Глава XI «Передышка»

Утро встретило их не милостью, а жестокой насмешкой. Солнце едва поднялось над горизонтом, но его свет уже казался слишком ярким для воспаленных глаз. Беатрис, с трудом разгибая спину, ощущала каждую мышцу, каждый синяк, оставленный вчерашней схваткой. Ее одежда пропиталась потом, пылью и засохшей кровью, издавая терпкий, тошнотворный запах. Она морщилась, мечтая о бадье теплой воды. Рэн сидел под дубом на корточках, с отвращением разглядывая свои запачканные рукава. Его волосы слиплись, лицо покрылось тонким слоем дорожной грязи, и в глазах читалась одна-единственная мысль: «Я продал бы душу за час в купальне». Бролан ворчал, растирая плечо – старые раны ныли, новые горели. И хотя раньше его доспехи и не отличались лоском, но хотя бы выглядели прилично, сейчас же, напротив, были все исцарапаны и покарежены – а Скорн Резак в прошедшей битве оставил им в подарок огромную вмятину, так что искалеченный металл неприятно впивался прямо под правое ребро. Выдержка Бролана, к его же удивлению, этим утром дала трещину: он бросал на окружающих мрачные взгляды, виня их в своем состоянии. Валлас, обычно невозмутимая, стояла чуть поодаль, рассматривала свою раненую руку и морщилась. Она усердно игнорировала запах пота, что пропитал одежду, и который теперь, в отсутствии ночного ветерка, показался ей оглушающе четким. Лишь Аштан и Киран выглядели бодро. Мальчик, не измученный боем, возился у потухшего костра, собирая свои нехитрые пожитки. Аштан же, вечно неунывающий, уже готов был отправиться в путь – его одежда была чуть помята, но не более. И вот, когда остальные, кряхтя, поднимались на ноги, он вдруг огляделся, нахмурился и спросил: – Эй... а никто не видел Арвина? Тишина. Все замерли, осознав: второго близнеца нигде не было. Безмолвие повисло тяжелым покрывалом. Даже ветер будто замер, не смея шевельнуть пыльные ветви ближайших кустов. Беатрис резко выпрямилась, забыв на мгновение о ноющей спине, ее пальцы непроизвольно сжали рукоять покоцанного меча. Спутники переглянулись. – Кто-то сменял его в дозоре этой ночью? – поинтересовался Рэн, подразумевая тем самым, что его самого никто не будил. Все неуверенно помотали головами из стороны в сторону. – Ладно, я схожу к руинам, поищу его… – замялся Аштан и натянул неестественную улыбку. – Наверняка там уснул и храпит на всю округу! С этими словами он удалился, а группа продолжила неспешные сборы. Тишину лагеря нарушали лишь приглушенные стоны да скрип затягивающихся ремней. Бролан, сжав зубы, перевязывал разбитые костяшки полоской кожи, сорванной с рукояти меча. Его бок пылал огнем – вчерашний удар лезвия оставил после себя черный синяк, и он с прискорбием отметил про себя, что лучше бы Валлас обладала магией обезболивания. Рэн же напоминал затравленного зверя. Всегда инициативный лидер, сейчас он чувствовал, как много сил отняло вчерашнее противостояние. Порванная в нескольких местах легкая броня обнажала синяки на побледневшей от холодного солнца Трагоса коже. Он то и дело машинально прикасался к ребрам – там, где удар тупого кулака врага оставил глубокий кровоподтек. Беатрис тем временем сидела на траве, сжимая в руках покоцанный меч. Ее лицо, еще вчера изуродованное кровавыми ранами, теперь выглядело практически нетронутым, не считая нескольких синяков и грязные кровоподтеки. Валлас, присев рядом, внимательно вглядывалась в результаты своей работы. – Порезы уже сошлись... – прошептала эльфийка, окинув ее изучающим взглядом. Беатрис кивнула, но чувствовала – под тонким слоем зажившей кожи все еще тлела боль. Магия ускоряла восстановление, но не могла стереть последствия тяжелой битвы за один день. Взгляд эльфийки скользнул к месту, где вчера она лечила более глубокую рану. – Знаю, что о многом прошу, – сказала она вдруг достаточно громко и обернулась, обращаясь ко всем. – Но постарайтесь не усердствовать. В лучшем случае, не вступать в бой ближайшие три дня. – Тут уж как получится… – пробурчал Бролан и поморщился, поднимаясь на ноги. – Особенно тебе, Рэн, – акцентировала эльфийка и взглянула на него сверху вниз, когда мужчина подошел ближе к потухшему костру. – У тебя были перебиты сухожилия на левой руке – это серьезная травма. – Понял, – кивнул он в ответ. – Для убийств теперь используем только правую. Тут вдруг вернулся Аштан – гораздо быстрее, чем ожидали. Его шаги были резкими, лицо – неестественно бледным. – Его нет, – голос его дрогнул, но тут же окреп. – Но я нашел следы. Валлас, – он вдруг взглянул на эльфийку с мольбой. – Думаю, понадобится твоя помощь. Эльф привел группу к полуразрушенным руинам, где еще вчера они боролись с песчаной ведьмой за свои жизни. В сером свете утра каменные глыбы казались неестественно угрюмыми, а воздух тяжелой ношей повис на их плечах. Земля в некоторых местах потемнела – будто отравилась, поглотив в себя черный песок. На первый взгляд, все оставалось таким же, как вчера – хаос битвы, следы магии, развороченные камни, то, что осталось от врагов, и лежащий на траве разбитый компас со следящими чарами. Ничто не выдавало новой схватки, но Аштан был не из тех, кто упускает детали. – Там! – его голос прозвучал резко, словно клинок, рассекающий тишину. Он указывал на пустоту между двумя обломками древней кладки. И если присмотреться… воздух дрожал. Именно дрожал, будто тонкая вуаль, наброшенная на мир, в этом месте порвалась и теперь трепетала на незримом сквозняке. Беатрис щурилась, пытаясь разглядеть, но Валлас тут же бесстрашно поспешила к месту. – Это... – начал Киран и был тут же прерван ответом. – Шрам, – серьезно произнесла эльфийка, нахмурившись. Ее голос прозвучал крайне недовольно. – Какая грубость… – Здесь следы борьбы… – вдруг сказал Рэн, он сидел на корточках и изучал морозное пятно, очевидно оставшееся от стрелы Арвина. – Здесь повсюду следы борьбы, – буркнул Бролан, но эльф отрицательно покачал головой. – Не нашей. Свежие. – Это кровь? – обеспокоенно крикнул Киран, указывая на несколько едва заметных капель на обвалившейся каменной стене. – Если здесь “шрам”, это значит, что здесь был открыт портал? – догадалась Беатрис, припоминая их недавний побег из канализации. Валлас кивнула. – Ты сможешь снова открыть его? – с мольбой в голосе просил Аштан, обращаясь к волшебнице. – Боюсь, это слишком опасно, – она тяжело вздохнула. – Повторно открывать порталы в одном и том же месте запрещено, это может стать катастрофой для всех нас. Да и у меня еще недостаточно сил после предыдущего раза… – она устало потерла виски. – Я сейчас не способна даже на простую боевую магию, не говоря уже о том, что исцеление отряда отняло мои последние запасы маны. Лучник поник, ее ответ его явно расстроил. – Их было двое, – пробормотал Рэн, разбавляя повисшую паузу. – Возможно… трое, судя по следам. – Трое, – подтвердил Аш, указывая на еле заметные вмятины на земле. – Одна женщина. – Думаешь, Офелия? – с презрением произнесла Беатрис, имя ведьмы на ее языке отдавало горечью и хрустом песка. – Возможно, – протянул Рэн. – Но она сейчас наверняка где-то зализывает раны… Бролан поднял обломок стрелы и внимательно взглянул на окропленную кровью стену. – Его ранили, но несерьезно. – А потом, судя по всему, затащили в портал. – Заключил Рэн и Аштан кивнул, соглашаясь. – Но куда вел портал… – Судя по тому, насколько заметен шрам, – подала голос Валлас. – Очень, очень далеко. И тот, кто это сделал, крайне способный маг. – Аштан повел ухом и тут же тряхнул дредами. На секунду Кирану показалось, что после этих слов у эльфа появилась догадка, от которой он тут же отмахнулся. – Тем не менее… – она провела рукой по “шраму” и пространство исказилось, вторя ее движениям. – Либо это был его первый портал, либо этому человеку плевать на законы работы с тканью мироздания. Очень топорная работа… – Либо они сильно торопились, – добавил третий вариант Бролан, изучая то, как причудливо вторила движениям невидимая “рана” в воздухе. Аштан устало выдохнул и сложил руки на груди, поняв, что он не имеет ни единой зацепки, а направление, в которое ушли похитители, не отследить. Беатрис сочувственно положила руку ему на плечо. Все понимали, что если Арвина увели через портал, он мог быть буквально где угодно. Эльф стоял, растерянно озираясь, его взгляд метался между закрытым порталом и уходящей на восток дорогой. Он развернулся к группе, и вот, в его глазах горела та решимость, которую нельзя было оспорить. – Я останусь здесь. Поищу новых зацепок… – его голос чуть дрогнул. – И Киран… спасибо за помощь. Он подал руку мальчику, а затем каждому присутствующему мужчине. Аштан выразил почтение поклоном в сторону Валлас и чуть дольше положенного задержал взгляд на Беатрис, кивнув ей на прощание. Сейчас Аштана было не узнать; от того дерзкого эльфа с хищным взглядом и улыбкой, казалось, не осталось и следа – и тогда все поняли, что все его поведение было напускным, а беспокойство за жизнь брата лишь обнажило его истинную суть. Он вдруг стал неестественно тихим и учтивым, а еще будто… одиноким. – Если твои поиски заведут тебя на восток… – Беатрис украдкой взглянула на Рэна, ища его молчаливого одобрения. – Найди нас. – Спасибо, – мрачно кивнул эльф, но после все-таки улыбнулся. – Постарайтесь больше не продавать никого Безликим. – Постарайся не воровать кошельки у честных людей, – парировал Бролан и похлопал его по плечу на прощание. – Удачи. Эльф с грустной улыбкой одарил последним взглядом своих новых знакомых, и группа двинулась в путь, оставляя за спиной руины, шрам от портала и напоминания о тяжелой схватке, унося с собой новые боевые ранения и историю, которую не стыдно рассказать у походного костра. Только Беатрис на мгновение оглянулась назад, желая запечатлеть в памяти пронзительно-желтые глаза лучника, которого, как ей казалось, они больше никогда не увидят. *** Дорога обратно выдалась мучительно долгой. Каждый шаг отзывался ноющей болью в мышцах, а запах крови и пота, витавший вокруг них, отпугивал не только насекомых, но даже редких путников, встречающихся им на пути. Киран впервые за долгое время вновь почувствовал себя неловко, хотя он выглядел самым ухоженным в этой компании. Когда наконец показались разноцветные тенты рынка, лавочник, у которого они оставили свои припасы, едва не выронил трубку изо рта. – Боги милостивые! – вытаращил он глаза, оглядывая их потрепанный вид. – Вы же вчера вечером уходили целыми! Беатрис, с лицом, покрытым засохшими полосами крови, лишь устало протянула монеты из мешка, доставшегося от песчаной ведьмы. Лавочник, брезгливо морщась, сунул им корзину, даже не пытаясь скрыть отвращение. – Бесплатный совет – сходите в баню… – он снова окинул их презрительным взглядом. – Если пустят. В баню их не пустили, да и одежды сменной с собой не было – потому решили вернуться ненадолго на рынок, прикупить чего-то, что хотя бы не зияло дырами, словно решето. Бородатый кузнец, только что бодро колотивший по наковальне, застыл с молотом в воздухе, увидев, как в шатер смущенно заглядывает кудрявый юноша, а за ним заходит бородатый воин и снимает с себя доспехи, которые больше напоминали железную пластину после неудачной встречи с кувалдой. Кусок кирасы отвалился со звоном, прокатившись по земле прямо к ногам кузнеца. Тот осторожно поднял его и без слов принялся снимать мерки с загадочного покупателя – с выражением лица человека, верно оценившего ситуацию, решив, что некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Тщедушный торговец, увидев, как Беатрис и Валлас разглядывают дорогие ткани, сначала обрадовался, но потом заметил, в каком виде предстали перед его шедеврами посетительницы; его лицо прошло все стадии горя – от отрицания до принятия – после чего он просто молча протянул им самый дешевый, но прочный белый лен, и с вымученной улыбкой ненавязчиво сопроводил к прилавку, подальше от дорогостоящих товаров. Тем временем старик, продающий сапоги, сначала возмутился, когда Рэн поставил на его обувную лавочку ногу в дырявом ботинке, из которого высыпался песок (совершенно игнорируя то, что в то же время в его снаряжении было по меньшей мере четыре рваных дыры), но потом заметил увесистый мешочек с золотом в руке эльфа – и внезапно вспомнил, что «клиент всегда прав», даже если выглядит как беглец из свежезакопанной могилы. После того, как все покупки были совершены, группа направилась в конюшню. Приобрести несколько лошадей не составило труда, но на это ушла большая часть всех вырученных денег – пригодилась вторая часть “гонорара” от щедрой ведьмы. Конюх, к счастью, завидев перед собой несколько окровавленных и прихрамывающих человек, лишних вопросов задавать не стал; за приличную сумму сунул им в руки поводья трех запряженных лошадей и отпустил с миром восвояси. В конце концов, путники выехали на трех взрослых кобылах, которые, казалось, как и продавцы, не были особенно рады их компании. Решив больше не смущать своим видом горожан, отряд направился вниз по дороге на восток, следуя изначальному замыслу своего путешествия. Они остановились в получасе езды от города, у небольшого теплого озера, скрытого в ложбине между холмами. Вода здесь была чистой, почти прозрачной, и парок поднимался над поверхностью, обещая долгожданное очищение. – Если я сейчас не отмоюсь, я кого-нибудь убью, – простонала Беатрис, с трудом стаскивая с себя заскорузлый от крови жакет. И пока мужчины стоически корпели над тем, чтобы разбить лагерь недалеко от воды, женщины, торопясь, спустились к озеру, чтобы наконец окунуться в остывшую после прошедшей ночи водную гладь. Вода оказалась прохладнее, чем ожидалось, но после сложной битвы, ночи у костра и трудного пути это было почти блаженство. Беатрис с наслаждением погрузилась по шею, смывая с себя слои грязи и крови. Ее волосы распустились по воде темными водорослями, а лицо наконец-то обрело человеческий вид. Валлас окунулась в воду с головой и тут же вынырнула обратно, капли стекали по ее плечам, очерчивая изящные линии тела, сверкая в лучах полуденного солнца, а лицо светилось блаженством. Именно так это видел Рэн, который случайно забрел слишком далеко от лагеря в поисках хвороста для костра. Конечно, сухих веток хватало и ближе, но… «Не надо. Просто развернись и уйди.» – Думал он, когда путь все-таки привел к ряду молодых деревец, недалеко от песчаного берега. Мрачные мысли и раньше поглощали его с головой до такой степени, что он забывал, куда изначально шел, но сейчас такое предательство со стороны собственного разума было совершенно некстати. Он знал, что это неправильно. Знал, что если поймают – он никогда не сможет объяснить, что здесь делает. Но ноги будто вросли в землю, а взгляд… взгляд было невозможно отвести. Девичий смех зазвенел, словно колокольчик – он много раз слышал, как смеется Беатрис, и узнал бы этот звук безошибочно с закрытыми глазами в кромешной темноте. Но заинтересовало его нечто другое… теплая мелодия, тихая, едва уловимая в шуме воды и шелесте листьев, донеслась до его ушей и тут же зачаровала. Валлас напевала что-то, совсем без слов, лишь тембром своего голоса – и эта песнь лилась, не быстро, как бежит горный ручей, а скорее как течет янтарный тягучий мед; Рэн затаил дыхание. Казалось, даже сердце перестало биться на мгновение, завороженное этим звуком. Он никогда не слышал, чтобы Валлас пела – обычно она говорила мало и сдержанно, а ее голос всегда был прохладным, хоть она и старалась исправить это дружелюбной полуулыбкой. Но сейчас... сейчас он звучал совсем иначе. Эта мелодия звучала так знакомо и так… правильно? Будто она существовала всегда, будто все песни, услышанные им прежде, были сломаны по сравнению с ней. Тогда он еще не понимал, что это было не только о мелодии. Он корил себя за то, что прячется сейчас за этим деревом, словно какой-то преступник, но все равно оставался на месте. Зачарованный прекрасной песней, он выглянул из-за дерева, чтобы увидеть ее исполнительницу. Девушка стояла в воде по пояс, спиной к лесу. Она бережно омывала предплечья, наклоняясь ближе к кромке воды; черные волосы, тяжелые от влаги, струились по спине, скрывая ее от любопытных глаз, и лишь серебряная прядь поблескивала на солнце, теряясь в зеркальной глади озера. В полуденном свете фигура Валлас казалась ему совершенной и недосягаемой. Ее кожа, обычно бледная как лунный свет, сейчас переливалась золотистым сиянием, будто впитала в себя все тепло весеннего солнца. Струйки воды стекали по плечам, оставляя сверкающие дорожки, лишь ярче подчеркивая призрачное свечение, исходившее от изгибов ее тела. Беатрис что-то крикнула, но он даже не расслышал слов, зачарованный первозданной красотой эльфийки. Руки Валлас – длинные, с тонкими пальцами – двигались в воде с какой-то особой, магической точностью. Даже простое движение, когда она собирала волосы за спиной, чтобы перекинуть их за плечо, выглядело как нечто волшебное. Плечи ее напряглись, очерчивая изящные линии, и тут он увидел то, чего увидеть никак не ожидал. На изящной спине, там, под черными прядями, на мгновение мелькнуло что-то необычное – не шрамы и не царапины – а будто узоры, вплавленные в кожу. Они располагались симметрично, от самой шеи и вдоль позвоночника – вполне заметные и явно неслучайные. Но прежде чем он успел разглядеть как следует, девушка перекинула тяжелые пряди на спину, и волосы вновь все скрыли. Она внезапно замолкла. Ее плечи напряглись, пальцы замерли в волосах. Рэн почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки – она что-то почувствовала. Он резко отпрянул за дерево, прижавшись спиной к шершавой коре. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь лес. Тишина. Потом – плеск воды. Эльфийка, должно быть, повернулась, осматривая берег. Рэн не дышал. Несколько долгих секунд и девушка вернулась к купанию, позабыв о странном ощущении скользящего по ее спине взгляда, но петь больше не стала. Рэн осторожно выдохнул. Его ладони были влажными, а в голове крутилось теперь еще больше вопросов, и самое мучительное – ему некому было их задать, ведь единственная, кто мог бы на них ответить – не должна была узнать об этом. *** Вечер опустился мягко, как пепел сгоревшего дня. Озеро, в котором они купались, теперь отражало ночной небосвод, а воздух пах дымом, жареной рыбой и горьковатым ароматом травяного чая, который Валлас заботливо подогревала на углях. Все были сыты, чисты и – что редкость – почти довольны. Даже Бролан перестал ворчать, облокотившись на седло и наблюдая, как Киран, по наставлению эльфийки, пытается медитировать – головная боль не беспокоила его уже несколько дней, как и спонтанные видения, и Валлас уверяла, что навык медитации и контроля над собой поможет держать мистические силы в узде. Беатрис, растянувшись на подстеленной у костра попоне, запустила пальцы в свои волнистые черные волосы. Шрам над ее левой бровью ловил отблески пламени, становясь то золотистым, то кроваво-красным. Рэн примостился на поваленном бревне, подперев подбородок рукой. Его острые уши улавливали каждый звук – треск веток, шепот огня, даже тихое дыхание спутников. Взгляд его, обычно такой непроницаемый, сейчас был задумчивым. Он смотрел то на Валлас, то в огонь, пытаясь осознать увиденное. Эльфийка же снимала с костра котелок и заботливо разливала его содержимое по чашкам. Она переоделась в новую чистую льняную тунику, а волосы собрала в аккуратный низкий хвост и выглядела теперь чуть более элегантно, чем обычно. Девушка раздала всем по чашке ароматного зеленого чая – Бролан, как и ожидалось, отказался. – Траву не пью, – буркнул он, отодвигая предложенную любезность. – Лучше бы эль достали. Беатрис, принявшая чашку обеими руками, осторожно пригубила горячий напиток, и ее плечи сразу расслабились. Она вздохнула с облегчением, будто тяжкий груз разом свалился с нее после этого спасительного глотка. Киран, держа свою чашку как драгоценность, робко спросил: "Что в нем?", его нос уже морщился от терпкого аромата. – Мята, тимьян, немного чабреца, – ответила Валлас, не поднимая глаз и выдержала недолгую паузу. – В твой я добавила мед для сладости. После этих слов глаза юноши заблестели. Рэн принял свою чашку и их пальцы едва не соприкоснулись. – Спасибо, – пробормотал он, уловив тонкий аромат, который вдруг напомнил ему родные Флервейлские сады – запах тимьяна навеял воспоминания. В глазах Валлас мелькнуло что-то неуловимое, когда она услышала его искренний тон. Бролан, тем временем, достал флягу и громко хлопнул пробкой. – Вот это – правильный напиток, – провозгласил он, отпивая, Беатрис покачала головой. – И какой пример ты подаешь Кирану? Мужчина в ответ иронично закивал. – Да-да, пейте воду с цветочками, а моим ранам нужна дезинфекция, – он с преувеличенным удовольствием сделал глоток, намеренно громко причмокнув. Женщина непроизвольно сморщилась – даже после всех совместных испытаний его бестактность по-прежнему резала слух. – Изнутри!? Раны у всех действительно болели. Рэн теперь берег левую руку – каждое движение давалось через усилие, заставляя его хмуриться и морщиться. Бролан заметно прихрамывал и иногда машинально потирал саднивший бок; это было далеко не первое его серьезное ранение и дела, бывало, обстояли и похуже (вспомнить хотя бы недавний случай с отравленной стрелой), но он должен был признать, с магией лечения даже такие раны затягивались во много раз быстрее, чем после лечения обычной медсестры. Валлас, потягивая горячий травяной чай, устало прикрыла глаза. Рана на руке, нанесенная черным песком, снова дала о себе знать и внезапно закровоточила. – Твоя рука, – резко произнес Рэн, его взгляд был прикован к светлому рукаву, где уже алело кровавое пятно, медленно расползаясь по ткани. – Оу, – удивилась она, развернув запястье. Эльфийка отставила чашку в сторону и закатила рукав – кровь проступала словно над поверхностью залеченной кожи. – Наверное, я не смогла промыть рану до конца, – оправдалась она и потянулась за котелком с горячей водой. – Если не вымыть весь черный песок, он продолжит разъедать плоть, приводя к новым кровотечениям. – Ну и дрянь, – посочувствовал Бролан и передал ей флягу для дезинфекции раны. – Эти Безликие просто ошибка природы. – Скорее преступление против нее, – поправила его эльфийка, в ее словах читалось крайнее презрение к этому ордену. Безликие являлись частью загадочного Ордена Теней – сравнительно молодого культа, зародившегося где-то за Бескрайними Дюнами. Их главным оружием и проклятием был черный песок – древняя сила, чьи истоки знали лишь основатели ордена и их ближайшие сподвижники. Они звали себя “безликими”, поскольку принимали в орден всех желающих – и отрекались от своей прошлой жизни, ведь связавшись с этой силой однажды – ты становился ее заложником навсегда, в обмен получая небывалое могущество. Отличительной чертой Безликих так же было то, что его участникам не обязательно было рождаться магами, они ими становились. Киран наблюдал за действиями наставницы и его задумчивый взгляд выдавал крайнее безучастие к происходящему – он был далеко в своих мыслях. Возможно, чай на него так подействовал, или же накопленная за последние дни усталость, а может ему все-таки удалось войти в медитативный транс – итог был один: он утонул в своих собственных мыслях. В конце концов, когда в последний раз ему выдавалась минутка поразмышлять о происходящем? Сейчас он думал будто обо всем сразу, на секунду даже показалось, что вернулась головная боль от вереницы этих мыслей. Откуда знает древнеэльфийский? Что это за «злая магия» черного песка? Кто этот загадочный убийца в красном плаще? Почему Бролан не рассказал о своем прошлом среди Клыков? Какие мотивы преследует Валлас? Он вспоминал побег, шантаж, знакомство с самыми разными людьми, сражения, столько новых приключений и впечатлений! И жгучий страх, который преследовал его по пятам куда бы он ни шел. Киран всегда думал, что покинув холодные неприветливые стены Башни, страх и стыд останутся там, а он наконец станет свободен. Оказалось, эти чувства были заточены не в его темнице, а в нем самом – и куда бы он не пошел, они будут преследовать его до конца. Все эти мысли словно роились в его голове часами, но в то же время пронеслись за долю мгновения. Валлас резким движением вылила алкоголь на рану, даже не поморщившись от жжения, и это движение рывком вытащило юношу из болота сложных эмоций. Затем кончики ее пальцев засветились мягким золотистым светом, кожа под ними начала стягиваться. Она потянулась к своей сумке, что лежала неподалеку, и достала бинты – перевязать на случай, если снова закровоточит. – Итак, – начал Рэн, привлекая к себе внимание. – Долго ли мы будем игнорировать тот факт, что Киран умеет читать по-древнеэльфийски? Тебя в Башне научили? – Никто меня не учил, – юноша вздрогнул, будто разбуженный ото сна, и мотнул головой. – Я даже не понимал, что это древнеэльфийский, пока близнецы не сказали. – Это как? – недоумевал эльф, одна его бровь поднялась почти на середину лба. – Как можно знать другой язык, не понимая… что это другой язык? – Не знаю, я вижу надпись и она… просто имеет смысл. – Ответил мальчик и взглянул на наставницу, словно ища поддержки. – Это побочные эффекты от его видений? – спросил Бролан, обращаясь к волшебнице. – Типа икоты? Она пожала плечами в ответ. – Киран, – начала вдруг Беатрис. – Ты всегда очень тихий, расскажи нам немного о себе? – О себе? – повторил он и недоуменно уставился на воительницу. – Но что вы хотите узнать? – Ну, например, как ты оказался в Башне? Долго ли ты там пробыл? Как вы с Броланом познакомились? – Меня не впутывай. – Буркнул тот и вернулся к своей чашке – он все-таки отважился попробовать заваренный травяной чай. – Дело в том, что я и сам о себе не слишком много знаю… – пробормотал Киран смущенно. – Родители отдали меня в Башню, когда я был трехлетним ребенком. Настоятельница сказала, что они это сделали от крайней нищеты. – Не понимаю. Родители продали тебя? – Нет, – подала голос Валлас. – Башни устроены не так. Это своего рода крепость, приют и учебное заведение в одном флаконе – они никого не покупают, но могут взять ребенка под свою опеку, если он проявляет признаки обладания какой-либо магией – это обязательное условие. – Все равно не понимаю… – продолжала девушка. Она задумчиво накручивала жесткую прядь на указательный палец. – Как можно отдать собственного ребенка? – Иногда отчаявшиеся родители поступают так, чтобы их дитя могло выжить… – эльфийка грустно вздохнула. – Когда это было? – Примерно двенадцать лет назад, – ответил Киран и сжал край своей туники, он слегка нервничал, рассказывая о себе. – Двенадцать? – переспросил Рэн и цыкнул. – Вас там в Башне явно плохо кормят. – Знаешь, в заточении редко накрывают фуршет, – огрызнулся Бролан, теперь почему-то явно задетый за живое. – Эй! – крикнул эльф. – Я вообще-то тоже был заключенным, когда меня поймали эти чертовы предатели и кинули в темницу… – Да, целых три часа, пока я тебя не освободила, – вмешалась Беатрис и рассмеялась. – Самые долгие три часа в моей жизни, – заключил Рэн и нарочито обиженно скрестил руки на груди. Тихие голоса рассказывали свои жизненные истории и моменты приключений дней минувших. Иногда слышался смех, иногда усталая тишина… разговор постепенно угасал, как угасало и само пламя костра, отбрасывая на лица собравшихся теплые блики. Беатрис, устроившись поудобнее, продолжала расспрашивать Кирана, но теперь ее вопросы стали мягче, а его ответы – чуть увереннее. Иногда даже прорывалась улыбка, когда Рэн вставлял какую-нибудь дурацкую шутку, нарочно искажая факты. Они были вместе лишь неделю, но этого времени и выпавших на их долю испытаний хватило, чтобы сердца спутников начали оттаивать друг к другу. Один за другим они начали устраиваться на ночлег: Бролан закутался в дорожный плащ, Рэн просто откинулся на траву, подложив под голову сверток с припасами, Беатрис устроилась на своей попоне прямо около тлеющего костра, в то время как Валлас предложила Кирану свой плащ на ночь, а сама изъявила желание спуститься к озеру, чтобы застирать окровавленный рукав туники. – Спокойной ночи, герои, – пробормотал Рэн, уже зевая, наполовину погрузившись в сон. – Завтра нас ждет... что-то ужасное, наверное. – Обязательно, – вздохнула Беатрис и погасила последний уголек.