчит. — Запись. Эксперимент 22. Реакция: эмоциональный срыв. Он кричит. Но без звука. Внутри — безумие. Но снаружи — сталь. — Стоп, — прошептала Наби. Её руки дрожат. Губы бледнеют. Слёзы идут по щекам. — Он… Он всё это пережил… И… Молчал. — Ты знала об этом? — Минхо шепчет. — Нет, — отвечает она. — Но я чувствовала. — Он никогда не был “птицей”. Он был… живым. Он был с нами. Всегда. Их разбудил рёв. Не шаги. Не хрип. А низкий, вибрирующий рёв, от которого дрожала земля. — Что это?! — закричала Кимёль, поднимаясь с кровати, спотыкаясь о фонарик. — Быстро! Все — к выходу! — крикнула Наби, хватая рюкзак и пистолет. Они выскочили из бункера — на улицу. Ночь. Сухие деревья. И среди них — силуэт. Он был ростом с грузовик. Плечи горбились, как каменные скалы. Кожа — багрово-чёрная, как будто её жгли кислотой. И его лицо… — Это… сирин? — Юри сделал шаг назад . — Мутировавший, — прошептала Наби. — Экземпляр, которого не было в записях. — Он поёт… — пробормотала Кимёль. Слёзы выступили на глазах. Она впервые произнесла это. Фраза, которая означала одно — “мы можем не дожить до утра.” Мутант рванулся. Дети — врассыпную. Мара упала, кто-то кричал. Наби уже целилась… когда небо вспыхнуло. Крылья. Чёрные, искривлённые. Разрывающие воздух. И он — между ними и мутантом. Хёнджин. Он был не таким, каким они его помнили. Глаза тёмные, как угли. Кожа бледная. Но он был… человеком. Он ударил мутанта с такой силой, что тот отлетел на 10 метров. Бой длился минуту. Мутант исчез в зарослях, волоча свои когти. И тогда Хёнджин повернулся. — Вы… в порядке? — голос хриплый. Отстранённый. Чужой. Он смотрел на них, но не так, как раньше. Словно бы не видел вовсе. — Подожди! — Наби сделала шаг вперёд. — Не уходи… Он остановился. Ничего не сказал. — Это ты… был там, в лаборатории? Ты знал, что мы найдём записи? Почему ты не пришёл раньше? Он не ответил. Только посмотрел прямо ей в глаза. Молча. — Почему ты такой холодный?.. — Я защищаю вас. — Ты не “нас”. Ты — мой. Ты мой якорь. И я… Я твоя бабочка, помнишь? Хёнджин сжал кулаки. На секунду — в его глазах дрогнуло что-то. Боль. Вина. Страх. Он всё ещё был живым. Но он — боролся. — Мне нельзя быть рядом, — прошептал он. — Тогда просто не исчезай. Пожалуйста. Он хотел что-то сказать. Но вместо этого… растворился в темноте. Никто не сказал ни слова. Только Кимёль прошептала: — Он спас нас. И всё равно ушёл… Наби смотрела в темноту. И только она заметила: в углу валялась чёрная перчатка. Его. Он всё ещё рядом. Он просто прячется за стенами.