Глава 13.

Нексик стояла среди цветущих бегоний и ярко-желтых гвоздик. Ветер трепал короткие волосы. Её взгляд устремился на фигуру впереди. Лиам. Он прямо сейчас стоял перед ней. Точно такой же, каким она видела его в тот роковой день...

— Лиам! — слезы потекли по щекам. Она попыталась двинуться вперед, чтобы коснуться его, хотя бы на мгновение... Но её словно приковали к цветам. — Нексик. Ты ненавидишь ложь и предательство... А сама когда-нибудь лгала тем, кто тебе дорог? — спросил он, повернувшись лицом к ней. Он сам подошёл. Близко. Наклонился ровно настолько, чтобы она могла смотреть прямо в его глаза. Правитель уже знал ответ. — Лгала. Да? Мне, ему... Себе. Ведь так? — Послушай, Лиам, я знаю, моя любовь не такая, как у тебя ко мне, но... Это тоже любовь! Ты не можешь винить меня! Если бы ты только видел его взгляд... Ты бы не смог меня судить. — слова сами по себе вырывались из груди на одном дыхании. Лиам медленно кружился вокруг неё, касаясь пальцами лепестков бегоний, будто играя с её нервами. — Ты говоришь о взгляде... А помнишь мой? Когда я сгорал в том проклятом ритуале, а ты даже не обернулась? Ты смотрела на него — на этого жадного щенка, который топчет мир ради зёрен золота в своём кармане. Разве это не ложь — называть это любовью? Его голос становится тише, но каждое слово — как удар клинка в грудь. Прямиком в середце. — Ты клялась мне, что ненавидишь разрушителей. Но теперь спишь в доме, построенном на срубленных трюфельных стволах. Где же твоя правда, Нексик? Или тебе просто нравится быть его совестью... пока она позволяет тебе быть рядом? — Я... Лиам, прошу, прекрати. Ты... Это не ты. — Нет, Нексик. Это я. И я возмущён тем, что ты так легко предаешь свои убеждения и идеалы только ради человека. Разве не глупо? Даже со мной ты не была такой... — сказал блондин, опуская задумчивый взгляд вниз. Нексик резко сжимает кулаки, её голос дрожит от ярости и боли, но она больше не отводит глаз. — Ты прав. Да, я лгала. Себе — больше всего. Говорила, что остаюсь с ним, чтобы исправить его, чтобы защитить этот мир... Но если бы это было правдой, я бы давно остановила его. Вырвала бы топор из его рук, когда он занёс его над первым деревом. — Она делает шаг вперёд, и цветы под её ногами вянут, превращаясь в пепел. — Но я не смогла. Потому что когда он смотрит на меня... я вижу того, кто так отчаянно хочет, чтобы его выбрали. Чтобы хоть кто-то сказал: «Ты — не мусор. Ты достоин любви просто так.» — И ради этого ты прощаешь ему всё? Даже то, что он становится тем, кого ты презирала? Нексик внезапно смеётся — горько, с надрывом. — А разве я не такая же? Я отрезала крылья, чтобы угодить тем, кто смеялся. Бросила тебя, потому что испугалась твоей любви — она требовала всей меня, а я... я думала, что во мне нечего любить. Да и к тому же... Все мы одинаковые. Мы ничуть не лучше людей. Мы все такие же. Нельзя быть полностью праведным существом, но можно принять все свои грехи. Он глубоко вздохнул. — И все же. Ты понимаешь, что поступаешь неправильно? — Неправильно? Да. Но я устала быть правильной. Я больше не хочу подчиняться правилам гильдии. Не хочу следовать вашему глупому предсказанию... И я не буду. — ответила она, проходя сквозь юношу. — Но... Спасибо, что выполнил своё обещание о встрече. Пусть мы встретились и не на хорошей ноте. Я не прощаюсь. Думаю, увидимся в других вселенных, Лиам. — прошептала Нексик, не оборачиваясь и шагая сквозь пустоту.

***

Она резко села на кровати, приложив ладонь ко лбу. Голова слегка болела после... Сна. — Просто сон... Просто сон... — прошептала сама себе звезда. Но подушечки пальцев дрожат. В висках стучит — не боль, а стыд, горячий и липкий. Она бросает взгляд на Находкинса: он всё так же спит, склонив голову к подушке, с глупой улыбкой во сне. Его пижама слегка помялась. Девушка тянется к нему, но останавливается в сантиметре. Вместо этого хватает со стола его золотые часы — щелкает крышкой. Механизм тикает, как маленькое предательство. За окном грохочет грузовик с «всемнужками». Находкинс вздрагивает, бормочет: «Нексик... эти чёртовы эко-активисты...» — и затихает. Она закрывает часы так резко, что звук заставляет его нахмуриться во сне. Встаёт. Надевает пиджак. Поправляет жабо. Перед тем как выйти, она целует Находкинса в висок — слишком быстро. — Я не оставлю тебя. — пообещала она. Нексик выходит на балкон особняка, где воздух ещё свеж и прозрачен, словно стекло. Ветер играет её светло-коричневыми прядями, заставляя челку колыхаться над прикрытым глазом. Вдали, за дымкой трюфельных рощ, небо медленно переливается — от тёмного индиго до нежного персикового. Она вдыхает глубоко, ощущая холодок утра на коже. В такие моменты мир кажется проще. Тише. Без его бесконечных схем, без его жадного смеха, без этого вечного напряжения, которое он носит в себе, как свой зелёный пиджак — броско, нарочито, но с потрёпанными краями. — Красиво… — шепчет она, но тут же сжимает перила. Ей хочется, чтобы он был здесь. Чтобы увидел это. Чтобы хоть на минуту перестал быть Мистером Уанслером — дельцом, разрушителем, ненасытным поражением жадности в цилиндре — и стал просто… тем парнем, которым он когда-то был. Но он спит. И даже если бы проснулся — засунул бы руки в карманы, ухмыльнулся и сказал что-то вроде: «Ну и что? Рассветы не приносят прибыли». Нексик вздыхает. Раньше он радовался, когда вставал рано и смотрел с ней на рассветы. Где-то внизу, у ворот, уже копошатся рабочие — готовят очередную партию «всемнужек». Скоро долина опять содрогнётся под топорами. Она закрывает глаза. Но когда солнце окончательно поднимается, окрашивая её бледную кожу в золото, Нексик всё же позволяет себе слабость — представляет, как его голубые глаза щурятся от света, а веснушки будто вспыхивают. На мгновение ей почти кажется, что он рядом. Девушка чувствует легко прикосновение сзади. Легкое касание скользит по её плечу — едва ощутимое, как дуновение ветра, но от него по спине пробегают мурашки. Нексик замирает. Сердце колотится где-то в горле, но она не оборачивается сразу — боится, что это лишь игра рассветных теней. Но потом слышит за спиной сонное, хрипловатое бормотание: — Ну и зря будильники изобрели... если некоторые всё равно встают ни свет ни заря... Голос Находкинса, тёплый, с утренней хрипотцой. Нексик резко оборачивается — и видит его. Босого, в пижаме, с растрёпанными чёрными волосами. Он явно нащупал дорогу сюда на ощупь. Голубые глаза слезятся от яркого света, но он упрямо щурится, глядя на неё. — Ты... как ты... — она начинает сердито, но прерывает себя, замечая, что он дрожит. Утро холодное, а он–дурак. Выбежал без пиджака или хотя бы халата. Тонкая ткань пижамы не могла бы его согреть прохладным утром. — Проснулся, а тебя нет, — бормочет он, потирая руку. — Думал, может, ты опять ушла куда-то. Он врёт. Уанслер пришёл, потому что заметил, что её нет рядом. Потому что испугался. Потому что, несмотря на весь свой эгоизм и показную браваду — он не может вынести, когда её нет рядом. — Дурак... Зачем в пижаме выходишь? Холодно ведь... — Нексик медленно снимает свой синий пиджак с короткими рукавами и набрасывает ему на плечи. — Говорю же, тебя искал. — фыркнул он, уткнувшись ткань и вдохнув её запах. — Нашел? Всё, пошли, позавтракаем. — сказала она. — Я сегодня дома... Готовлюсь к вечеру. Можем поспать ещё немного. — предложил юноша. — Я уже выспалась. — ответила звезда. Девушка взяла его за руку и потянула обратно в дом. Находкинс нехотя позволил себя вести, но в дверях внезапно замялся. — Кстати... насчёт вечера. — Он нервно провёл рукой по затылку. — Ты... ну. Придёшь? Нексик остановилась, уши навострились. — Да. Мы ведь только вчера договорились об этом. Разве нет? — её голос прозвучал подозрительно ровно, но кончик хвоста дернулся. Она повернулась к нему, медленно, как хищница, и в её единственном видимом глазу вспыхнул опасный блеск. — Находкинс. — Что? — Ты надел мой пиджак. — Ээ... — он покраснел до корней волос. — Ты сама его на меня— — И теперь он пахнет твоим дешёвым одеколоном. — перебила она, сделав шаг вперёд. — Это не дешёвый, это— — Все равно воняет. Твой запах намного приятнее. Она резко развернулась и пошла на кухню, оставив его стоять с горящими ушами и глупой улыбкой, которую он тут же попытался скрыть за кашлем. — Чертова звезда... — пробормотал он, но почему-то потянулся за ней, на ходу закатывая рукава пижамы. — Эй, а блинчики с кленовым сиропом будешь? Из кухни донёсся довольный смешок. — Ты же знаешь, что буду. Но только если их ты сделаешь. — Ох уж мне эти твои прихоти... — Находкинс с преувеличенным вздохом закатил глаза, но уже открывал шкафчик за мукой. Его пальцы, обычно такие уверенные в подсчёте прибыли, сейчас слегка дрожали, рассыпая горсть муки мимо миски. Нексик, устроившись на кухонном столе (вопреки всем приличиям), наблюдала за ним с хитрой улыбкой. Её хвост медленно раскачивался, как маятник. — Ты ещё не разучился готовить со своими Всемнужками? — спросила она, подпирая щёку ладонью. — Во-первых, "всемнужки" — гениальное изобретение, — он швырнул в миску яйцо, которое удивительным образом не разбилось. — Во-вторых... да ладно тебе, я же не полный бездарь. Я и так время от времени готовлю. У тех, кого я нанял для приготовления пищи, так скажем, не вкусно... Тесто получилось комковатым. Находкинс яростно взбивал его венчиком, будто это личный враг. Нексик, не выдержав, спрыгнула со стола и ловко выхватила у него миску. — Так, финансист, давай по-честному — я мешаю, ты поджариваешь. — Я не финансист, а предприниматель, — буркнул он, но уступил место у плиты. — Ладно, валяй. Когда первый блинчик неуклюже перевернулся в воздухе и приземлился обратно на сковороду лишь наполовину, Нексик фыркнула. — Ну хоть не на пол упал, — процедила она, поддевая лопаткой неудавшееся творение. — Это был пробный, — Находкинс надул щёки, по-ребячески обиженный. — Я же говорил, что повара у меня никудышные. — Ага, и ты у них главный ученик, — подметила она. Когда стопка идеальных блинчиков была готова, Находкинс налил кленовый сироп с таким видом, будто это редкий трюфельный нектар. — Ну что, звезда моя, — он торжественно протянул ей тарелку, — оцени. Нексик взяла кусочек, обмакнула в сироп и вдруг протянула ему. — Первая проба — шеф-повару. Он взял панкейк и откусил кусочек. — Неплохо, — пробормотал он, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Но раньше они вкуснее получались... — Раньше ты готовил веселее, — Нексик лениво облизнула сироп с пальцев, наблюдая, как он замер с половинкой блинчика у рта. — Пританцовывал у плиты, задницей покачивал... Находкинс поперхнулся. — Я что?! — И пел, — её глаза хищно блеснули. — Про блины на ходу сочинял...Очень душевно. Он покраснел до кончиков ушей. — Не правда! — возмутился он. — Правда. И фартук у тебя розовый был. В горошек. Кстати, ты его у Изабеллы брал? Тебе он больше идет. Он отвернулся, его лицо залилось румянцем. — Да ладно тебе, Находкинс. Я же шучу. — сказала она, подходя ближе и обнимая его сзади. Юноша вздрогнул всем телом от её прикосновения. — Находик! — на кухню вдруг вошла Изабелла. На ней был шёлковый халатик, а на голове собрались бигуди. — Почему не на работе? — с заметной грустью в голосе спросила женщина. — Сегодня взял выходной. Хочу подготовиться к празднику... — В честь Миллионной Всемнужки? Ох, да! Я тоже готовлюсь к нему. Кстати говоря... Можешь дать мамочке денежку? Мама хочет платьице новое купить. — попросила она приторно-ласковым голосом. — Да, конечно, мам. Мой бумажник в комнате, в кармане пиджака. Изабелла быстро чмокнула сына в щеку и так же быстро убежала наверх. Находкинс вдруг повернулся к Нексик. — Я думаю... Тебе тоже нужно платье купить. Я хочу с тобой пойти. Ты выберешь–я куплю. — Не стоит. Я думала пойти в своей одежде. — Нет! Нет! И ещё раз нет! Я хочу, чтобы ты выглядела по-особенному... Все таки этот праздник и в честь меня... Нас. Ты помогала мне, поддерживала. Если бы не ты, я... — он запнулся, отведя взгляд и не стал продолжать. — Хорошо... Так уж и быть. Но в этот раз на машине поедем.

***

После завтрака они решили сразу же отправиться в магазины. Они прошли к гаражу, где стоял его роскошный мини-лимузин белого цвета. Стекла были затонированы, а края дверц были позолоченными. На бампере красовалась небольшая фигурка самого Уанслера. Внутри располагались сидения, на ощупь они были бархатными. Парень, как истинный джентльмен, открыл и придержал перед Нексик дверцу, ожидая когда она сядет. После этого он сам сел на водительское место — Ну что, готова к путешествию в мир высокой моды? — Находкинс с игривым блеском в глазах провёл пальцами по рулю, где золотом была выгравирована надпись "Car-ler". Нексик, устроившись в кресле, невольно провела ладонью по бархатной обивке. — Фигурка себя любимого на капоте — это уже перебор, — заметила она, но уголки губ дрогнули. — Это не фигурка, а логотип! — возмутился он, заводи двигатель, который заурчал, как довольный зверь. — И кстати, она приносит удачу. — Удача тут явно не при чём, — она указала на его руки, крепко сжимающие руль. — Ты же весь напрягся. Боишься, что я сбегу при первой же остановке? Находкинс резко повернулся к ней, и его голубые глаза внезапно стали серьёзными. — Да. Этот простой ответ заставил Нексик замолчать. Она потянулась и накрыла его руку своей. — Тогда вези аккуратнее. Чтобы у меня и мысли не возникло. Он медленно выдохнул, и машина тронулась с места так плавно, что даже капризные трюфельные деревья за окном казались одобрительно кивающими. — Кстати, — Нексик внезапно ухмыльнулась, — а если я выберу зеленое платье в полоску? Будем с тобой в парных ходить. Автомобиль резко дёрнулся. — Ты...! — он задохнулся от возмущения, но тут же рассмеялся. — Знаешь что? Выбирай любое. Да хоть в радужных блёстках! Главное, чтобы ты в нём... Он запнулся, резко сосредоточившись на дороге. — Чтобы я что? — она подняла бровь. — Чтобы ты улыбалась вот так, как сейчас, — пробормотал он. Нексик тут же сделала серьёзное лицо, но промолчала. Впереди, за поворотом, уже виднелись витрины самых дорогих бутиков города. Они возвышались своими вычурными дизайнами как внутри, так и снаружи. Почти все были сложены из розового кирпича. Розовый... Нексик больше не нравился этот цвет. Они вошли в первый магазин и не успев даже оглядеть обстановку, к ним тут же подбежала низкая молодая девушка. У неё были рыжие кудри до плечей, мягкие черты лица, круглые очки и веснушки на лице. — О, кого я вижу! Сам Находкинс решил почтить нас своим визитом! — шутливо сказала она, подмигнув магнату. Нексик слегка напряглась от этого тона. Рыжая девчушка взглянула на неё и улыбнулась даже ярче, чем Уанслеру. — Ты, должно быть, та самая Нексик, да? Я очень рада нашей встрече! Находкинс столько о тебе говорил! — сказала она, с интересом разглядывая звезду. — Норма, мы здесь по... Делам. — смущенно ответил он. — Ах да, конечно, по делам! — Норма игриво подмигнула, явно понимая больше, чем следовало. — У нас как раз новые коллекции поступили. Особенно одно платье... — она бросила многозначительный взгляд на Находкинса, — которое просто создано для вашей спутницы. Нексик невольно поджала губы. Ее хвост нервно дернулся. — Мы просто посмотрим, — холодно сказала она, отводя взгляд к манекенам. Находкинс, обычно такой уверенный, вдруг заерзал на месте. — Норма, может, ты просто... покажешь нам варианты? Без лишних комментариев. Продавщица рассмеялась, но кивнула. — Как скажете, мистер миллионер. Пойдемте, Нексик, я покажу вам наш особенный уголок. Когда они отошли, Находкинс остался стоять у входа, нервно постукивая пальцами по карманным часам. Он не ожидал, что выбор платья окажется сложнее, чем переговоры с конкурентами. А Нексик тем временем разглядывала себя в зеркале, обтянутом в розовый бархат. — Знаешь, — вдруг сказала она Норме, — у вас есть что-нибудь... не розовое? Девушка заулыбалась еще шире. — О, я так и знала! У нас есть кое-что особенное. Синее, как ваши глаза. И... — она понизила голос, — с достаточно высоким разрезом, чтобы свести вашего предпринимателя с ума. Нексик резко закашлялась, чувствуя, как загораются ее щеки. — Я... это... не... — Не переживайте, — Норма уже доставала платье, — у нас все клиенты такие. Сначала смущаются, а потом благодарят. Нексик сжала в руках синюю ткань, чувствуя, как уши предательски прижимаются к голове. "Свести с ума", а? Она украдкой взглянула в зеркало — отражение показывало раскрасневшуюся девушку. — Может, просто... примерим? — прошептала она, больше себе, чем Норме. Рыжая продавщица с торжествующим видом распахнула занавеску примерочной. — Конечно! А я тем временем... займу вашего кавалера. Нексик резко обернулась. — Нет! То есть... не надо его... — но Норма уже скрылась за стеллажами. В примерочной было душно. Нексик с трудом справлялась с застежками — пальцы дрожали, хвост путался в подоле. Когда она наконец посмотрела в зеркало, дыхание перехватило. Это платье было выполнено из блестящего темно-синего сатина, который создавал элегантный вид. Тонкие бретели и облегающий верх, подчеркивали фигуру. Низ платья был украшен рюшами и имеет глубокий разрез, добавляющий изюминку. Находкинс застыл как вкопанный, его обычно быстрые деловые пальцы бессмысленно сжимали и разжимали воздух. Галстук вдруг стал невыносимо тесным. — Ты... — он сглотнул, — это... Нексик медленно повернулась перед зеркалом, и сатин заиграл переливами, будто ночное небо. Рюши шептались при каждом движении, а разрез кокетливо обнажал стройную ногу. — "Это" что? — она нарочито медленно провела ладонью по бедру, наблюдая в зеркале, как его глаза следят за этим движением. Находкинс сделал шаг вперед, потом резко остановился, будто вспомнив что-то. Его рука полезла во внутренний карман пиджака. — Мы берем. Немедленно. — Он швырнул на прилавок золотую кредитку так, что Норма ахнула. — И... — вдруг осекся, увидев, как Нексик наклоняется, чтобы посмотреть на чек, который как ни кстати был прикреплен к низу платья. Нексик выпрямилась с торжествующим блеском в глазах. — Что, Уанслер? Кажется, впервые вижу тебя... без слов. Он резко снял цилиндр и прижал его к груди, делая глубокий театральный поклон. — Потому что перед таким зрелищем любые слова — кощунство, моя звезда. Норма, стоявшая между ними с чеком, закатила глаза. — Может, вам еще номер в отеле оформить? У нас есть отличные... — Норма! — Нексик ахнула, хватая свою старую одежду. — Мы идем на официальное мероприятие, — Находкинс поправил галстук, но ухмылка выдавала его. Когда они выходили из магазина, а Норма крикнула им вслед. — Приходите еще! У нас есть свадебная коллекция! Автомобиль тронулся с места под смех Нексик и смущенное бормотание Находкинса. А в зеркале заднего вида еще долго отражался розовый бутик. — А может прогуляемся? Раз уж платье мы выбрали быстро. — предложила Нексик, поправляя жабо. (Пока он расплачивался, звезда успела переодеться в старую одежду.) — А ещё... Думаю, к этому платью подойдут перчатки. Находкинс притормозил у пешеходной аллеи, его пальцы барабанили по рулю в такт невысказанным мыслям. — Перчатки? — он бросил взгляд на её руки, привыкшие держать меч, а теперь беззащитно теребящие кружева жабо. — Ты же ненавидишь, когда что-то мешает движениям. Нексик пожала плечами, её хвост обвился вокруг подлокотника. — Для тебя сделаю исключение. Он заглушил двигатель и вдруг наклонился, чтобы поправить сбившуюся прядь у неё на лбу. — Тогда да, давай прогуляемся, — его голос звучал непривычно мягко. — Но предупреждаю: если увижу перчатки с розовыми бантами — сожгу магазин. — Ох, какой радикал, — закатила глаза Нексик, но первой вышла из машины, ловя на себе его взгляд. — Не тебе же перчатки покупаем. Улицы были оживлёнными. Находкинс, обычно сторонившийся толпы, сегодня шагал рядом, иногда даже придерживая её за локоть, когда ветер играл полами её пиджака. — Смотри, — Нексик внезапно прижалась к витрине галантерейной лавки, где среди прочего лежали тёмно-синие перчатки с вышитыми звёздами. Он распахнул дверь прежде, чем она закончила фразу. — Эти. Или те серебристые. Или все, — бросил он продавщице, доставая кошелёк. Нексик схватила его за запястье. — Ты что, снова? Мне нужна одна пара, а не вся лавка! — Но ты же не знаешь, какие лучше сядут, — он сделал вид, что серьёзно изучает ассортимент, но уголки губ дёргались. — Вот эти, например... — потянулся к алым, с игривыми бантами. Нексик зашипела, выхватывая шёлковые темно-синие перчатки до предплечий. — Вот. И точка. Он вздохнул, как будто лишился сделки века, но заплатил. Когда они вышли, Нексик тут же надела перчатки, демонстративно шевеля пальцами перед его лицом. — Ну? Находкинс поймал её руку и неожиданно прижал к губам, целуя тыльную сторону перчатки прямо над костяшками: — Совершенство. Она выдернула руку, но не смогла скрыть довольной улыбки. — Ладно, хватить расточительности. Пошли в парк. Магнат взглянул на часы, проверяя время, а после кивнул. В парке больше не было Трюфельных пальм, что разочаровало её. Вместо нормальных деревьев стояли груды пластмасса, напоминавшие деревья из её мира, где листва была самой обычной, зелёной. Она решила промолчать, сжав его руку чуть крепче. — Находкинс, а когда начало праздника? — спросила она, разглядывая тропинку под ногами. — Вечером. Приблизительно в пять часов. Через час нам нужно вернуться обратно, чтобы успеть нарядиться и привести себя в порядок. — ответил парень, взглянув на неё. — Тогда можем поехать сейчас. Это тебе не надо краситься, делать прическу и мучиться, пока застегиваешь платье. — фыркнула звезда. Он кивнул и потянул её за руку обратно к машине...