Очередной анекдот

Спускаюсь я такой вниз, в главный зал «Гарцующей Кобылы», чтобы сходить по малой нужде на улицу, и тут вижу перед собой ебальник батьки Сераночки… Угадайте мою первую мысль в этот момент. Впрочем, долго я тогда не думал. Восприятие времени расширилось, как это однажды было с ледяным троллем, только куда как круче, потому что в таверне поздней ночью присутствовал самый крутой вампир Скайрима, а не просто тупое животное. Он тоже, в принципе, долго не думал. У него мгновенно отросли когти и выдались вперёд клыки, он явно собирался поймать момент и порвать меня пополам, и он метнулся ко мне. В такие моменты, как я понял, моя магия получает резкий пинок под задницу и начинает работать на все пятьсот процентов. Вот и тогда время замедлило свой бег, когда вампир предстал в десяти метрах от меня, в голове сразу же возник текст защитного заклятия, которое мы ещё с Ангардом придумали, магия устремилась вниз, сквозь мои пальцы, и выпущенную с избытком Силу сомкнуло в кольцо, начертав огнём драконьи символы на полу. Стараясь не обосраться и не обоссаться, я добавил в защитный круг ещё слоя три, на эльфийском, на русском и на языке с Ока Магнуса. Понятия не имею, как так в моём разуме вспыхнули слова с этого ебучего шарика, но они сработали! Харкон уже практически долетел до меня, целясь своими лапищами мне в горло и в печень, как вдруг его чуть в очаг не отбросило, когда он всем телом поцеловался с магической стеной. И этот мудак неосмотрительно взрыкнул, потому что удар о защитный круг был болезненным. Мы это с Сераной проверяли, потому что я справедливо опасался таких вот казусов. Хотя, пожалуй, с его стороны неосмотрительно было вообще соваться сюда, особенно в одиночку, не говоря уж о том, что он проявил открытую агрессию, едва меня завидев. Как только он восстановил равновесие, как сверху раздались громкие шаги, а его самого взяло на прицел целое отделение призрачных гвардейцев из Вахи. Первое, что я спросил у него, когда адреналин слегка упал, было: — Ты долбоёб? К нам уже сбежали вниз Анька со скимитарами Печати Смерти, но в одном лишь белье, и сама Серана, почти в таком же облачении. Мы, бля, допизделись до поздней ночи и уже готовились ко сну каждый в своей комнате. Солнцезащитное заклинание, кстати, давным-давно развеялось, и Серанчик была такой, как и в игре. Ну, почти, учитывая, что они с Анькой уже стали закадычными подружками, и эльфийка стала заплетать ей другие косички. Следом в таверну ворвалась… бля, я не поверил своим глазам, но это была Эленвен! Которая запыхалась и, с порога увидев меня, крикнула: — Пьер! Мне нужна твоя по… Один из призраков исчез, она резко отлетела в сторону, и он дал очередь льдисто-белых лаз-разрядов куда-то в сторону ворот Вайтрана. Сквозь мёртвого стрелка пролетела какая-то чёрная стрела, которая превратилась в сноп искр, натолкнувшись на мой защитный круг. Если б его не было, меня бы мог разорвать Харкон, а после него в меня чуть проклятой стрелой не угодили! Вот это ебанул, так ебанул барьер… А потом, в качестве завершения всей этой абсурдной ситуации, где-то в небе грохотнул ту‘ум Тсуна, которым он возвращал Дову в Нирн, и прямо рядом с барной стойкой, пробив крышу, в столпе света приземлился Ангард в полном доспехе и с огромной ебанутовой секирой на плече. Увидав Харкона, этот здоровенный норд перехватил секиру в шикарнейшем угрожающем жесте и поиграл бровями, дразня верховную кровосисю. Возникла неловкая пауза. Все молчали. Тишину нарушил я, выдав нервный смешок: — Ебать вы анекдот запилили — встречаются как-то Харкон, Довакин и Эленвен в таверне! Но по порядку… *** …Харкон чувствовал тех призраков, про которых рассказал ему Мордред. Их и правда были тысячи. Но их смехотворные силы в области Некромантии настолько тешили такого могучего вампира, как лорд клана Волкихар, что он едва не хохотал в голос, пролетая над равнинами владения Вайтран. Днём пришлось всё-таки укрыться, когда Харкон долетел до берега материка. Подземных переходов под хребтом, защищающим Солитьюд от ветра с Моря Призраков, не было, так что, дождавшись заката, вампир вылетел со всей возможной скоростью и пересёк владение до рассвета. Потом нырнул в логово почившего Моварта Пикуина. Сиродильский вампир слегка зазнался, возжелав подчинить себе столицу Хъялмарка, но Фьора не успела с ним разобраться. Довакин был быстрее и оказался рядом раньше. Из-за раздражающего света проснулась жажда крови. Харкон вновь подождал, пока наступит ночь, осушил первого встречного смертного и направился дальше. Но над Лабиринтианом его сбил с пути буран, отчего пришлось сделать крюк, в результате которого лорд посетил Крипту Ночной Пустоты, которую его слуги безуспешно искали четыре тысячи лет. Раз уж день вновь застал его в полёте, то можно было изучить гробницу, построенную по указке Валерики. Да уж, его супруга отличалась крайне острым и раздражающе развитым умом. Харкон с порога столкнулся с проклятиями, которые пронизывали камни гробницы вдоль и поперёк. Но нежить, в которую его супруга превратила целую армию бывших драконопоклонников, призывая их не подпустить владыку Волкихара к дочери, уже была качественно нашинкована. Видимо, здесь и прошла та смертная, которая посрамила Мордреда в искусстве владения мечом. И лишь изредка попадались драугры, уничтоженные магией. А ведь среди них были и сильные представители древней нордской нежити. Впрочем, это ничуть не удивило Харкона. Удивило совсем другое. Крипта была пуста, как можно было догадаться, но вот выход из неё, выводящий в пещеры далеко над самой гробницей, но совсем неподалёку от Камня-Хранителя созвездия Лорда… этот последний зал настолько внушил опасения Харкону, что он и не подумал туда заходить. Здесь что-то произошло. Что-то настолько нехорошее, что молчала Стена Слов, что нежить лежала неподвижными останками, а пламя, призванное гореть вечно, давно превратилось в остывшие угли. Словно всю Магию здесь просто высосало в никуда. Харкон как-то слышал о свойстве некоторых Планов Обливиона вытягивать душу из своих посетителей, но совсем не ожидал, что такое может существовать и на Нирне. Он не смог и шагу туда сделать. Это озадачивало древнего вампира. Дождавшись следующей ночи, Харкон вылетел сквозь пролом в сводах пещеры, в которой Валерика давным-давно запечатала их дочь. Метель улетела дальше, в Хаафингар, а луны были ещё скрыты за горизонтом, так что ночь скрывала просторы Скайрима непроглядной тьмой. Непроглядной для смертных, конечно же. И вот он, Вайтран. Город, в который, по словам его Сильнейшего Слуги, направлялись смертные в компании Сераны. И вот они, призраки. Их действительно много, и они действительно пытались скрывать своё присутствие. Смешно. С их-то кровожадной аурой? С этой-то ненавистью ко всему живому? Харкон просто поражался их наивности. Но своё дело они делали. Вся прочая нежить, чуя их силу и количество, предпочла не подавать признаков жизни. Ему бы ничего не стоило подчинить их себе или изгнать обратно в Обливион, посмей они вмешаться в его планы. Он не собирался разговаривать со смертным магом, умудрившимся заставить задуматься самого Рыцаря Полуночи. С безумцами в принципе бесполезно разговаривать. Нет, Харкон хотел убить этого наглеца, после чего собирался вкусить крови той эльфийки, что посмела оскорблять его, думая, будто поступает безнаказанно. А потом можно будет забрать Серану, Свиток, и вернуться в замок, дабы продолжить поиски Валерики, а также способа расшифровать последние фрагменты Пророчества. Всё просто. Или, наверное, простым оно лишь казалось. Запах дочери Харкон учуял за милю. Ожидаемо, она укрылась в таверне, вместе со своими новыми питомцами. Что она в них нашла? Помнится, она и в свою юность любила общаться со смертными трэллами, которые как-то отличались от прочего скота, и те жили несколько дольше прочих. Лорд Волкихара никогда не понимал эту её привычку, как и её стремление к близкому общению с едой. Она даже как-то пыталась возражать, когда Харкон утолил жажду одним из её питомцев. Тогда он ещё пытался вести себя, как отец, и отругал дочку за неподобающее вампиру поведение. Ха! Забавное воспоминание. Вечность прошла, а до сих пор помнит, как Серана отчего-то хотела заплакать, но не смогла, потому что уже давно была Вампиром Истинной Крови. Странно, что она до сих пор поддавалась человеческим чувствам, даже когда жажда её была сильна. Но она что тогда, что, по-видимому, сейчас, всё равно пыталась как можно дольше сдерживать вампирский голод до чужой крови, дабы побольше узнать о смертных. Харкон легко проник в город под ночной тьмой и протёк чёрным туманом в дымоход таверны, в которой сильнее всего ощущался родной запах. Воплотившись в тени стропил, он услышал разговоры на каком-то непонятном языке. Мгновением позже узнал в одном из женских голосов Серану, которая говорила на этом чуждом языке, как на своём родном, настолько древнем, что смертные этот язык давным-давно забыли. Звучала дочь довольно радостно, особенно когда юный, но низкий мужской голос что-то сообщал ироничным тоном, или весело пререкался с другой девушкой. Звучала эта ругань действительно забавно. Наверное, в этот раз Серану можно было понять, раз она отказалась возвращаться домой и решила остаться в компании этих двух. Но в какой-то момент смертный мужчина попросил прощения, да и, похоже, подметил, что время было позднее, и пора бы ложиться спать. Харкон спустился в зал из-под потолка и укрылся в тени колонны, отбрасываемой от огня в очаге, пока смертный маг спускался вниз. Судя по запаху, он спешил по мокрым делам. Каким образом он сумел увидеть древнего вампира под Объятьями Теней? Не успел Харкон выпустить когти и разорвать его пополам, как из пальцев мгновенно проснувшегося мага выспыхнуло синее пламя, и вампир больно стукнулся лбом о какую-то невидимую стену! Проклятье! Как он… Вокруг вдруг сгустилась Сила Смерти, а затылок больно кольнуло обжигающим холодом, и Харкон с яростью и удивлением заметил вокруг себя тех самых призраков, которые совсем не испугались его присутствия! Парень спросил у него что-то невразумительное. Один из призраков шмальнул ледяным лучом, срезав прядь поседевших волос с головы вампира. Через дверь ворвалась ещё какая-то смертная, воззвав к магу о помощи на современном тамриэлике, но одно из привидений исчезло, толкнуло её в сторону и убило лучника, засевшего на воротах в город. А проклятая стрела, пролетевшая сквозь мертвеца, превратилась в сноп искр, ударившись о барьер, возведённый магом одной лишь силой мысли. И, как будто этого было мало, чтобы дать Харкону понять, что он совершил чудовищную ошибку, явившись лично по душу смертного и за кровью своей дочери, с небес ударил громогласный божественный голос: — НАЛЬ ДАЛЬ ВУС!!! Который, пробив крышу столпом света, перенёс из Совнгарда прямо сюда грёбаного Довакина! Драконорожденного героя, только что убившего Алдуина и воняющего сильнейшим перегаром от медовухи, вина и прочего алкоголя, который распивают в Залах Доблести умершие норды! Здоровенный норд пафосно перехватил свою огромную эбонитовую секиру, предвкушая драку с древним вампиром, и поиграл бровями, подначивая его. Возникла неловкая пауза. Все молчали. А потом вдруг смертный маг, переведя дух, сказал что-то на своём языке, но все его почему-то поняли: — Ебать вы анекдот запилили — встречаются как-то Харкон, Довакин и Эленвен в таверне! И Харкон только сейчас увидел ту эльфийку и собственную дочь в неглиже… *** — …Госпожа Эленвен, бегите! Её объявили предательницей всей расы… За то, что она не совершала. Даже наоборот, всеми силами старалась избежать. Но всё равно… Эленвен бежала, не успев даже добраться до Солитьюда. За неё почему-то отдали жизни братья бури, с которыми ей было по пути до Хаафингара, как месяц назад было по пути с имперским дорожным патрулём. Отряд талморских юстициаров объявился буквально из ниоткуда, старший офицер обвинил посла в предательстве Талмора, а затем, ничего не объясняя, приговорил её к казни без суда и следствия прямо там, на покрытых снегами полях близ Рорикстеда. Грозовые атронахи разорвали людей в клочья, как только те ринулись в атаку, но суровые норды сумели задержать опытных солдат карательного отряда, чтобы бывший посол успела сбежать. Молча, без единого слова в её сторону, но задержали. В её голове с тех пор не умолкал вопрос «почему». Он не умолкал, и она не знала, где успела встретиться с дезертирами из альдмерской армии. Всё неслось вскачь, и её преследовали не только карательные отряды. За последнюю неделю на неё было совершено четыре покушения, и Эленвен даже не смогла узнать у этих эльфов их имена. А потом на неё открыл охоту ассасин, о котором она сама слышала одни лишь слухи. Среди альтмерской аристократии ходила этакая мрачная легенда о Чёрной Стреле. И нет, речь совсем не о художественном произведении с аналогичным названием. Мрачная легенда про убийцу, карающего эльфов-отступников то ли по прямому приказу от Королевы Алинора, то ли по своей собственной инициативе. Этот лучник всегда делал три предупреждающих выстрела, перед тем, как сделать четвёртый. Смертельный. И никто не знал, кто это был. Почему это всё случилось? И почему именно с ней? Она ведь даже не успела вернуться в посольство, и никто не знал, куда она пропала, Эленвен всё сделала абсолютно инкогнито. Неужели кто-то поймал Мальви и выпытал из неё компромат? Или прочие офицеры заподозрили в её отсутствии контакт с врагом? Вот рядом с головой вонзилась третья стрела, когда все её нежданные защитники погибли, и высокая эльфийка чуть не сошла с ума от страха. Единственный, кто пришёл ей на ум, так это тот человек, который раскрыл ей глаза на ошибки Талмора и всего Альдмерского Доминиона. Он один мог её защитить… Сколько она уже бежала? Сколько лютый скайримский мороз уже обжигал ей лёгкие? Почему эта проклятая зима здесь не кончается аж до самого лета?! Едва Эленвен увидела стены Вайтрана, как чуть не упала от усталости. И ей тут же почудился звук натягиваемой тетивы, подстегнувший встать и побежать дальше, к воротам. Слёзы страха, казалось, примёрзли к щекам, а в голове стало пронзительно пусто. Стражники, к её удивлению, без слов пропустили её в город, а там и до таверны было рукой подать. И снова этот страшный звук тетивы… Лёгкие уже не выдерживали. Эленвен казалось, что она еле плетётся к дверям, ведущим к спасительному теплу и существу, которого она хотела видеть своим другом. Перед глазами уже раскрылись его крылья, которые, как она верила, человек скрывает, как и свой магический дар. Она из последних сил распахнула двери, и… — Пьер! Мне нужна твоя по… Что-то ещё более холодное, чем снег и льды Скайрима, толкнуло её в бок, раздались трескучие шипящие звуки, правое поле зрение обожгло льдистым светом, который пересекло чёрной стрелой, осколком тьмы. И та взорвалась искрами, развеявшись от столкновения с магическим барьером, окружающим её друга. Друга, за плечами которого действительно чудились широкие серебряные крылья, обрамлённые синим пламенем. На ещё один миг Эленвен удержало в сознании столпом света, прилетевшим вслед Крику, который мог принадлежать только Довакину, и вот этот полубог явился сам. Только на неё он совсем не обратил внимания. И перед милосердной тьмой, накрывшей её сознание, прозвучал нервный смешок Пьера, после которого почти заглушённые слова: — Ебать вы анекдот запилили — встречаются как-то Харкон, Довакин и Эленвен в таверне! Последний вопрос, который прозвучал в её сознании перед тем, как прохлада тьмы поглотила её полностью, был таким: «Харкон? Глава вампиров Волкихара…?» ***