Просьба есть...

И-и… мы вернулись почти что к тому, с чего начинали. Да, меня вернуло обратно в Скайрим. И да, по сравнению с моим предыдущим посещением реального мира виртуальной игры, сложность ощутимо снизилась, благодаря магии. Но это касалось только сложности перемещения по суровому северному краю, поскольку погода перестала влиять на наши путешествия, и сложности прямого боевого столкновения, поскольку у меня был весомый аргумент в споре с любым противником. Социальные сложности остались те же. Где достать денег? Как поддерживать образ чудаковатого иностранца? Как претворять в жизнь свои придумки, как это было когда-то с гранатами? И к ним ко всем ещё прибавился крайне занимательный вопрос — как не пропалить свою читерную магию? Первый, у кого возник закономерный интерес, естественно был Фаренгар. Придворный колдун Балгруфа буквально в тот же день, когда Анька сгоняла до Солитьюда и обратно, пришёл в таверну и сел к нам за стол, ничуть не смутившись присутствию трёх сверхъестественных существ в моей компании… — …Привет, Неразим. Я тут заметил любопытную магическую аномалию… Он покосился в сторону магического защитного круга, а уж мою писанину он и так видел, чтобы распознать в одной из строчек русский язык. Блядь, надо было как-нибудь затереть эту хрень… — …Не соизволишь объяснить, что это за грохот был ночью? А то мне показалось, что рядом с городом звезда упала. Я, Серана и Довакин, который потихоньку трезвел после Совнгарда (да, двухмесячный запой с божественным бухлом по возвращению в мир смертных бесследно не прошёл), одновременно посмотрели на Анну. Альтмерка смущённо отвела взгляд, почесав пальчиком свой милый носик. Ага, конечно, ты тут совершенно не причём… Довакин первым выдал на скорую руку слепленную версию: — Мы ничего не видели. Я спал. Эти двое вон шлялись хуй знает где, может, сеновал искали. Мы с Сераной вот уже в который раз смерили его недовольным взглядом. Он уже, мягко говоря, подзаебал быть нашим сватом. Фаренгар выдал закономерное сомнение: — А я-то думал, тебе эльфийки нравятся. Я подтвердил, хоть и вызвал этим несколько возмущённый взгляд вампирши: — Ты прав. Меня чуть новый архимаг Коллегии не захомутала. Спойлер — без чар не обошлось… Чего она опять ревнует? О, и Дова тоже вопросительно на меня посмотрел. Наверняка задался вопросом, не потрахался ли я наконец за эти полгода наших путешествий. Блядь, как же он раздражает, когда напьётся… — …И нет, я ничего не знаю о том, что ты сегодня слышал ночью. Я уснул под самый рассвет у себя в комнате. Анька иронично взглянула на меня. Да и Фаренгар изогнул бровь так, словно понимал, что я ему пизжу. В принципе, он бы оказался прав, я пиздел, но только наполовину. Я действительно не знал, слышал ли он те два хлопка в небе, и действительно уснул, когда Солнце уже встало. Параллельно пытаясь придумать заклятие, аналогичное эффекту ведьмачьего зелья Чёрной Крови, ибо Серана на пол-пути в открытую попросила меня подставить ей шею. Я уже начал думать, что моё прошлое решение напоить её кровью с кратковременным бафом влюблённости было куда лучшим, нежели сейчас, когда я просто заколдовал свою кровь, чтобы её разбудить. Дважды. Её жажда крови тоже начинала действовать на нервы, и даже наши с Анькой потуги по созданию Эликсиров Крови не ослабляли её интерес. К тому же, она осталась такой же тактильной девушкой, что и в прошлый раз. Обнимашки ей определённо нравились, а вот любые упоминания отношений и секса — нет. Я единственный раз за весь месяц упомянул об этом, как её стукнуло панической атакой, едва она вспомнила про своё обращение. Да уж, Молаг Бал стал её кошмаром… А Фаренгар, пытаясь понять, не напиздел ли я ему, сказал: — По-моему, ты мне врёшь. Я молча состроил согласную рожу, разведя ладошки в стороны, и покрутил пальцем у виска. Меня здесь до сих пор считали чудиком, который понимает человеческую речь только с пятого на десятое, и постоянно что-то пишет или рисует по вечерам в таверне. Придворный маг был одним из тех редких людей, которые открыто сомневались в этом, поскольку я не скрывал от него ни свои записи, ни рисунки, среди которых были реальные чертежи по памяти. Ну а что мне ещё делать в средневековом мире, если я не бухаю, не ебусь и не чищу рожи другим наёмникам и искателям приключений? Вот и сейчас Фаренгар меня понял и, вытащив из-под своей мантии чистую тетрадь, протянул мне. Я принял подарок, который для меня был гораздо ценнее всех прочих, пролистал связку хороших листков в кожаном переплёте и, подумав, сотворил в своей руке шариковую ручку, представив себе, как она устроена, и влив в изображение из головы немного магии. На самом деле это было куда проще, чем казалось, ибо я просто вспомнил свои любимые ручки «Stabilo liner 808 °F». Но вот у придворного колдуна брови взлетели на лоб, как только он увидел синюю пластиковую штуковину, которая спокойно и тонко писала чернилами, не оставляя клякс, да ещё и которая просто возникла из воздуха. Я с лёгкой ухмылочкой написал формулу скорости и начертил схемку, обозначающую преодоление звукового барьера, и перевернул тетрадь к магу. Тот опустил обалдевший взгляд и прочитал формулу. Что ни говори, но маги в большинстве своём всё-таки ученые, которым известна математика, геометрия и прочие науки менее магических миров. И Фаренгар довольно быстро понял, что я хотел донести ему парой простеньких схем и несколькими буквами и математическими знаками. Он поднял взгляд на меня и вопросительно ткнул пальцем в ручку. Бля, точно, я ж не доставал ни пера, ни карандаша, ни чернильницы. Достав указанные предметы из своей походной сумки, я проделал с ними похожую магическую операцию по преобразованию материи в иную форму, как только что было с сотворением ручки из одной только маны. Всё сопровождалось скупыми вращательными движениями ладоней. На всякий случай я начертил на ручке руническую надпись на драконьем языке, означающую дословно то, что она никогда не превратится обратно в перо, карандаш и чернильницу. С другой стороны я сделал столь же ювелирную руническую надпись, призванную сделать ручку бесконечной. Всегда бесило, что мои любимые ручки кончаются быстрее, чем тетрадки! И я протянул этот пишущий инструмент придворному магу, как подарок. Офанаревший от столь незаурядного представления, куда красноречивее слов показавшего, что я владею магией, Фаренгар молча принял подарк и благодарно кивнул. Писанина, выполненная чисто магическими «чернилами», испарилась с пергамента. Я изогнул бровь и, вынув листы из переплёта (стараясь магичить незаметно, чтобы мои манипуляции видел только Фаренгар… и мои друзья), выжег на коже всё теми же драконьими рунами заклинание, призванное закреплять на страницах всё, что бы я ни написал там магией. Общение с Партурнаксом, Вультурйолом и Одавингом принесло свои плоды. Драконий язык работал ничуть не хуже всех остальных языков Магии. Вернув всё в нормальное положение вещей, я спросил у Фаренгара: — Ну? Всё понятно? Маг ровно ответил: — Понятно, что ничего не понятно. Ты не говорил, что являешься магом. — Фаренгар, я — ебанутый. Это неразумно, говорить всем, что я ещё и маг. И так косо смотрят. Анька посмотрела на меня с такой большой иронией, подперев щёчку кулаком и постучав пальцами по столу. Но для придворного колдуна аргумент о моём явном безумии был исчерпывающим. Ибо какой смысл пытаться понять ёбнутого дядюшкой Шео по башке? Разумеется, абсолютно никакого. Но он ткнул в меня подаренной ручкой: — Не подойдёшь ко мне в лабораторию в Драконьем Пределе? В прошлый-то раз почти каждый день ведь ходил. Ещё когда мы не понимали друг друга на словах. А сейчас, думаю, ты бы много нового открыл. Я скромно улыбнулся. — Только если будет нужда, Фаренгар. Пока нужды нет. Он расстроился: — Жаль. А то с твоими познаниями в науке магии… — …Я попрошу тебя не распространяться об этом. Чем меньше народу знает о моих способностях, тем лучше. Не хватало, чтобы ещё до меня всякие местные придурки доёбывались… Этот аргумент я придумал совсем недавно и, буквально три дня спустя, когда я покупал у Карлотты Валентии яблок, до меня на весеннем рынке Вайтрана доебался-таки один такой маг: — Эй, ты! Ты владеешь магией! Бля-а-а… Я повернулся к чудику в зачарованных шкурах, стараясь как можно больше сжать свою ауру. Вроде бы получалось, как говорила Серана. Да и Ангард тоже подтверждал, что, когда действует его ту’ум Шёпота Ауры, моя аура сначала пылала разноцветным пламенем, а когда я намеренно сжимал свою внутреннюю энергию, то та становилась не больше обычной человеческой. Увы, но способность некоторых магов к прозреванию чужой ауры это не обманывало: — И не пытайся это скрыть, я это ясно вижу! Придурок явно не был настроен дружелюбно. Я видел, как клубилась энергия вокруг его рук. Он уже готовил защитные и атакующие заклинания. К нему обратилась закутанная в шубу старая Фрейлия: — Ты на кого это лаешь, сынок? Какой из нашего дурачка маг? Он просто на голову особенный, вот и всё! Я состроил непонимающую рожу, держа корзинку с яблоками, которые заменяли мне подавляющее большинство сладостей, ибо мёд в чистом виде стоил довольно дорого. Не говоря уж о реальных кондитерских изделиях. Йон Сын Битвы, который в это время обычно ошивался на рынке, тоже вступился: — Эй, а ну отойди от него! Паршивый маг, это самый лучший бард, которого я слушал, вместе с Довакином! И я не позволю тебе его убить твоей паскудной магией, ублюдок! Острые слова попали прямо в цель, и магия затрепетала вокруг этого дикаря, который решил сделать на мне левел-ап, а сам он огрызнулся в адрес норда: — Завали хайло, мелкий человечишко! Иначе и тебе достанется молнией по роже! Йон почти схватил рукоять меча, но задумался, а стоит ли выёбываться на реального мага, который умеет давать по шапке колдовством-уебу. На эту перебранку обратил внимание стражник: — Так, а ну разойтись! Устроили тут… Рандомный агрессивный маг заткнул его одним взглядом, ибо в его руках замелькали искры заклинания. Затем похожий взгляд достался мне. — Давай, маг, отвечай на мой вызов! Я не приму отказа! И хватит уже скрывать свою ауру! Бля-бля-бля-бля-бля-бля… Я молча с испуганной рожей потряс головой. Этот идиот собирался сам атаковать меня в открытую, ничуть не скрывая того, что колдует. Он явно не понимал, что я, как минимум, могу развеять эти заклинания, а то и просто перенаправить их обратно в него. Молнии я уже намастрячился перенаправлять, основываясь на уроке Айро для Зуко. Проверяли с Сераной по пути сюда. Ледышки я мог превращать в простые снежки, примерно по схожему принципу. Об огне можно было и не думать. Меня спас Ангард. Он, видимо, не только бухал в Совнгарде, но и учился мастерству Голоса у первых Языков. Ибо лично я даже не заметил, как он просочился на улицу в бестелесном состоянии под криком Бесплотности. Время драконьего заклинания закончилось, и он воплотился прямо за спиной у дурака напротив. И просто стоял там, скрестив руки на груди. Дова уже протрезвел, и похмелье у него почти прошло, но всё равно… Он был не шибко доволен гулом в своей дубовой голове после внутриутробного употребления алкашки, которой догоняются уже умершие в Совнгарде, которые чисто физически не страдали ничем подобным. А Довакин, как ни крути, был смертен, хоть и являлся земным воплощением Талоса. Маг, которого до этого целиком и полностью занимала лишь моя скромная персона, быстро остыл, когда его накрыла тень норда, на голову выше него самого. Просто тень. Дова даже не включал собственную ауру, хотя он мог, несмотря на то, что являлся стандартным воином в тяжёлом весе с двуручной секирой. Маг обернулся, едва не наложив под себя кучу, и все его заклинания резко сдулись, превратившись в пустой выхлоп маны. Перегар, исходивший от запущенной бороды Ангарда, мы с Анькой так и не перебороли, невзирая ни на мои гигиенические заклинания (в основном электрические, отчего Дова такому не обрадовался), ни на её успехи в искусстве Алхимии. Довакин тихо молвил, вложив капельку Голоса в свои слова: — Завали. Ебало. И вали. Нахуй! Маг вздрогнул от каждого слова и, резко развернувшись, припустил так, что только пятки засверкали. А нордский герой посмотрел на меня так, словно это я был виноват во всей сложившейся ситуации. Я спросил: — Что?! — Мы когда уже попрёмся в гномские руины? Ты вроде бы обещал. И не только мне. — А я ебу? Скоро. Ты мне лучше скажи, когда ты пойдёшь к Балгруфу. — Нахуя? — Дом Тёплых Ветров требовать! Меня заебало жить в таверне! — Денег дай. — Сука, ты ж его тан, блядь, и спас этот ебучий мир, Ангард! Иди и выбей хотя бы скидку! Норд закатил глаза и сразу же направился в Драконий Предел. Я тоже закатил глаза и пошёл обратно в таверну. Меня вот уже который день доёбывала Аня, которой не терпелось подняться обратно в небо. И я каждый такой день обсуждал с ней устройство разных летательных аппаратов… испытывая стойкое желание тупо заколдовать для неё метлу, чтоб отъебалась хотя бы на пару дней. Если она и сегодня будет ебать мне мозг, что ей не нравится ни одно летало, которое я мог ей сделать в местных условиях, то я реально психану и всё-таки сделаю летающую метлу… *** Фаренгар сидел за своим рабочим столом и наслаждался тем, как легко было писать и чертить с помощью этого инструмента, играючи сотворённого Неразимом без единого заклятия. Выглядело это так, словно он на чистой интуиции воплотил в реальность то, что находилось в его воображении. Парень где-то уже видел это… волшебное перо из непонятного материала. И более того, он смог трансмутировать материалы пера, карандаша и чернильницы. Его внимание вдруг привлекла вспышка магических сил на входе в Драконий Предел. Обычные смертные не почувствовали этого, но вот опытный придворный чародей вроде него — легко. Оно ощущалось, как кратковременное применение телекинеза, а потом, под возмущённое кудахтанье старой служанки, в лабораторию Фаренгара вошёл Неразим, неся в руке отнятую у бабули метлу. Чтобы никто не последовал за ним к придворному магу, парень щелкнул пальцами, и проход с высокой аркой затянуло мерцающей пеленой, отсекающей все звуки и размывающий картину зала. Неразим явно был чем-то взбешён, но улыбнулся Фаренгару, который уже успел вновь поразиться его магическому дару. Он сказал что-то на своём языке, но придворный чародей услышал слова на старомодном тамриэлике: — Фаренгар. Просьба есть… ***