Летающее корыто

Надо было догадаться, что Мефала не простит мне ту выходку с обрезанием её ниточек в Драконьем Пределе… Впрочем, это проблемой не стало. Вермина тут же вернула Череп Порчи в Обливион самостоятельно, как только я послал Джеки добыть мне эту гадость. Почувствовала, скотина, что на неё обратили внимания, а когда увидала, что я могу в пространстве снов, которое она считала исключительно своей вотчиной, то реально обосралась и вернула все украденные у Эленвен воспоминания обо мне. Как раз именно это у неё и просила Меф… Идиотка. Это в материальном мире я был весьма посредственным магом, но вот внутри снов… Тут мне уже равных не было! Я порой чувствовал, как чужие сущности пытаются проникнуть в мой мозг. Однажды Вермина даже попыталась наслать на меня кошмар, пока мы до Вайтрана шли. Стоило просто громогласно сказать голосом Зеты Прайма «МОЯ ВОЛЯ УПРАВЛЯЕТ ЭТИМ МЕСТОМ!!!» и вообразить себе тот же Кибертрон, который я знал во всех деталях, а не просто помнил, как прочие места из игр, как эта даэдрическая курва сразу отъебалась. На кой ляд она тогда доебалась до Эленвен, вот ума не приложу… Так, ладно. Сейчас первоочередной задачей стояло вернуть бедную альтмерку назад в Солитьюд, да так, чтоб её реально не хватились талморюги и не объявили реальной предательницей расы. Она когда проснулась, то пребывала в лёгком ступоре от того, что ей приснилась такая поебень… — …Хочешь сказать, что… даэдра пытались добраться до тебя через меня, Чешир? …И ещё больше впала в ступор, когда услышала, что это через неё пытались добраться до меня. Но, к её чести признать, она быстро пришла в себя. И задала резонный вопрос: — Тогда… как ты собираешься доставить меня обратно в Солитьюд? Я ведь уже должна быть там, писать отчёты начальству. Меня уже должны были хватиться. Будут вопросы. И серьёзные. Мы все переглянулись. Довакин немного умерил свой нордский пыл по отношению к послу Талмора, когда узнал, что я с ней поговорил по душам и объяснил, что да как. Сейчас он уже относился к ней нейтрально, хоть и просто излучал неодобрение, когда понял, что мы с ней чуть не потрахались. Анька выглядела полностью безразличной. Серана активно пыталась понять, что у меня на уме, и как я попытаюсь переправить Эленвен обратно в столицу. И я в упор не представлял, как мне так переправить эльфийку за день в Солитьюд, не имея при себе того читерного двемерского звездолёта-истребителя Симурана. Однако, когда я размышлял, как же мне склепать какую-нибудь одноразовую леталу для этой цели, мы с Анькой встретились глазами, и она улыбнулась… — Пьер, а склепай летающую лодку! Тут все, кроме меня, посмотрели на неё, как на сумасшедшую. Мне же на ум пришла летающая шлюпка из «Планеты Сокровищ». Эленвен спросила: — Что-что, прости? Ебанутая крылатая альтушка пояснила: — Ну, Одавинг до сих пор на меня обижается, что я ему крылышко подрезала, так что он нас не повезёт. На метле вдвоём нам будет неудобно, да и скорость полёта я предпочитаю побыстрее улиточной. Так почему бы не сделать лодку? — И где ты собралась достать лодку в самом центре Скайрима? Довакин резко встал и вышел из комнаты, и через несколько минут раздался его Крик, призывающий дракона. Анька кивнула. — Скоро будет. Ну так что, Пьер, склепаешь? Я осторожно спросил: — А ты не собираешься пробить на летающем корыте звуковой барьер? Она смущённо отвела взгляд, пытаясь спрятать свою улыбку и смыкая кончики указательных пальцев. — Ну-у… Я включил строгость, предчувствуя, как эта егоза поведёт себя, дорвавшись до неба: — Аня. У тебя будет пассажир. А Лена не просто не привыкла к твоему стилю вождения, она в принципе впервые поднимется в воздух. Имей совесть, довези её до места без сердечных приступов. Анька сердито зарычала, но не возразила. Эленвен выглядела так, что хотела уже отказаться от затеи пересекать Скайрим по воздуху. Но в мою комнату, которая на это утро стала местом общего сбора, скоро вернулся Ангард, а над крышей взмахнули гигантские крылья и завыл ветер. — Одавинг немного удивился, но ща принесёт вам лодку. Ему крайне интересно узнать, как ты поднимешь её в воздух. Слово взяла Серана: — Можно запечатать призрака внутри досок и укрепить их зачарованным льдом. Ань, у тебя будут добровольцы? Прирождённый Пилот ухмыльнулась так, что Эленвен стала выглядеть ещё хуже… Но нельзя не признать, что более неординарного решения мы найти бы не смогли. Одавинг слетал до озера Иллиналты и принёс указанное средство передвижения по воде, но за стены Вайтрана. Мы вместе с Сераной выбрались за город и подрихтовали это корыто, один из призраков Аньки вызвался добровольцем на вселение в будущий летательный аппарат. Жаль, в её полку не было пилотов, но рядовой со странным именем Мурзилка был готов полетать со своим комиссаром, как когда-то давно. Пусть и в качестве самого этого летательного аппарата. Никто не ждал, что это на скорую руку сколоченное корыто с куцыми крыльями и обрывком зачарованных тряпок вместо паруса возьмёт да и взлетит! Анька моментом прыгнула за руль, а Эленвен с опаской скрылась под досками и подо льдом, покрытом рунами, придуманными мной и Сераной. Работали с магией до самого вечера. Стоило ручкам Анны взять руль, как покрытое льдом корыто поднялось в воздух, ветер подхватил её, и они ринулись на северо-запад стремительнее Одавинга под Стремительным Рывком. И, разумеется, моя егоза один раз да пробила звук где-то над Лабиринтианом, превратившись в блестящую точку в красных лучах заходящего Солнца. Боюсь себе представить, каково сейчас Эленвен… И интересно, что подумал Харкон, которого они могли сейчас, как стоячего, обогнать? *** Опять предстояло лететь по морозным весенним небесам Скайрима несколько ночей кряду. Опять скрываться от Солнца. Опять искать какого-нибудь смертного, чтобы утолить жажду… Как это всё раздражало. И ещё больше раздражало, что этот грёбаный смертный всезнайка был прав! Молаг Бал был даэдрическим божеством, и его намерения были достаточно понятны любому рассудительному существу. Харкон старался полагать себя таковым, раз уж умудрился смирить свою ярость и выслушать исключительно разумную речь смертного, который отлично разбирался в проявлениях божественной воли. Этого у него было не отнять. Души любых вампиров с самого их обращения принадлежат Принцу Порабощения. И, когда станет некого порабощать, он действительно не обрадуется, поскольку все прочие Принцы Даэдра, даже те, кому с самого начала было бы наплевать, объединились бы против него, раз у него настолько выросло бы влияние на Нирн. Далеко за примером ходить было не надо, на этом запнулся сам сильнейший Принц, Лорд Разрушения, всего-то двести лет назад. Как Харкон слышал от знакомых аристократов ночи из Сиродила, которых принимал у себя в гостях полтора века назад по поводу поисков Древнего Свитка, Чемпион Сиродила использовал даэдрические артефакты, чтобы заиметь шанс против Дагона. Смешно сказать, но… это ему рассказали послы того самого графа Скинграда, про которого знал этот смертный. Низшие вампиры прибыли на переговоры, и Мордред убедил своего лорда выслушать иностранных гостей. Харкон внял словам своего рыцаря. Он ничего не терял от бессмысленной дипломатической болтовни, а хорошие отношения с вампирскими родами других провинций стоили того, чтоб испытывать его терпение. Лорд Волкихара всё время удивлялся, что, оказывается, его терпение редко достигало своего предела. Правда, когда дочь так нагло демонстрировала столь неподобающее высшему вампиру поведение, оно действительно едва не дало трещину! Увы, но тут следовало признать и свою глупость, и недостаток силы. Пред полубожественным воином из Совнгарда терять терпение было опасно, поскольку пьяный Довакин явно обладал им ещё меньше, чем Харкон. Не говоря уж о смертной эльфийке с мечами Печати Смерти, которая источала абсолютную уверенность в своих силах, даже будучи в одном нижнем белье. Словно бы ей одних только мечей хватило бы, чтобы оказать сопротивление такому могучему существу, как вампир-лорд. Даже сейчас, ожидая заката в руинах древнего Бромьюнара, Харкон едва не закипал от мысли, что дочь могла сейчас делить ложе с этим смертным магом! Однако его ярость глохла под сомнениями, вызванными взглядами и реакцией этого юнца на действия дочери. И его слова о том, что это она делала просто назло своему отцу. Казалось, он не был рад столь откровенным знакам внимания со стороны Дочери Хладной Гавани. Будто это было лично её спонтанное решение, призванное только позлить Харкона. Если так подумать, то все странные моменты этого разговора вставали на свои места. Как минимум, начать следовало с того, что парень не был покрыт запахом его дочери, и истинный вампир это легко учуял. Но в тот момент казалось, что Довакин был прав насчёт них. Хотя сам Харкон был уверен в том, что дочь просто очень хочет крови этого смертного. Столь сильных эманаций жажды крови нельзя скрыть. Странным казалось то, что у смертного юнца не было ни единого следа укуса. Да и сам он в тот момент посмотрел на лорда таким умоляющим взглядом, словно сам хотел, чтобы ему оторвали голову. А когда Харкон потребовал, чтобы между ними была дистанция, и дочь выпустила когти, едва не выпустив своей игрушке кишки, то сама игрушка состроила такое кислое лицо… Он и был бы рад отсесть от истинного хищника ночи, но, во-первых, это была Серана, а во-вторых, ей определённо не хотелось отпускать столько тёплой и вкусной крови, скрытой во плоти мальчишки. Харкон попытался отрешиться и взглянуть на всю ситуацию отстранённо. И нашёл её крайне забавной. Даже задумался о том, чтобы открыто поиздеваться над смертным, «благословив» их союз, которого на деле не было и быть не могло. Интересно, какое бы у него тогда стало лицо, если уж он так кисло улыбался от одних лишь спонтанных объятий? Вот и закат. Солнце скрылось за горизонтом, и Силы Ночи наполнили остывшую кровь Харкона. Он вырвался из тени руин стаей летучих мышей, направляясь к Солитьюду. Там можно было найти куда как более качественную кровь, нежели в Морфале. Чего тут хотел добиться Моварт Пикуин? Эти доходяги жили на болоте, в тундре, в которой зима не кончается десять месяцев в году, так что особо здоровым смертным тут было неоткуда браться… И тут древнего вампира в небе обогнала какая-то ледяная комета! Харкон никогда не жаловался на свою скорость полёта, но это нечто облетело его так, словно он вообще на месте стоял! Вампир напряг своё сверхъестественное зрение, чтобы разглядеть, что это было, и с громаднейшим удивлением обнаружил, что та эльфийка в сталгриме показывает ему неприличные жесты! А он только и мог, что глотать снежную пыль, струящуюся с её летающей лодки… Нет, ну это уже не просто наглость, это откровенное издевательство! Харкон пообещал себе когда-нибудь добраться до этой альтмерки и заставить её поплатиться, но прямо сейчас он даже приблизиться к ней не сможет. Да она летела со скоростью падающей звезды! *** — …О, Харкона обогнали! Как же классно!!! Эленвен вцепилась всем телом во всё, что могло её удержать внутри этого летающего корыта, которое, тем не менее, летело с невообразимой скоростью под управлением принцессы. И талморский посол всё никак не могла понять, чему радуется эта безумная девчонка! Да они же сейчас несутся на высоте горных пиков, и как только что-то сломается в этой покрытой льдом лодке, их ждала неминуемая смерть! Но безумная альтмерская девушка лишь хохотала и проворачивала в небе такое, что ни один грифоний всадник с Саммерсета не додумался бы. А они были теми ещё сумасбродами, по меркам нормальных альтмеров, которые и не задумываются о полётах на гордых магических существах. Эта же не просто летала, она явно могла летать НА ВСЁМ, что было способно летать! Если в таверне Эленвен не поверила своим ушам, что девушка могла бы отнести её в Солитьюд хоть на заколдованной метле, то сейчас она проклинала Чешира, который всецело поддержал стремление этой сумасшедшей подняться в небо. Желудок то и дело подскакивал к горлу, и четырёхсотлетняя эльфийка радовалась, что после кошмаров ей совсем не хотелось есть. Усыпанное звёздами небо то и дело менялось местами с заснеженными лесами и горами Скайрима. Каждую минуту Эленвен казалось, что они рухнули в штопор, перевернулись и теперь падают навстречу смерти. Но эта безумная альтмерка каждый раз возвращала их к нормальному вектору полёта… ну, к такому вектору, который ЕЙ казался нормальным. Проклятье, Чешир же просил её не вытворять всех этих трюков! А Эленвен не могла даже зубы разжать, чтобы накричать на девчонку, что она на это не подписывалась! Тем не менее, это впрямь был единственный способ добраться до Солитьюда быстрее всего, а так же скрытно. Кто бы вообще подумал, что можно перемещаться по воздуху с такой скоростью? И какую магию вложили в это обледеневшее речное корыто Чешир с вампиршей? Почему оно так быстро летит?! На подлёте к столице Скайрима наконец-то можно было выдохнуть, потому что эта сумасшедшая сбавила накал. Лодка уже не выдерживала, заколдованный лёд практически испарился с её бортов, а призрак, питающий магию, с помощью которой Анна управляла этим кустарным летающим аппаратом, практически вырвался из своей тюрьмы. Конечно, он, если верить Чеширу и Анне, вызвался добровольцем на такое существование, но души мёртвых всё-таки не могут вечно находиться в Мире Живых. Сколь бы умелым некромантом ни была та вампирша, но она привязала мертвеца ко льду и дереву, а эти материалы в принципе плохо удерживали в себе потусторонних сущностей. Да и Солитьюд уже виднелся за бортом. Юная альтмерка сбросила скорость, и они полетели почти ровно. Эленвен заставила себя подняться со дна лодки, в которой уже было довольно много талой воды. Столь стремительный полёт довольно сильно нагрел борты, и она промокла, несмотря на столь активные небесные выкрутасы. Ветер свистел в ушах, и, чтобы её услышали, пришлось почти кричать: — Проклятье, Анна! Чешир же просил тебя лететь аккуратно! Девушка рассмеялась, вовсе не испытывая раскаяния: — Прости-прости! Я просто наконец-то смогла полетать! Не могла удержаться! — Я тебя умоляю, просто высади меня в Мрачном Замке! В жизни больше на такое соглашаться не буду! — Ой, да не пизди! Это просто Пьер корыто мне дал, а не нормальную леталу! Как сварганит мне крылья получше — сразу же к тебе прилечу, покатаю по небу! Эленвен только и смогла, что вознести молитву всем богам, чтобы этого не случилось. А когда наконец под ними был Солитьюд, юная альтмерка снова сбросила скорость, и они влетели во двор Мрачного Замка. Странное дело, но ни один стражник так и не поднял взгляда, чтобы увидеть, кто это смог с воздуха проникнуть на охраняемую территорию. Словно они совсем не слышали воя ветра, летящего следом за эльфийками. Или приняли его за стремительно ухудшающуюся погоду, ведь на горизонте виднелась сильная метель. Вовремя Анна доставила сюда Эленвен, ничего не скажешь. Но она показала, что была способна и мягко опуститься к балконам, а не только вытворять в небесах сущее безумство. Эленвен слезла с ледяной лодки на каменный балкон, стараясь не дрожать. Анна помахала ей рукой и, развернувшись, полетела обратно со вдвое большей скоростью! Посол Талмора только сейчас заметила, что замёрзла, и поспешила в свои временные покои. Посольство ещё отстраивали, и там далеко не скоро будет можно жить. А здесь каждый день горели дрова в очаге. К ним-то эльфийка и прижалась чуть ли не вплотную, стараясь помогать себе магией по мере сил. За время этого поразительного путешествия её навыки в магии заметно поднялись. Но она сейчас думала не только и не столько о том, как подняла свои умения в сфере Разрушения, или о том, насколько она замёрзла, проклиная Скайрим с его долгой зимой. А о том, что она будет писать своему прямому начальству. Эленвен уже видела свой письменный стол. Рабочее место было в порядке. Однако писем с магическими печатями там была целая куча. Посол решила прочитать некоторые из них, пока грелась. И первое же письмо ошарашило её приказом о переназначении… ***