Глава 2 - Формирование связей

***

Вполуха выслушивая извергающийся бред от моего учителя-историка, я уже в который раз прокрутил в мыслях свои дальнейшие планы. После того разговора с Мейем, как и некоторых довольно ужасающих открытий, мне пришлось задуматься, а не применить ли максимально радикальные методы? Пусть моя власть над дворянами и едва ли ощутима, но она все еще имеется! Если прямо в тронном зале, при всей аристократии, я объявлю Онеста предателем и прикажу немедленно того обезвредить, как отреагируют мои "люди"? Верно, меня в тот же час либо запрут и "обработают" какой-то дрянью, или казнят под каким-то нелепым предлогом. Да и вообще, насколько параноидален Онест? Есть ли у него какой-то план, если я взбунтуюсь или узнаю то, чего не должен знать? Итак, если ориентироваться на мои воспоминания, то я явно сильно побаиваюсь и не сопротивляюсь в отношении его прихотей. К тому же, помимо "неофициальной" власти, у нашего Премьер-Министра есть куча других регалий, условно позволяющие влиять на множество законов без моего участия! Я последние дни только и делаю что впитываю все эти «правки», нелепые налоги, биографии главных должностных лиц и весь прочий беспредел творящийся в моей стране. Ладно, вернемся к моему "уроку". Мой историк механически зачитывал выдержки из учебника, параллельно делая заметки на полях. Но не по теме урока — он записывал имена, даты, указания на города, названия реформ. Всё отобрано, отфильтровано, и подано очень красочно. Для справки, решил разузнать про еще одного потенциального союзника: — А какова была судьба герцога Халетта, после его прошения о снижении налогов? Преподаватель замер. Кашлянул. Тц, все понятно. — Простите, этот эпизод… не изучается в базовой программе. — Я Император, — мягко напомнил ему. — И мне решать, что я отношу к базовой, верно? — Конечно, В-Ваше Величество! Эм... так... думаю, мы на сегодня закончили! У в-вас скоро обед, так что оставлю вас и не буду больше мучить! — тот быстро покинул место рядом с моим столом, и низко поклонившись, чуть ли не спотыкаясь ретировался из моей комнаты. Черт, видимо я немного переборщил. Историк исчез, а за ним и раздражение. Словно вытянул с собой вонючее одеяло, под которым я провёл последний час. Тишина вернулась, а значит, комната снова моя. Я встал, потянулся, хрустнуло в спине. Тело ещё не слушается до конца, и я периодически ощущаю себя то ли куклой, то ли арендатором этого хрупкого фарфора. Определённо, нужно занять себя какой-то физической активностью. Сел обратно. Бумаги на столе - ровно те же, что и вчера. Груда пустых приписок, громоздкие фразы, приказы, которые звучат красиво, а на деле приговоры. Я пролистал один из последних указов. «Стимуляция зерновой дисциплины в западных регионах» — считай, завуалированный голод. Ни строчки о помощи. Только штрафы и запреты. Красиво звучит, но мерзко пахнет. Меня аж передёрнуло. Положив бумагу, я провёл рукой по волосам. — Это не просто Империя, — пробормотал я себе. — А огромная машина пыток, расписанная золотом. Я думал, что к этому привыкну. Но каждый новый документ будто пощёчина. Где здесь вообще логика? Где здесь хоть капля расчёта, кроме садизма? Ничего не нахожу. В дверь мягко постучали, даже слишком. Будто не хотели, чтобы я услышал. — Входи. Зашёл один из слуг. Молодой, вежливо опустил глаза. На лице маска, как и у всех. Только в руках у него был не поднос, а узкий свёрток. Бумага, перевязанная красной лентой. — Письмо от господина Премьера-Министра. Я протянул руку. Он колебался, потом всё же положил свёрток прямо на край стола. — Также передано, что завтра в десять утра он будет у вас, Ваше Величество. — Благодарю. Слуга уже собирался выйти, но я жестом остановил его. — Подожди. Он замер, не поднимая взгляд. — Как тебя зовут? — Кенри, Ваше Величество. — Ты давно служишь во дворце, Кенри? — С детства, Ваше Величество. Пять лет. Я молча кивнул. Он всё так же стоял, будто боялся, что я задам лишний вопрос. Ну а я не собирался. Только хотел увидеть, как он реагирует. Как дрожит рука у мальчика при слове «Император». Не от уважения, а какого-то непонятного страха. — Можешь идти. Он испарился быстрее, чем я успел вздохнуть. Я вскрыл письмо. Дорогая бумага, запах - тот самый, от которого мутит. Первая строка: «Мой милый мальчик, надеюсь, ты ел хорошо и не слишком скучаешь без моего наставления». Я сжал кулаки. Дальше шёл пафос, размазанный по трём абзацам. Вежливое напоминание о встрече. Советы "не напрягаться" и "довериться старшим". Ни слова о делах Империи. Ни одного намёка, что я вообще человек, а не один из его любимых винтиков. Я смял письмо, заметьте не разорвал, просто сжал до боли. Вечер я провёл стоя. Перед зеркалом. То что я разбил, уже заменили, как погляжу. Оделся в простую белую рубашку, волосы не уложены. Выгляжу… не то чтобы ужасно, скорее не по делу. Именно как те и привыкли. Я присел и оперся локтями о колени. — Он захочет посмотреть мне в глаза. Он умеет это. Раздавливает не приказом, а взглядом. Завтра я не дрогну, буду тем, кем он меня хочет видеть. Но только до тех пор, пока не раздобуду себе клинки и щиты. Поздним вечером я подошёл к гардеробу. Выбрал тёмно-синий камзол. Не парадный, но строгий и без излишеств. Пусть он удивится. Пусть почувствует как что-то сдвинулось. Не слишком много и недостаточно, чтобы заподозрить наверняка. Когда слуги принесли поздний ужин, я улыбнулся. Не театрально, а искренне. Той ночью я не спал. Просто лежал и вглядывался в потолок. Считал вдохи. Перебирал слова, с которыми завтра встречу его. Ведь это наконец случилось, Онест вернулся. И завтра… начинается настоящая игра. *** Утро наступило не резким светом, а вязкой тенью - серой, как туман, и такой же липкой. Воздух был тёплым, душным. Казалось, даже стены знали, кто вернулся в столицу. Я не спал всю ночь. Но выглядел… безупречно. Так, как и должен выглядеть император: чистый и сдержанный, как статуя на монете. И в этом была ирония - чем больше я играл роль, тем меньше чувствовал себя чужим в этом теле. Слуги возились молча, готовя комнату к визиту. Один поправлял складку на шторе, другой протирал стол, третий проверял положение подушек на диване. Все знали, кто придёт. Все боялись сделать не то действие или жест. Я же просто сидел в кресле у окна, сложив руки на коленях, и будто бы вслушивался в шум столицы. Хотя если быть честным, то пытался удержать себя от дрожи. Пусть подумает, что всё как всегда. Пусть решит, что я по-прежнему мягкий. Недооценит. Стражник в дверях чётко доложил: — Его Превосходительство Премьер-министр. Мои пальцы сжались на подлокотниках кресла. Я не встал. Пусть сам подойдет. Он должен помнить, чья это комната. Дверь отворилась. Он вошёл. Объёмный, мягкий, как переспелый фрукт, и столь же душный. Лицо - как маска театра, вечно улыбающаяся. Слишком белые зубы, слишком короткие глаза. Улыбка всегда на миллиметр шире, чем нужно. — Ваше Величество, — с чувственным поклоном проговорил он. — Как приятно видеть вас в добром здравии. Столица словно светлеет, когда вы здесь… — Благодарю, Онест. Проходи. Я жестом указал на кресло напротив. Он уселся медленно, словно утопая в бархате. Слуги стояли по периметру комнаты. Несколько секунд он, как всегда, любовался мною. Потом хлопнул ладонью по подлокотнику. — Покиньте нас. Император и я хотим поговорить с глазу на глаз. Как удобно. Мне даже не пришлось просить. Когда дверь за последним слугой закрылась, тишина сгустилась. Только тиканье старых часов на полке напоминало, что время ещё идёт, что-то движется. — Ты изменился, — наконец проговорил он. Голос, будто пропущенный через вино. Вкрадчивый. Липкий. Я отвёл взгляд к окну. — Я расту. Разве это странно? — Хм… растёшь. Да, — он кивнул, будто соглашался сам с собой. — Но раньше ты не смотрел на меня так. — А как я на тебя смотрю? Тот ухмыльнулся, причем медленно. — Словно взрослый. Как... правитель. Я приподнял бровь. — Тебе это не нравится? Он рассмеялся. Громко и от души, как ему казалось. — Наоборот. Я ждал, когда ты начнёшь меняться. Но будьте осторожны, Ваше Величество. Слишком быстрая зрелость может показаться… подозрительной. Опять эта улыбка, но мне действительно стало страшно. — Я прислушаюсь, — ровно произнёс я. — Благодарю за заботу. Онест сложил руки на животе. Его пальцы были толстыми, как сосиски, но двигались ловко. — Я был в южных провинциях. Люди довольны. Но есть слухи… Что ты посещал нижнюю библиотеку. Один. Без охраны. Пауза. — Да. Я интересовался историей. Вдруг, знаешь ли, решил стать хоть немного полезным в делах Империи. — Прекрасная инициатива. Только в будущем, позволь, я сам распоряжусь твоими экскурсиями. Во избежание… недопониманий. Глаза его прищурились. Голос не менялся, но была угроза. Тихая, вежливая, как и всегда. — Разумеется. Я не хотел обойти твои распоряжения. Он вдруг подался вперёд. Черт, слишком близко. — Я всегда защищал тебя, Макото. Я твой щит, твоё плечо и твой голос, когда ты не хочешь говорить. Но помни… Онест положил руку мне на колено. Я едва не отпрянул. — В Империи всегда были те, кто мечтает использовать трон для своих игр. И я не позволю им добраться до тебя. Или… через тебя. Я кивнул и улыбнулся. Очень слабо. — Я это знаю. И потому полагаюсь только на тебя. Он ещё мгновение всматривался в меня, а потом резко выпрямился, будто ничего и не было. — Прекрасно. В таком случае, я подготовлю отчёт о северных поставках. Ах да… Эсдес уже выехала. Она будет здесь на следующий приём. Хочет лично тебя встретить. — Очень… трогательно. — До встречи, Ваше Величество. Когда он вышел, воздух в комнате как будто очистился. Я откинулся в кресле и шумно выдохнул. Жирная тень Империи вернулась. И я сыграл роль. Пока. Но это была всего лишь первая партия. А настоящая игра начнётся, когда прибудет Эсдес.