13. Сама не своя.

Some would say having a mental breakdown is a negative thing

Which on the one hand, I agree with

On the other hand, it was the push I needed

To get help and start the healing process.

— NF, «Hope».

— Серпенсортиа. Впоследствии Гермиона проклинала этот день. И Малфоя заодно. И профессора Снейпа. И остальных, по правде сказать, тоже. Особенно Локонса, что придумал провести этот поединок. Нет, ей нравилась сама идея тренироваться в магических дуэлях, иначе как они вообще научатся сражаться? Но, по мнению девочки, студенты пока не были достаточно подготовлены для таких практик. Когда Гарри заговорил со змеёй, она была шокирована, но, тем не менее, Грейнджер ясно увидела и запомнила, что сам мальчишка понятия не имел о том, кем он сейчас предстал перед своими сокурсниками. Волшебница кожей чувствовала чужой страх. На мгновение она разочаровалась, что Поттер не приказал змее атаковать. Будь у неё такой дар… — Гермиона, ты меня слушаешь? — кто-то махал у неё перед глазами и Грейнджер пришлось сфокусировать взгляд. Вслед за этим она раздражённо бросила: — Ну чего тебе ещё, Рон? Мне уже надоело постоянно обсуждать одно и то же! — Да я не о том, чего ты такая злая стала? — насупился Уизли. — Думаешь, мне Малфоя мало? Ещё и ты туда же? — Причём здесь чёртов Малфой?! Ты себя слышишь? Я же попросила, Рон: я хочу побыть одна. Так сложно хоть на пять минут оставить меня в покое?! Её злило абсолютно всё: Гермиона просто хотела разобраться в своих мыслях, понять, что происходит и как это может отразиться на её роли во всём этом. Только вот гриффиндорцы, видимо, вовсе не были знакомы с таким понятием, как тишина. Гермиона поднялась с кресла и направилась к выходу из гостиной. — И куда ты собралась? Раз хочешь, чтобы тебе не мешали, почему в комнату свою не пойдёшь? Да не хочет она тратить свои силы на долгосрочный полог тишины! К тому же, само присутствие посторонних людей тоже мозолит ей глаза. Вдох. Выдох. Она спокойна и держит себя в руках. — Спроси у моих соседок об этом. Может быть, ты сможешь их заткнуть, — не дав Рону ответить, Грейнджер, наконец, вышла из башни Гриффиндора. Её звали родные подземелья.

***

Дни тянулись безумно медленно. Только вот Гермионе было в общей сложности плевать. Их Золотое Трио на некоторое время распалось, но девочка не сомневалась, что как только ребятам понадобится её помощь, они к ней обратятся. Нет, не сразу же. Рон горд и довольно убедителен, когда этого хочет. Но Гарри был к ней привязан, да и она его любила, словно брата, которого однажды потеряла. Она помирится с ними, обязательно. Сейчас же ей хорошо и наедине с собой. А главное, никто не мешает её мыслям свободно течь и складываться в нужные пазлы. Плюсом, теперь Гермиона могла большее количество времени, нежели раньше, посвящать собственным тренировкам. Она всё лучше познавала себя и свою магию, отчего сила её росла. Одиночество шло лишь на пользу. Да, теперь возросло число косых взглядов, устремлённых ей в спину, да и нападки со стороны слизеринцев стали более изощрёнными, жестокими, откровенными. «Змеи» знали, что отныне с ней нет друзей, которые бросятся ей на помощь, поэтому вели себя так, как им вздумается. Однажды, возвращаясь из библиотеки затемно, Гермиона наткнулась на Малфоя. Одного, без «телохранителей» Крэбба и Гойла. Между ними даже состоялся разговор, впрочем, не продлившийся долго. — Что, грязнокровка, Герой всё же бросил тебя? Чего же ты стоишь, раз он предпочёл тебе нищеброда? — Не говори о них так. Стоило ей проявить эмоции, искорка в глазах блондина вспыхнула. Тогда-то Грейнджер и поняла, что он добивается её реакции. Нет, она и раньше догадывалась, что Малфой словно вампир подпитывается чужой энергией, но сейчас девочка стопроцентно убедилась в этом. А ещё, поняла она, ей крайне осточертела роль гриффиндорки. Так почему же не использовать Малфоя? — Молчишь? — усмехнулся он, глядя на неё свысока. — А ты, стало быть, чего-то от меня ждёшь? — выгнула бровь Гермиона. — Грязнокровка осмелела? — тут же выпалил тот в ответ. — А ты, наверное, поумнел? — Ах ты ж… — вцепился ей в руку слизеринец. — Что, не боишься уже прикасаться к такой, как я? — продолжала провоцировать волшебница. — Или ты лишь перед друзьями весь такой Малфой? — Мерзкая тварь! Ты пожалеешь об этом! — он дёрнул её на себя, и её волшебная палочка покатилась по полу. Только вот Гермиона плевала на всё. Она так хотела выплеснуть все свои эмоции хоть на кого-то, и если Малфой, так удачно попавший под руку, добивается этого столь яростно, то пусть хоть захлебнётся ими. Слабость свою она ни за что бы не показала, а вот гнев… — Что, нравится чувствовать себя сильнее… девчонки? Она еле-еле успела договорить, как Малфой внезапно схватил её за волосы, заставляя припасть к стене. — Ты ответишь за всё, что наговорила, грязнокровка! Он сбил её с ног, всё также держа за волосы, отчего злые слёзы застлали ей глаза. — Что, больно тебе? Наконец замолчала? — Может, ещё и убьёшь меня, Малфой? Раз ты такой смелый? — А ты попроси, и, может быть, убью, раз ты этого так хочешь. — Трус. Когда слизеринец вновь дёрнул её за волосы, с неё было довольно. Гермиона медленно стёрла слёзы с лица, после чего подняла свой взгляд на мальчика. Глаза в глаза. Злость добавляла ей сил и она смотрела, смотрела, смотрела. Так, словно хотела забрать душу, так, будто могла это сделать. И Малфой оступился, выпустил из пальцев её кудри, отвернулся, шагнул назад. После чего выругался, но тоже еле слышно. — Салазар бы тебя побрал, грязнокровка. — Слизерин помнит, — сказала она одними губами, после чего потянулась за своей палочкой. Когда она привела себя в порядок, Малфоя и след простыл. — Гермиона, что случилось? — спросила Луна на следующий день, который, как и прошлый, являлся выходным. — Всё в порядке, — обронила она. — Мне было это нужно. После к ней подошёл Гарри и у них состоялся сложный и невероятно длинный разговор. Рон признался, что без неё они не справляются, да и не дело это, ссориться в такой ситуации, когда происходит не пойми что. У Гарри были свои тараканы. За спиной его прозвали Наследником Слизерина, который должен открыть Тайную Комнату, но Поттер уверял всех, что никакой он не Наследник и нужно объединиться, чтобы разобраться в том, кто хочет причинить им всем вред. Конечно, как и всегда, тщетно. Тогда-то Гарри и выдвинул в присутствии близких друзей идею проникнуть в гостиную Слизерина, чтобы удостовериться в том, что Малфой — тот самый Наследник. Или опровергнуть сей вариант. Гермиона уже ни в чём не была уверена, даже собственная магия сбоила, подводя на занятиях, поэтому она согласилась сварить Оборотное зелье. Сама не своя, кликали её на этом курсе, и Грейнджер искренне согласилась с этим прозвищем, когда поняла, что добавила в свою порцию зелья не тот волос. В туалете плаксы Миртл она и расплакалась, впервые разочарованная в самой себе настолько сильно. Гордость профессоров, волшебница, что в свои двенадцать лет постигала то, что не могли старшекурсники, сильная и рассудительная слизеринка… Всё это — она. И всё это — такая чушь. Гермиона попросту устала. Устала не позволять себе проявить ни единой слабости. Только сейчас она осознала, что слишком много на себя взяла. Когда слёзы высохли, пришла пустота. И ответ, что делать. Она возьмёт перерыв, отдохнёт, а после полноценно вступит в игру, что сама и затеяла. Словно в согласии, искры магии вдруг окрасили её пальцы. Грейнджер улыбнулась. Начали.