Глава 25: Бездна

♥ ♠ ♦ ♣

      Хеджин сидела на краю кровати, крепко сжимая в руках уже почти пустую стеклянную бутылку. Взгляд её был устремлён к двери у выхода из зала, за которой только что скрылся Ин Хо. Его последние слова всё ещё звучали в её голове, мягкие, но полные вины «Прости меня». Эти два слова кружили в сознании, словно заколдованная мелодия. А кожа продолжала гореть от нежного, полного заботы поцелуя. Она вздохнула, медленно и тяжело, опустив взгляд на свои руки. Длинные рукава его толстовки полностью закрывали её ладони, словно она могла спрятаться от реальности в его одежде, в его тепле, в его запахе, который теперь не давал ей покоя. Да, она чувствовала благодарность. Благодарность, от которой одновременно хотелось плакать и кричать. Он спас её. Спас ценой жизни другого человека. Но эта цена пугала её. «Я понимаю…» — вспомнила она свои слова, сказанные тогда, в комнате, когда увидела, что он сделал. Но понимала ли она действительно? Она чувствовала, как внутри неё боролись два противоположных чувства. Одно — заставляло сжиматься от страха, от осознания, что под мягкой улыбкой и нежными прикосновениями скрывался человек, готовый пойти на убийство. Второе — тянуло её к нему, к его теплу, к его защите и той заботе, которой он её окружил. Хеджин прикрыла лицо руками, стараясь хоть как-то успокоиться. Её чувства путались, мысли сбивались в бессвязный поток. Благодарность и страх, нежность и тревога, желание быть рядом и желание сбежать от него — всё это смешивалось в ней, разрывая на части. Она снова представила, как лежала там, беспомощная, оглушённая, в луже чужой крови. Как Ин Хо вернулся за ней, подхватил, потащил, не думая о себе. «Он мог оставить меня там.» — подумала она, и сердце болезненно сжалось от осознания. — «Но он вернулся.» Хеджин закрыла глаза. В голове снова вспыхивали моменты той ужасной сцены в комнате — отчаянная борьба, хриплые звуки и этот резкий щелчок шеи… Она невольно вздрогнула. Она видела его лицо, другое лицо. Того, кто не колебался. Его жестокость была не спонтанной — она была хладнокровной, методичной. Это не был человек, потерявший контроль. Это был тот, кто принял решение — убить. Чтобы спасти их. Спасти её. В её мыслях звучали слова Ки Хуна и Ин Хо, их спор, конфликт идеалов. Сострадание против жестокости. Надежда против суровой реальности. Ки Хун говорил, что это место превращает добрых людей в монстров. Но что, если это не превращение, а… раскрытие? Что если здесь, в экстремальных обстоятельствах, снимаются все наши маски? Она задумалась над этим глубже, чувствуя, как её мысли выходят за рамки конкретной ситуации, касаются чего-то более глубокого, более важного. Она подняла глаза, будто глядя сквозь стены, словно видя всю эту Игру насквозь. «Если ты смотришь в бездну, то бездна смотрит в тебя…». Когда-то она прочитала эту фразу в университете, в книге по философии. До Игр эта фраза казалась Хеджин пафосной метафорой, но теперь она звучала как отчётливый диагноз. Только бездна в этом месте имела стены, камеры по углам и правила, написанные кровью. Но главное — бездна отвечала взглядом: в каждом испытании, в каждом выборе, в каждом спасённом или брошенном человеке бездна показывала, кем ты на самом деле являешься. Как зеркало. Игры были этой самой бездной. И эта бездна смотрела в неё. В них всех. С каждой новой смертью, с каждым выбором — всё глубже. Сначала она видела в этой бездне тени: отчаяние, алчность, жестокость других людей. Но теперь… теперь она увидела там себя. Она тоже сделала выбор. Она тоже кого-то не спасла. Она сама держала дверь, пока другие люди снаружи комнаты умирали. А внутри самой комнаты... Она не остановила его. Не попыталась. Потому что хотела жить. «Он убил. Но и я тоже… Я просто… не убивала своими руками.» — от внезапного осознания, от накатившей силы чувств — вины, понимания и… тяжести принятия — пальцы Хеджин невольно разжались. Бутылка выпала из её рук и ударилась о пол, разлетевшись на маленькие осколки. Как осколки её самой.

♥ ♠ ♦ ♣

— …Хеджин? — донёсся тихий голос. Она не отреагировала. — Хеджин, приём. — прозвучало чуть громче и ближе. Перед глазами вдруг замелькала ладонь. Хеджин вздрогнула и моргнула, наконец осознавая, что рядом с ней стоит Чжун Хи. Та стояла, чуть нахмурившись, одной рукой прикрывая рот от зевка, а другой всё ещё размахивая перед лицом девушки. — Ого, — Чжун Хи присела рядом на кровать, — У тебя лицо мрачнее тучи. Хеджин медленно выдохнула: — Прости. Я просто… задумалась. — Это я уже поняла, — ответила Чжун Хи, указывая на разбитую бутылку, — Твои мысли явно не радужные. Хеджин виновато покачала головой и тихо вздохнула. Чжун Хи немного помолчала, изучая лицо девушки, а затем вдруг лукаво улыбнулась. Чуть наклонилась вперёд, словно собираясь рассказать тайну. — Давай кое о ком поговорим… нам явно нужно отвлечься. — протянула она заговорчески. Хеджин удивлённо посмотрела на неё: — О чём? Чжун Хи огляделась по сторонам и придвинулась ближе. — Не о чём, а о ком. — понизила голос Чжун Хи. Хеджин побледнела, осознавая намёк: — Что?.. Нет… Чжун Хи, только не… — О нет-нет-нет, Хеджин, — прервала Чжун Хи, — Я всё видела. — многозначительно протянула она, — То, как Ён Иль поцеловал твою руку на Игре… Боже… Это было… как кадр из дорамы. Рыцарь и принцесса на фоне хаоса. — Перестань… — простонала Хеджин, прикрывая лицо рукой, — Я тебя умоляю… Но Чжун Хи уже было не остановить. — А потом, — продолжала она, делая акцент на каждом слове, — Когда он сказал господину Ки Хуну: «Уведи её». Ох! — Чжун Хи театрально поднесла руку к сердцу, — Вот это голос, а интонация… Такая суровая, будто отдал приказ. Я думала, сейчас камера пойдёт в слоумо и заиграет музыка. Он смотрел на тебя, как будто всё, кроме тебя, перестало существовать. — Чжун Хи! — Хеджин попыталась строго посмотреть на девушку, но не смогла сдержать улыбку. Её лицо уже пылало ярче прежнего. Чжун Хи, улыбаясь шире: — Я смотрела на вас и хотела закричать: «Да поцелуй её уже!». Серьёзно, ты стоишь — вся такая испуганная, ранимая, а он — рыцарь, спасающий свою принцессу… Вот где настоящая химия. У меня аж сердце ёкнуло. Там было столько напряжения, что воздух между вами искрил. Хеджин упала спиной на матрас и застонала, закрыв лицо руками: — Боже… Чжун Хи продолжила: — Если бы это был сериал, вас бы уже весь фандом шипперил. Хеджин × Ён Иль. Психологическая драма? Или триллер? Или… Оу… — многозначительно протянула она, — Эротическая дорама с рейтингом 18+? — Чжун Хи, всё! Остановись… прошу… — Хеджин тихо рассмеялась, сгорая от стыда. — Я не виновата, что вы ведёте себя как пара из дорамы "Слишком много напряжения, а поцелуя всё нет!". Признай, ты ведь почувствовала что-то. Ну хотя бы бабочку. Маленькую такую. Только не говори, что нет. — Может быть… — почти не слышно пробормотала Хеджин. Чжун Хи расплылась в победной ухмылке: — Да! Я знала! — шепнула она торжествующе, — Тебе надо перестать отрицать очевидное, — настаивала Чжун Хи, пододвигаясь ещё ближе, — Признай уже, у вас точно что-то было. Хеджин закатила глаза, но сердце предательски подпрыгнуло, и нахлынули воспоминания о том ночном поцелуе: «Да. Мы уже целовались. И это было… Так горячо.» Хеджин резко выдохнула и мысленно приказала себе: «Всё. Хеджин. Не думай об этом.» Чжун Хи заметила её молчание и улыбнулась ещё шире, торжествующе качая головой: — Ты сейчас подумала о нём, да? Я прям вижу по глазам. Ох уж эти запретные мысли... — Всё, пожалуйста, Чжун Хи. Я сейчас сгорю… — смущенно, с мольбой проговорила Хеджин. Чжун Хи вытерла глаза от смеха и, отдышавшись, вдруг заметно прищурилась. Она медленно наклонилась ближе к лежащей на кровати Хеджин: — Кстати, насчёт толстовки, — она протянула палец и указала им на Хеджин, — Здесь написано "001". Хеджин чуть замялась: — Да. Он… Дал мне её после последнего раунда Игры. Чжун Хи мягко усмехнулась, качая головой: — Да, помню. Просто, знаешь, со стороны это выглядит, как будто мужчина "пометил" территорию. Будто знак для всего зала: «Это. Моя. Женщина.» Хеджин нервно замахала руками, словно пытаясь остановить поток мыслей девушки, а сама снова почувствовала жар в щеках: — Так, всё, Чжун Хи, остановись! Чжун Хи негромко засмеялась, уже без прежней бурной экспрессии, и развела руками в примирительном жесте: — Ладно-ладно. Просто не могла пройти мимо такого явного знака. Хеджин глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, а затем взглянула на девушку и мягко улыбнулась: — На самом деле хорошо, что ты напомнила про толстовку. Я должна её вернуть, но сначала нужно вещи постирать. — её голос дрогнул, вспоминая кровавые пятна на одежде. — Я помогу тебе. — мягко предложила Чжун Хи. Хеджин покачала головой и слабо улыбнулась: — Нет, спасибо, не нужно. Если честно, не уверена, что вообще получится это отстирать. Хеджин замолчала, на мгновение задумавшись, а затем быстро сменила тему, чтобы не погружаться снова в мрачные воспоминания: — И вообще, тебе сейчас нужно отдыхать. У тебя сегодня была сумасшедшая физическая нагрузка. Чжун Хи немного задумалась, но ответила, соглашаясь с Хеджин: — Ты права, лучше мне просто полежать. Бегать беременной оказывается ужасно тяжело. Обе девушки чуть улыбнулись друг другу, почувствовав, что напряжение наконец ослабло.

♥ ♠ ♦ ♣

Вдруг раздался голос из громкоговорителя у потолка: — Выбывшие игроки: 230, 268, 299, 331 и 401. Конец списка. Весь зал затаил дыхание, и все взгляды устремились вверх, на купюры, которые медленно и неумолимо сыпались в огромную копилку, словно насмехаясь над ценностью человеческих жизней. На табло высветилась обновлённая сумма приза. Общая призовая сумма: 36,100,000,000 вон Сумма приза на 1 человека: 380,000,000 вон Чон Бэ стоял рядом с Ки Хуном, широко раскрыв глаза и глядя вверх. Он резко обернулся к другу и, заикаясь от растерянности и недоумения, спросил: — Что? Что это значит?.. Ки Хун не смотрел на него. Он продолжал молча смотреть на купюры. Голос его прозвучал тихо и обречённо: — Началось. В этот момент двери по обе стороны зала резко распахнулись. Из левой вышли игроки в крови, их лица были искажены гневом и болью, на груди каждого ясно выделялся знак «Х». Из правой двери, пошатываясь, выбежали игроки с меткой «О». Атмосфера сразу накалилась, воздух казался густым от ненависти и страха. Игрок 124 из команды «О», с раной на щеке, выкрикнул, захлёбываясь от гнева и отчаяния: — Послушайте! Когда мы были в туалете, нас, эти грёбаные сволочи... Они... нас... — заикался он, — Они хотели нас всех убить! Гул прокатился по залу. Игроки замерли, настороженные, словно волки, почуявшие запах крови. Ему тут же ответил игрок 047 из команды «Х», сжимая кулак и глядя с яростью: — Это не правда! Это вы начали первыми! Это они! — указал он на окровавленную группу «О», — Они первыми стали угрожать нам! Напали, чтобы выиграть голосование! 192-й из команды «О», чуть шатаясь, прокричал в ответ: — Чушь собачья! Это вы, подонки, первыми убили одного из нас! 145-й из команды «Х», с рассечённой губой, стиснув зубы, бросил с вызовом: — Чего?! У нас тоже погибли люди. Мы что, должны были смотреть и ждать, пока вы всех нас прикончите?! — буквально прорычал он. Толпа мгновенно взорвалась обвинениями и угрозами. В зале началась суматоха, люди метались, перекрикивая друг друга. Зал превратился в пороховую бочку, готовую взорваться от одной искры. Ин Хо вошёл в зал, тяжело шагая и ощущая напряжение во всём теле. Он направлялся к Ки Хуну и остальным, когда вдруг перед ним резко возникла фигура Хеджин. Она перегородила ему путь, остановившись в шаге от него. — Что случилось? Ты в порядке? — голос её слегка дрожал, а взгляд метался по его лицу, по одежде. Ин Хо взглянул на неё, его глаза были полны тяжести и печали: — Я в порядке, Хеджин, — произнёс он тихо, чуть дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом, — Но произошло именно то, чего мы боялись. — его взгляд метнулся на толпу, гудящую и бурлящую, затем снова вернулся к ней. Хеджин стояла совсем близко. Сердце её болезненно сжималось. Инстинктивно она сделала шаг ближе к нему. Глаза их встретились, словно говорили что-то без слов. Хеджин видела его боль и тревогу. Она медленно сделала последний шаг ему навстречу и осторожно обняла его. Ин Хо замер. Он чувствовал, как её руки обвивают его, как она прижимается к нему, хрупкая, тёплая. Он не ожидал этого. И, может быть, не считал, что заслуживает. Он прошептал тихо, голосом, едва сдерживающим бурю чувств: — Хеджин… Она чуть сжала пальцы, вцепившись в ткань его футболки на спине, будто боясь отпустить. Она осознавала, как легко было потерять это тепло, как хрупко и одновременно жестоко всё вокруг. Его сердце стучало слишком громко, как будто хотело вырваться. Он медленно поднял руки, аккуратно, словно боялся, что одно неловкое движение разрушит этот момент. И только потом — обнял её. Обнял осторожно. Нежно. Как будто держал в руках не человека, а что-то хрупкое и драгоценное. Его пальцы легли ей на спину, сжимая ткань его же толстовки, которая была на ней. Он прижал её к себе, чуть крепче, ближе. Её тепло проникало в него сквозь ткань, сквозь кожу — прямо в душу. Она была как якорь. Как единственная точка, на которую он ещё мог опереться в этом безумии. Закрыв глаза, он едва заметно выдохнул, чувствуя, как напряжение, царившее в его теле, начинает медленно отпускать. Сейчас для него не было ничего важнее, чем женщина, прижавшаяся к нему так доверчиво и отчаянно. Он осторожно поглаживал её по спине, стараясь своим теплом и присутствием защитить её от всех ужасов вокруг, от самого себя, от того чудовища, которым ему приходилось становиться вновь и вновь. Он просто держал её. Словно она — его самое ценное. Самое важное. То, что он больше не позволит себе потерять. Ни за что.

♥ ♠ ♦ ♣

      Толпа гудела, как рой потревоженных ос. «Х» и «О» срывались на крик, на угрозы, на обвинения. Воздух в зале стал вязким, гудящим, наполненным напряжением, от которого хотелось зажать уши и спрятаться. Кто-то уже сжимал вилки в руках. Кто-то сделал шаг вперёд. Игроки были на грани — на расстоянии одной вспышки до новой резни. Ки Хун не выдержал. Он бросился в гущу между двух сторон, раскидывая руки, встав живым барьером. — Прекратите! — крикнул он, — Хватит! На миг толпа запнулась, кто-то обернулся, но быстро всё снова пошло по кругу. Ки Хун не сдавался: — Остановитесь! Вы уже забыли, сколько человек погибло здесь? — он кричал, пытаясь перекрыть гул голосов. Но его голос тонул в криках толпы, гнев вспыхивал с новой силой. Люди словно ослепли от ярости и страха. Ки Хун, стиснув зубы, почувствовал отчаяние, мысли его бились в голове: «Они не слышат. Даже не хотят слышать.» Хеджин отстранилась от Ин Хо, сердце колотилось, словно предупреждая — сейчас, через секунду, кто-то нанесёт первый удар. И начнётся бойня. Хеджин судорожно оглядела толпу, затем посмотрела на Ки Хуна. Он стоял один против целой толпы безумцев. Она хотела помочь Ки Хуну, но замерла, осознав горькую реальность. Её не услышат. Не сейчас. В этом жестоком, патриархальном месте слова женщины могут лишь спровоцировать больше гнева. Нужен был кто-то другой. Кто-то, чей авторитет признают. Здесь слушают только тех, кого боятся. Она резко обернулась к Ин Хо, её глаза были полны тревоги и надежды одновременно. Она чуть коснулась его руки, прошептав: — Ён Иль… Помоги ему… Они послушают тебя, я знаю. Пожалуйста… Ин Хо долго смотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым: «Им не нужно спасение, Хеджин. Они сами уже выбрали смерть.» — мысленно ответил он ей. Его глаза были холодными, полными тьмы и тяжести — следы недавнего убийства ещё витали в них, отравляя душу. Он посмотрел на толпу. Потом снова на Хеджин. Внутри него разрывались противоречия — он устал от этих ролей, от игр в лидера. Но её взгляд был таким искренним, таким доверчивым, таким отчаянным. И она просила его. Ин Хо резко выдохнул. Словно вырвался из хватки собственных мыслей. Он разжал её пальцы, осторожно, но решительно, и шагнул вперёд, в сторону толпы. С каждым шагом он словно снова облачался в Фронтмена. Его плечи расправились, подбородок приподнялся, лицо стало холодным и непроницаемым. Он шёл к Ки Хуну, двигался спокойно, уверенно. Молча. Но в этом молчании было больше власти, чем в сотне выкриков. Ки Хун заметил приближение Ин Хо и с облегчением выдохнул, осознавая, что не один в этой битве за здравомыслие. Два мужчины. Два полюса. Один — с открытым сердцем. Второй — с бесконечным холодом в глазах. Ин Хо встал рядом с Ки Хуном, вскинув руку вверх в повелительном жесте. Его холодный голос разнёсся над залом, заставляя замолчать даже самых ярых спорщиков: — ДОВОЛЬНО! — слово прозвучало жёстко и резко, как выстрел. Толпа затихла. Воздух застыл. Ин Хо стоял прямо. Его лицо было жёстким, в нём не было ни капли сомнения. Он владел этим залом. — Хотите продолжения бойни? Хотите ещё крови? — его голос эхом разнёсся по залу, — ВАМ ПОНРАВИЛОСЬ ЭТО ЗРЕЛИЩЕ?! Он сделал паузу, оглядывая лица вокруг себя, проникая в душу каждого своим тяжёлым взглядом. Он поднял руку и указал наверх, туда, где мерцала золотом копилка, отражая в себе огни зала. — Посмотрите туда! — он повысил голос, взгляд его был полон презрения и боли одновременно, — Это - не деньги. Это - жизни. Каждая! Проклятая! Бумажка! Это человеческая жизнь! Люди умерли, чтобы она упала туда! Вам этого мало?! ВАМ! ВСЁ! ЕЩЁ! МАЛО?! — его голос звучал жестко, непреклонно, яростно чеканя каждое слово. Голос стал резче, громче, в нём появилась ярость: — Вас используют! Разделяют. А вы?! Вы лишь подыгрываете... Так послушно и покорно... — он оглядел толпу презрительным взглядом, — Как собаки. — Вы пришли сюда из-за денег. И что теперь? — продолжал он, понижая голос, но сохраняя его холодную силу, — РЕШИЛИ СТАТЬ УБИЙЦАМИ?! Достойно... Толпа начала замолкать, люди опускали глаза. Ин Хо сделал паузу, позволяя каждому почувствовать тяжесть его слов. Ин Хо посмотрел на каждого, продолжив, словно отдав приказ: — На сегодня хватит смертей. Молчание повисло в зале. Хеджин стояла, нервно сжав кулаки. Она смотрела на Ин Хо, затаив дыхание, и чувствовала, как внутри неё растекается что-то горячее, сильное, горькое и прекрасное одновременно. Ки Хун облегчённо выдохнул, почувствовав, как уходит напряжение. Он посмотрел на Ин Хо с благодарностью и одновременно тревогой. Они встретились взглядами и Ки Хун кивнул, безмолвно благодаря того за вмешательство. Ин Хо не ответил, просто отвёл взгляд. Он знал, что это лишь отсрочка. Ничего не поменяется. Есть только один сценарий. Ин Хо медленно повернулся и встретился взглядом с Хеджин. Он сделал, что мог. Не для них, нет. Для неё.

♥ ♠ ♦ ♣

      Толпа начала было успокаиваться, но тут игрок 100 стремительно ворвался резко подняв руку в напряжённой тишине: — Эй, вы все! Чья сторона больше потеряла?! Игроки растерянно переглянулись, его слова снова вызвали гул, но на этот раз более сдержанный, любопытный. Игрок 100 продолжил громко, почти крича, стараясь перекрыть шум: — Все, послушайте! Давайте пересчитаемся! Игроки снова взволновались, но уже не агрессивно, а с тревогой и настороженностью, расходясь по двум сторонам зала: — Давайте сюда! — Скорее! — Все до одного! — Быстрее, быстрее! — В линию, ну! Толпа быстро разделилась на два лагеря. «О» собрались у правой стены, «Х» — у левой. В воздухе снова повисло напряжение. Игроки начали быстро считать друг друга: — Сорок три, сорок четыре, сорок пять, сорок шесть, сорок семь… — напряжённо считали «О». — Сорок пять, сорок шесть, сорок семь, сорок восемь… — прозвучал голос игрока «Х». В группе «Х» начался гул негромких, взволнованных разговоров: — Нас больше. — Завтра голосование! Завтра мы победим! — Домой, наконец-то домой… В группе «О» царило мрачное молчание и тяжёлые взгляды в сторону игроков с «Х» на груди.

♥ ♠ ♦ ♣

Из громкоговорителя раздался металлический, холодный голос: — Внимание, игроки, один час до отбоя! Игроки медленно и неохотно расходились по кроватям, кто-то тяжело вздыхал, кто-то тихо переговаривался, бросая настороженные взгляды на противоположную сторону зала. Хеджин подошла к своей койке, присела на корточки и схватила окровавленную толстовку и футболку. Ткань была пропитана чужой кровью и её собственной виной. Ей нужно застирать кровь. Может, высохнет к утру. Она бросила быстрый взгляд по сторонам и, прижав свёрнутую одежду к груди, направилась к двери, ведущей к выходу из зала, к туалетам. Она шла быстро. Ин Хо стоял, наблюдая, как игроки расходятся. В его взгляде мелькнула тревога, когда он поймал боковым зрением движение — Хеджин. Он увидел, как она подхватила что-то у своей кровати и быстро направилась к выходу. Он сделал шаг, готовясь последовать за ней. Сердце сжалось — она шла одна, сейчас, после того, как зал чуть не превратился в бойню. Но его тут же остановил тихий, настойчивый голос: — Ён Иль, нам надо поговорить. Ки Хун стоял позади, взгляд его был тяжёлым. Ин Хо чуть повернулся, перевёл взгляд с Ки Хуна на дверь, за которой уже скрылась Хеджин, и снова на Ки Хуна. — Я знаю, Ки Хун, — ответил Ин Хо сухо, сдерживая раздражение и тревогу одновременно, — Я скоро вернусь. Просто дай мне несколько минут. Ки Хун нахмурился, но ничего не сказал, позволяя ему уйти. Ин Хо быстро направился к выходу из зала. Он не бежал — но шаг его был быстрым, напряжённым. Мысль о том, что она может быть одна, когда напряжение между игроками накалено до предела, подгоняла его всё быстрее. Ин Хо вышел из зала и свернул в коридор, ведущий к туалетам. Возле входа в мужской туалет уже стояли рабочие с кругами на масках, готовясь приступить к уборке. Густой запах хлорки и крови висел в воздухе. Ин Хо едва заметно поморщился. Он остановился напротив женского туалета, где, напряжённо выпрямив спину, стоял солдат с треугольником на маске. Ин Хо подошёл ближе и почти неслышно спросил: — Кто там сейчас? Солдат чуть повернул голову, голос его прозвучал ровно: — Игрок 174. Ин Хо слегка кивнул. Он бросил ещё один быстрый взгляд по сторонам и снова повернулся к охраннику, голос его стал холоднее и строже: — Никого не впускать. Солдат, едва заметно для посторонних глаз, кивнул. Ин Хо сделал глубокий вдох и открыл дверь.

♥ ♠ ♦ ♣

      Хеджин стояла у раковины, опустив толстовку с номером "174" в уже ставшую алой воду, нервно растирая ткань между пальцами. Красные пятна упорно не желали уходить, словно пытаясь навсегда оставить память о произошедшем. Она раздражённо выдохнула. Внезапно дверь открылась и закрылась с глухим щелчком, её сердце подпрыгнуло от испуга. Хеджин резко подняла голову и с удивлением уставилась на вошедшего. — Ён Иль? — мягко спросила она, чувствуя странное волнение от его внезапного появления. — Это женский туалет… Ин Хо внимательно посмотрел на неё, его голос звучал серьёзно, но в то же время очень тепло: — Я знаю. Она слегка нахмурилась, но не отвела взгляда, ожидая объяснений. Он шагнул чуть ближе, взгляд его был полон неподдельной тревоги: — Ты ушла одна. Сейчас опасно ходить в одиночку, Хеджин. Я… волновался за тебя. Его слова отозвались тёплым эхом внутри неё. Она тихо выдохнула и смягчилась, опустив взгляд обратно на толстовку: — Я просто... хотела попробовать отстирать вещи. — Я помогу. — решительно предложил он, подходя ещё ближе. Хеджин нервно покачала головой, снова взглянув на дверь за его спиной: — Кто-то может войти и… Ин Хо мягко перебил её, с лёгкой улыбкой, стараясь её успокоить: — Сейчас в коридоре уборка после драки, вряд ли кто-то захочет идти сюда прямо сейчас. Но если тебе будет спокойнее… Он на мгновение замолчал, обернулся к двери и, не раздумывая, резко стянул через голову футболку. Хеджин удивленно ахнула, ощутив жар в щеках и быстрый стук сердца, глядя на его крепкую оголённую спину. Ин Хо обернул ткань вокруг дверной ручки и продел края футболки в петлю косяка, где когда-то был другой замок. — Вот так. Если кому-то понадобится, постучат, — уверенно произнёс он, поворачиваясь к ней. — Но я никуда не уйду. Хеджин медленно отвела взгляд от его лица и только сейчас по-настоящему осознала, что он стоит перед ней с голым торсом. Её щеки залил жар, взгляд невольно скользнул ниже, по его мощным плечам, мышцам груди, по рельефу пресса, который сейчас выглядел особенно завораживающе. Она почувствовала, как её лицо горит всё сильнее, и тут же попыталась отвести взгляд в сторону. — Ты… мог бы просто встать снаружи. — пробормотала она тихо, пытаясь скрыть смущение за мягким упрёком. Ин Хо подошёл ближе, чуть склонив голову, и сдержанно улыбнулся: — Я хочу помочь. Он спокойно взял футболку с раковины, где она лежала мокрым комком, и перешёл к соседней раковине, встав совсем близко к Хеджин. Он открыл кран, пустив холодную воду, затем уверенно намочил ткань и тщательно намылил её. — Сначала лучше холодной водой, — начал он негромко, голос звучал спокойно и уверенно, — горячая только закрепит пятна. Хеджин искоса поглядывала на его крепкие руки, которые умело и уверенно оттирали пятна крови. Голос Ин Хо действовал успокаивающе, даже умиротворяюще, несмотря на жуткую тему. — Потом втираешь мыло прямо в пятно и оставляешь немного впитаться, — продолжил он, почти шёпотом, заметив её внимательный взгляд, — Затем трёшь пятно. Хеджин подняв взгляд на его лицо: — Я и забыла, что ты был офицером полиции… — она замолчала, чуть помедлив, затем продолжила тихо, — Похоже тебе часто приходилось сталкиваться с этим. Ин Хо медленно выдохнул, чуть напрягшись, и ненадолго замолчал, глядя на пену, стекающую по его пальцам в раковину. — Больше, чем хотелось бы. — ответил он с тихим вздохом. Хеджин почувствовала, как её сердце сжалось от сожаления, что напомнила ему о чём-то неприятном. — Прости, я не хотела… — проговорила она, бросив короткий взгляд в его сторону. Он повернул голову, его глаза встретились с её взглядом — глубоким, искренним, полным не только вины, но и тихой нежности. Ин Хо ощутил, как напряжение, вызванное воспоминаниями, медленно растворяется в теплоте её взгляда. — Ничего. Это часть жизни. — сказал он, слегка улыбнувшись, пытаясь её успокоить. Он выжал футболку, сильно напрягая мышцы рук, и повесил её на край раковины. Затем набрал воды в руки и умыл лицо. Хеджин невольно проследила взглядом за каплями воды, которые стекали по его рукам и груди, завораживая её своими движениями. Она почувствовала, как дыхание стало сбиваться, а сердце застучало громче. Он заметил её взгляд и едва заметно усмехнулся, внутренне наслаждаясь её вниманием. Уголки его губ приподнялись в самодовольной улыбке. — Что? — тихо спросил он, чуть повернувшись к ней, его взгляд был мягким и немного дразнящим, — Что-то не так? Хеджин почувствовала, как её лицо снова покраснело. Она неловко отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть смущение. — Нет… Ничего… — пробормотала тихо она. Хеджин вернула взгляд к мокрой толстовке, стараясь отвлечься и унять дрожь в руках. Она пыталась отжать тяжёлую ткань, но сил явно не хватало. Ин Хо заметил её мучения и молча забрал толстовку из её рук. — Дай мне. — негромко сказал он. Ин Хо напряг мышцы рук, с силой отжимая толстовку. Его плечи и грудь были напряжены, мышцы рельефно выделялись под влажной кожей. Хеджин не могла отвести от него взгляд. Внезапно он резко встряхнул толстовку, и капли холодной воды щедро окатили её лицо и шею. Хеджин зажмурилась от неожиданности, подавив короткий удивленный вскрик. Открыв глаза, она увидела, как уголки его губ медленно поднимаются вверх в довольной и лукавой улыбке. Глаза блестели. Хеджин нахмурилась, с трудом скрывая улыбку, и решительно шагнула к нему: — Тебе сколько лет, Ён Иль? Пять? Он негромко рассмеялся, глядя ей прямо в глаза с дерзким вызовом: — А тебе? Она притворно возмутилась: — Неприлично спрашивать девушку о возрасте. Ин Хо усмехнулся, медленно разворачивая толстовку и аккуратно вешая её на соседнюю раковину. Его движения были уверенными, неторопливыми, полными осознания собственного магнетизма. Затем он повернулся к ней, сделав шаг навстречу. Пространство между ними сократилось до опасного минимума, а воздух загустел от напряжения. — А что ещё я сделал неприличного? — негромко спросил он, в голосе прозвучала явная провокация. Хеджин ощутила, как сердце бешено заколотилось в груди. — Например, мужчине неприлично находиться в женском туалете… — тихо проговорила она, не отводя взгляда от его глаз. Ин Хо медленно кивнул, едва заметно улыбнувшись уголками губ: — Допустим. Что-то ещё? Он сделал ещё шаг, полностью сокращая расстояние между ними. Теперь она чувствовала его дыхание на своей коже, его тепло, и её мысли путались, таяли в его взгляде. — Неприлично стоять перед девушкой с голым торсом… — её голос прозвучал еле слышно, взгляд невольно опустился ниже, медленно и откровенно изучая его тело. Влажные капли медленно стекали по его груди, по рельефным мышцам живота. Он заметил, куда устремлены её глаза, и низко, почти интимно прошептал, наклоняясь к ней ближе: — Какой ужас… — его дыхание обожгло кожу на её щеке, голос звучал соблазнительно и тягуче, — Выходит, я сам грех, да? Хеджин подняла на него глаза. Её сердце стучало так громко. Они замерли, взгляды были прикованы друг к другу. Весёлость и игривость растворились, уступив место густому, электрическому напряжению. Ин Хо чуть наклонил голову, почти касаясь её губ своими. Взгляд его был серьёзным и жарким. — Ты… хочешь, чтобы я ушёл? — выдохнул он почти неслышно, словно давая последний шанс сбежать. Хеджин помедлила секунду, затем тихо прошептала: — Нет… Этого было достаточно. Их губы встретились одновременно — жадно, горячо и неистово. Хеджин мгновенно почувствовала вкус его губ, горячих и требовательных. Его руки обхватили её талию, притягивая ближе, прижимая к своему влажному и разгорячённому телу. Она обняла его за шею, погружаясь пальцами в его волосы, чувствуя, как тело растворяется в его объятиях. Его поцелуи были властными, но нежными одновременно, словно он пытался выразить всё то, о чём молчал долгое время. Его руки ласкали её спину, медленно, неторопливо, словно пытаясь запомнить каждое движение, каждую её реакцию. Он целовал её, словно не мог насытиться, словно боялся потерять её в любую секунду. Оторвавшись на мгновение, чтобы перевести дыхание, он прошептал ей в губы: — Ты сводишь меня с ума, Хеджин… Она улыбнулась, едва касаясь его губ своими, подразнивая. Он снова припал к её губам, теперь уже с ещё большей страстью, целуя глубоко и требовательно, не оставляя сомнений в том, насколько сильно она ему нужна сейчас, в этот самый момент. Хеджин целовала его медленно, нарочно отстраняясь на долю секунды, заставляя Ин Хо следовать за её губами. Её дыхание смешивалось с его, губы скользили, едва касаясь, поддразнивая его, вызывая глухой рык недовольства и возбуждения. — Любишь играть с огнём? — прошептал он хрипло, наконец ловя её губы в более жадном поцелуе. Она мягко улыбнулась в его губы. Её пальцы медленно, провоцируя, пробежали по его груди, ощущая напряжение мышц. Ин Хо резко вдохнул, прижимая её к себе сильнее. — Будь осторожна, — предупредил он, слегка прикусив её нижнюю губу, — Ты не представляешь, насколько ты близка сейчас к краю. Взгляд Хеджин стал лукавым и соблазнительным: — А если я представляю? Что тогда? Ин Хо плотно прижал к себе Хеджин, и она ощутила, как твёрдость его возбуждения прижимается к её телу. По её телу пробежала сладкая дрожь, дыхание сбилось. Внезапно она отстранилась от него, сделав шаг назад. Ин Хо чуть вздрогнул от потери её тепла, его взгляд стал хищным, настороженным. Хеджин медленно, намеренно глядя ему в глаза, потянула вниз молнию на своей толстовке с номером "001". Звук молнии был оглушительным в напряжённой тишине. Ин Хо не сводил взгляда с её рук, следил за тем, как открывается её нежная кожа. Под толстовкой оказался только чёрный кружевной лифчик, изящный и вызывающий одновременно. Глаза Ин Хо потемнели от желания, зрачки расширились, а мышцы челюсти резко напряглись. Хеджин улыбнулась едва заметно, наслаждаясь тем, что видела перед собой — властный мужчина, медленно теряющий контроль. Ин Хо сделал глубокий вдох, словно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он не мог отвести взгляд от её полуобнажённого тела, от кружев, подчёркивающих нежность и притягательность её форм груди. Он поднял взгляд к её лицу и сделал шаг вперёд, медленно, хищно, словно каждое движение стоило ему невероятных усилий. Его голос стал низким и властным: — Ты понимаешь, что сейчас делаешь со мной, Хеджин? Она уверенно встретила его взгляд, чуть приподняла подбородок, обнажая тонкую линию шеи: — Понимаю. Издав приглушённый, полный страсти стон, Ин Хо вновь глубоко впился в её губы, завладевая её ртом в жадном и откровенном поцелуе. Его горячая ладонь властно и уверенно проникла под растёгнутую толстовку, обжигая кожу её талии и медленно поднимаясь выше, изучая её тело. Внезапно он прервал поцелуй, резко развернув Хеджин лицом к зеркалу, прижав её спину к своему телу. Отражение застыло перед ними — она, полуобнажённая, с блестящими от возбуждения глазами и приоткрытыми влажными губами, и он — сильный, опасный и совершенно обезумевший от желания. Ин Хо целовал её шею, прокладывая жгучую дорожку вниз, чувствуя, как она вздрогнула от прикосновения его губ. Он оставлял влажные поцелуи и нежные укусы, одновременно крепко удерживая её бёдра, прижимая к себе ещё сильнее, давая ей ощутить его возбуждение. Хеджин прикрыла глаза, теряясь в его ласке. — Смотри на нас. — властно прошептал он ей в ухо, голосом, полным тёмного обещания и скрытого приказа. Хеджин едва слышно застонала, послушно открывая глаза и устремляя их в отражение перед собой. Её дыхание сбивалось, грудь тяжело вздымалась, взгляд становился туманным. — Вот так. — ответил он хрипло, его дыхание обжигало её ухо. Его пальцы поднимались выше, медленно двигаясь к лифчику, его губы впились в чувствительное место на шее. Он прижимался к ней, заставляя её ясно ощущать каждый сантиметр его тела, мощные мышцы и возбуждённую твёрдость, не оставляя сомнений в том, как сильно он её желал. Хеджин выгнула спину, прижавшись ягодицами теснее к его твёрдому возбужлению, чувствуя, как её саму охватывает жар. Его ладонь скользнула под лифчик, и он сжал её грудь — медленно, уверенно, заполняя всю ладонью. Она тихо выдохнула, приглушённо, запрокидывая голову на его плечо, но он не позволил ей отвернуться. — Нет, смотри, Хеджин. — прошептал он, чуть сжимая сильнее грудь в своей ладони. Он наклонился и снова поцеловал её шею, всё ещё наблюдая за её лицом в зеркале. Он видел, как она кусает губу, как в её глазах — смущение, желание и вызов. Он не делал ничего резкого. Он владел собой. И этим сводил её с ума ещё сильнее. Его пальцы начали медленно двигаться, лаская её грудь мягко, с нежным нажимом, большим пальцем обводя сосок. Он чувствовал, как сосок напрягся, как её тело едва заметно двигается навстречу его ладони. Он водил пальцами по кругу, иногда чуть прижимал — достаточно, чтобы по телу проходили волны мурашек, но недостаточно, чтобы насытить. Он медленно приблизил губы к её уху, его дыхание было обжигающе горячим и прерывистым: — Скажи мне остановиться, Хеджин. — прошептал он низко, словно проверяя её решимость, давая последний шанс отступить. Он едва сдерживался от того, чтобы не сорваться прямо сейчас, не отдаться желаниям, которые так долго подавлял. Мгновение тишины затянулось, висело в воздухе, наполненном электричеством, пока она, не отрывая глаз от их отражения, медленно потянула правую руку назад. Её пальцы нежно и уверенно прошлись по его влажной коже живота, медленно опускаясь ниже, провоцируя, исследуя каждый сантиметр. Ин Хо стиснул зубы, ощущая, как внутри него нарастает напряжение от её прикосновений. Её ладонь медленно скользнула к поясу его штанов, затем осторожно, но уверенно двинулась ниже и обхватила его напряжённую, пульсирующую твёрдость, заставив его резко и громко застонать. — Боже… Хеджин… — его голос был низким, хриплым, пропитанным неистовым желанием и одновременно облегчением от её разрешения. Он почувствовал, как её пальцы мягко, провоцирующе сильнее сжали его, заставляя мышцы живота и бёдер напряжённо дрогнуть от наслаждения и нетерпения. — Ты уверена?.. — выдохнул он в её шею, едва справляясь с голосом. Хеджин медленно подняла глаза к отражению в зеркале, встретив его взгляд. Её глаза, блестящие от желания и решимости, были лучшим ответом, чем любые слова. — Да. — её голос прозвучал тихо, но твёрдо, без сомнений. Он резко вдохнул, почувствовав, как последний барьер его самоконтроля рушится в пыль. Он прикусил кожу на её шее, оставляя чувственный след, затем горячо прошептал: — Тогда держись, милая, потому что я не собираюсь останавливаться. Эти слова прозвучали как обещание, как предупреждение и одновременно как страстный вызов. И оба понимали, что теперь они перешли ту грань, за которой уже не было дороги назад. Ин Хо продолжал медленно, ласкать её грудь, ощущая, как под его рукой трепещет её тело. Он чувствовал, как напрягается её спина, как дыхание становится короче. Хеджин на мгновение потянулась, чтобы стянуть с себя его толстовку с номером "001", но он чуть крепче прижал её к себе и прошептал в самое ухо, с хрипотцой: — Нет... Оставь её. Он чуть прикусил мочку её уха, и она едва не задрожала от этой тонкой, намеренной провокации. Затем его левая рука медленно скользнула вниз, подхватила край её штанов и уверенно нырнула под пояс. Его пальцы легко раздвинули ткань её трусиков, обнажая чувствительную кожу, и он провёл пальцами по её влажной, горячей промежности — медленно, с мучительно тягучей нежностью, впитывая каждое движение, каждую реакцию её тела. — Боже… — прошептал он в её шею, голос срывался от восхищения и возбуждения. — Ты вся мокрая… Он почти не верил, насколько она готова. Его пальцы ласкали её медленно, нежно, но с уверенностью мужчины, который знает, как подарить женщине удовольствие. Он скользил по ней медленно, чувствуя, как она дрожит в его руках. Хеджин в ответ не осталась бездействующей. Её пальцы продолжали обхватывать его член через ткань, но с каждым мгновением движения становились более уверенными. Она медленно водила ладонью вверх и вниз, ощущая, как он напрягался, как его бёдра чуть подавались навстречу, как он сдержанно выдыхал от её прикосновений. Их тела двигались в каком-то ритуальном ритме — не спеша, но с каждым мгновением всё ближе к грани. Она чувствовала, как он держится на последнем самообладании. Хеджин выгнулась сильнее, подаваясь назад. Она едва слышно выдохнула, когда его пальцы коснулись входа. Ин Хо почувствовал её движение, понял, чего она хочет, и замер на миг, прижавшись лбом к её плечу. Его губы тронула довольная, опасная улыбка. — Нет, моя милая, — прошептал он низко, с хрипотцой. — Я хочу попасть туда иначе... Он с удовольствием наблюдал в зеркале, как она дрожит под его руками, как её глаза затуманены от желания. — Я хочу, чтобы ты запомнила это ощущение. Её дыхание дрогнуло и замерло. Она медленно подняла руку у его штанов и проникла под пояс, скользнула в штаны и уверенно обхватила его член уже без ткани — горячий, тяжёлый, напряжённый до предела. Её ладонь двигалась медленно, скользя вверх и вниз, изучая его форму, его длину. Ин Хо резко выдохнул, его тело вздрогнуло от этого прикосновения. Он не сразу справился с собой. — Ах, чёрт… — простонал он глухо, закрывая глаза, откинув голову назад на секунду, как будто вся воля и контроль на миг испарились. Она чувствовала его силу, его плоть, его пульсацию — и одновременно то, как он поддаётся ей. Его стон, грубый и настоящий, пробежал по ней волной, пробирая до дрожи в коленях. Он снова открыл глаза и посмотрел в зеркало. Она в отражении, полуобнажённая, с рукой в его штанах, будто сцена была вырезана из сна, из чего-то запретного. Ин Хо больше не мог сдерживать себя. Всё то напряжение, что копилось в нём — вся ярость, усталость, страх и, главное, желание — наконец прорвалось. Одной рукой он крепко обнял её за талию, удерживая прижатой к себе, а второй потянулся к её поясу. Без колебаний начал стягивать её штаны вместе с трусиками вниз. — Я... безумно хочу тебя, Хеджин, — прошептал он прямо ей в ухо, голос был низким, хриплым, пропитанным почти болезненной жаждой, — Не могу больше... Его пальцы скользнули по обнажённой коже её бёдер, его руки чуть дрожали — не от нерешительности, а от желания, которое рвалось наружу. Её штаны и трусики мягко упали к лодыжкам, и прохладный воздух коснулся её кожи, усиливая контраст с горячими ладонями Ин Хо. Ин Хо медленно вытащил её руку из своих штанов, будто хотел дать ей почувствовать, что теперь он ведёт. Он склонился к уху, шепнул сдержанно, но властно: — Поставь руки на раковину. И стой так. Голос его был бархатистым, но не терпящим возражений. Он смотрел в зеркало, наблюдая, как она повинуется — медленно, послушно, ставит руки на прохладную поверхность. Её спина изогнулась в мягкой дуге, волосы спадают на плечи, и этот жест, простой и покорный, разжигал в нём огонь пуще прежнего. Он стянул с себя штаны и нижнее бельё, движение было быстрым, и наконец ничто не разделяло их. Горячее напряжение его члена коснулось её обнажённых ягодиц, и он выдохнул, сдерживая рвущийся импульс. Он подошёл вплотную к ней, его обнажённое тело прижалось к её спине, к пояснице, к бедру — он прижал её к себе намеренно, заставляя её ощутить, насколько сильно он её желает. Он обхватил её талию правой рукой, ладонь легла плотно, уверенно. Левой рукой он направил себя к её влажному, горячему входу. Когда головка коснулась её, он остановился, резко втянув воздух сквозь зубы. — Чёрт… — прошептал он ей на ухо, голос низкий, сдавленный, — Ты такая горячая… И мокрая… Он не входил сразу. Он просто стоял, позволяя ей ощущать, как головка его члена медленно, мучительно скользит по её складкам, обводит, касается… и снова отступает. Он наклонился к её уху, голос его звучал хрипло, но удивительно мягко: — Хеджин… Если тебе будет некомфортно… Если станет больно - ты должна сказать мне. — его ладонь слегка дрожала на её талии, но голос оставался предельно серьёзным, почти строгим. Она закрыла глаза и подалась назад, желая принять его. Она хотела его — и телом, и сердцем, всем, что в ней было. Он сжал её талию сильнее, останавливая движение. — Хеджин, — выдохнул он, голос почти сорвался, — это важно. Скажи мне, что ты услышала меня. Она приоткрыла глаза, её голос прозвучал мягко, но твёрдо: — Хорошо… Я скажу. Но сейчас — я хочу тебя. Он посмотрел на их отражение — на её полуоткрытые губы, на глаза, затуманенные страстью. Она была невероятной. Он наклонился и поцеловал её шею, медленно, нежно, почти с благоговением, ощущая, как её кожа откликается на его губы. — Умница, — прошептал он, и поцеловал её в висок, — Теперь держись, моя милая. Затем он медленно, очень медленно начал входить в неё, по миллиметру, не позволяя себе ускориться, несмотря на то, как его тело буквально требовало движения. Он чувствовал её — горячую, обволакивающую, тугую. Она тихо застонала, пальцы вцепились в край раковины. Внутри она сжалась инстинктивно, не от боли — от переполняющих ощущений, от его размера, от того, как сильно она его хотела… но теперь он был в ней, и тело бунтовало от проникновения. Он замер, обхватив её талию и нежно поцеловал в изгиб шеи: — Ш-ш… — прошептал он, — Расслабься… Он продолжал целовать её — в плечо, в шею, в висок, поглаживая бёдра, живот, грудь, стараясь унять её дрожь своим телом, своим голосом, своей нежностью. Он чувствовал, как она медленно расслабляется в его объятиях, как перестаёт сжиматься, как её дыхание становится глубже, мягче. Он прижимался к ней лбом, терпеливо, по-настоящему заботливо. Она слегка подалась назад, принимая его медленно, одним плавным движением полностью — глубоко, до конца. Он застонал от этого ощущения, прикусив губу, едва не теряя контроль. Его руки чуть сжали её талию, он замер, не двигаясь, давая ей почувствовать всё: его размер, его плотность, его желание. Давая время привыкнуть к нему. — Боже… — хрипло выдохнул он, тяжело дыша, — Ты прекрасна. Он стоял, в ней, полностью окружённый её телом, её теплом, её доверием. И его инстинкты кричали — двинуться, взять, подчинить. Но он не двигался. Его губы снова легли на её плечо. Он прошептал: — Всё хорошо? Она слегка выгнулась, подавая сигнал, что готова: — Да… Он начал медленно двигаться внутри неё — сначала плавно. С каждым движением он чувствовал, как она всё сильнее раскрывается, как её тело само принимает его всё глубже, охотно, горячо, без остатка. — Чёрт… — хрипло выдохнул он, прижимаясь к её спине, — Ты не представляешь, как хорошо в тебе… Он вышел и снова вошёл — глубже. Она запрокинула голову, задыхаясь, пальцы на раковине дрожали. Она знала, что сходит с ума от каждого нового движения. — Быстрее… — прошептала она, голос сорвался. Он усмехнулся, склоняясь к её уху, с низким, вибрирующим смехом, полным власти: — Что, моя дорогая? Уже не можешь терпеть? Она взглянула на него в отражении — глаза блестели, дыхание рваное. Но взгляд был стальной: — Перестань дразнить. — она будто отдала приказ. Он не стал спорить. Его губы впились в её шею — остро, жадно, оставляя след. В это же мгновение он начал двигаться быстрее. Ритм стал жёстче, точнее, глубже. Его бёдра ударялись о её тело с ритмичным звуком, а ладони держали её плотно, будто он боялся, что она исчезнет, если отпустит хоть на мгновение. Ин Хо смотрел в зеркало — на её лицо, на напряжение в её взгляде, на то, как она прикусывает губу, как выгибается навстречу ему. Он видел, как её глаза закрываются на долю секунды, как на щеках выступил жар, как дрожь проходит по всему телу. Ин Хо, не прекращая двигаться в ней с нарастающим ритмом, скользнул ладонью по её спине под толстовку. Пальцы уверенно нащупали застёжку, и в следующий миг лифчик с лёгким щелчком расстегнулся. Он отдёрнул ткань, и лифчик в миг сполз с её плеч, оседая внизу на руках. Хеджин почувствовала прохладу на коже. Он продолжал крепко держать её за бёдра одной рукой, направляя ритм, а второй — обхватил её уже обнажённую грудь. Он чувствовал, как её тело отзывается на каждое прикосновение, как сосок напрягся в его ладони. Он медленно провёл пальцем по чувствительной коже, затем чуть сильнее поддёрнул сосок — и в этот момент она резко вдохнула, громко застонала. — Да… Вот так… Ах… — её голос дрожал, срывался, в нём было всё — восторг, преданность, жажда. Ин Хо прижался к её спине, двигаясь ещё сильнее, глубже. Его движения стали более настойчивыми, темп ускорился — волны удовольствия разгонялись с каждым толчком. Он не отвлекался ни на миг, чувствуя каждый миллиметр её тела, каждый её отклик. Он снова посмотрел в зеркало. Её грудь в его ладони, открытая, движущаяся в ритме его тела; её рот приоткрыт, глаза прикрыты, тело полностью отдаётся ему, растворяется в этом моменте. Он видел, как дрожит её подбородок, как по шее скатывается капля пота. — Ты прекрасна… — выдохнул он, сдерживая хриплый стон. С её губ сорвалась мольба — едва слышная, почти задыхающаяся: — Не останавливайся… Пожалуйста… Одним уверенным движением он развёл её ноги шире. Её бёдра задрожали, она ахнула, почувствовав, насколько глубже он вошёл. Он положил ладонь ей на поясницу, слегка надавил, прогибая её. Её спина выгнулась, грудь нависла над раковиной, и она инстинктивно опёрлась одной рукой в холодную поверхность, а другой — в зеркало, словно пыталась удержать равновесие. — Стой вот так… — прошептал он. Он посмотрел на неё: отражение — её покрасневшие щёки, губы приоткрыты, глаза потемнели, волосы чуть прилипли к шее. А потом начал двигаться по-настоящему. Размашисто. Быстро. Глубоко. Властно. Он держал её за бёдра крепко, пальцы оставляли следы, движения — с хлёсткой силой, но ни на миг не теряя контроля. Его дыхание сбилось, в груди горело напряжение, но он держал темп, знал, как вести её к пику. — Боже… Да! — застонала она, запрокинув голову — Вот так… Да... Не останавливайся... Он зарычал в ответ. Его руки обхватили её сильнее, движения стали быстрее, бедро билось в неё с каждым толчком. Он вбивался в неё всё быстрее. Он не просто её брал — он забирал её, подчёркивая каждым движением, что она его. Её тело отзывалось — тугое, скользкое, тёплое — и он знал, что она близко. Он чувствовал, как она начинает сжиматься, как её стоны становятся прерывистыми, как её колени дрожат. Она была на грани. Её дыхание сорвалось в рваные всхлипы, пальцы сжались на краю раковины, ногти почти впились в холодный фарфор. Тело напряглось — от поясницы до кончиков пальцев на ногах. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него всё сильнее, как её бёдра дрожат в его руках. Её стоны уже не были сдержанными — они вырывались громко, почти отчаянно, как крик спасения. Ин Хо наклонился над ней, прижал всё тело к её спине, навалился, обволакивая собой, не давая ей ни малейшего шанса убежать от этой близости. Его дыхание горячо ударяло ей в шею. И в этот самый момент — когда её тело уже готово было сорваться — он впился в неё зубами. Нежно, но с силой, будто клеймил. Она закричала — громко, захлёбываясь воздухом: — Ён Иль!!! Её тело затрепетало. Он чувствовал, как она дёрнулась под ним, выгнулась, как мышцы внутри неё сжались с такой силой, что он сам едва не потерял контроль. Её оргазм прошёл волной по всему телу — глубокий, неконтролируемый, искренний. Она дрожала в его объятиях, тяжело дыша, издавая тихие, хриплые звуки. Он замер внутри неё, зарывшись лицом в её шею, чувствуя, как она продолжает пульсировать вокруг него. Его руки сжались на её талии, дыхание сбилось. «Боже…» — мысленно выдохнул он, прикрыв глаза. Она была идеальной — горячей, живой, настоящей. И в эту секунду — она принадлежала только ему. Он ощущал её каждой клеткой своего тела. Каждый дрожащий выдох, каждое сокращение, каждый стон. Он впитывал её, погружался в это без остатка. Но затем… он услышал. Снова. — Ён Иль... — тихо, пребывая в дымке экстаза, прошептала она. И реальность больно вернулась, как холодный ветер после жара. Она кричала его имя. Но не настоящее. Она кричала вымышленное имя. Его маску. Его ложь. Ин Хо открыл глаза. Всё ещё внутри неё. Всё ещё ощущая, как её тело мягко пульсирует вокруг него, как она расслабленно облокачивается о раковину и зеркало, как тяжело дышит, не зная — не подозревая — что именно её восторг стал для него болезненным напоминанием. Он не был Ён Иль. И она не знала, кого впустила в своё тело. Кому доверилась. Кто её держит. Кто сейчас внутри неё, в прямом и страшно символичном смысле. Он закрыл глаза. Не от удовольствия. От вины. «Она даже не знает, кто я на самом деле.» Он держал её. Осторожно. С нежностью, которая разрывала его изнутри. Он ненавидел себя в эту секунду. Но вдруг она — мягкая, дрожащая от оргазма — подалась назад. Медленно, уверенно. Её бёдра сами начали двигаться в ритме, искать его. Она снова впускала его в себя. Сама. С желанием. С тёплой жаждой продолжения. Он вышел из транса. Поднял взгляд. В зеркале — она. Вся. Грудь блестит от пота, волосы растрёпаны, глаза… глаза сияют. Она смотрела на него с такой нежностью, с таким абсолютным, слепым доверием. Он почувствовал, как в груди взрывается гнев — на себя, на чёртову маску, на всё. Он не имел права быть здесь. Но он был. Она впустила его. И он теперь не мог отступить. Грубым, резким движением он вышел из неё, схватил её правую ногу и поднял, уложив её на край раковины. Она ахнула — не от страха, от глубины — от того, как широко он её открыл. Он вошёл в неё одним быстрым, точным движением — до конца. И больше не сдерживался. Он наклонился, обхватил ладонью её шею спереди — не больно, но властно. Как якорь. Как напоминание, что сейчас она его. Полностью. Он двигался — вбивался — в неё с силой, с отчаянием. Толчки стали глубокими, размашистыми, резкими, почти хлёсткими. Он нависал над ней, сжимал горло мягко, не в силах остановить внутренний крик: «Я. Не. Ён Иль!..» Его бедра резко вбились, ещё толчок, дыхание сорвалось. «Меня зовут Ин Хо, Хеджин. Хван Ин Хо.» — мысленно, с ненавистью к себе, проговорил он. Он вбивался в неё без пощады, резко, хлёстко. Со злостью. Не на неё — на себя. На свою слабость. На то, что позволил себе чувствовать. Что впустил её под кожу. Она стонала, громко, глухо, срываясь. Отдаваясь. Полностью. Принимая его ярость, его рваный ритм, его слегка сжатую руку на своём горле. Её глаза — всё ещё смотрели в зеркало. На него. На того, кого она считала своим. Это убивало его. Её тело отвечало на каждое движение — дрожало, сжималось, отзывалось жадными, рваными стонами. Грудь качалась от ритма, ноги дрожали, руки всё ещё опирались в раковину и зеркало, пытаясь удержать контроль, которого не осталось. — О боже… О Боже… — хрипела она, прерывисто, почти умоляюще, но не просила остановиться. Нет. Она хотела больше. Её бёдра сами двигались навстречу его толчкам, принимая его полностью, до самого дна. Звуки заполняли тесное помещение: влажные, яркие, бесстыдные — от каждого толчка в неё, от силы и скорости. Шлепки тела об тело отдавались эхом, возбуждающе, грязно. Воздух был пропитан потом, жаром и сладкой дикостью. — Тебе нравится? — прорычал он. — Да… — выдохнула она, голос едва живой от возбуждения, — Да… Он наклонился к её уху, прижал тело сильнее, чувствуя, как она сжимается, как её стон становится выше, влажнее. — Ты моя… — прошептал он. Он продолжал. Жёстко. Ритмично. Бесстыдно. Каждый толчок приближал их обоих к краю. Она уже не могла держаться — её руки дрожали, а губы шептали его имя… не то. Не настоящее. Но он позволил ей. Сейчас он был тем, кого она хотела. Ин Хо чувствовал, что она близка. Она вся напрягалась, её мускулы сжимались вокруг него так жадно, что он сам едва не терял контроль. Но он хотел большего — хотел довести её до грани. Он продолжал держать её шею. Не сдавливая, нет. Но держа. Контролируя. Напоминая, что сейчас — она вся в его руках. Он опустил вторую руку вниз, между её ног — скользнул уверенно, горячими пальцами, и коснулся её клитора. Сначала легко, обводя кругами, а потом — чуть сильнее, в такт своим толчкам. Она вскрикнула, задохнулась, подалась назад, едва удерживаясь. — Вот так… — прошептал он, его пальцы усилили давление, — Почувствуй меня. Везде. Она стонала в голос, мокрая, трепещущая, тянулась к своему пику. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, всё ближе, всё плотнее — её тело просило, жаждало. Он вёл её туда сам, без шансов вернуться. Хеджин дрожала в его руках, пальцы сжались на краю раковины и зеркала. Её голос больше не подчинялся разуму — он вырывался из самых глубин желания, захлёбываясь стонами: — Да!… Да!… — стонала она, — Пожалуйста… Ин Хо улыбнулся — хищно, жадно. Его движения стали резче, глубже, сильнее. Он чувствовал, как её тело вздрагивает, как напряжение достигает предела. И она сорвалась. Она выгнулась резко, спина прогнулась, её ноги подогнулись от силы оргазма. Она вскрикнула, захрипела от удовольствия, волна дрожи прошла по телу. Она сжалась внутри вокруг него — туго, жадно, судорожно, будто её тело хотело оставить его внутри. Забрать. — Боже… — простонала она, дрожа, сжимая его член внутри себя так сильно. Ин Хо чувствовал её пульсацию, как будто она забирала у него дыхание. Это было безумие. И он не смог больше держаться. — Чёрт… Хеджин… — выдохнул он, с трудом вырываясь из её тела. Он успел лишь чуть отступить назад, вырваться из её горячего обхвата, едва сохранив контроль. Он сжал себя рукой — плотно, быстро, грубо — и разрядка накрыла его волной, мощной и долгожданной. Он закрыл глаза, чуть наклонившись вперёд и весь жар, накопленный внутри, наконец вырвался наружу. Он остался стоять за ней, чуть касаясь её спины своим лбом, ещё не в силах отступить, как будто тело требовало остаться рядом, в этом мгновении, ещё чуть-чуть. Хеджин, всё ещё опираясь на раковину, дрожащая и разгорячённая, медленно приоткрыла глаза. Воздух был тяжёлым, густым от их дыхания и того, что только что произошло. В зеркале, в рассеянном свете ламп, она увидела его. Ин Хо стоял сзади, чуть наклонившись вперёд, лоб едва касался её плеча. Его лицо отражалось в зеркале — раскрытое, настоящее, незащищённое, каким она ещё никогда не видела его прежде. Он не прятался за иронией, маской или самообладанием. В его взгляде — облегчение, затуманенное блаженство. Его глаза были прикрыты, веки чуть дрожали, а челюсть напряжена, как у человека, который долго держал себя и наконец позволил себе отпустить. Она не могла оторвать от него взгляда, даже если бы захотела. Она видела в нём не только желание… но и благоговение. И сердце её сжалось — от нежности, от узнавания, от тёплого шока. Потому что в этом лице... Она увидела любовь.

♥ ♠ ♦ ♣