Во имя баланса

— …А Морти, оказывается, неплохо чувствует музыку! После такого впечатляющего поединка под песню Керри Евродина, Анька была в хорошем настроении. И вампира с ума не свели, и силу показали, и призраков её потешили. А то, думаю, они давно уже не видели таких вот представлений. К тому же, Анна явно похвалила Мортимера, а такое случается крайне редко, когда ей нравится другой мечник. Я развеял остатки заклинаний, и образ Сильверхэнда рассеялся вместе с гитарой, как налёт утренней росы под жаркими лучами солнца. Бля, как много сил на это ушло! Я ж, всё-таки, не Фрирен, чтоб походя бросаться такими заклинаниями, как Юдрадьим. И кто бы мог подумать, что Магнус сделает все её заклинания возможными на Нирне? Впрочем, я исходил из того, что магии подвластно абсолютно всё, лишь бы воображения хватало сотворить то, что у меня в голове. Это оказалось далеко не так просто, чтобы представлять себе во всех деталях то, что тебе нужно воплотить в реальность. Получалось только с яркими образами, отпечатавшимися у меня в памяти. Вот как образ Джонни Сильверхэнда. В основном у меня лучше всего выходили лишь иллюзии и частично магия, относящаяся к Изменению. К примеру, тот фокус с молнией, который вместо поражения цели разрядом превращался в электромагнитный ускоритель. Обычное ученическое заклятие Разрушения, которое я намастрячился кастовать интуитивно, без какого-либо обучения, одним лишь превращением в спираль можно переделать в такое же ученическое заклинание Изменения. О том, чтобы применять магию посложнее заклятий сосредоточения без надлежащего обучения, не могло быть и речи. Да, может, у меня выходила сама собой ученическая магия, но жрала она столько энергии, что о повторном таком заклинании тоже думать не стоило. А уж такая вещь, как Юдрадьим, выходила чисто на картинке по памяти, но на деле это было ёбаное заклинание уровня мастера, типа Фаральды. И мне пиздец как не хватало интерфейса игры! Без него приходилось ориентироваться на собственные ощущения. Если мне жёстко захотелось пить, а руки-ноги наливались свинцом, то это значило, что колдовать больше было нельзя. Что бы со мной стало, попробуй я херачить магией до полного истощения, я выяснять не хотел. Но у меня было одно неочевидное преимущество перед обычными магами. Я был чародеем «на солнечных батарейках». То есть, когда на улице светило Солнце, которое изливало бесконечные потоки магии в форме света, я мог регенить ману, как ёбаный демон, и истощение ощущал только на миг-другой. И, соответственно, под Солнцем у меня лучше всего выходили огненные заклинания, только если я не пытался сотворить какой-нибудь огненный шар, способный испарить скалу, например. Как-то раз такой фаербол у меня вышел совершенно неожиданно, потому что, блядь, ёбаный ледяной тролль, оказывается, умеет пользоваться своей белой шкурой, а снег под его ебучими лапищами, блядь, не хрустит! Я понял, что сугроб передо мной был на самом деле троллем, только когда это чучело поднялось прям перед моим носом! И я с испугу ебанул таким огненным шаром, что в груди твари образовалась дыра размером с арбуз, обугленная по краям. И этот ублюдок ещё попытался до меня дотянуться! Точно так же у меня лучше получались определённые заклинания во время определённой погоды, а не только в зависимости от времени суток. Ну, когда над моей головой буря, то притянуть с неба здоровенную молнию и направить её во врага было проще, чем с нуля ебануть такой разряд. В любое другое время ёбнуть врага молнией было почти невозможно. Когда же мела метель или вообще буран, то превращать бесплатную воду в виде снега в лёд с помощью лютой скайримской стужи и ветра было охуенно легче, чем создать лёд из воздуха. Магию Земли я ещё не трогал, поскольку снега в Скайриме банально больше. Уж когда мы с Анькой топали через ледники между Винтерхолдом и Данстаром, так до земли там льда было столько, что о швырянии грязью и булыжниками и думать не стоило. Стихий в моём распоряжении, благодаря мультсериалу «Аватар: Легенда об Аанге» и «…о Корре», было больше, чем у обычных боевых магов. А благодаря Аньке, которая теперь была не просто рандомной альтушкой, в одно ебало исходившей весь Тамриэль вдоль и поперёк, а на самом деле эльфийским отражением Маки из основной истории, я постепенно становился нехилым мастером стихий, а ля Аанг. Хотя, блядь, методы прокачки моих физических и магических сил у неё были самые жёсткие… Сказывалось моё решение поменять их местами при переходе между вселенными. Да, конечно, Анька обзавелась целой армией дохлых гвардосов из Астра Милитарум, а эти воевать умеют круче, чем любая местная солдатня… Но ценой этому стали бесконечные ночные кошмары, в которых каждый из этих бедолаг умирал одними из сорока тысяч способов подохнуть в их прежнем мире. За Анькой эти призраки шли только потому, что они также могли прийти на зов Маки, когда та вернётся в их родную галактику. А то, что она вернётся туда, было неизбежно. Во всех прочих мирах этой рок-звезде было банально скучно. Правда, конкретно сейчас я страдал каждое утро, потому что Аня не теряла надежды превратить меня в какого-нибудь кунг фу мастера с креном на псайкера примарис, ибо до встречи с ней в предыдущем Скайриме я был откровенно хреновым выживальщиком и бойцом, предпочитавшим суровому орочьему ближнему бою ебаное кемперство с невъебенным снайперским арбалетом. Я бы и сейчас остался вполне себе живым и здоровым трусом, который благоразумно в ближний бой не суётся, но ебанутая альтушка была резко против. И то, что у меня теперь была магия, было аргументом не в пользу моей тряпочности, как мага в тканевых шмотках… Так, ну, покумекали, и хватит. Две огромные блямбды над головой неплохо так поднимали мои навыки владения водной стихией, а свет миллионов звёзд постепенно восполнял мои силы, пока Морти поднимался на ноги. Его мысли говорили о том, что Анька была воплощением редгардской богини Пути Меча… Да, кстати. Телепатия работала ровно так, как и должна была для такого мага, как я. То есть, магия давала мне возможность слышать чужие мысли, создавая у себя в голове достоверный образ мыслительного процесса цели, и это решало проблему языкового барьера. Я понимал местный язык из мыслей, а мои слова примерно таким же макаром переводились автоматическим заклинанием, стоило просто сосредоточиться. И да, я прекрасно знал, что это всё благодаря Джеки-Бодяге, который просто склепал кустарное плетение Языковой Маски, но мне и самому следовало научиться понимать местных с помощью магии. У Анарвельке же это получалось, хотя она понятия не имела о русском языке, причём она умела разговаривать со мной ещё до того, как куснула в шею. Почему-то плетение дохлого мага вероятностей иногда работало только в одну сторону, и приходилось самостоятельно подрихтовывать это заклинание, на что, естественно, у меня уходила какая-то часть магических сил и сосредоточения. К примеру, только сейчас у Морти вышло понять, что имела ввиду Анька, брякнув по привычке на русском языке: — Хорошо чувствую музыку? Что это ещё значит? — Ты держался против меня целых три минуты, пока не стал сдавать позиции. Не просто так Харкон тебя держит, признаю. Морти усмехнулся, возвращая страшный не то эбонитовый, не то даэдрический вампирский меч в ножны. — Не получи я от тебя оплеух, подумал бы, что ты как-то чересчур высокомерна. — А то. Как я и сказала, у тебя есть слух. А это само по себе отлично. Если посвятишь часть своей жизни музыке, то у тебя будет неплохой шанс стать певцом. С твоим-то хриплым голосом звучать будешь просто замечательно. Вампир гулко хмыкнул под шлемом. — Никогда об этом не думал. Я, всё-таки, больше по грубой силе и принципам рыцарской чести. Кстати, о ней… Он перевёл взгляд на Серанчика, которая так и не оправилась от ахуя после демонстрации призрачного полка Аньки. Я направил к лагерю руку, представляя себе, как снег подчиняется этому движению, и все руны защитного круга на драконьем языке расплылись и стёрлись, как будто их смыло. Вампирша, которая так полюбилась всем игрокам Пятых Пожилых Рулонов* смогла подойти к нам поближе. Морти обратился к ней с поклоном: — Миледи, ваш отец приказал… Анька не упустила возможности грубо перебить аристократа: — Серанчик на хую вертела, что хочет её папашка, вот уже четыре с лишним тыщи лет! Вампирша крикнула вместе со мной: — Аня! — Аня, блядь! После Вахи эта альтушка стала ОЧЕНЬ острой на язык: — Чего, блядь?! Где я не права?! Я попытался пригрозить: — Мыло тебе в глотку запихаю! Она сразу же загорелась, предвкушая очередную возможность дать мне по башке: — Рискни! С-сука… За весь этот месяц, что мы сперва шли к Крипте Ночной Пустоты, а потом вместе с Сераной до Вайтрана (и так пока и не дошли), Анна каждый день ебёт мне мозг, и искушение выполнить свою угрозу прям-таки было величайшим! Но я прекрасно знал, что у меня это не получится, хотя очень хотелось попробовать. В целом, за пять лет в качестве то комиссара, то рок-звезды, то агента Инквизиции, она стала куда более образованной на тему ругательных выражений, так что это она ещё культурно разговаривала. Мне однажды удалось заставить её материться по-настоящему. И я врагу не пожелаю услышать то, что она может на одном выдохе нараспев прочитать, вплетая в свой собственный уникальный матерный загиб одновременно русский, орочий и гвардейский мат. Подозреваю, что она порой могла одним лишь матом изгонять демонов обратно в Варп… Немного успокоившись, я ей возразил: — Маки (бля)… Аня. Это ты вертела на хую хотелки Харкона, а не Серана. Она-то просто хочет, чтобы её родители вернулись к тем временам, когда у них была нормальная семья. А ты просто защитишь её, если вдруг её папка до неё доебётся. На эти слова она промолчала. А я взглянул на Морти, придав своему голосу больше серьёзности, а заклинание автопереводчика подпитав магией: — Как и я, Морти. И поверь, чтобы вправить ему мозги, я готов взять его за яйца. Вылетающие из моих уст слова на русском слышала Серана, которую я научил на нём говорить с помощью Магии Крови, а Морти слышал эхо на тамриэлике. И под этим шлемом промелькнула реакция крайнего возмущения и сомнения, выразившаяся в полных презрения и скепсиса слова на старомодном тамриэлике: — Ты? Смертный маг? Взять за яйца основателя вампирского клана Волкихар? Не роняй моё мнение о тебе, я думал, ты вполне себе разумный смертный, а не тот, про кого говорят, как о безумце… Этим он спровоцировал у меня смех, который можно было бы сравнить с низким смехом Джокера, которого дико рассмешили. Этакий злобный издевательский ржач, отнюдь не принадлежащий разумному человеку, за которым последовала не менее издевательская угроза: — Я безумный маг, я могу придумать, как! А главное, это всё украшала улыбка совсем ебанутого психа, для которого настоящая игра начинается тогда, когда заканчиваются правила. Разум Морти кольнуло ощущение, что он на миг поверил мне. Он, разумеется, сразу же отбросил эту мысль, обозвав меня про себя невменяемым. Но зерно истины в моей реакции на его искреннее сомнение было. Ладно, пошутили, и хватит. Я вернул своему лицу серьёзное выражение и сменил тему: — Окей, я юродивый, это ты уже понял. Теперь о более насущных делах. У меня к тебе просьба, Морти. Рыцарь, чьего сюзерена только что не в фигуральном смысле послали на хуй, причём не единожды, да вдобавок пригрозили взять за яйца, отнёсся к ещё не озвученной просьбе безо всякого энтузиазма: — Какая? Я повернулся в пол-оборота к Серане и показал на вампирскую принцессу рукой. — Серанчик у нас девочка привередливая, пьёт только человеческую кровь, а до Вайтрана нам ещё топать и топать. Я пытался сделать что-то вроде сухого пайка для неё из оленьей крови, но… И не надо на меня так смотреть, Морти, я тебе что, похож на ебанутого, чтоб подставлять ей свою шею каждый раз, когда она проголодается? Вампир, которому я только что продемонстрировал, что отнюдь не являюсь адекватным человеком, словил когнитивный диссонанс, а вампирша, про которую шла речь, обиженно надулась и отвернулась, скрестив руки на груди. Во-первых, он совершенно точно подумал о том, что, как бы, это был мой долг — отдавать свою кровь леди, как только она этого потребует. Но, во-вторых, со стороны смертного, который ценил свою жизнь, звучало благоразумно, что он не хотел становиться трэллом вампирши. — Поэтому я прошу у тебя дать нам столько зелий крови, сколько ты сможешь. Я повернулся к Аньке. — Ань, ты же ещё помнишь рецепт этого эликсира? Альтмерка тоже скрестила руки на груди. — Помню. Но, во-первых, в прошлый раз у нас был Прах, который честно пиздил Серанчику зелья прямо из её замка, а во-вторых, ты вёл дружескую переписку с Ленчиком в Солитьюде, и у нас были кофе и какао с Саммерсета, которые я использовала. Ни того, ни другого у нас сейчас нет. На это Серана отреагировала с огромным удивлением. Ей показалось, что практически невозможно расшифровать формулу зелья крови, созданного Валерикой ещё в те времена, когда она не впала в летаргический сон. Вампирская принцесса вспомнила, как её мама изобрела это зелье, чтобы иметь возможность утолить жажду крови в дороге, не тратя времени на охоту на смертных. Не говоря о том, что такой способ утоления жажды был крайне полезен во время её научных и магических экспериментов. Морти слушал внимательно, и у него явно были вопросы о том, что ещё за Прах, и что за дружеская переписка с неким «Ленчиком», но он решил оставить их при себе. Моя просьба имела смысл, к тому же, она не противоречила его чувству верности роду Волкихар, так что он поднял руку и притянул свою сумку откуда-то из леса телекинезом. Н-да, по сравнению с вампиром-бретонцем, потратившим тысячи лет на изучение магии наравне с искусством боя, я выглядел сущим сопляком. А когда он стал рыться в своём барахле, то его разум посетила догадка, что я переписывался с талморским послом Эленвен… которая отступила на второй план, когда он не обнаружил в сумке тех зелий, которые должны были там быть. Он поднял вопросительный взгляд, который чувствовался даже сквозь забрало шлема. И это взгляд мелькнул в сторону от моего плеча, а Анька закатила глаза. — Джеки… «Чё?» — Морти тоже нужны эти зелья. Вампир ровно согласился: — Хватит и двух. Из рук призрака к нему обратно в сумку перелетело две пузатых склянки с кровью. Остальные семь остались при бывшем штрафнике, и он скрыл их в подпространственном кармане. Я хлопнул в ладоши. — Чудно! Проблема с пайком для голодной Сераны решена… Вампир-рыцарь возразил: — Не решена другая. Как ты предлагаешь мне вернуться к моему лорду и доложить, что его дочь отказывается возвращаться, а вас я не смогу убить? Анька первой предложила самый тупой, но самый рабочий способ: — Просто. Вернись и скажи. Всё. — И ты думаешь, что он меня не казнит за неисполненный приказ? — Не-а. Он, конечно, больной ублюдок, но таких верных слуг, как ты, у него отродясь не было. Не думаю, что он станет совершать такую глупость, потому что, по сути, только ты и можешь попытаться снова отбить у нас Серану. А если ты вдруг подохнешь, то кого он пошлёт на такое самоубийственное задание, своих придворных лизоблюдов, что ли? Вампир согласно кивнул. Но всё равно хотел убедиться: — Леди Серана… Она постепенно начинала понимать современный тамриэлик, благодаря нашему с Джеки заклинанию автоперевода. — Что? — Вы ведь совершенно точно не вернётесь в замок Волкихар по своей воле? — Нет. А зачем? Чтобы мой отец использовал меня для исполнения дурацкого пророчества о Тирании Солнца? — Дурацкого? На этот раз ему объяснила Аня: — Морти, что в нашем мире даёт жизнь всему вокруг, включая всех смертных, которыми вы питаетесь? Он задумался. И сильно. Но думал недолго: — Солнце. — И что будет, если его погасить? — Плохо будет всем. — Вот иди и скажи это своему лорду, чтоб он подумал, прежде чем приступал к действиям. А ещё скажи, что «кровь Дочери Хладной Гавани ослепит Глаз Дракона», и спроси, любит ли он свою дочь, если захочет использовать её кровь ради уничтожения мира, в котором, на минуточку, живёт. Высказалась, как всегда, резко и по факту. Да так по факту, что Морти сам задумался, сильно ли он хочет возвращать Серану своему сюзерену. Особенно если это приведёт не только к её смерти, но и к концу света. ***