10. Беспросветность.

— Рейвенкло! — громогласно провозгласила Шляпа и Луна Лавгуд, мило улыбаясь, поспешила к своему столу. По пути она поймала поддерживающий взгляд Грейнджер и махнула ей рукой в знак благодарности. Тут у входа в Большой Зал возникла непонятная шумиха, а потом Гермиона заметила своих друзей, которые спешили отвязаться от сопровождающего их Снейпа и с тоской смотрели прямо на неё. Волшебница вопросительно выгнула бровь, когда они, наконец, приблизились к столу. — Где вы пропадали? — коршуном накинулась на них девочка, внимательно осматривая ребят с ног до головы. — И что с твоей палочкой, Рон? — Это долгая история, — садясь рядом с ней, пробормотал тот. — Сейчас мы всё тебе объясним, — и он кинул молящий взгляд в сторону Гарри. — Ну, короче, это всё из-за меня, — хмуро и с толикой досады выдохнул Поттер. — Всё началось с того, что барьер между платформами 9 и 10 не захотел меня впускать… Слушая их рассказ, Гермиона всё больше изумлялась и не находила слов: — Но зачем… зачем… Почему вы просто не отправили письмо кому-то из взрослых? — То же самое сказал нам Снейп, — скривился Уизли. — Впервые согласна с ним, — пробормотала себе под нос девочка и тут же поправила. — Профессор Снейп, Рон. Тот в ответ лишь отмахнулся. — Тебя кроме этого ничего больше не волнует? Гермиона нахмурила брови. — Конечно, волнует, что за вопрос?! Просто всё это совершенно не укладывается в голове… Гарри сочувственно хмыкнул. — Когда-то было по-другому? — имея в виду их первый курс, отметил он. Грейнджер натянула улыбку: — Да уж, проблемы так и цепляются к тебе, скоро на свидание будут звать. Чуть помолчав, они прислушались к тому, что происходило в Зале. Гермиона, давно приметившая нового профессора в лице Златопуста Локонса, слегка растянула губы в улыбке. — Жду не дождусь, когда у нас будет Защита от Тёмных Искусств, — стараясь не добавить в голос сарказма, благоговейно прошелестела она. — И что в нём такого?… — прозвучало от Рона совсем тихо. Волшебница про себя ухмыльнулась. Она сразу поняла, что все девчонки восхищаются новым преподавателем, поэтому решила лишний раз не выделяться. Ей ни капли не нравился этот напыщенный маг, от которого за километр так и веяло фальшью. Она умела это видеть в людях. Жизнь заставила научиться. Но, кто знает, может, её «влюблённость» в этого обожателя лести в будущем сыграет ей на руку? Троица, словно по умолчанию, не стала упоминать случившееся в Косом переулке, когда Локонс чуть ли не силой затащил Гарри на обложку Ежедневного Пророка. Гермиона-то точно была уверена, что гриффиндорец ненавидит всеобщее внимание. Язвительные слова Малфоя до сих пор вертелись в голове. Его явно раздражало, что слава достаётся не ему. Если бы он только знал, что Гарри с радостью променял бы все эти восхищённые вздохи на возможность побыть в тишине! Поттеру всего лишь хотелось спокойной жизни обычного школьника. Разве он многого просил?

***

[спустя некоторое время]

Вечером, растянувшись на кровати, Гермиона в красках вспоминала день начала учёбы. После сорванного урока Защиты от Тёмных Искусств она отправилась на поиски Луны. И столкнулась с ней возле кабинета зелий. — Привет, Гермиона, рада тебя видеть! — улыбнулась Лавгуд. — И тебе привет! Профессор Локонс трусливо сбежал с урока, поэтому я решила тебя отыскать, — ответила она на висящий в воздухе вопрос. — У вас зелья были? — Да. Профессор Снейп такой… необычный, — задумчиво поделилась она. — Необычный? — Гермиона усмехнулась. — Другие зовут его «ужасом подземелий». Белокурая волшебница покачала головой и пояснила: — Он сложный человек. В его голове много мозгошмыгов, но они как будто спрятаны за стеклянной стеной. Им не выбраться, их сдерживают, и они все такие… противоречивые. Гермиона округлила глаза. Если она правильно поняла… — Ты имеешь в виду, что мозгошмыгов удерживает окклюменция? Кстати, а что вообще такое мозгошмыги? Ты уже не первый раз их упоминаешь. — Ты знаешь ответ, Гермиона, ведь, как и я, видишь больше остальных. Жаль, что у тебя отобрали право выбора. Хотя, мне мама всегда говорила одну фразу: «что ни делается, всё к лучшему». Это стало моим девизом по жизни. Грейнджер, не скрывая больше своих чувств, с трепетом обняла подругу. — Как же мне повезло, что я тебя встретила, Луна! Мудрость мне не помешает. — Скорее совет. Никогда не обесценивай себя, дорогая моя, — заглянула ей в глаза девочка, подавшись назад. Тряхнув головой, она разомкнула объятия и сказала. — Твои мозгошмыги — прямое отражение тебя, но, пока ты сама этого не позволишь, никто даже не заметит этого. — Спасибо тебе, Луна. Мне было это нужно. — Не благодари, — взглянув на руку, на которой красовался браслет с украшенным бисером циферблатом, девочка сказала. — Мне пора идти, очень интересно, что нас ждёт на Трансфигурации! — Конечно, иди. Потом всё мне расскажешь! — согласилась Грейнджер, махнув той рукой на прощание. У неё самой по расписанию стояло Зельеварение, так что она осталась дожидаться свой курс у кабинета. Зевнув, Гермиона перевернулась на бок. Да уж, такого профессора, как Локонс, она совсем не представляла. Как вообще они будут изучать Защиту на этом курсе? Директору что, совсем наплевать? Злость пробрала до костей, как только она вспомнила, что именно Дамблдор всё это допустил. И, судя по всему, совсем не планировал вмешиваться в происходящее. Да уж, как тут уснуть с таким настроем! Гермиона приподнялась на кровати, окидывая пространство взглядом. Интересно, есть ли заклинание, позволяющее сделать балдахин прозрачным, но только с её стороны? Задумчиво покрутив в руке палочку, с которой ни на миг не расставалась, она осторожно откинула полог. Соседки по комнате мирно спали. Грейнджер тихонько выбралась из постели, шёпотом Акцио призывая одежду потеплее. В коридорах сейчас довольно прохладно. В гостиной, едва не споткнувшись о кем-то оставленный свёрток, девочка мысленно пообещала себе выучить заглушающие все звуки чары. Судя по всему, они не раз ей пригодятся. Здесь, кстати говоря, мог весьма пригодиться профессор Локонс, — на его самолюбии можно нехило сыграть и открыть себе доступ в Запретную секцию. Девочка не собиралась ограничиваться в знаниях, особенно когда возможность узнать больше маячила перед носом. Пробираясь по коридору в направлении куда-глаза-глядят, Гермиона чувствовала себя мишенью тысячи взглядов. Портреты. Вот ещё одна проблема Хогвартса, с которой она не знала, что делать. Девочке хватало ума, чтобы понимать, что они донесут директору всё, что тот только попросит. Исчезнуть же из их поля зрения получится лишь благодаря более продвинутым чарам, на которые Грейнджер пока не посягала. Она не переоценивала свои способности. Да, она изучала множество заклинаний, рассматриваемых студентами старше её курса, но большинство из них просто записывала себе на подкорку или копировала брошюры для своей личной библиотеки. Волшебница понимала, что далеко не все заклятия можно выучить самостоятельно. Именно поэтому у них и стоят бесчисленные практики с преподавателями. Но она всё равно не собиралась упускать из-под своего взора ни одно новое знание. Кто знает, что её может ожидать на повороте судьбы? Из размышлений Гермиону вырвал шелест крыльев летящей мимо пикси, наверняка сбежавшей из-под присмотра профессора Локонса (иначе откуда ей тут взяться?). Проводив существо взглядом, Грейнджер заметила, что пришла к подземельям. Сегодня всё как будто тянуло её к родному факультету. Прогнав безрассудное желание пробраться в гостиную Слизерина, — чёрт возьми, да каким, интересно, образом?! — она решила просто прогуляться по мрачным владениям. Гермиона совсем не знала эти места, как свои пять пальцев, однако уверенно шла по коридору. Неожиданно послышались голоса, и волшебница мигом прошмыгнула за гобелен, который, слава Мерлину, скрывал за собой нишу. — …Ничего и не скажет! Думаешь, ему есть до этого хоть какое-то дело? — это был женский голос, отдалённо знакомый. — Я тебе удивляюсь, ты слизеринка или нет? В нужное русло выведи тему — и всё тут. Тут же раздалось тихое, насмешливое фырканье. — Тео, в самом деле, а я не додумалась! Считаешь, это так просто? — шаги говоривших стихли, но продолжился разговор. — Я посмотрю на тебя, когда ты последуешь своему же совету! Вздох. Совсем рядом с тем местом, где она притаилась. — Не понимаю, зачем тебе вообще это нужно, Пэнси. Подумаешь, какая-то старая книжонка, не тебе же её подкинули. Чего ты так распереживалась? — Я не… — Паркинсон смолкла, словно сдаваясь, и через секунду неуверенно продолжила. — Я правда боюсь, что это выльется во что-то плохое, что утянет его за собой. Да, мы слизеринцы, но никто не застрахован, понимаешь? Тео поспешил успокоить спутницу. — Конечно, понимаю. Я тоже волнуюсь за него, но никто нам и крупицы информации не скажет, пока это не станет кому-то нужным. Спустя паузу он вновь позвал: — Пэнс. Гермиона не видела этот молчаливый диалог, но поддержку в словах Нотта почувствовала. — Я знаю, Тео. Второкурсники, наконец, прошли мимо, а Гермиона опустилась на пол, даже не выходя из своего укрытия. Интересно, если бы кто-то из гриффиндорцев услышал такой разговор, они всё ещё считали бы слизеринцев равнодушными? Волшебница тут же тяжко хмыкнула. Она прекрасно знала, что те бы сказали: «Замечательный спектакль, ты правда не видишь, что они что-то задумали?» Как же больно было осознавать, что никто не верит в неравнодушие «серебристо-зелёных». Гарри и Рон покрутили бы пальцем у виска, заикнись она о том, что Паркинсон с Ноттом за кого-то переживают. Слизеринцев называли злыми, безразличными, мутными. Никто и видеть не хотел, что им не чужды эмоции. Конечно, представители этого факультета и сами поддерживали репутацию хладнокровных, не испытывающих ни к кому сострадания магов, но Гермиона, как никто другой, знала, как сложно порой прятать чувства за масками. Может, «змеи» и подпускали к себе крайне редко и только избранных, но зато убить за них были готовы. Для слизеринцев друзья становились семьёй не по крови, разговор Теодора и Пэнси безоговорочно это подтверждал. Это было то, чего Гермиона жаждала при первом появлении в Хогвартсе, но так и не получила — отношений как между братом и сестрой с подтекстом «уничтожу за тебя». Ей не нужна была большая компания, что разбежится при первых проблемах, она хотела маленькую семью, что не бросит перед лицом опасности и поймёт. Гарри и Рон проходили по первому пункту, но вот по второму… Она никому не могла раскрыть себя, даже Луне. Причины этого томились в сердце, запечатанные под сотней замков с припиской «нельзя». Нельзя довериться тому, кто не был в твоей шкуре. Грейнджер поднялась на ноги, поправила мантию и вышла из-за гобелена, направляясь обратно в свои покои. Она хотела избавиться от мыслей, но стало только хуже. В голове крутилось убивающее: «Нельзя доверять тем, у кого был выбор».