15. Догадки.

Малфой был не причём, теперь Гермиона это знала. Но что-то неуловимое, какая-то мысль на грани сознания всё равно не давала ей покоя. Радовало то, что теперь она чувствовала, что пришла в себя. Выдохнула, отпустила излишние волнения, сбросила стресс. Приняла, наконец, что на ней не лежит вся ответственность за всё, что происходит. И если даже Дамблдор, имеющий неоспоримую власть над другими, явно не испытывает чувства вины за что бы то ни было, то что может сделать она, второкурсница? Стоило девочке заново осознать себя, как магия тоже стала откликаться на малейший зов, как и прежде. Ничто больше не мешало ей расти ввысь, ничто больше не препятствовало контролю. Гермиона ощущала себя исцелившейся. Подумать только, каким полезным оказалось знание психологии! Волшебница была благодарна самой себе за то, что прихватила маггловские книги, посвящённые этой науке, из дома. Тем не менее, вопрос, кто же всё-таки поспособствовал открытию Тайной Комнаты, оставался нерешённым, а нападения на студентов не прекращались. Их Трио из раза в раз оказывалось на месте преступления, будто кто-то нарочно хотел их подставить. В такие моменты Гермиона вспоминала слова Малфоя о том, что он был бы счастлив, окажись следующей жертвой она. Но Малфой был невиновен, он лишь повторял злые убеждения отца, теперь она это понимала. Гарри пересказал ей, как прошло их с Роном проникновение в гостиную Слизерина в тот день, когда она сварила Оборотное. Юный наследник древнего рода вёл себя показушно даже в лице так называемых друзей — Крэбба и Гойла. А главное, и сам задавался вопросом, кто на этот раз открыл Тайную Комнату. И хотя Рон всё ещё до конца не верил в непричастность Малфоя, несмотря на то, что слышал подтверждение обратному собственными ушами, Грейнджер уже мысленно поставила на слизеринце крестик — блондин не мог знать об их планах, значит, ничего не скрывал, лишь кичился. Таким образом, имел неопровержимое алиби. Ещё чуть-чуть и Гермиона поверит, что оказалась в чёртовом детективном сериале. Серьёзно, не смешно. Особенно если вспомнить, что в лазарете лежат ничем неповинные студенты, поражённые неизвестным… чем бы то ним было; окаменевшие, с застывшей маской ужаса на лице, чья жизнь поддерживается только благодаря стараниям мадам Помфри. Не хотелось бы ей оказаться на их месте. Тем более, та самая неуловимая мысль, не дающая покоя, дарила ясное понимание, что за этими нападениями кроется нечто большее. Словно полное окаменение — не самое страшное, что могло произойти. Смерть, поняла Гермиона каким-то шестым чувством. Они вполне вероятно могли умереть. Только вот от чего? Кто, имеющий доступ в Хогвартс, мог желать им смерти? Хотя нет, это не тот подход к проблеме, заключила девочка, когда, промучившись несколько дней, не смогла найти достойного ответа. Как там сказала однажды Луна? Чтобы получить то, что хочешь, нужно задать правильный вопрос. Грейнджер упёрлась головой в стол и закрыла глаза, прокручивая в памяти всё, о чём знала. Сегодня была запланирована очередная игра в квиддич, а друзья давно привыкли, что этот вид спорта её мало интересует, поэтому уже не тащили гриффиндорку с собой, позволяя посвятить время учёбе. Так, по крайней мере, они думали, когда Гермиона, пожелав им хорошей игры, отправлялась в библиотеку. Гарри и его внезапно открывшийся дар змееуста, перечисляла про себя волшебница все странные события, успевшие произойти за, казалось бы, только недавно начавшийся второй курс. Студенты, которым, как она почему-то была уверена, грозила смерть, «отделавшиеся» полным оцепенением. Надписи кровью на стенах «трепещите, враги наследника». Слова Малфоя: «следующей будешь ты, грязнокровка». Гарри, утверждающий, что слышал голос, когда ни она, ни Рон не слышали ни звука. Грязнокровка. Парселтанг. Голос. Гермиона резко вскинула голову, отчего потянула шейную мышцу и зашипела от боли. Она тут же зацепилась за слово, охарактеризовавшее это действие. Зашипела. Мерлин! Девочка вскочила с места и направилась прямиком к стойке библиотекарши, больше не тратя времени понапрасну. — Мадам Пинс, — тихо позвала она, не нарушая царящей здесь обстановки покоя. — Да, мисс Грейнджер? — тут же откликнулась пожилая волшебница, подходя ближе и отрывая взгляд от книги, которую держала в руках. — Вы что-то хотели? — Можете посоветовать мне что-нибудь о магических существах, которые остаются преданы одному волшебнику на протяжении долгого времени? — попросила девочка. Она решила, что такой запрос в данном случае — наилучшее решение. Ей не нужно было лишнее внимание, благодаря Гарри она и так постоянно приковывает чужие взгляды и становится предметом различных обсуждений. А сформулировать свою просьбу менее завуалированно — значит вызвать подозрения, пусть это всего лишь мадам Пинс, которая относится к ней довольно-таки доброжелательно. — Конечно, милая, сейчас, — немного поразмыслив, ответила библиотекарша, направившись вглубь помещения. Через пару минут женщина вернулась, неся небольшую стопку книг. — Вот, пожалуйста. Здесь ты найдёшь всё самое нужное для эссе, — проговорила она, кладя издания перед ней. — Спасибо большое, мадам Пинс! — поблагодарила ту девочка и, взяв учебники, направилась к своему столику. Теперь ей оставалось либо подтвердить, либо опровергнуть свою догадку, хотя где-то в глубине души Гермиона уже знала, что права. Не зря она упомянула о магических существах, которые остаются преданы лишь одному хозяину на протяжении долгого времени. Тайная Комната открывалась 50 лет назад, рассказывала им на паре профессор Макгонагалл по просьбам учеников. Взглянув на обложку одной из книг, она только ещё больше уверилась в собственной правоте. Название гласило: «Магические существа: преданность роду». Значит, следующим хозяином такого существа мог стать только кровный родственник предыдущего, причём именно прямой наследник. Тайную Комнату открыл Салазар Слизерин, который был не только змееустом, но и ещё крайне баснословным магом, если верить легендам о нём. Значит, после себя он оставил бы существо, указывающее на его одарённость и избранность. Своего фамильяра. Открыв книгу и пробегаясь глазами по оглавлению, Гермиона остановила свой взгляд на слове, одновременно вызвавшем трепет и содрогание: василиски.

***

— Грейнджер, не одолжишь перо? Ты всё равно ничего не пишешь, — неожиданно ворвавшийся в её пространство голос заставил волшебницу выйти из ступора. Она перелистнула страницу, подняла взгляд от учебника и увидела Теодора Нотта, примостившегося напротив неё. Что здесь, Мерлин, происходит? — Нотт, — кивнула ему девочка в знак приветствия. — Почему ты просишь об этом меня? — Другие выглядят слишком занятыми, — ответил он. Гермиона повертела головой и действительно увидела, что из горстки студентов, что находилась в библиотеке, каждый что-то усердно либо строчил на пергаментах, либо искал в книгах. Туше. — Тебя не заботит моя репутация? — поинтересовалась у него девочка. — Ты пока не слишком проявила себя, чтобы как-то об этом думать, — получила в ответ она. Он что-то точно недоговаривал, но тем не менее это Грейнджер устроило и она потянулась к сумке, чтобы отыскать лишнее перо. Её определённо интриговал этот слизеринец. — Что читаешь? — спросил Нотт после того, как она протянула ему соколиное перо. — Красивое, — прокомментировал он, крутя его в руках. — Спасибо, я отбирала наиболее удобные в письме, — пояснила она, раздумывая, что сказать на первый вопрос. Точнее, как это преподнести. Благо, чары работали на ура. — Я заинтересовалась существами, которые преданы своему хозяину до последнего мига. Мне очень зашла идея обзавестись фамильяром, — наконец сформулировала волшебница. Она поняла, что Нотт удивился, когда увидела его приподнявшиеся вверх брови. — И которое тебя привлекло? — полюбопытствовал слизеринец. И ещё раз спасибо её вездесущему любопытству, потому как Гермиона успела прочитать о половине существ, описанных в книге, перед тем как снова вернуться к василискам. Сейчас та была открыта на странице с описанием книззлов. Сборник и правда оказался интересным. — Я пока остановилась на книззлах, хотя, хочу сказать, их описание мне понравилось, — вслух озвучила она часть своих мыслей. — И… — она замялась, глядя на Теодора. Точно ли можно ему что-то рассказывать, будь это всего-навсего её предпочтения? — Я умею хранить секреты, Гермиона, — тихо проговорил он. Змей-искуситель, чтоб его. — И использовать их в выгоду себе тоже умеешь, — заметила девочка. Нотт рассмеялся. — Есть в тебе что-то… — уронил он, впрочем, не объясняя и тут же возвращаясь к прошлой теме. — Ты думаешь, я стану выдавать твои? — Почему же не станешь? — осведомилась она. — Потому что ты явно не из тех, кто оставит предательство без внимания, а мне дорога своя шкура. Гермиона замерла на мгновение, осмысливая услышанное. Он наблюдает за ней? Зачем? — А ты времени зря не теряешь, — пробормотала она скорее себе, чем ему. — Никогда, — подтвердил тот. — Ну так что, есть ещё у тебя фаворит или только книззлы понравились? — Ты так настойчиво хочешь об этом узнать… А что я получу взамен? Нотт весело хмыкнул. — Вот это я понимаю, сделка. Я читал эту книгу, она есть в нашем родовом поместье. Я могу поделиться, кто из существ нравится мне в обмен на твои предпочтения. Идёт? — Идёт, — согласилась Гермиона. Такое было ей по душе. Да и узнать хоть немного, что из себя представляет Теодор, ей не помешает. Этот слизеринец никогда не участвовал в конфликтах, создаваемых Малфоем и её друзьями-гриффиндорцами. Он ни разу не вмешивался в перепалки, а если кто-то его задевал — игнорировал. И эти равнодушие, загадочность, скрытность привлекали. И отчасти пугали. И если сейчас ей выдалась прекрасная возможность изучить его поглубже, то она этим воспользуется. Был бы грех отказываться от подобного шанса. — Я бы сделал выбор в пользу фестралов, — там временем начал свой рассказ мальчик, вмиг привлекая её внимание. — Верные по природе, наделённые интуитивной магией и при этом те, кого многие маги обходят стороной. Чем не идеальные фамильяры? — Поразительно, — выдохнула Гермиона, отчего Нотт вопросительно посмотрел на неё. — Я тоже остановила свой выбор на этих существах. Она такие… приковывающие внимание своей мрачной красотой, но при этом невидимые. Ещё и летать умеют, — мечтательно закончила она, вспоминая, как Луна знакомила с её фестралами. — Ты видела смерть? — удивился Тео, который явно понял, что она знакома с фестралами не только по описанию в книге, и поспешно добавил: — Извини, это прозвучало бестактно. — Всё хорошо, — флегматично отозвалась девочка. — На моих глазах умер мой двоюродный брат. Она помнила это, как сейчас. Звук шин по асфальту, резкий, свистящий. Она тогда вышла, чтобы встретить Джена около дома. Тот должен был приехать к ним в гости на своём новеньком мотоцикле. Но что-то пошло не так. Брат уже почти доехал до места, где Гермиона его ждала, как из-за угла выскочила машина и почти что влетела в парня. Тот сумел увернуться, но не удержал равновесия, отчего его занесло вбок. Он умер быстро, ударившись виском о руль, но успел ей улыбнуться напоследок. Родители нашли свою дочь сидящей у его тела. В тот момент она даже не поняла, что тогда у неё впервые случился магический всплеск, в мгновение ока перенёсший её ближе к брату. — Соболезную, — выдернул её из воспоминаний мальчик. — Это было давно. Он ушёл без боли, — и у неё самой сердце уже по нему не болело. — А у тебя что случилось? — Моя мать умерла от тяжёлой болезни, — просто ответил Нотт. — Ты же знаешь, как слизеринцы ненавидят жалость, да? — не давая ей ничего сказать, спросил он. — Я тоже её ненавижу, — понятливо кивнула ему Грейнджер. — «По собственному примеру», — мысленно добавила она и перевела тему: — Для чего тебе нужно было перо? Несколько секунд волшебник недоумённо моргал, словно до него не могло дойти, о чём речь. Потом усмехнулся. — Слишком интересно с тобой разговаривать, Грейнджер. Я совсем забылся, — после этих слов он склонился к сумке, пытаясь что-то в ней найти. Там временем Гермиона вспомнила тот самый момент, когда забылась сама. И это не было чем-то хорошим. Это было опасно. Произошло это ещё во время её ссоры с Роном и Гарри. Девочка устроила себе очередную тренировку, выпуская всю сдерживаемую магию на волю, позволяя той самой распоряжаться, стать всполохами пламени или окутать свою хозяйку пеленой. Занятие прошло успешно, но, когда волшебница уже собиралась снять все чары Конфиденциальности, она обнаружила, что совершила в них ошибку. Серьёзную и непростительную. За ней мог случайно подсмотреть кто угодно. Наложив специальные чары диагностики, она не смогла обнаружить ничего путного, но это ещё ничего не значило. У случайного наблюдателя вполне мог оказаться специальный артефакт, поэтому она очень испугалась. И с тех пор проверяла всё дважды. Очнулась от воспоминаний она снова благодаря Нотту, подавшему голос. — Я хотел сделать несколько пометок, что пришли в голову, — объяснил он, что-то записывая на листах, что уже достал из сумки. — А транфигурирую перья я так себе. Не против, если я посижу тут ещё немного? — Не против, — ей внезапно пришло в голову, что именно этот слизеринец вполне мог поймать её тогда на ошибке. Слишком уж открылись они друг другу сегодня, причём абсолютно ни с того, ни с сего. Тео признательно улыбнулся и вернул внимание к своему пергаменту. Гермиона же, помедлив пару секунд, продолжила читать книгу. Несмотря на подозрения, ей было спокойно.