Глава VI «Кровь на снегу»

Ледяной ветер обжигал, кусочки льда вихрем впивались в кожу, словно крошечные иглы. Видимость была практически нулевая: поднялся буран и снежная пелена заволокла весь двор зимней резиденции ле Энер. Окрестности Сант-Фьоре всегда отличались весьма мягким весенне-летним сезоном и настолько же капризным зимним. Именно с расчетом на это для семейства ле Энер было построено две сезонных резиденции: летняя и зимняя. С наступлением первых холодов, вся чета переезжала в небольшой, но оснащенный каминами в каждой комнате дворец, обустроенный специально таким образом, чтобы сохранять как можно больше тепла. Коротать зимние вечера перед окном за чашкой свежесваренного кофе было невероятным удовольствием, ведь виды из резиденции открывались просто умопомрачительные: высокие горы-гиганты, покрытые шапками снега и летом, и зимой, леденеющее озеро неподалеку и молочная пелена просторных полей. Но в этот раз ослепительно-чистый снежный ковер был запятнан лужами алой горячей крови. Юноша прислушался. Не было слышно ничего, кроме нескончаемой песни гулкого ветра. Он огляделся с опаской: во дворе резиденции все заволокло снегом, да так, что нельзя было различить ни одной до этого протоптанной тропинки. Кусты зимних роз покрыло льдом и их лепестки застыли в вечном сне, такие хрупкие, что лишь одно неверное движение – и они разлетелись бы на крошечные осколки. Он ощутил, как занемели кончики пальцев и подумал, что стоило бы зайти внутрь, но что-то удержало его снаружи, настаивая на неподвижности. Вдруг из-за поворота выскочил молодой эльф. Он показался ему смутно знакомым: у него были длинные светлые волосы, завязанные простой лентой позади его головы; на плечах – темного цвета пальто из дорогой шерсти, кожа немного смуглая, как и у большинства жителей солнечного южного Флервейла. Пальто явно было накинуто наспех и не застегнуто, под ним виднелась белая атласная рубашка и вычурный темно-фиолетовый жилет с золотой брошью посередине. Это был Рэн? Но другой… длинные волосы, свежий взгляд. Темные круги еще не пролегли под его глазами, копна светлых волос была собрана в хвост и доходила до самой талии, а шрам… его губа была абсолютно цела. – Рэн! – мальчик позвал его, но тот не обратил никакого внимания. “Он не слышит меня” – подумал Киран и поспешил за стремительно убегающим эльфом. Рэн очень спешил, фактически бежал, стремясь как можно быстрее попасть в резиденцию. Его мысли вдруг будто эхом раздались в сознании Кирана: “опоздал?”. Пройдя за эльфом внутрь дворца, юноша застыл на месте. Он не хотел ни говорить, ни двигаться: лишь наблюдать. Он видел, как мужчина вбежал в парадную и чувствовал, как его сердце пропустило один удар – его никто не встретил. Эльф вбежал вверх по небольшой деревянной лестнице с резными перилами, попутно скидывая с себя пальто, что с приглушенным шумом рухнуло на пол. На мраморном полу коридора поблескивали кровавые разводы. Он выпустил из рукава кинжал. Двинулся вверх, минуя резную каменную арку, проверяя каждый лестничный пролет на наличие засады, и наконец достиг второго этажа. Киран ахнул: прямиком у входа в правое крыло в луже крови лежало бездыханное тело молодой короткостриженой эльфийки. “Амели” – подумал юноша, вторя мыслям главного героя этой сцены. Он не знал ее имени, но Рэн знал. Сердце застучало быстрее. “Это сон…” – понял Киран и вспомнил все те кошмары, которые ему уже доводилось видеть. Видимо, этот раз не станет исключением. Мужчина перешагнул тело и вошел в крыло, в нос ударил тошнотворный сладко-гнилостный запах и увиденное повергло его в шок: дюжина трупов прислуги, все изрезаны и разбросаны по коридору вдоль всего спального крыла. Кровавые следы на полу говорили о том, что многие из них были еще живы какое-то время и пытались выбраться из этого злосчастного коридора. Эльфа начало мутить, оглушительная тишина воцарилась в спальном крыле. Он с опаской заглянул в первую комнату, дверь которой была распахнута. Убийцы не церемонились ни с чем. В большой кровати, укрытой алым балдахином лежала молодая эльфийка. Ее черные, как смоль, волосы струились по подушке, спадая вниз, словно водопад. “Ровена…” – пришло в голову юноше. Девушку можно было бы принять за спящую, если бы не уродливый порез на ее шее и окровавленная сорочка, слившаяся с цветом свисающего с перекладины балдахина. На туалетном столике у кровати все еще лежали ее утренние украшения, приготовленные заботливой служанкой. Взгляд мужчины привлекла небольшая шкатулка, полная крохотных черных жемчужин. “Не припомню у нее любви к жемчугу” – подумал вдруг он и взял одну, изучая ее на свету, что пробивался через наполовину зашторенное окно в душную комнату. Смерть царила здесь и давила своей особой атмосферой, непереносимым спертым воздухом, смешавшимся с запахом крови и разложения. Вдалеке послышался какой-то шум. “Надо найти отца!” – подумалось ему и эльф бесшумно покинул комнату, огибая лужи крови и трупы прислуги, разбросанные по всему коридору. Ему хотелось верить, что есть еще призрачный шанс застать его живым. Этот шанс растаял как только тот достиг совмещенного с библиотекой кабинета. Прямо у входа, выронив меч из руки, лежала женщина, единственный человек из всех убитых здесь. Вся ее одежда была испачкана в крови, а на темной коже виднелись следы избиения. На ее лице с левой стороны теперь зияла свежая глубокая рана. “Биа… Боги.” – юноша почувствовал, как сердце что-то кольнуло. Это была догадка. Догадка: если мертва она, мертв и отец. Беатриче Форсция Рифран не так давно проявила себя умелой воительницей и вопреки всем переживаниям своего бедного отца, поступила на службу к семье ле Энер, удостоившись чести носить рыцарское звание. Они не часто общались, но Киран почувствовал, что эльфу действительно было ее жаль. Рэн медленно перешагнул тело и вошел внутрь, словно боясь спугнуть кого-то, или же боясь увидеть собственного отца убитым. По всей библиотеке были разбросаны книги, полупустые стеллажи зияли дырами, пол был усыпан вырванными листами, а единственное окно распахнуто: все выглядело так, будто здесь прошелся ураган. На засыпанном снегом столе он заметил пергаментные листы, свитки, конфиденциальные письма с сургучной печатью… небольшой сундук, содержавший в себе ценные бумаги, был открыт, но его содержимое не тронуто. Отца внутри не оказалось, но что-то подсказывало его сердцу, что среди живых его уже нет. Семимильными шагами покинув кабинет через второй выход, Рэн наконец столкнулся с теми, кто устроил это кровавое побоище: трое мужчин в черно-красных одеяниях и повязанными на лица платками глумились над трупом босоногой эльфийки. Каждый из них держал в руках по кинжалу, а их одежды были пропитаны кровью невинных. Эльф оторопел на мгновение: увидев сцену в библиотеке, он подумал, что убийцы уже покинули дворец, но оказалось, что что-то заставило троих из них задержаться. Ярость нахлынула так резко, что у него загорелись уши. Он знал, что изначально их было больше, гораздо больше, иначе не успели бы закончить свое грязное дело, но… если некоторые из них были еще здесь, возможно, по дворцу расхаживают и другие? Киран уже понял, что здесь он бессилен: Рэн не просто не слышит его, он его не видит и никак не ощущает его присутствия. Но несмотря на всю нереальность происходящего, мальчик боялся. Он слышал звуки, чувствовал запах гниения и смерти, прятался за углом, не осмеливаясь пройти весь путь рядом с Рэном. Он наблюдал, но старался найти подсказки, как ему выбраться из этого кошмара. Эльф кинулся на убийц совершенно безмолвно, застав врасплох: с разбегу перерезал глотку самому низкому, заставив его тем самым захлебываться кровью, Рэн, не мешкая, тут же запрыгнул на второго, худощавого наемника в кожаных перчатках и с отвратительным хрустом вонзил кинжал ему в солнечное сплетение. Третий, лысый мужчина крепкого телосложения, тут же ухватил Рэна за шею и замахнулся кинжалом так неуклюже, словно до этого ему доводилось держать в руках лишь топор. К счастью наследника, убийца был достаточно медлителен и в момент своего замаха получил два быстрых, но точных удара кинжалом прямо под ребра. Даже когда последний соперник повалился на пол без чувств, утопая в собственной крови и крови своих товарищей, эльф продолжал наносить ему удары со всей яростью и остервенением, на которые был способен. Юноша чувствовал каждую его эмоцию и мысль, но их было так много, что все смешались лишь в боль и ярость, а на языке вертелось только одно слово: “убить”. К моменту, когда мститель уже лишился основной части своих сил, продолжая наносить удары, в голове его остался лишь звон оглушительной пустоты. Он весь был перепачкан кровью врагов с ног до головы: брызги на лице, кровавая лужа стекала от шеи до самого пояса. На первый взгляд можно было подумать, что он весь изранен, но к тому моменту на эльфе еще не было ни царапины. Он поднялся на ватных ногах и дошел, пошатываясь, до конца коридора. Руки дрожали, на смену адреналину и ярости пришли отчаяние, вина, страх. За дверью его ожидал следующий удар: около дюжины тел убитых, растерзанных эльфов и пять-шесть трупов наемных убийц. Среди слуг и охранников он заметил кухарку, ключника и даже несколько фрейлин, что пытались дать отпор головорезам в последние мгновения своей жизни. Киран вдруг ощутил, как мороз пробежал по коже. Столько жизней оборвались в один день, что же здесь произошло? Рэн ухватился за голову и кинжал выскользнул из его рук: со звоном ударившись о пол, он отскочил к перилам старой лестницы, а сам мужчина, нащупав стену, сполз по ней на пол в бессилии. Все эти люди не должны были умереть. Некоторые из них работали во дворце в летний сезон и присматривали за зданием в отсутствие хозяев, другие жили в городе неподалеку, а на зиму приезжали, чтобы прислуживать семье ле Энер. Но остальные! Они даже не должны были находиться здесь. “Все мертвы… из-за меня” – подумал юноша, поймав убегающую мысль эльфа. Кажется, он был готов провалиться во тьму и потерять сознание. Так бы и произошло, если бы его не застал вошедший в холл головорез. Мужчина был также облачен в черно-красные одежды, но его лица не скрывала маска, а рукава робы отсутствовали. Он был около двух метров ростом и одной рукой придерживал рукоять здоровенной секиры, что покоилась на его правом плече. Обе руки наемного убийца были испачканы в свежей крови, будто он залез в нее по локоть. Его грузная походка содрогала пол, но даже завидев эльфа, он шел не спеша, самодовольно ухмыляясь. – Еще один! – с восторгом воскликнул тот. – Как же ты от меня ускользнул, проныра? Эльф не реагировал. Он сидел у стены, опустив голову и ему уже было абсолютно все равно, умрет ли он сегодня. – Может, ты знаешь, где спрятался твой дружочек? – одно ухо эльфа дернулось и повернулось в сторону амбала. Киран четко ощутил вспышку надежды в скорбящей душе: это чувство напомнило ему зачем он здесь, почему все еще дышит. – А то мы ведь не уйдем, пока его не достанем, – продолжал тот. – Ты же хочешь, чтобы все прекратилось, да, сморчок? – с этими словами громила подошел ближе и попытался ухватить его за волосы, но тут же получил мощный удар ногой в челюсть. Эльф перевернулся, сделав сальто назад, и приземлился на три точки опоры, в его левой руке уже блестел недавно потерянный клинок. Амбал прикоснулся к челюсти, которая только что была атакована, и ухмыльнулся. Казалось, тот замешкался лишь на секунду, получив внезапный удар от эльфа, который, как он думал, не в силах сопротивляться. Он тут же пошел на Рэна, смеясь и замахиваясь массивной секирой так, что та чуть не поцарапала потолок. Эльф отпрыгнул в сторону, избежав удара и лезвие массивного орудия с хрустом вонзилось в деревянный пол, разбрасывая щепки и оставив в нем зияющую черную дыру. Пока головорез возился с застрявшей в половицах боевой подругой, эльф не упустил момента, чтобы выбежать во двор через небольшие деревянные двери, что вели прямо на улицу. Он знал каждый уголок этого дворца, поскольку в детстве отец подолгу оставлял его здесь на летние каникулы, заставляя обучаться, в основном, тактике ведения боя и военному делу. Именно в садах зимней резиденции он научился драться на мечах, хоть со временем так и не потеплел к этому виду орудия своей душой, в отличие от удобных и быстрых одноручных кинжалов. Эльф бежал по хрустящему снегу, что успел покрыться коркой льда за то время, что он пребывал внутри. Он был вымотан горем и битвой, но все же бежал вперед, к конюшням, держа в голове одну мысль: “возможно он здесь”. Мальчик, поймав эту мысль, стал ловить поток догадок и непонимания: “как вообще вышло, что головорезы искали его именно тут?”, “с чего бы принцу быть здесь?”, “они, должно быть, ошибаются… Боги, пусть они ошибаются!” – подумал Рэн и слегка замешкался. Он достал из кармана небольшую жемчужину, ранее найденную на столе в комнате Ровены, (она оказалась желеобразной мягкой на ощупь) и выдавил ее содержимое на лезвие своего кинжала: увесистые капли черной жидкости окропили металл и тут же исчезли с его поверхности, будто испарившись. Что-то свистнуло и Рэн тут же отпрыгнул в сторону, перекатившись по снегу, уловив мгновение назад рассекающую воздух сталь. Этот мимолетный звук почти смешался с гулом леденящего кровь ветра, но эльф услышал его вовремя и возможно именно это спасло ему жизнь. Секира опустилась в снег, замарав его в крови, что пачкало лезвие, и оказалась прямо на том месте, где только что бежал наследник дома ле Энер. – Не сбежишь! – злобно прорычал громила, снова замахиваясь по своей проворной жертве. Эльф вновь отпрыгнул и пока тот пытался поднять свою секиру для третьего замаха, всадил кинжал ему в ребро. Тот лишь зарычал еще громче, но кажется, это не возымело на него нужного эффекта. Головорез поднял секиру и замахнулся влево, пытаясь достать эльфа хоть кончиком лезвия. Его “жертва” все никак не хотела сдаваться, он ловко избегал ударов и каждый раз был быстрее и проворнее. Когда Рэну показалось, что верзила выбивается из сил, а его замахи становятся все медленнее, он тут же принял решение запрыгнуть на массивную деревянную рукоять секиры именно в тот момент, когда тот хотел сделать очередной замах… но внезапно полетел в снег, сраженный тупой болью: его настиг тяжелый кулак верзилы, который соображал гораздо лучше, чем могло показаться сначала. Киран, что был лишь молчаливым наблюдателем этой картины, вдруг уловил мысль: самым любимым наставлением отца было одно: “никогда не недооценивай своего врага” и увы, он все равно совершал эту ошибку раз за разом, как совершил ее и сейчас. Больно ударившись о землю, Рэн простонал и откашлялся, несколько небольших капель крови скатились с губ, растопив заледеневший снег. Громила подошел к лежащему на земле эльфу и обрушил на него град массивных ударов тяжелыми армейскими сапогами: несколько сильных ударов по голове почти лишили его сознания, а серьезный пинок в бочину наверняка сломал пару ребер. Решив, что уже достаточно, он поставил свой тяжелый сапог прямо ему на лицо, агрессивно вжимая в землю и постоял так некоторое время, выбирая в голове подходящий способ расправы. Он явно не хотел даровать своей жертве быструю или легкую смерть. Киран, что наблюдал это со стороны, сглотнул. Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. Лишь сейчас он в полной мере ощутил себя настолько беспомощным. – Слышал, длинные волосы признак аристократизма и чести в этих краях, – пробурчал злобно громила и мерзко ухмыльнулся. Он схватил избитого эльфа за светлые волосы и поднял над землей, а второй рукой с воплем выдернул кинжал из своего левого подреберья. – Какой позор будет лишиться их! – с этими словами он одним движением отрезал копну светлых длинных волос и эльф рухнул на колени, отчаянно хватаясь за последние проблески сознания. Он слышал, как мужчина позади него швырнул трофей в сторону и уже замахивается над ним его собственным кинжалом… однако полученное ранение все же дало о себе знать и громила, не ожидая настолько резкой боли, ухватившись за бок, согнулся пополам. Кровь, черная, горячая хлынула из его рта, а кровавые слезы омыли его щеки: судороги сковали тело и помешали верзиле даже подняться обратно на ноги. Он закашлялся, замотал головой в разные стороны в поисках спасения, абсолютно не понимая, что с ним происходит. Эльф медленно поднялся на ноги, придерживаясь за левый бок, подошел к захлебывающемуся в собственной крови убийце. Боги, сколько страха он видел в его глазах. Он лишь надеялся, что тот испытал хоть толику страха и боли всех, кого он погубил здесь прошлой ночью. – Аконит, смешанный с Флораном, – ровным голосом произнес эльф, пока тот захлебывался собственной кровью. Его легкие отказали и сейчас он хватался за горло, царапая себя, стараясь найти спасение, которое ему не суждено было отыскать. – Сильный и быстродействующий яд. “Спасибо, Ровена…” – проскользнула мимолетная мысль и тут же растворилась в поглотившей эльфа тревоге. Он одним махом подобрал кинжал, что умирающий выронил некоторое время назад и заткнул его за пояс. Эльф тут же сорвался с места и поспешил к конюшням. Избитый, окровавленный он вложил все оставшиеся силы в этот рывок. Испуганный Киран двинулся за ним. Никогда юноша еще не видел столько крови и жестокости в своей недолгой жизни, он очень хотел помочь, но попросту не знал как… он отчаянно пытался понять, как выбраться из этой ловушки, но не успел он что-либо предпринять, как внезапно откуда-то справа раздался голос: – А́дриан! Эльф повернул голову, сердце пропустило удар. Вдалеке виднелся светлый силуэт: его едва можно было различить во всей этой снежной пурге, но Рэн узнал его безошибочно. Молодой светлокожий эльф бежал в его сторону: в одной лишь ночной сорочке, абсолютно босой, он бежал так отчаянно, будто его жизнь полностью зависела от этого. Киран опешил, незнакомец был скорее похож на призрак: его белые волосы были настолько длинными, что достигали укрытой снегом земли. На лице Рэна читалось чистое облегчение, он прерывисто вздохнул. Мальчик слышал, как в мыслях тот множество раз благодарит Богов, называя их всех поочередно. Замерзший, но улыбающийся юный эльф бежал вперед, к своему спасению, как маленький мотылек летит на яркий, ослепляющий его свет. И он почти достиг своей цели, как вдруг дернулся и лицо его переменилось: все черты скривились, а глаза широко распахнулись, сейчас Рэн видел, как на его бледных щеках застыли жемчужины слез, а кожа покрылась инеем. Он понял, что что-то было не так. – Ло́рен? – проронил тот дрожащим голосом. Эльф не остановил свой бег, он сделал еще несколько шагов и упал прямо в руки того, кому доверял больше всех. Теперь Киран видел, что по спине юноши поползло ярко-красное пятно, а в центре его сверкнуло несколько острых металлических зубьев. Также он видел замешательство Рэна и осознание, настолько горькое, что оно отразилось на лице черной мрачной тенью. Киран теперь мог рассмотреть его лучше: светло-сиреневые глаза были широко распахнуты и безжизненно смотрели в небо, отражая лишь бескрайнюю пустоту; его ресницы, как и волосы, были белоснежны, а кожа сверкала, покрытая голубоватым инеем. Все выглядело так, будто он только что поднялся с постели и лишь пальцы, посиневшие от холода, намекали на то, сколько времени он провел за стенами резиденции. Один, потерянный и замерзший, среди снежной бури. Прошло всего несколько мгновений, но Кирану казалось, что они тянутся целую вечность: именно так это ощущалось сейчас для Рэна. Юноша смотрел на эльфа, съежившегося от холода и скорби, перепачканного в крови, держащего на руках кого-то очень важного. Кого-то, кого он тоже не сумел спасти. Внимание Кирана привлекла неясная фигура в темно-бордовом плаще вдалеке: она стояла на возвышенности примерно в пяти метрах от них и не шевелилась. По тому, как застыло все вокруг: раздуваемый ветром плащ незнакомца вдалеке, вой бурана и даже сам снегопад, Киран понял, что именно так Рэн ощущал этот момент. “Это не мой сон…” – подумалось вдруг ему и в голову ударила горячая волна осознания. – “Это воспоминание…” Киран увидел, как время снова пошло и таинственная фигура вдалеке шевельнулась, достав что-то из-за спины. – Рэн… – пробормотал мальчик, забывшись. Все нутро кричало ему, что нужно бежать. Конечно, тот не слышал, но все-таки выглядел крайне настороженно: на его глазах только что убили Лорена, убийца все еще здесь и он его видит. Дальнейшие события произошли настолько быстро, что Киран еле понял, что случилось: блеснуло что-то яркое, и с глухим треском вонзилось в деревянную арку навеса позади. Рэн в ту же секунду повалился навзничь, а затем резко вскочил на ноги, оставив бездыханное тело принца в снегу. Киран запаниковал, но только увидев лицо эльфа понял, что случилось. С его лица, переполненного страхом, хлынула яркая горячая кровь. Она полилась рекой, окропив лощеный фиолетовый жилет, растапливая снег под ногами, поднимая пар. Это был первый раз за все время, когда Киран видел на Рэне не кровь врагов, а его собственную. Юноша бросил взгляд на стену арки, из нее торчали точно такие же острые лезвия, как из спины пару мгновений назад убитого молодого эльфа. Сюрикен летел с такой скоростью, что при столкновении почти полностью вошел в деревянную стену и Киран заметил, как с одного из остриев стекло несколько капель крови. Он снова посмотрел на Рэна – его раскроенные губы по правой стороне сочились кровью, а в серых ледяных глазах застыл первобытный страх. Киран знал этот страх очень хорошо: это был страх перед величайшей силой в мире – страх перед Смертью. С испугом взглянув в сторону таинственного ассасина, мальчик успел заметить лишь новый мимолетный блик. Он покачнулся, будто кто-то очень сильно толкнул его, а затем ощутил странное покалывание в голове. Что-то потекло по его лицу и он с ужасом понял, что из его лба торчат несколько острых лезвий… целью третьего сюрикена стала его голова.