Крупицы истинной Магии

…Честно сказать, не укусить столь аппетитную шею молодого волшебника оказалось весьма трудно. И, наверное, единственное, что удержало меня — это странный неприятный запах, исходящий от юной эльфийки. Я, конечно, слышала про Аслиэля Диренни, который в моё время изобрёл зелье, отравляющее кровь смертных для нас, Детей Ночи, но мама довольно быстро нашла и расшифровала рецепт этого зелья. И, в качестве эксперимента, да и чтобы просто научить меня распознавать смертных, которых кусать не стоило, приготовила гораздо более сильный состав этого «горького зелья». Оно пахло совсем иначе, нежели пахла сейчас эльфийка, что была родом из Четвёртой Эры, а не из Меретической, в которой родилась я. Можно даже сказать, что, в сравнении с этим странным и непонятным запахом, аромат отравленной Горьким Зельем смертной крови мог показаться приятным и манящим. В этом и скрывался главный подвох того зелья, оно будто бы служило приправой для крови, пока вампир её не выпьет. Лично мне стало достаточно попробовать одну каплю такой крови, чтобы понять, насколько опасным оно было. Хотя, наверное, это из-за того, что мамочка приготовила гораздо более сильный концентрат, чем вышедший из-под рук гениального эльфийского алхимика. Стоило яду мгновенно впитаться, как меня скрутило от сильнейшей боли, поразившей весь мой рот и горло, словно я не крови, а кислоты хлебнула. И это от одной капли, которая поначалу даже показалась мне интересной на вкус, своеобразно сладкой и острой. А вот от Анны исходил аромат, который я не могла назвать вонью, но всё же не ощущала приязни, вдыхая такой едва заметный запах. Ранее мне её призраки показались странными и неправильными, а теперь она сама показалась мне какой-то неправильной. Уж слишком она была быстрой и сильной для смертной эльфийки, не обладающей даром к магии. И слишком уж ловкой. Её боевые и акробатические навыки, вкупе с этим неправильным ароматом, говорили мне, что передо мной не совсем смертная. Нет, выглядела-то она нормально, испытывала голод (жрала, как дикий зверь), мило сопела во сне, а её сердечко вполне нормально билось. Но все мои вампирские инстинкты просто кричали... ...Это не простая эльфийка. Я не понимала, почему, а раз она во сне крепко обнимала Пьера, то был велик риск получить по башке, едва мои клыки коснуться его кожи. Да так получить, что у меня череп треснет. К тому же, их запахи перемешались, и аромат человека частично тоже стал неправильным. Вместо аромата магической силы в его крови стало пахнуть каким-то металлом. Так что я была предоставлена самой себе на всю оставшуюся ночь. От нечего делать погуляла, нашла небольшую рощицу, в которой они, видимо, и набрали хворост для костра, собрала им ещё веток. Когда огонь ослаб, то подкинула, что собрала. Параллельно ещё замечала посреди горного перевала призраков, обитающих поблизости от Анны. Складывалось ощущение, что все эти бывшие люди следовали за ней, ведомые какой-то крайне могущественной волей, поддерживаемой ими же самими. Вспоминался ещё тот мёртвый маг в диковинной одежде воина, по щелчку пальцев изгнавший из огромного зала гробницы всю магию, включая даже изначальные потоки Силы Смерти, поддерживавшие подобие жизни в мёртвых останках. Не исключая и меня, ведь я не была живой. А я даже не поняла, что он такое сделал. Анна назвала это Печатью Пустоты. Кстати, Пьер чего-то не почувствовал особой слабости, несмотря на то, что Печать должна была ударить по нему не слабее, чем по мне. Судя по одному только эффекту, будто восстановившему природный порядок вещей в отдельно взятом зале, это заклинание было из разряда самых высших. Призрак применил его по щелчку пальцев. И что же это он такое… вдыхал, если это не было материальным объектом? Никак не могу припомнить запах дыма, который я отчётливо видела. А ведь он разлетелся по всему залу. Помню только иссушающий… не то звук, не то отсутствие звука. Словно бы я разом оглохла, ослепла, потеряла чувство пространства и все силы. В принципе, так и было. Я же умерла. Снова. Когда я умирала в прошлый раз, ощущения были такие же… если опустить тот факт, что меня убил весьма ужасным способом сам Молаг Бал. Ужасным и… очень болезненным. Но после самой сильной боли в моей жизни (и не-жизни после) наступила похожая беспросветная тьма. Значит, эта «Печать Пустоты» как-то исторгает магию из того места, над которым довлеет, и работает, как какое-нибудь проклятие. Хотя лично я пока никак не представляю, как вообще возможно взять и отменить всю магическую энергию в каком-либо месте. Может, Печать как-то открывает крошечный разлом, ведущий в Пустоту, и вся магия разом утекает туда? Жаль, что призрак некоего «Бодяги-Джеки» вряд ли поделится со мной знанием о таком мощном проклятии. Как минимум, я бы хотела знать, как мне защититься от такой антимагической атаки, которая гарантированно меня убьёт, как вампира и нежить. Но что-то подсказывало мне, что, раз я даже не поняла, что там произошло, то не пойму и сам принцип сотворения такой… магии. Мама рассказывала мне, что существуют заклинания, запрещающие творить магию в определённых местах, или же конкретным магам, и это являлось атакующей магией. Но я никогда не слышала, чтобы было возможно исторгнуть абсолютно всю магию из целой области. Ну, и, как бы я ни вызывала этого призрака, зная его имя и ощущая его присутствие, как могущественного духа и мага, он не откликнулся на мой призыв. А мне ведь было крайне страшно, когда я представила, что и меня точно так же убьют по щелчку пальцев. И звала этого призрака из-за Грани Смерти всеми известными и доступными мне способами. Пьеро, в принципе, оказался прав. Чтобы гарантированно призвать и привязать мёртвого к миру живых, мне бы потребовался довольно сложный ритуал, включающий в себя кровавые жертвы, использование множества алхимических ингредиентов и начертание очень сложного рисунка из даэдрических, айлейдских, фалмерских и даже драконьих слов, дублирующих друг друга. Это было нужно, чтобы призрак совершенно точно услышал меня, когда я буду читать это же самое заклинание вслух на человеческом языке, и прилетел на призыв. А уже потом застрял внутри магического круга. И, просто размышляя о том, что этот призрак сотворил, преспокойно выйдя в мир живых без какого-либо ритуала с нашей стороны, меня снова и снова бросало в ужас. Заодно догоняя пониманием, что такой могучий мёртвый маг не откликнулся бы ни на какой ритуал, даже сотвори его такой умелый некромант, как моя мама… Или даже более умелые некроманты, чем она. Скорее, этот «Джеки» просто посмеётся над столь неопытными колдунами или колдуньями, которые возжелают его призвать. Я прямо чувствовала, как он и сейчас смеётся надо мной. Просто не слышала этот безмолвный смех. В итоге я отчаялась его призвать, отказалась от этой затеи, села у костра и, подкинув хвороста, прошептала, терзая себя мыслью, будто я оказалась полной неумёхой в некромантии: — Пожалуйста… Прийди… Поговори со мной… «Да я как бы и не уходил, киска.» Я резко подняла глаза и увидела этого бандита напротив, с другой стороны костра. Он опять курил какую-то самокрутку, и меня один её вид прошиб на мороз по коже. Бодяга ухмыльнулся, отчего следы его смерти приняли очень уж отвратный вид, вынул самокрутку изо рта и стряхнул пепел… если это можно было назвать пеплом. «А, не бойся. И по дружку моей комиссарши Печать Пустоты тоже ударила. Прямо сейчас я не собираюсь применять это плетение.» Его губы шевелились, но звука не было. Я слышала его слова у себя в голове как бы на двух языках сразу, на совершенно непонятном и на том, на котором разговаривали Пьер и Анна… «Это работа плетения Языковой Маски. Понятно же, что ты нихуя не знаешь хай готик. Кстати, дружок Аньки склепал довольно интересное сплетение, завязав знание своего родного русского на клеточном уровне своей же крови. Да ещё и вложил туда побольше энергии, чтобы кровь побыстрее пронеслась по твоим жилам. Как, вкусно было?» Ого… он так быстро разобрал сложное заклинание, включающее в себя одновременно Магию Крови, целый раздел Мистицизма и Изменения. Я моргнула пару раз и ответила: — Вкусно… Джеки пошевелил пальцами, и под ним возник какой-то зелёный ящик с нарисованной на нём угловатой двухголовой птицей, одна из голов которой была слепа, и сел на него. «Не принимай на свой счёт, но я не особо люблю вампиров. Просто меня как раз прикончила одна вампирша, которая комиссаром притворялась и лила кровь гвардосов почём зря. По настроению.» — Что значит «комиссар»? «Политический офицер. Военное лицо со стороны, не входящее в вертикаль власти и имеющее право поставить к стенке кого угодно, кто покажется ему достаточно подозрительным. И, на бумаге, обязанный поддерживать боевой дух солдат. Вне зависимости от потребующихся расстрелов в день.» До меня вдруг дошло, почему он так странно одет и говорит на таком непонятном языке: — Ты родом из Вахи? Призрак кивнул, затянувшись волшебным дымом и выдохнув целое облачко. «Прямиком оттуда. И, поверь, даже я со всеми своими знаниями о вероятностной магии в душе не ебу, каким хером мы попали в родной мир лучшего комиссара, которую я когда-либо знал.» — Какой-какой магии? «Вероятностной. Ну, то есть, я вижу фундаментальные линии вероятностей тех или иных событий, могу их перемещать и таким образом сплетать нужные мне плетения, воплощающие в реальность нужное мне событие. Правда, я как был не больше, чем лохом позорным в этой магии при жизни, так таким и остался. Меня просто инициировали, как мага, а учить никто толком не учил. Кроме Печати Пустоты…» Линии вероятности событий? Так, стоп, он собрался продемонстрировать мне то, что умел, при этом не создавая своих заклятий по-настоящему. Джеки подумал, вспоминая, как мне демонстрировал устройство другого мира Пьер, выкинул самокрутку в костёр, размял пальцы и, снова подумав, начал мелко дёргать руками, словно дёргал ниточки, невидимые для меня. В воздухе над костром вдруг стало формироваться нечто. Дым сгустился и стал образовывать чёрные струны, которые я видела, только когда свободный от магии дым проходил сквозь них и как бы запинался об конструкт. А из искр, вылетающих из костра, формировались другие нитки, ярко- и тёмно-красные, выглядящие не очень-то приятно, несмотря на близкий к крови цвет. Всё это светопреставление сплелось в крайне сложный клубок из нитей, в основном чёрных и красных, но порой там проглядывали и синие, и такие, какие я не смогла описать. Вот когда подрагивающее макраме из цветастых нитей завершилось, мне почти что поплохело, потому что оно даже так, в миниатюре, высасывало из воздуха магию в никуда. Джеки тут же развеял эту дрянь, как только увидел, что мне хреново. А я представила себе, как это же плетение накрыло тот зал в гробнице, расширившись до таких размеров, что мы все в тот миг оказались прямо в эпицентре Печати Пустоты. Понятно, почему я почти мгновенно вернулась в вечный сон. «…Это единственное плетение, которому меня вообще толком учили. Наверное, поэтому оно у меня такое хорошее. И всё равно, чуть более умелый вероятностный ментат с лёгкостью развеет это плетение. Даже я сам прекрасно вижу много его слабых мест, но в душе не ебу, как их исправить. Печать Пустоты вообще заточена только на изоляцию варпа, а не на отторжение магии, как физического феномена, как это произошло здесь.» Ага, значит, с магией всё было нормально, это просто он перестарался с силой заклятия. «Да. Извини. Я в душе не ебал, что в тебе жизнь поддерживает магия. Просто на ту, кто убила меня, Печать не работала. Хотя она как бы тоже проклятый человек, как ты, а не какое-то иное существо.» — Странно. А почему я даже не вижу, как ты колдуешь? «Так ты — стихийник, а не вероятностник. Ты и не увидишь эту магию.» — Почему? «Я те чё, архимаг? Я обычный капрал с псайкерскими замашками на уровне беты какой-нибудь, которого научили одному плетению, и я тут же подох. В душе не ебу, почему! Просто так есть. Спроси вон его, может, знает.» Он кивнул на Пьеро, я оглянулась на этого смертного мага, хмыкнула, повернулась обратно… и Джеки там уже не было. И зелёного ящика с угловатой птицей тоже. Меня посетила мысль, что он мне наврал, будто его научили только одному заклинанию, и что он просто какой-то обычный воин, у которого открылся средненький магический дар. О смысле его слов я старалась не сильно задумываться, поскольку наши миры чересчур уж разные. Проклятье, надо было спросить его… А, не важно. Рассвет уже не за горами. Небо становилось ярче, а у меня постепенно начинали болеть глаза. Интересно, как Пьеро придумает мне защиту от солнца, если он спит? Или ему эти идеи как раз приходят во сне? Ладно, всё равно скоро узнаю. А пока можно было самой попытаться отдохнуть. Хотя я отдыхала вот уже четыре с половиной тысячи лет… Безумие какое-то… Я села напротив этой парочки и попыталась погрузиться в оцепенение или медитацию. Получилось так и сяк. Вроде бы ощущение времени пропало, а вроде бы и запах смертной крови остался. Крайне странно, что они оба смогли уснуть в моём присутствии. Или они не сочли меня опасной? Проклятье, из-за этой толпы призраков по ту сторону реальности… Нет, нельзя так думать. Я никогда не хотела быть монстром. Помню, когда увидела, в кого может превращаться мой отец, и меня озарило, что я могу точно так же становиться… этим… Что могу лить реки крови и вырезать целые города полностью в одиночку, только лишь слушая голос моей жажды… Как же страшно мне тогда стало… А сейчас меня вызволили из многотысячелетней тюрьмы, в которой я пропустила практически всю историю своего родного мира, притом вызволили смертные, которых даже я, настоящее чудовище, называю безумными, но которые проявляют такое тепло и доброту к такому существу, как я, прекрасно зная, что я совсем не добрая. Что я даже не человек… Во мне сейчас нашли себе место несколько разных противоречивых мыслей и стремлений. С одной стороны, я абсолютно не верила словам этого странного мага. Слишком уж они звучали неправдоподобно, слишком походили на какую-то фантастическую выдумку какого-нибудь сказочника, страдающего жёсткой графоманией. Даже учитывая то, что он, совсем не напрягаясь, наглядно показал мне иллюзорную модель такого мира, какой он описал. Такую, какая была у него в голове. Нужно принять во внимание, что он был действительно творческим смертным, а такие всегда отличаются состоянием сознания… …И им покровительствует Шеогорат, даэдрический Бог Безумия. То есть, нельзя было не учитывать, что маг без имени мог быть по-настоящему сумасшедшим и просто верил в то, что является путешественником, посетившим множество миров, которые на самом деле просто были у него в голове. Даже те крупицы знаний о совершенно ужасном, жестоком и контринтуитивном мире с триллионами миров и миллиардами земных лет истории, могли быть просто его фантазией. Ничем больше. Слишком уж огромные цифры, абсурдно гигантские расстояния между мирами и невероятно тяжёлая эмоциональная атмосфера меж существами, обитающими на них. Такой абсурдно жестокий и злой мир, даже по меркам самых злобных существ моего родного мира, не смог бы выжить, он бы просто сожрал сам себя и растворился в Пустоте! Однако был один факт, который говорил в пользу того, что безымянный странный маг был прав. Призрак… Призрак мага прямиком оттуда, который колдовал настолько отлично от магов моего мира, что я и понять-то не могла, что он колдует… ровно до тех пор, пока он не показал, как. И эти его слова про разницу между стихийными магами и вероятностными… Он прямо говорил, что наша магия фундаментально разная. И, по сути, был прав. Я бы и не увидела то, что видит он с помощью своего магического зрения. Я видела потоки энергий, что текли сквозь материальный мир, и могла с их помощью его изменять. А вот этот призрак видел нечто, что влияло на сами события, и… страшно подумать, но и на то, что само по себе должно формировать те потоки энергий, которые вижу я. А об истинности рассказов мага без имени говорили все эти непонятные мне слова, которые почему-то не переводились с совершенно иного языка, на котором точно никто в моём мире не говорил. Да, может, «Пьеро» и вложил в мой разум знание своего языка, но тот язык, на котором говорил призрак, кардинально отличался от него. Не может же быть, чтобы я чувствовала одновременно некротический конструкт мёртвого мага вероятностей, который одним щелчком пальцев взял и отключил меня от Проклятия вампиризма Молаг Бала, и пока ещё смертного мага, чью магию я могла увидеть и ощутить? Я пока что была в своём уме, несмотря на ошеломляющую новость про четыре с лишним тысячи лет сна. И, вдобавок, я являлась Дочерью Хладной Гавани. Стоило просто мысленно обратиться к этому Плану Обливиона, как он мгновенно представал передо мной, и любой даэдра (ладно, почти любой) был готов выслушать мой призыв. Любая призрачная нежить могла откликнуться на моё желание вызвать её в Нирн. Конечно, «откликнуться» — необязательно значило, что они вот так запросто смогли бы здесь воплотиться. Подозреваю, что, коснись меня Шеогорат, эта возможность была бы моментально закрыта. Значит, я всё ещё оставалась истинным вампиром. И всё равно, я не понимала мотива Пьеро. Он знал, где я заточена, знал, как меня пробудить, знал, что скажет мне отец, что он ничуть не изменился, несмотря на многие эпохи… И, тем не менее, потенциально сумасшедший смертный маг достал меня из крипты, сказал мне всё это, я в это не верила, но догадывалась, что найду подтверждение его слов, если захочу… Зачем он это сделал? Чтобы помешать моему отцу? Разве он не мог сделать это проще, оставив меня навечно в гробнице, о которой никто бы и не узнал? Зачем выпускать в мир ещё одно кровожадное чудовище в моём лице? Он просто не мог не предположить, что я поддамся жажде крови. Да что там, я почти ей поддалась, когда он повторно оживил меня своей кровью! И, если бы он не ослепил меня заклятием отпугивания нежити, то я бы прямо тут могла его убить, и вряд ли бы его эльфийка успела меня остановить. Дочь Хладной Гавани может иссушить смертного, сколь бы сильным магом тот ни был, за одно мгновение. Быстрее, чем смертный сможет моргнуть. Сама я так не делала, но видела, как мама иссушает своих жертв, не желая тратить много времени, когда идёт какой-либо важный для неё эксперимент. Для неё важный… До сих пор помню, как она просто не хотела упустить, как изменяется цвет неудачного зелья крови, но жажда её раздражала, и она, подтянув к себе магией крови одного бедолагу, превратила того в обтянутый кожей скелет… за секунду. Настолько мама была занята в своей лаборатории, что совсем забыла о жажде крови. На целый месяц! Представить себе боюсь, насколько жёстко её глодала изнутри жажда, раз она и не заметила, что убила трэлла, как только тот вошёл в лабораторию. Как будто мама просто моргнула, убрав с глаз неприятный налёт, а не убила живое существо. Абсолютно ничего при этом не заметив, включая мой собственный испуг. Не знаю, почему я тогда ей ни словом на это не намекнула… И я сама без крови провела взаперти тысячи лет, и тут в меня добровольно вливали чуть ли не самую вкусную кровь на свете, да ещё и заколдованную. Без каких-либо опасений, что я могу поддаться жажде. А я хотела. Очень хотела. И, наверное, единственное, что меня останавливало, это то, что меня гарантированно упокоят на месте. Или во мне играет то самое детское любопытство, о котором не уставала напоминать мать, говоря, что я чересчур любознательная для истинной вампирши. Замечания эти были полны упрёка, но с лёгким налётом некогда материнского счастья за дочь. А сейчас я, помимо насущных вопросов, задавалась другими. Вдруг Пьеро прав, и другие миры действительно существуют где-то за пределами не просто Нирна, а всего Аурбиса? Если я пойду с ним, а не к себе домой, где меня определённо не ждал тёплый приём, то кого я обрету? Друга? Или кого-то большего? Но вдруг он преследует какие-то ужасные цели, о которых я и помыслить не могу? Что тогда? Или же он был настолько ненормальным, что мог… действительно освободить меня просто ради самой этой моей свободы? Просто потому что захотел. А ведь эта его тёплая улыбка не казалась мне фальшивой. Словно ему просто нравилось на меня смотреть. Об этом красноречиво говорил его запах, сердцебиение, дыхание… Словно он… Влюблён в меня? Псих. Просто псих. Но любопытство никуда не уходило. Вопросов было море. И мне казалось, что Пьер мог дать на них кардинально противоречивые ответы, причём одновременно несколько сразу. Кроме того, я и впрямь заразилась мыслью о том, что с его помощью я могу и сама попутешествовать не только по Тамриэлю, а то и всему Нирну… и даже Обливиону… …И по совсем иным мирам. Даже среди звёзд, если я захочу. Эта фантазия настолько поразила меня, что я моментально забылась, подняв глаза к небу. Свет Солнца практически перестал меня волновать. Я смотрела на исчезающие звёзды, осознавая, что это просто дыры в Обливионе, оставленные последователями Бога Магии, и буквально видела своим внутренним взором те миры, о которых узнала по пробуждении. Меня просто унесло прочь от земной жизни… Я увидела что-то настолько отличающееся от моей жизни, что подумала, будто уснула и на самом деле увидела сон, которых не видела вот уже сотни лет… ну, за исключением летаргии на целые эпохи. Я видела те самые звёзды, словно через огромные окна космического корабля, видела миры с домами высотой до небес, построенных из стекла, видела поражающие воображения механизмы, людей, превращающими себя в машины. Видела совсем иную нежить, металлическую, которая на любые упоминания о богах отзывалась смешливым презрением и в подтверждение своего атеизма могла достать из кармана нечто, способное превратить весь Аурбис в вывернутую наизнанку звёздную систему, похожую на обычную для него. Я видела такие чудеса, от которых ум за разум заходил, и в какую-то секунду мне показалось, что эти видения наслал мне сам Шеогорат, раз я находилась так близко к настоящему безумцу… — Ну, девочка, не вини меня во всех грехах-то, а? Во сне раздался звук, похожий на мурлыканье, и я немного отвлеклась от созерцания гигантского синего огненного шара за бортом. Мы стояли на палубе реального космического корабля, с солнечными парусами, способного летать по небесам и космосу, а мои ноги притягивало к доскам палубы какой-то магией. И мне казалось, что всё так и должно быть, меня это совершенно не удивляло. А рядом со мной висел в воздухе какой-то серый полосатый каджит с чересчур широкой головой и короткими лапками. Это существо было в шляпе, в ассиметричном цилиндре. И оно постоянно улыбалось, пока его тело вело себя совершенно… безумно. Тело каджита то исчезало, то появлялось, то перекручивалось совсем фантасмагорично. — Не трогал я твоего смертного, он сам по себе такой, и именем моим тупо прикрывается, чтобы его ебанутым не считали. Постоянно зовёт меня дядюшкой Шео. Каджит замурлыкал, улыбнулся во всю ширь своей пасти от уха до уха, и мне мои клыки показались маленькими. — Так мило… И… Проклятье, из такого приятного сна меня вырвали, похлопав по щекам. — …Ау, Серанчик? Ты с нами? Алё? По телу была разлита неприятная слабость, а вход в палатку резал мне глаза. Ещё не прозрев после сна, я поняла, что это была Анна. Пьер бы не разбудил меня столь бесцеремонно. И да, когда я всё-таки смогла сфокусировать зрение, несмотря на нестерпимый солнечный свет снаружи, передо мной предстала альтмерка в сталгриме. Голос тоже плохо слушался: — Мгм… я тут… снаружи что, уже полдень? — Вторая половина дня. Пьер утром просил тебя не будить, раз уж ты прилегла. Мы уже успели и тренировку провести, и отношения выяснить… О, я ещё и лежала на запасном спальнике. Проклятье, двигаться было тяжело. Я словно стала не сильнее какой-нибудь смертной крестьянки. В палатке потеплело, и прежде, чем мои вампирские чувства оповестили меня о приближении горячей магической крови, я увидела Пьеро. Он вошёл в палатку и сел напротив меня. — Серана, у меня есть несколько идей, как сделать тебе долговременную защиту от солнечного света. Надо бы их обсудить, а то… подозреваю, некоторые тебе не понравятся. Дневной сон испарился, и я села, постаравшись игнорировать слабость. — Давай обсудим. Почему они могут мне не понравиться? Маг кивнул на напарницу. — Можно воспользоваться Магией Крови, чтобы распространить по твоему телу смесь из моей и её крови. Это будет больше технологический способ, чем магический. Я вопросительно глянула на эльфийку. Её кровь действительно как-то отличалась от обычной? — В смысле? — В прямом. Я с помощью магии перемешаю нашу кровь в нужной концентрации и прогоню её по твоим жилам. Сразу говорю, что приятно не будет. Кровь Анны представляет собой крайне биоактивную субстанцию, призванную поддерживать целостность её организма, и оттого будет яростно атаковать всё, что отличается от тонких настроек её тела. Грубо говоря, её кровь попытается переделать твой организм под собственную комфортную среду обитания, и, если этой крови в тебе будет много… Тут и думать не надо: — Я умру. И ты меня уже не оживишь. — Нет, почему, оживить смогу, но… это будет ещё неприятнее, чем процесс преобразования. Придётся полностью опустошить твои жилы от заражённой крови и реанимировать твой труп. Как нежить, ты должна будешь «пережить» процесс, но… просто представь себе, какой сильной станет жажда. Однако это всё отступление, ведь я должен подобрать некритичную концентрацию крови Анны. А по твоим жилам мне её нужно будет прогнать, чтобы пропустить сквозь кожу и сотворить из неё своеобразный щит-плёнку, не толще одной молекулы. Этот барьер должен будет отражать опасный для тебя свет. Эффект будет временный, потому что твоя кровь тупо сильнее нашей с Анной вместе взятой. Я понимающе кивнула и уточнила: — А насколько долго этот щит продержится? — Я не знаю. Может, день, а может, несколько. В зависимости от того, насколько быстро твоя вампирская кровь переборет крошечную дозу крови Анны. А учитывая, что ночью ты становишься сильнее, то ты довольно быстро избавишься от чужеродной крови. До Вайтрана путь неблизкий, наступает весна, день становится длиннее, так что, если мы выберем этот способ, то его придётся применить несколько раз, и я не знаю, чья кровь быстрее научится противостоять другой, твоя или её. Я недоумённо нахмурилась. — Так ведь кровь твоей подружки не будет находиться в её теле. Как она узнает, как бороться с моей? — Через саму Анну. Она же будет видеть, как ты сопротивляешься её крови. И уже её собственная, получая информацию от носителя, будет совершенствовать свою сущность, чтобы увеличить эффективность борьбы. Если бы ты попробовала её укусить, и Анна бы не убила тебя в тот же миг, ты бы хлебнула слишком много, и впала бы в кому. А тащить тебя до Вайтрана несколько недель, знаешь ли… Он цокнул языком. Я снова вопросительно посмотрела на альтмерку. Та спросила: — Что? — Да просто гадаю, как ты обзавелась такой опасной для вампиров кровью. — Обыкновенное кибернетическое преобразование. Увеличение плотности мышц, кожи и костей, улучшение строения клеток крови, усиление её жизнеспособности и регенеративных свойств… Короче, просто превратилась в биологическую машину смерти, чтобы не проебать сверхъестественным врагам, наподобие тебя. Я вскинула брови. Она так… откровенно сказала про свои козыри. Пьеро снова улыбнулся мне, только на этот раз как-то снисходительно. — Серана, это продукт технологического прогресса, а не Магии. Из миров с куда более развитой историей. И нет, я не знаю, почему и зачем Аньку вернуло оттуда именно в такой вот форме, потому что для неё здесь уже нет достойных противников… Он чуть недовольно поглядел на подругу. — …И ты ещё меня читером называешь. Она фыркнула: — Так ты ж читер и есть. Маг снова посмотрел на меня. — Ну, это так, лишь один вариант. Есть другой. Мы с тобой вместе сплетём нужное защитное заклинание, выполняющее ровно те же функции, но на гораздо более короткий срок. Зато без риска преобразовать твоё тело в нежизнеспособный конструкт под действием опасной крови иной природы, нежели у простых смертных. Но… я не могу не сказать, что можно сделать и совсем наоборот — вдохнуть в тебя жизнь через первый способ, полностью переделать твоё тело на клеточном уровне, сохранив твой разум в стазисе. Проблема будет с твоей душой, поскольку мне не хватит сил одновременно переделывать тебе тело и следить, чтоб ты не отлетела в Хладную Гавань. Хм. Любопытная теория. И весьма привлекательная возможность вновь стать человеком, не утратив вампирской силы, скорости и ловкости. Но я по глазам Пьеро видела, что он этого не хочет. Слишком большой риск… — Давай пока остановимся на заклинании попроще, без физического преобразования, Пьер. Но ты меня заинтересовал. Это что же, я могу стать снова живой, но остаться столь же сильной, как сейчас? Без… без жажды крови, верно? Он качнул головой. — Этого не знаю. Это просто теория. А у меня не хватает ни знаний, ни силы, чтобы сделать это с первой попытки и не ошибиться. — Но я и впрямь могу перестать желать твоей крови, так? — Говорю тебе — не знаю. Я никогда такого не делал сам. И никогда не слышал, чтобы высшего вампира, который является проклятой нежитью, с помощью нанотехнологий переделывали в подобие Аньки. Как минимум, потому что вампирам и без того вроде бы хорошо живётся. Единственный раз, когда подобного вампира превратило просто в другой вид вампиров, это когда такой вот проклятый решил последовать за своим другом сквозь пространственный разлом, который уже схлопывался, и его… э-э, перемешало вовнутрь себя на выходе, а эхо магического катаклизма случайным образом превратило получившуюся кашу в единственное, что было на него похоже. То есть, в другого высшего вампира, который никогда человеком не был, как не был и нежитью. Это буквально иная форма жизни, которая испытывает от крови нечто сродни алкогольному или наркотическому опьянению, но способна обходиться без крови, как убеждённый трезвенник без алкашки… У меня перед глазами моментально возникла картина из сна. Будто бы… будто бы я и была тем самым вампиром… Пугающая догадка. А Пьер не остановил рассказ: — …И такого вампира не убить. Никак. Даже если отрезать голову. Даже если сжечь. Даже если сперва отрезать голову, а потом сжечь. Тот вампир, про которого я говорю, смог пережить падение с орбиты планеты, возле которой вылетел, приводнение в озеро и долговременную голодовку в заключении у магички, которая первой нашла останки. Я немного улыбнулась. — Неприятная история, конечно, но было бы неплохо стать таким существом. — Ага, только ты упустила из виду одну проблему — я в душе не ебу, как это произошло. И по какому такому счастливому совпадению можно пролететь сквозь пространственный разлом, который схлопывается, не подохнуть при этом, не подохнуть в открытом космосе, не сгореть в атмосфере при падении на планету и не сдохнуть, разбившись об воду. Да ещё и регенерировать потом из состояния скелета в полностью целого вампира. — Хм. Тоже верно. Как-то… чересчур чудесная цепочка совпадений. — Угу. Так, значит, тебе больше всего понравился вариант с нашим совместным заклинанием? Я кивнула. — Да. Правда… сейчас от меня будет мало толку. Боюсь, растрачу все силы, и до заката меня всё же придётся тащить. — Об этом не беспокойся… — А как мы будем сплетать это заклинание? Ты же не знаешь его формулы, ведь так? Мы что, будем придумывать его с нуля? Пьер пожал плечами. — В целом, да. Я вопросительно изогнула бровь. Он показал обеими руками, прикоснувшись к своим и к моим вискам пальцами, что будет, и сказал, что надо сделать: — Мы войдём в телепатический контакт, и я погружу тебя в транс, внутри которого тебе не будет мешать солнечный свет. И там по-другому течёт время, почти как во сне, так что мы сможем вдоволь подумать об этом заклинании. Разумеется, без поддержки мага моего уровня у тебя вряд ли получится сотворить такую защиту. Пока что он меня не обманывал. И о магии знал довольно много. Я-то сперва думала, что он предпочитал дикую магию в силу её простоты в использовании, но на деле это было совсем не так. Лично я вот никогда не слышала, что невозможно создать совершенно новое заклинание, призванное защищать вампиров от Солнца. Может, об этом просто никто никогда не задумывался? А что, логично, что никто не думал о том, чтоб дать Детям Ночи такое опасное заклинание, которое позволило бы им нападать на смертных при свете дня. У нас среди смертных довольно дурная слава, так что маги никогда особо не задумывались о том, как нас защитить. Скорее, все думали о том, как лучше нас уничтожить… — Хорошо. Правда, я до сих пор не понимаю, зачем ты всё это делаешь. Пьеро снова улыбнулся, чуть наклонив голову. — Может, я просто хочу с тобой подружиться? — Вот именно это я и не понимаю. Я чуть не укусила тебя, когда ты меня оживлял. Во второй раз… Не знаю, что заставило меня прямо сказать об этом. Но я сказала. — …Ты странный, Пьер. Очень. Я не ощущаю в тебе страха. — Так ты же не хочешь быть чудовищем, разве нет? Я моргнула и воскликнула: — Нет, ты точно читаешь мысли! Он возразил: — Прямо сейчас — нет. Как только мы войдём в синхронный ментальный транс — то да, буду. Нет, я не телепат, просто хорошо умею представлять себе ход чужих мыслей. Этакая «Игра Лиц» на минималках и только у меня в голове, а не снаружи. — Игра лиц? — Так, мы сейчас опять уйдём в совсем другую степь, Серан, сосредоточься на предстоящем творении заклинания. Я тебе потом расскажу, что это такое, и откуда я это узнал. Ложись. Ну, сколь бы много лет мне ни было, в Искусстве Магии я чувствовала себя полной профанкой, особенно по сравнению с магом, который мог вообразить себе практически всё, что угодно. И почти всё из этого он был способен воплотить в реальность, если бы его магия не упиралась в количество его сил. Я легла на спину, и он подвинулся, чтобы поудобнее коснуться моих висков. Просьбу закрыть глаза слушать не стала, сразу закрыла. Веки и так слипались. День для меня был временем сна, а не бодрствования. Виски тихонько кольнуло, и мой лоб похолодел. Всё поле зрения вдруг застил белый свет, но боли от него не было… и я вдруг поняла, что больше не чувствую окружающего мира, а по этому бесконечному белому пространству можно было ходить, думать здесь, и даже дышать. Странно, я понимала, что место не реальное, но так просто отсюда было не выйти. Иллюзия? «Верно. Это всего лишь иллюзия. То самое мысленное пространство, в которое я обещал тебя погрузить…» Я обернулась на голос Пьера, отдающийся эхом у меня в голове. Он стоял позади меня, сложив руки за спиной, и тоже улыбался. — А мы можем говорить здесь вслух? Мой собственный голос эхом не отдавался. Пьер тоже перешёл с мысленного голоса на иллюзию звукового: — Да, можем. Кстати… Он вытянул руку вправо и, проведя ей сверху вниз, сотворил типичное роскошное зеркало. Зеркало, в котором здесь, внутри иллюзии, я могла отражаться. Признаться, впервые вижу себя саму за сотни лет жизни вампиром. Если маме иногда рисовали портреты на заказ, то вот мне такого счастья не перепало. Но только не сейчас. Пьер молчал, пока я оценивала своё ментальное отражение, которое он, похоже, просто сотворил у себя в голове и показал мне то, что видел сам. И опять не использовал ни единого заклинания. Ладно, мне сейчас не до особенностей его чародейского таланта и творческих способностей, ведь пред моим мысленным взором, как перед глазами, было самое настоящее зеркало, в котором я отражалась! А тысячи лет сна не так сильно сказались на моём внешнем виде, как я думала. Конечно, я слегка потеряла в человеческой красоте, на лице были видны следы жажды, кожа была нездорово бледной, несмотря на то, что Пьер кормил меня своей сильной кровью, а в глазах отражался потусторонний голод. Эхо жажды крови. Но, тем не менее, я была такой же, какой себя запомнила перед превращением в Дочь Хладной Гавани. Одетая в королевскую одежду Клана Волкихар, со всеми требуемыми древней модой и этикетом элементами. С декольте, которое приглянулось когда-то портным при дворе отца, пока мы ещё не были вампирами. Честно говоря, ни мама, ни я сама, и ни одна придворная дама не одобряли этот элемент одежды. Безусловно, декольте вкупе с обтягивающим корсетом из лучшей тёмной кожи прекрасно подчёркивало женственность, что позволяло тем же придворным леди сбивать смертных мужчин с толку. С такой откровенной демонстрацией груди, редко кто из них мог взглянуть высокородной вампирше в глаза. Но оно подставляло чуть ли не самую нежную часть тела под жестокие лучи Солнца, что доставляло немало боли и дискомфорта, особенно когда нас мучила жажда. Я терпеть не могла официальную королевскую одежду, но мама заставляла меня это носить… Кстати, Пьер почему-то куда чаще смотрел на моё лицо, а не на грудь, несмотря на то, что её так подчёркивала моя одежда. Я подошла поближе и рассмотрела своё лицо повнимательнее. Вампирские глаза светились. И это, пожалуй, была единственная деталь, которая мне не понравилась. Заколдованная кровь столь сильного мага, что ни говори, но хорошо справилась с задачей возвращения к жизни такой вампирши, как я. Всё равно хотелось больше, но… Я перевела взгляд на Пьеро, который, кажется, думал о чём-то своём, пока я любовалась своим отражением. Проклятье, это же иллюзия! Но всё выглядело таким настоящим, что невозможно было постоянно напоминать себе, что всё вокруг не реально. Я попыталась проникнуть в разум этого странного существа, однако увидела там лишь что-то такое же, что видела и нашей иллюзии. Только там разговаривали два человека, один редгард, а другой… нед, вроде. И говорили они что-то совсем уж невразумительное, больше относящееся к философии какой-нибудь, так что я не стала внимательно их слушать. Но не могла не заметить сходства воспоминания Пьеро и нашей… Как они там сказали? Симуляции? Ментальной проекции виртуального «я»? Я уже хотела задать очередной вопрос, относящийся не к цели нашего погружения в совместный транс, а к этому самому воспоминанию, как вдруг он отвлёкся от своих мыслей, которые я почему-то не слышала толком, и посмотрел на меня. — Сосредоточься. Я знаю наиохренительно много историй, у нас нет времени отвлекаться на них. Помнишь? Заклинание защиты от света. Я кивнула, заметив, что зеркало пропало, будто его и не было, пока я не обращала на него внимания. — Помню. Как оно должно быть устроено? — Обрати внимание на свою одежду. Тебе не бывало жарко летом в такой тёмной ткани и коже? Хм, ну… вообще-то да. Я, конечно, старалась не гулять под Солнцем, но, когда мы с мамой скрывались от отца, частенько приходилось быть на несколько шагов впереди него, а поэтому мы перемещались по Скайриму днём, когда все нормальные вампиры спят. — Создавай я тебе одежду, я бы выбрал белые тона и больше закрытых элементов. Это само по себе должно лучше отражать опасный свет… — Но сделает меня заметной. А ещё белыми в моё время обычно были свадебные платья. — Я не делал тебе никаких намёков, я просто поясняю устройство самой банальной защиты от Солнца. Для защиты глаз можно сделать тебе тёмные очки, закрывающие глаза сверху, снизу и по бокам… Он поднял руку, и на его ладони возникли подобные очки. Только они были не тёмные, а оранжевые какие-то. Но ладно, допустим, банальную защиту от света придумать не трудно. Очки исчезли. — …И устройство заклятия должно просто отражать вредные для твоей кожи лучи света. — Так это обыкновенное заклятие хамелеона, оно не защищает от солнца. — Ты просто не думала о нём, как о возможной защите. Лично я собирался немного изменить тон твоей кожи, волос и одежды, а поверх твоего тела создать защитную энергетическую плёнку. Как в заклинаниях магической брони, не вызывающих элементы доспехов из Обливиона, а изменяющих верхние слои кожи и плоти, превращая их, например, в железо. Понятно. Стоило ему описать это заклятие, как его образ на миг стал металлическим и вернулся к человеческому. — Также вместо очков можно просто сотворить просто линзы со склерой, которые тоже будут отражать лишний свет, который не нужен тебе, чтобы видеть. У меня перед глазами вдруг блеснули какие-то синие шестиугольники, и белый фон посерел, приобретя повышенную чёткость. И я могла увидеть те шестиугольники снова, если сосредоточусь. Заклинание было рабочим, а главное, изменяло только мои глаза, отчего требовало очень мало силы для поддержания своей работы. Пьер продолжил: — Так же, банально изменив цвет твоей текущей одежды, волос, и форму причёски, тебя станет намного труднее узнать. Да, может, белый цвет сделает тебя куда более заметной, но, Серана, прошло больше четырёх тысяч лет, так что в нынешнем Скайриме никто и понятия не имеет, как ты выглядишь. К тому же, тебя сопровождаем мы с Анькой, а у нас ещё и друг Довакин есть. Даже если до тебя доебётся стража, Аня тупо даст такому дебилу в морду, и все вопросы отлетят сразу же. — Ты пока не строишь заклинание, а просто описываешь перспективы маскировки среди смертных. — Да. Это чтобы потом не распинаться о преимуществах простоты маскировки. А теперь о заклинании. Как я и сказал, мы просто поменяем цвет и внешнюю структуру ткани твоей одежды, и это должно оказаться просто, к тому же, я могу сделать это долговременным. — Как? — Если позволишь, просто вышью связывающую руническую вязь на твоей одежде. Не вручную, просто заколдую иглу, а ты только не шевелись, чтоб тебя не проткнуло. — Ладно. А как быть с этим? Я намеренно указала на подчёркнутое корсетом декольте. Вот теперь взгляд Пьера, как и любого нормального мужчины, задержался значительно ниже моих глаз. Но не настолько долго, насколько бывало обычно. К тому же, его сила воли внушала уважение, ибо здесь я не наблюдала его ауры, а просто чувствовала, насколько она на самом деле огромна. Здесь, внутри связки разумов, он не скрывал свою магическую силу. И мне стало ясно, отчего его кровь в таких малых количествах столь хорошо насыщала меня. Он позволил себе намёк на улыбку, прекрасно поняв мою уловку, и вернулся к моим глазам. И к предстоящему заклинанию: — Все открытые участки кожи должно будет покрыть практически невидимой магической плёнкой, которая, в силу своей структуры, будет искривлять свет, как стеклянная призма. Нужно сотворить такую структуру поля, что попадающий в него свет будет замыкаться сам на себя и подпитывать саму структуру. Свет в твоём мире — это буквально бесконечный поток магии, льющийся с небес, ибо Солнце, по сути, портал в Этериус. При этом само заклятие не должно распространяться на закрытые участки твоего тела, поэтому его надо сделать фрагментарным. Улавливаешь нить? — Немного. Я не сильна в заклятиях Изменения. — А это не совсем изменение. Как не совсем и иллюзия. Это… ну, по сути, просто полёт творческой мысли. — Дикая магия? — Примерно. Продолжим? — Ты сказал, что мы сплетём это заклятие вместе. Как? Он странно засмущался, будто речь была вовсе не о заклинании: — Мне нужен доступ к твоим магическим оболочкам. И… это по-своему будет интимнее, чем если бы я попросил у тебя доступ к твоему телу. Я изогнула бровь и скрестила руки на груди. Вместо неуместных и неловких слов, он взял и показал наглядно, что это значило. Взглянув в сторону, он сотворил ещё один мой мысленный образ, поверх которого наложилась модель будущего заклинания. В одном случае, когда я не позволила ему коснуться моих аур, заклятие распалось быстрее, чем его сплели. Зато в другом, когда у него был доступ к ауре, заклинание стало будто целенаправленным, призванным изменить поверхность моей кожи, используя для поддержания мой собственный запас магических сил. Пьеро опять был прав, это действительно выглядело интимнее, чем простой физический контакт. Он с моего согласия должен был вторгнуться в мою магическую оболочку, скрытую внутри тела, связать с ним основные узлы заклинания, одновременно похожего на хамелеона и на энергетическую броню, и сделать так, чтобы заклинание легло только на открытую грудь, шею, лицо и мои кисти. С одеждой было проще. Куда как проще. Королевское платье из ткани и кожи само по себе было выполнено из таких материалов, которые впитывали магическую энергию. А древние чары позволяли магии втекать из ткани в носителя. Вторая часть заклинания, разрабатываемого Пьером, должна была подключиться к этим чарам посредством рунической части, вышитой на ткани физически. Это несколько срежет силу чар, потому что примерно половина энергии станет отправляться на поддержание энергетической плёнки, искривляющей свет, как призма, чтобы чёрная кожа корсета стала белой, а красная ткань рукавов, юбки и внутреннего слоя плаща — синей. Должна была получиться крайне контрастная картина перемен в моём образе. Фрагменты заклятия искривления падающего на меня света, накрывающие мою грудь, шею, лицо и кисти, и впрямь меняли тон кожи. Плёнка энергии, вплотную прилегающая к коже, была гораздо тоньше, чем такая же плёнка, покрывающая одежду. Я бы стала больше похожа на смертную. Вампирское свечение глаз станет скрыто защитной магией, одновременно улучшающей и без того моё неплохое зрение, а цвет глаз делая льдисто-синим. Правда, если приглядеться, то со стороны можно было увидеть те синие шестиугольники, покрывающие радужки и склеры. Честно, выглядело немного жутковато. В то же время сама одежда станет белоснежной, а синие тканевые элементы будто превращали меня в ледяную волшебницу. Не хватало какой-нибудь эльфийской диадемы с сапфирами для полного завершения такого образа. А, и мои волосы тоже должны были стать белыми, как снег, и всё это очень контрастировало с моей посмуглевшей кожей. Посмуглевшей, но словно ещё более гладкой, чем она уже есть. Образ, сотворённый Пьером одной лишь силой мысли, приобрёл чёткость и уместился в зеркало, чтобы я могла оценить свой будущий внешний вид. Казалось бы, смертный маг не придумал ничего нового, лишь подкорректировал заклятия магической брони и маскировки, а сколько чудесных изменений в облике! Ну, и, если смотреть чисто на функционал заклятия, то оно просто… защищало от опасных лучей Солнца. Так что Пьера можно было спокойно допускать в мои магические оболочки, чтобы он смог сотворить все эти чудеса… ***