3

      Когда-то давно воздух переполняли потоки колдовства, чудные звери жили в лесах, диковинные твари парили в небе, а миром правили боги из плоти и крови. Человеческое племя было малочисленным, пугливым, а великий непознанный мир таил опасности на каждом шагу. Одни молили богов о защите, другие о силе. Выпросить у божественных сущностей сверхъестественные способности было непросто. Ради этого люди проходили сложнейшие испытания от убийства чудовищ, до принесения в жертву собственных соплеменников.       Шло время. Людей становилось всё больше. Они начали верить себе подобным пророкам. Одни боги вернулись туда, откуда пришли, другие решили не покидать людей. Но в конечном итоге все они исчезли. Однако, сила у людей сохранилась, навсегда укоренившись в самом главном веществе, составлявшем их суть. Многие отмеченные богами племена вымерли или растворились в покорившем их народе. Их потомки уже и не помнили, что когда-то обладали неким даром. Другие же смогли сохранить свой род, но стали намного слабее из-за того, что начали вырождаться и им пришлось заключать браки с обычными людьми. Чего нельзя сказать о потомках Яги.       Доподлинно неизвестно откуда появилась мать-прародительница – первая Яга. Некоторые даже считали, что она была не человеком, а нечистью. Загадкой оставалось и то, как именно могущественная колдунья получила силу и от какого именно бога. По приданию перед смертью женщина разделила дар между своими пятнадцатью детьми поровну и наказала строго придерживаться её заповедей. Считалось, что мать-прародительница наложила сильнейшие чары, чтобы никто не посмел нарушить баланс. Тех, кто шёл против закона, ждала долгая мучительная смерть от проклятья.       Первая Яга сделала возможным передачу силы через прикосновение, что позволило её последователям сохранить могущество, даже не смотря на кровосмешение с людьми. Она наказала жить по правилам, оберегать друг друга, хранить её наследие и обязательно передавать его дальше, когда придёт время. Так появились одни из сильнейших колдунов – потомки Яги. От всех остальных их отличало то, что они владели своим собственный источником колдовской силы. Благодаря этому они не зависели от богов и хранителей. История рода потомков Яги была богата и насчитывала почти тысячу лет. Они получили силу так давно, что сейчас уже никто и не знал, где конкретно находится источник. Но крепкая связь между ним и колдунами сохранялась веками. Их сила имела безграничный потенциал, пока соблюдались правила. Они продолжали называть себя потомками, хотя многие из них никак не были связаны с прародительницей кровным родством. Но все они хранили её наследие в виде дара и учения.       До наших дней дожили семеро. Потомки Яги жили разобщённо и независимо. Лишь иногда собираясь вместе, чтобы поделиться опытом, знаниями и записать в летопись рода произошедшие с ними события. Кланом они стали называть себя намного позже. Всё началось с талантливого и очень идейного юноши, который ещё в молодости получил зловещее прозвище – Змей. Он хотел, чтобы потомки Яги были едиными и организованными, ведь только вместе они могли стать по-настоящему могущественными. Повзрослев, он начал с энтузиазмом продвигать эти идеи, особенно среди юных, ещё неоперившихся колдунов. Не все члены рода восприняли его затею с распростёртыми объятиями. Мало кому хотелось становиться наёмными убийцами на посылках Змея. Они были свободны и вольны постигать загадки мира и грани колдовства так, как им хочется. Змей не стал церемониться с закостенелыми, по его мнению, старшими соратниками. Он убил одного из своих названных братьев и забрал его силу, хотя это казалось невозможным. После он предложил остальным присоединиться. Обязательным условием для вступления в клан был пожизненный договор на крови. Некоторые согласились добровольно, другие из страха. Потомки Яги называли верной службой своему роду то, что на деле являлось рабством. Новоиспечённый вождь направил силы клана на выполнение разного рода заданий, за которые люди и нелюди давали хорошее вознаграждение. Это позволяло потомкам Яги не работать на обычной «человеческой» работе, что вызывало чувство непоколебимой гордости и убеждало их в своей исключительности. Клан Яги мог влиять на многие события в мире нечисти. Казалось, они достигли того величия, о котором так мечтал их предводитель. Но их сила начала угасать, ведь то, чем они занимались, не всегда соответствовало заповедям прародительницы. Нарушение равновесия не проходит без последствий. Вскоре все начали ощущать пожирающую силу проклятья, наложенного на силу.

***

      Убийство ярчука – очередное задание Димы. Главной целью было сердце животного. Хозяин – престарелый волхв – не согласился просто так отдать своего верного зверя и его пришлось устранить. Глаза невинного старика и вой убитого горем животного отпечатались в разуме и превратились в очередной кошмар. Всё ради того, чтобы заменить почти сгнившее сердце Змея. После того, как он несколько раз нарушил равновесие, его органы начали по очереди отказывать. Это невозможно было излечить при помощи колдовства или артефактов. Главу клана спасали только временные трансплантации.       Мужчина прерывисто дышал. Ему казалось, будто он опять держит в руках тёплое, влажное сердце, только что вырезанное из груди ярчука. Сколько невинных жизней он уже оборвал? Даже если это были приказы Змея, которым невозможно сопротивляться из-за связывающего их договора, он не мог не винить себя. Ведь когда-то давно он был одним из тех, кто на добровольной основе присоединился к Змею и помог ему возвысится. Юный Дима думал, что проклятье силы – всего лишь легенда, придуманная для того, чтобы удержать потомков Яги от настоящего могущества. Прародительница казалась ему жадной старой каргой, которая не хотела, чтобы её последователи стали такими же влиятельными, как она.       Теперь он ежедневно расплачивался за свой юношеский максимализм. Проклятье медленно уничтожало его разум. Всё страшнее становились сны и иногда случающиеся галлюцинации. Появлялись провалы в памяти, а от головной боли порой не спасала даже смолянка.       Очнувшись от кошмара, Дима перевернулся на спину и открыл глаза. Раздражающе тикали часы. Он попытался нашептать хоть какие-нибудь заговоры, но яд заблокировал силу. Если бы не Мэгги, возможно смерть пришла бы за ним раньше срока. Нет, он не боялся смерти. Но ещё не время. У него ещё остались незаконченные дела. Мужчина улыбнулся. Ученица вчера отлично справилась. Все эти одиннадцать лет он наблюдал за тем, как она взрослеет, и хотел бы остаться с ней подольше, но от проклятья не убежишь. Поддерживать её, хвалить и ругать скоро будет кто-то другой. Дима закрыл глаза, стараясь ни о чём не думать, и вновь провалился в сон. Когда колдун очнулся, рядом с диваном ссутулившись сидел старик с густой седой бородой. Зашивал рану.       – Здрасте, Савелий Иванович, – промямлил Дима. – Который час?       – Поти полдень, – не отрываясь от своего дела, ответил старик.       – Надеюсь, ты там красиво всё сделаешь, а то не хочется пугать любовниц, – едва заметно ухмыльнулся мужчина, наблюдая за ловкими движениями Савелия Ивановича.       – Ну, твою любовницу это точно не испугает, – ответил он и с хитрым прищуром посмотрел на пациента. – Я хоть и ветеринар, но в моём мастерстве можешь не сомневаться.       Старик обрезал нить и, прижав руку к ране, быстро прошептал заговор. Рана начала пульсировать и щипать.       – Тут мёд иста-пчёл, – сказал дед Савелий, указав на небольшой глиняный горшочек на тумбочке. – Попьешь с чаем.       – Не жалко? Редкий целебный продукт всё-таки, – съязвил Дима.       – Как так получилось, что тебя укусил ярчук? – спросил Савелий Иванович, прикладывая к ране большой пластырь.       – Укусил? Доктор, вы неправильно оцениваете масштаб повреждений. Этот сраный пёс чуть не выпотрошил меня!       – Прекрати ерепениться, – вздохнул старик и начал собирать медицинские принадлежности в кожаный сундучок.       – Это не твоё дело, – сухо ответил Дима.       – Да, не моё, ты прав. Моё дело только помочь тебе. Не чужой же человек.       – Борис считает иначе. Как думаешь он тебе сделает выговор за то, что помогаешь мне?       – Жёванный крот, я не понимаю, почему ты ведешь себя, как капризный мальчишка и несёшь всякую чушь! – нахмурился Савелий Иванович. – Ты преувеличиваешь, думая, будто Боря запретил бы вылечить тебя. В отличии от некоторых я не подписывал никаких вечных контрактов на крови. Никто не смеет контролировать мои деяния. Кроме лешего, конечно. Но это другое.       – Спасибо тебе, дед Савелий, – смягчился Дима и устало посмотрел на него. – Прости, что я веду себя, как дебил. Но зачем задавать эти дурацкие вопросы, если ты и так знаешь, почему я это сделал? Ты поговорил с лешим на счёт моей проблемы?       – Ничего нового ты не услышишь, – качнул головой Савелий Иванович. – Такой договор можно разрушить, если убить того, с кем ты его заключил. А по условиям, насколько я помню, ты причинить вред хозяину не можешь.       – Я даже нанять убийцу не могу, – с досадой ухмыльнулся Дима. – Да, и какой идиот согласиться сражаться с потомком Яги, который ещё и в два раза сильнее обычного? Поэтому я и ищу способ уничтожить не Змея, а само колдовство договора. Я думал хранители такое могут. – Он сел, с надеждой посмотрев на старика. – Что леший вообще ни в какую не соглашается?       – Во-первых, если согласится, в чём я сомневаюсь, даже страшно представить, что он может попросит взамен. Во-вторых, хранители не любят злостных нарушителей равновесия, коим ты как раз являешься. В-третьих, они существа принципиальные. Если уж заключил договор, то теперь живи с этим. Знал же на что идёшь.       – Ясно, – Дима лёг обратно и напряженно потёр лоб. – Надо будет поговорить с русалками.       – Водяной такой же хранитель, как и леший. Даже противнее. Ещё и ленивый, палки-ёлки. Не ходи к нему и девочек не посылай. А то начнётся! У этого жабродыхлого даже и спросить ничего нельзя. Сразу начнёт пороть всякую галиматью, – всплеснул старик руками, – мол, давайте мне теперь неделю таскайте отборную говядину за то, что побеспокоили. Ладно, почапал я.       Савелий Иванович встал и, взяв в руки сундучок, направился к выходу.       – Дед Савелий, – позвал Дима, – ты же присмотришь за Мэгги, когда я копыта отброшу?       Старик, печально улыбнувшись кивнул и вышел за дверь.