11. Сила.

Никогда не забывай, кто ты такой, ведь мир, конечно, этого не забудет. Сделай происхождение своей силой. Не допускай, чтобы оно превратилось в слабость. Облачись в это, словно в броню, и тогда никто не сможет ранить тебя.

— Джордж Р. Р. Мартин, «Игра Престолов».

Брошенное Малфоем оскорбление выжгло в ней дыру, и Гермиона поспешила скрыться от всеобщих глаз, пока не наступил катарсис. Грязнокровка. Вот кто она для родного факультета. Она не нуждалась в жалости Рона, который выкрикнул в ответ слизеринцу какое-то заклинание. Она в принципе не нуждалась в жалости. Хотела лишь понимания, но разве это возможно? Ведь она грязнокровка. Гряз-но-кров-ка. Это ничем не исправить, но неужели она виновата в том, кем является? Ни черта. Грейнджер остановилась на опушке перед Запретным Лесом, тяжело переводя дыхание и протирая заплаканные глаза. Ни черта она не виновата! Но разве этим чистокровным снобам понять?! Стоп. Она склонилась, опираясь руками о колени. Стоп, куда несут её эти злые мысли? Сама недавно размышляла о том, что слизеринцы — тоже люди, имеющие эмоции. Да, со скверным воспитанием, но всё же. Она сама, Салазар, слизеринка! По характеру. По судьбе. И всё равно ей на чужие планы, в которых ей предопределена какая-то роль! Она сама будет управлять своей жизнью. И только. Выпрямившись, Гермиона медленно зашагала вперёд, с новыми силами смотря на сложившуюся ситуацию. В конце концов, и не с таким справлялась. Грязнокровка? Пускай. Она всё ещё являлась слизеринкой, жаждущей заполучить своё. В себе сомневаться — козыри упускать. Оскорбляют, значит, хотят вывести из себя, следовательно — боятся. И правильно делают. Она уже превосходит по многим параметрам этих приверженцев превосходства чистой крови. А уж выгрызать себе дорогу к целям она умела. Постепенно заново вселяя в себя уверенность, волшебница очутилась у границ Запретного Леса. Она ясно мыслила, но всё также была зла, так что не рискнула пойти дальше. Развернувшись, направилась прямиком к дому Хагрида, полагая, что найдёт друзей там. Лгать не хотелось, но выдавать себя не хотелось больше. Именно поэтому Грейнджер приняла расстроенный вид, скрывая, что наоборот воспрянула духом. Давно пора научиться перерабатывать негатив в свою силу. Она — грязнокровка, которую, несмотря ни на что, опасаются. Это уже был большой шаг к успеху.

***

Собравшись с ребятами в хижине лесничего, Гермиона глотала травяной чай из чашки, больше смахивающей на ведёрко. От «каменных» кексов друга она вежливо отказалась, сославшись на то, что от стресса из-за произошедшего на квиддичном поле есть ей совсем не хочется. Взгляд то и дело падал на Рона, что давился мерзкими слизнями, выплёвывая их в предоставленную Хагридом бочку. Ей, конечно, было приятно, что Уизли ринулся её защищать, но вот тот факт, что он использовал заклинание своей сломанной палочкой… всё ухудшал. Девочка не понимала, почему он не купит новую. Нет, она знала, что с финансами у его семьи туго, но тот отказывался и от предложений Гарри. Грейнджер находила это глупым. Да, гордость говорила его устами, но лично она бы воспользовалась чем угодно, чтобы не остаться без оружия. Это не стыдно, это разумно. Волшебник со сломанной палочкой. Смех, да и только. И ладно, если бы друг владел беспалочковой, но даже она, учившаяся днями и ночами напролёт, ей не обладала. Что уж говорить о Роне, который пренебрегал учёбой в пользу развлечений. Затянувшееся молчание, нарушаемое кряхтениями её горе-защитника, начало раздражать. Но и говорить совсем не хотелось. Чай в чашке всё не закачивался, и лишь это спасало компанию от неловкости. Наконец, Гарри подал голос, звучащий очень неуверенно. — Гермиона, ты в порядке? Она недовольно зыркнула на него. На Рона бы посмотрел. — Насколько это возможно, — ответила волшебница. — Что будем делать? — хрипло просипел Уизли, агония которого, судя по всему, прекратилась. — А что тут можно сделать? — спросила она, недоумевая. — Я вызову Малфоя на дуэль, — уверенно заявил Поттер. Грейнджер возвела глаза к небу. Мерлин, дай ей сил. — Гарри, ты спятил! Во-первых, дуэли строго запрещены. Во-вторых, зачем вообще это нужно?! Мальчишки переглянулись и растерянно воззрились на подругу. — Но он же… — Плевать! Это правда, я — грязнокровка, — девочка махнула рукой, не давая им вставить ни слова. — Это не изменится, даже если ты победишь Малфоя. Так зачем это нужно? Она искренне не понимала. Если бы Малфой сказал то, что не было правдой, тогда да, можно было разрешить это дуэлью. Но слизеринец подметил истину, хоть и в такой грубой форме. Видимо, гриффиндорцев ей никогда не понять полностью. — То есть, ты считаешь нормальным, что он тебя так назвал? — неверяще уточнил Рон. — Это не ложь, — пожала плечами Гермиона. — Но ты плакала… — никак не мог понять её суждений друг. — Я не ожидала, — ответила она. — «Особенно от человека с родного факультета», — мысленно добавила девочка. На этом нелепый разговор всё же закончился. Они жили в разных мирах, причём не только буквально. Им попросту не сойтись во мнениях. Она — грязнокровка. Своя среди чужих, чужая среди своих. И она не готова отступить от намеченного пути из-за какого-то оскорбления сокурсника. Она — грязнокровка, и в этом её преимущество. Сила знаний обоих миров, сконцентрированная в одной магглорождённой волшебнице. Пускай не принимают всерьёз, она ещё покажет всем, что её нельзя недооценивать.