Глава 31: Осколки человечности

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин сидела в кресле, тихо плача. Слёзы стекали по её бледному лицу, по щекам. Она уже не помнила, как оказалась в кресле, как Ин Хо перенёс её дрожащее тело. В её голове пульсировала лишь одна мысль: человек, которому она доверяла, которому позволила прикоснуться к её сердцу, оказался чудовищем. Ин Хо медленно подошёл к ней, стараясь не делать резких движений. В его руках была папка, которую он ранее принёс вместе с подносом. — Хеджин, — произнёс он тихо, мягко, — посмотри, пожалуйста, эти документы. Она никак не отреагировала. Её взгляд упорно был направлен в сторону, словно его не существовало. Он сжал зубы, стараясь сохранить спокойствие: — Это касается твоей матери, — добавил он чуть громче, понимая, что только это может заставить её взглянуть на него. Это подействовало. Её плечи чуть вздрогнули. Глаза медленно, с трудом, переместились на него. Он аккуратно вложил папку ей в руки. Она взяла её и открыла. Её глаза сразу же зацепились за логотип больницы на первом листе. Пальцы Хеджин перевернули страницу. Таблицы, списки лекарств и процедур: химиотерапия, обследования, томография, препараты. Рядом с каждой строчкой стояла отметка — «оплачено». Хеджин не могла поверить глазам. Её дыхание перехватило. Она перевернула страницу. Снова: обследование, стационар, препараты. Оплачено. Она начала листать страницы быстрее. Руки её задрожали. В горле встал ком. Оплачено. Оплачено. Оплачено. Она дрожащими пальцами открыла последнюю страницу. И замерла. Её глаза медленно расширились в ужасе и неверии. Там, внизу, рядом с графой плательщик стояло имя. Плательщик: Хван Ин Хо Хеджин замерла, не веря своим глазам. Мысли в голове закружились вихрем: «Нет. Нет-нет-нет. Это не может быть правдой… Он врёт.» Она резко подняла глаза на него: — Ты… ты столько времени врал мне! И теперь решил сделать ещё больнее? Что ты за человек?! — её голос был полон отвращения и гнева. Ин Хо вздрогнул от её слов, ощущая, как сердце болезненно сжимается в груди. Он ожидал подобную реакцию, но это не сделало её менее болезненной. Ин Хо молчал. Его сердце разрывалось на части. Он смотрел на неё, чувствуя, как пропасть между ними становится всё глубже и непреодолимее. Но эта пропасть и есть его цена правды о себе, которую он сам показал ей. Сейчас в её глазах не было тепла, нежности, того доверия, с которым она смотрела на него раньше. Появились лишь ледяная ненависть и горечь. — Хеджин, — произнёс он ровно, выдерживая её взгляд. — Это правда. Ин Хо наклонился к папке и вынул один свёрнутый лист. Затем раскрыл лист и достал одну вещь — потёртую маленькую фотографию. Выцветшая, слегка надорванная по краю. Он молча протянул её Хеджин. Она взяла её дрожащими пальцами. Это была старая фотография, которую мама всегда носила с собой, в кошельке. Маленькая девочка, смеющаяся беззаботной улыбкой. Хеджин застыла, глядя на фото, её губы задрожали. Слова застряли в горле. — Это… этого не может быть… — шептала она неверяще. — Это передала твоя мать. Хеджин снова посмотрела на документы. Всё сходилось. Всё было правдой... Слёзы начали капать на страницы, оставляя влажные пятна на бумаге. Ин Хо спокойно продолжил: — Я оплатил всё лечение и лучшую палату в больнице. Сейчас я договариваюсь о переводе твоей матери в другую частную больницу. Там больше оборудования и более квалифицированные врачи. Хеджин смотрела на него с немым ужасом и надеждой, переплетёнными настолько плотно, что стало трудно дышать. — Почему... почему ты делаешь это? — снова прошептала она. Ин Хо тяжело выдохнул, опустив взгляд: — Я ведь обещал тебе, помнишь? Обещал помочь твоей матери. Когда-то я был в подобной ситуации с очень дорогим мне человеком… Тогда я не смог помочь. Не успел… Не хочу, чтобы ты прошла через подобное. Поэтому я буду дальше оплачивать лечение твоей матери и последующее восстановление. Хочешь ты этого или нет. Хеджин закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Её разрывало от ненависти и благодарности, и она не знала, что было страшнее. Человек, которого она начала презирать, вдруг оказался её спасением. — Ты… ты видел мою мать? Ты был в больнице? — спросила Хеджин, подняв на него красные, опухшие от слёз глаза. Он медленно покачал головой: — Нет. Я всё время был здесь. С ней связывались мои люди. — Я… я могу ей позвонить? — спросила она тихо. — Нет. Но через несколько дней ты вернёшься домой, к ней, — спокойным тоном ответил он, затем твёрдо добавил, — я тебе обещаю. — Почему через несколько дней? — спросила она тревожно. — Почему не сейчас? Ин Хо глубоко вздохнул, нехотя произнося: — Потому что мы далеко от Сеула. Мы на острове… Сейчас мы не можем куда-либо уйти. Хеджин непонимающе замерла: — Что? На острове?.. — её глаза расширились от удивления. — А игры? Они закончились? Он помедлил, не желая отвечать, но не мог больше лгать ей: — Нет. Не закончились. Бунт Ки Хуна провалился. Её глаза снова потемнели от горечи, голос задрожал от обвинения: — Конечно... Учитывая, кто ты на самом деле. Наверняка ты этому и поспособствовал. Ты так отчаянно просил меня остаться в зале... Он выдержал её яростный взгляд, но спокойно произнёс: — Ты сильно рисковала, когда несла те обоймы, Хеджин. Ты могла погибнуть. — Я хотела помочь! — отчаянно вскрикнула она, глядя ему прямо в глаза. Ин Хо сделал шаг ближе и тихо, нежно произнёс: — Это было глупо. Ты должна была остаться в безопасности, а не рисковать собой. Хеджин резко поднялась с кресла, приблизилась к нему и глядя ему в глаза с гневом и болью прошептала: — Я верила тебе. Хотела помочь тебе и Ки Хуну. Он ощутил, как его сердце болезненно ударилось в груди от этих слов и её гневного взгляда. Но Ин Хо даже не дрогнул. Не отступил. Не отвёл глаз. — Кто-то выжил? — спросила она почти шёпотом. — Ки Хун, Дэ Хо и 120-я. — А Чон Бэ? Ин Хо молчал, но затем сказал с горечью: — Он... погиб. Как и все, кто присоединился к восстанию. Хеджин закрыла лицо ладонями. Голос сорвался в шёпот: — Боже… В голове её гудело: «Как он может быть таким? Он спасает мою мать… И в то же время...» Она медленно отвела руки от лица и посмотрела на него: — Я… не понимаю тебя. Ин Хо ничего не ответил. Он молча отошёл к бару и остановился у стойки. Ин Хо тяжело вздохнул, глядя на своё отражение среди бутылок дорогого алкоголя. «Ты сам виноват, Ин Хо», — думал он, едва сдерживая внутренний гнев. Ин Хо не спеша открыл рядом стоящую бутылку виски. Налил золотистый напиток в тяжёлый хрустальный стакан. В его голове звучали слова Хеджин: «Ты столько времени врал мне. И теперь решил сделать ещё больнее? Что ты за человек?!» Он поднёс стакан к губам и залпом осушил его. Горло обожгло огнём, заглушая боль, но боль была не физической, а душевной, куда более сильной. Он выпил, чтобы перестать ощущать, как её слова разъедают его. Он снова наполнил стакан, затем вновь выпил, пытаясь заставить себя перестать что-то чувствовать. «Я мог до последнего не снимать маску. Она бы так ничего и не узнала. Сейчас всё могло бы быть иначе. Но всё же, я пошёл на это. Зачем?..» Ответ был мучительно прост и жесток: он не мог больше лгать ей. Только оказалось, что правда ранит куда сильнее любой лжи. Хеджин наблюдала за ним со стороны, её глаза были покрасневшими от слёз. Она вновь села на кресло, неподвижно сжимая документы в руках, её душа разрывалась от смешанных эмоций. Гнев и ненависть к человеку, который устроил жестокую бойню, смешивались с глубокой благодарностью к нему за спасение матери. Её сердце было разбито, она не могла понять, как можно одновременно любить и ненавидеть. Ин Хо вновь наполнил бокал, но пить не стал. Он просто стоял, глядя в золотистую жидкость, чувствуя себя полностью потерянным. Он тяжело вдохнул и бросил Хеджин через плечо: — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, Хеджин. Я готов принять это, знаю, что заслужил. Я не жду от тебя прощения. Я просто делаю то, что обещал. То, что считаю правильным. Она опустила глаза, глядя на документы. На имя на последней странице. Хван Ин Хо. Её пальцы нервно сжались, бумага смялась под давлением её боли. К ней медленно приходило осознание того, что спасение её матери было куплено кровью других людей. Ин Хо наконец медленно обернулся к ней, держа в руке бокал с янтарным виски, чувствуя, как алкоголь постепенно разливается внутри него. Именно этого он и добивался. Виски было его единственным доступным сейчас обезболивающим — лекарством, чтобы заглушить мучительную боль и пронзающий насквозь взгляд женщины, которая была для него бесконечно дорога и одновременно безвозвратно потеряна. Хеджин молчала, сжимая в руках документы, которые изменили её мир в один момент. Слёзы всё ещё наполняли её глаза, но сейчас в них была другая боль — не только ненависть, но и страх перед неизвестностью того, что ей ещё предстоит узнать. Она посмотрела на него и тихо, почти испуганно, спросила: — Ты... ты продаёшь людей на органы? В комнате воцарилась абсолютная тишина. Её вопрос повис в воздухе тяжёлым, давящим грузом. Ин Хо замер, его глаза резко сфокусировались на её лице, и он медленно поставил бокал на стойку. В её взгляде был страх и недоверие, перемешанные с болью. Он медленно сделал шаг к ней, останавливаясь на безопасном расстоянии. — Нет, — его голос прозвучал твёрдо и безапелляционно. — Я не имел и не имею к этому никакого отношения. Ин Хо выдержал её напряжённый взгляд, позволяя ей прочесть в его глазах абсолютную честность этого заявления. — Те люди, которые похитили тебя… — он замолчал на мгновение, глядя ей прямо в глаза, его голос стал опасно тихим и холодным. — Они были наказаны. Хеджин почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Мурашки покрыли кожу от тона, которым он произнёс эти слова. Этот голос принадлежал не заботливому мужчине, который спас её мать, а другому — жестокому и безжалостному руководителю игр. — Значит, они мертвы… — произнесла она едва слышно. Он смотрел на неё теми же тёмными глазами и ответил коротко, без эмоций: — Да, — он отвернулся, снова подошёл к барной стойке и опустошил стакан с остатками виски одним глотком. Хеджин медленно закрыла глаза. В голове вновь и вновь звучал его ровный, холодный голос: «Да». Почему она почувствовала странное, почти постыдное облегчение? Это осознание заставило её внутренне содрогнуться, охватив чувством вины и ужаса. Когда он ответил ей этим коротким «Да», Хеджин увидела его глаза — те самые, которые впервые напугали её на игре «Третий лишний». Именно тогда он хладнокровно убил игрока. Тёмные, безжалостные глаза, в которых не было ни капли сомнения, ни капли сожаления. Лишь уверенность в правильности своих действий. Она медленно открыла глаза и посмотрела в его сторону. Ин Хо всё ещё стоял у бара, слегка опустив голову. Но его плечи оставались гордо расправленными — он не сожалел, она видела это по одной лишь его позе. Хеджин смотрела на его широкую спину, затянутую в строгий серый плащ, изучая каждый изгиб мышц, словно пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые не осмеливалась задать вслух. Казалось, в нём были две сущности: защитник и убийца, человек и чудовище. Она видела это противостояние болезненно ясно. Хеджин вспомнила ужасный момент, когда Треугольник угрожал ей ножом. Солдат поднял голову, его глаза были наполнены ужасом и мольбой, он почти рыдал: — Нет… Пощади, умоляю… Ин Хо безразлично переключил режим огня на одиночный выстрел. Затем медленно поднял оружие, прицелившись прямо в голову солдату. — Я дал тебе шанс. Но ты его упустил, — холодно прошипел Ин Хо, палец его начал давить на спуск. В глазах Фронтмена не было ни малейшего сострадания. Только ярость и холодная, жестокая решимость. Выстрел. Она тогда была в шоке. Но что Хеджин сделала дальше? Вместо того чтобы отвернуться, вместо того чтобы убежать. Она подошла и обняла его. Почему? Хеджин закрыла лицо ладонями, чувствуя, как ей становится трудно дышать: «Что со мной не так? Как я могла после этого обнять его?» От этого воспоминания её охватило чувство стыда и непонимания себя самой. Но одновременно она вновь испытала отголосок благодарности и облегчения. Ей хотелось отвергнуть это, стереть из памяти. Но Хеджин не могла отрицать того, что испытывала тогда. Она вспомнила его руки, обнимающие её в ответ — нежно, трепетно, бережно, словно она была для него самым ценным на свете. Жестокий убийца и нежный защитник. Как могло сочетаться в одном человеке такое противоречие? Хеджин смотрела на его фигуру у барной стойки и осознала: «Значит, те солдаты, которые похитили меня… не просто мертвы. Это он их убил.» Ей вспомнились грубые руки солдат, тащащих её в тёмное помещение, холод стола, хирургические инструменты и невыносимый металлический запах смерти. Её охватил приступ тошноты. «Чудовище поглотило других чудовищ», — пронеслась мысль, — «они заслужили это.» "Они заслужили это". Эта мысль ужаснула её ещё сильнее. Как она могла допустить, чтобы такое оправдание человеческой жестокости поселилось в её душе? Что это говорило о ней самой? Внезапно раздался звонок стационарного телефона у стены. Ин Хо медленно подошёл к аппарату, поднял трубку. — Господин, последний гость прибыл. VIP-персоны готовы отправиться на обед, — сообщил на другом конце линии Офицер. — Иду, — ответил сухо Ин Хо и положил трубку. Молчание снова наполнило комнату. Ин Хо стоял, ощущая взгляд Хеджин на своей спине, но не мог повернуться. Он не хотел снова встретиться с её обвиняющим взглядом. Не говоря ни слова, он прошёл по коридору в спальню. На полу стоял забытый поднос с остывшим завтраком и рядом свёрток вещей, принадлежавших ей. С тяжёлым вздохом он подошёл к шкафу, достал чёрную кожаную сумку и вошёл в ванную комнату. Его руки механически собрали всё острое, бритвы, ножницы. В тот момент, когда он впервые вошёл в спальню, увидел пустую постель и закрытую дверь ванной, его сердце охватил ужас. Он не знал, в каком психическом состоянии Хеджин была после всего произошедшего, и испугался, что она могла сделать непоправимое. Собрав из ванной всё, что могло причинить ей вред, он вернулся в спальню. Открыл комод и достал из ящика маленький ключ от двери его кабинета. Вышел в коридор и остановился перед дверью. Вставил ключ в замок и провернул. Дверь открылась. Он аккуратно поставил сумку за дверь и закрыл её на ключ. Затем Ин Хо вернулся обратно в спальню, взял свёрток одежды Хеджин и поднос с остывшей едой. Направился обратно к креслу. Остановившись перед креслом, на котором сидела Хеджин, он молча передал ей её вещи. Она осторожно взяла свёрток, словно не веря, что ей вернули что-то личное. Её пальцы расправили джинсы и футболку, знакомые, вещи из той жизни, где ещё не было столько жестокости. Ин Хо поставил поднос на маленький столик рядом с креслом: — Ты должна поесть. Но всё уже остыло. Хеджин молча смотрела на еду. Аппетита не было совершенно. Ин Хо сделал глубокий вдох и сказал: — На этот этаж есть доступ ещё у одного человека, но это решаемо. Тем не менее, будет безопаснее, если ты останешься в спальне. Там есть ванная, чистые полотенца там же в шкафу. Она медленно подняла глаза на него, но он уже отвернулся и подошёл к лежащей на полу чёрной маске. Поднял с пола маску. Привычным движением он наложил её на лицо, завёл левую руку за голову и затянул ремни. Затем поднял капюшон, становясь той тёмной фигурой, которая вселяла страх во всех вокруг. Когда он обернулся к Хеджин, она вздрогнула, вновь увидев его в полном образе Фронтмена. По её телу снова пробежал холодок, напоминая ей, что перед ней стоит чудовище, управляющее этим кошмаром. Ин Хо хотел что-то сказать, хоть слово, способное на мгновение сгладить напряжение между ними, но понимал, что слова здесь бессильны. Вместо этого он молча направился к лифту, ощущая, как её взгляд тяжёлым грузом давит на его спину. Двери лифта раскрылись, он вошёл внутрь и замер. Он отчаянно хотел обернуться, посмотреть на неё ещё раз, но знал, что не имеет права. С тяжестью в груди он остался неподвижен, глядя вперёд, пока двери лифта медленно не закрылись за его спиной. Хеджин осталась одна в гнетущей тишине просторной комнаты. Она смотрела на пустое место, где несколько секунд назад стоял он. Хеджин понимала, что её мир уже никогда не будет прежним. Теперь ей нужно было жить с этой правдой о нём — страшной и жестокой.

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо шёл по коридору, расписанному в стиле тропических джунглях. Стены, покрытые искусной росписью лиан, растений и ярких птиц, освещались приглушённым светом, усиливая иллюзию экзотического места. Под ногами стелился мягкий ковёр глубокого изумрудного цвета. Подойдя к резной деревянной двери, стилизованной под вход в старинную беседку, он остановился и открыл дверь, делая пригласительный жест рукой: — Пожалуйста, проходите. VIP-гости вошли и заняли места вокруг стола шестигранной формы с яркой изумрудной поверхностью. В центре стола находился искусно подобранный букет экзотических цветов, источающий тонкий, сладковатый аромат. Маска Ин Хо полностью скрывала выражение его лица, но взгляд за ней был тяжёлым и мрачным. Он испытывал равнодушие к происходящему. Люди, которые сидели перед ним за столом, считали себя вершителями судеб, играющими жизнями других, как шахматными фигурами на доске. Когда-то давно он думал, что отличается от них. Но сейчас невольно приходило осознание, что он уже давно стал одним из них. Первым заговорил мужчина в золотой маске льва, его глубокий голос звучал восхищённо: — Должен признать, игра в прятки была поистине гениальна! Столько драмы, столько эмоций! Пантера, сидящая напротив и небрежно вращавшая в пальцах тонкий бокал с шампанским, подхватила: — Идея самим поучаствовать в игре тоже была великолепна. Погоня за живой добычей... Я давно не чувствовала такого прилива адреналина. Мужчина в золотой маске птицы с удивлением посмотрел на них: — Погодите… Вы что, участвовали в игре? Лиса, усмехнувшись, наклонилась ближе к нему: — Ах, mi amigo, ты столько всего пропустил! Птица с раздражением вздохнул: — Просто вертолёт задержался. А я ведь столько денег в него вбухал! Пантера звонко рассмеялась: — О, ну конечно! Наверняка это вовсе не вертолёт опоздал, а ты валялся в дрызг пьяным и проспал вылет. Лиса с улыбкой поддержала: — Опять облизывал унитаз? Мужчина в маске птицы поднял руки в знак капитуляции, словно защищаясь от их ударов: — Хей, хватит! Всё было не настолько плохо. Я просто слегка увлёкся. Пантера и Лиса переглянулись, не скрывая улыбок, явно довольные эффектом своих слов. Лиса, кокетливо приподняв голову, повернулась к Ведущему и вкрадчивым голосом сказала: — А вы, господин Ведущий, не пожалели, что не поучаствовали с нами? Ин Хо лишь сухо ответил: — Госпожа, я здесь, чтобы обеспечить в первую очередь ВАШЕ удовольствие. Вокруг стола бесшумно появились официанты в тёмной униформе и черных масках, разнося блюда с изысканной едой. Беседа снова оживилась, превратившись в привычный VIP-гостям лёгкий обмен ироничными и циничными шутками. Ин Хо сидел неподвижно, словно статуя, лишь едва заметные движения его пальцев в чёрных перчатках выдавали внутреннее напряжение. Он безмолвно наблюдал за гостями сквозь прорези маски, под которой скрывались уставшие глаза. Лев, сидевший напротив, поднял голову, обращаясь к Фронтмену с искренним восхищением в голосе: — Неудивительно, что управление играми передали именно вам. Ваша работа — высший класс. Благодаря вам мы не просто смотрим игру, но стали её частью. Голос Фронтмена прозвучал сухо и бесстрастно, но в его словах чувствовалась горечь: — Я лишь исполняю волю господина О — развлекать гостей. Лев поднял бокал и торжественно произнёс: — Поднимем бокалы в память о легендарном господине О! Гости синхронно повторили: — За господина О! Ин Хо тоже поднял бокал. Но в его душе снова поднялась волна размышлений о том, каким человеком был О Иль Нам и каким путём сам Ин Хо оказался здесь. Как мало осталось от тех идеалов, которые он когда-то исповедовал. Тем временем гости разложили салфетки на коленях и принялись за еду. Тихий звон столовых приборов гармонично дополнял приглушённый свет ламп и лёгкий аромат дорогих духов. Раздался тихий треск рации Офицера, стоявшего у двери за спиной Ведущего. Тот быстро удалился, чтобы не мешать гостям, но внимание Ин Хо уже было приковано к его заместителю. Он знал, что это могло быть что-то важное, возможно... связанное с Хеджин. Эта мысль заставила его напрячься. Лиса, элегантно откинувшись в кресле и слегка приподняв бокал с шампанским, лукаво улыбнулась Ведущему: — Возможно когда-нибудь, я бы сама присоединилась к играм. Ну знаете, для полного погружения… Пантера усмехнулась и поддержала её: — Ух ты, это было бы весьма увлекательно. Новые ощущения, свежий взгляд на игру. Мужчина в золотой маске быка с интересом обратился к Лисе: — Присоединиться к игрокам? Они же растерзают тебя. Лиса грациозно рассмеялась, изящным движением поправляя маску: — Ой, это ещё неизвестно, кто кого бы съел. Уверяю, они бы зубы об меня обломали. Её слова вызвали смех и одобрительные кивки других гостей. В этот момент над столом медленно начал опускаться большой экран, на котором возникла трансляция из зала игроков. На экране высветилась сцена голосования. В общежитии царила атмосфера страха и неуверенности, подсвеченная синим «О» и красным «Х» на полу. Мужчина в маске птицы потёр ладони: — О, голосование! В этом году наблюдать за голосованием особенно увлекательно. Не хуже самих игр. Бык задумчиво покачал головой: — 1 миллиард 700 миллионов вон… Для этих людей это целое состояние. Может, они остановятся на этом? Фронтмен спокойно ответил ему: — Нет, жадность всегда побеждает. Игроки уже поверили в собственную исключительность. Они убеждены, что смогут пройти следующую игру и забрать ещё больший приз. Страх смерти их уже не остановит. Игра в «Прятки» показала, что многие готовы убивать. А после этого моральные рамки уже стерты. Голосование началось. Игроки один за другим подходили к пульту. Свет на панели зажигался чаще всего синим цветом. Символом их надежды и проклятия одновременно. Лиса, наблюдавшая за голосованием, слегка наклонилась в сторону Фронтмена и чуть удивлённо спросила: — Вы заранее знаете исход? Неужели всё настолько предсказуемо? Ин Хо повернул голову к ней. В его сознании промелькнули сценарии подобных голосований, сотни таких же отчаявшихся, сломленных людей, выбирающих гибель в Игре и иллюзии богатства вместо жалкой жизни в реальном мире. Ведущий сдержанно кивнул женщине в маске лисы: — Игроки всегда делают один и тот же выбор. Они до последнего верят, что им повезёт. Азарт затягивает и они уже не могут остановиться. Им проще умереть, преследуя иллюзию счастья, — его слова прозвучали тихо, но гости замолчали, прислушиваясь к его голосу, наполненному не столько властью, сколько разочарованием. Философия Игр, которую он принял от Иль Нама, была жестока, но правдива: люди сами создавали себе ад. Игры лишь наглядно показывали это. Иль Нам верил в простую истину — человек в своей природе жаден, эгоистичен и слаб. Ин Хо продолжал смотреть на экран, наблюдая, как число голосов за «О» уверенно переваливало за большинство. Он всё это уже видел, и увидит вновь. Ин Хо сам стал частью этого бесконечного цикла. Его вина была в том, что он это прекрасно осознавал, но не мог ничего изменить. Да и не хотел. Ин Хо перевёл взгляд обратно на гостей. Они были счастливы, вовлечены, довольны — игра давала им чувство власти и исключительности. Им казалось, что они выше тех, кого видели на экране. Но на самом деле игроки и гости были рабами одних и тех же пороков человека. Фронтмен наблюдал за ними с отстранённым безразличием, скрытым за своей бесчувственной маской. В глубине души он понимал, насколько мерзко выглядит эта картина: праздный пир, устроенный на костях и страданиях тех, кто отчаянно пытался выбраться из нищеты, променяв своё достоинство и остатки человечности на шанс хоть раз почувствовать вкус роскоши. Как пир во имя чумы. На экране транслировалась совершенно иная картина — голодные, измученные страхом люди, стоящие на пороге решения, которое могло стоить им жизни. Они не замечали, что за их отчаянием наблюдают люди, для которых их страдания были всего лишь экзотическим развлечением. В этот момент два мира — богатый и бедный, разделяла лишь тонкая поверхность экрана. Но пропасть между ними была бесконечной. Звон бокалов, наполненных дорогим шампанским, перемешивался с беззаботным смехом и шутками, создавая атмосферу роскошного праздника. Лев лениво взял вилку, отправляя в рот кусок нежного лобстера, залитого изысканным соусом, и небрежно произнёс: — Никогда не перестану восхищаться их отчаянием. Пантера звонко рассмеялась, подхватывая разговор: — Действительно, они сами выбирают смерть. Надежда так ослепляет. — Но зато это делает шоу таким захватывающим, — усмехнулся Бык. Очередной игрок дрожащей рукой нажимал кнопку «О». Ин Хо едва заметно напрягся, он хотел видеть в людях что-то иное, хотел верить, что Ки Хун прав, что человек может быть лучше, сильнее своих пороков, но каждый раз видел обратное. Тем временем Офицер бесшумно вернулся в комнату, вновь встав у стены за спиной Фронтмена. Его присутствие ощущалось лишь едва заметным дыханием за чёрной маской квадрата. Лиса, лениво потягивая коктейль, обратилась к Фронтмену: — Господин Ведущий, будьте так добры, снимите наручники с моего несчастного 456-го. Он выглядит таким грустным. Пусть хотя бы проголосует, не отнимем же мы у него это право? — в её голосе звучало игривое искусственное сочувствие. Ин Хо медленно повернулся к Офицеру, тот сразу понял приказ без слов и вновь покинул комнату. Голос Ки Хуна уже ничего не решал. Судьба игры была предрешена жадностью и страхом тех, кто проголосовал за «О». На экране двое солдат подошли к Ки Хуну, сняли металлические наручники. Ки Хун встал с пола, потирая запястье. Его движения были заторможенными, лишёнными всякой надежды. Ки Хун приблизился к пульту и нажал на кнопку «Х». Он был верен себе, даже зная, что это бесполезно. В его жесте читалась гордость, смешанная с отчаянием, как будто он верил, что его бессмысленный протест что-то значит. Лиса усмехнулась, наблюдая за сценой: — Ну вот, mi bueno, хоть ноги размял. Гости вновь тихо засмеялись, будто это была забавная шутка, дополняющая развлекательную программу вечера. Ин Хо невольно начинал понимать, что Ки Хун был воплощением того, кем он сам когда-то хотел быть: человеком, способным до последнего отстаивать свои принципы. Несмотря ни на что. Но теперь он был лишь тенью покойного господина О. Голосование окончилось. Игры продолжаются. Всё повторяется вновь.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин открыла дверь и замерла на пороге, сердце застыло в груди. Первым, что она увидела, был мужчина в зелёном спортивном костюме с номером 001 на груди. Она вздрогнула от испуга, инстинктивно отступив на шаг назад, пока сознание не подсказало ей, что перед ней не живой человек. — Господи… — тихо прошептала она. Тихо выдохнув, она шагнула вперёд и внимательно осмотрела помещение. В приглушённом золотистом свете настенного светильника фигура мужчины выглядела почти живой, словно готовой внезапно заговорить или двинуться. Стены комнаты были покрыты тёмной фактурной штукатуркой, придававшей интерьеру ощущение холодного, гнетущего одиночества. Вторая фигура привлекла её внимание не меньше первой. На ней был надет строгий костюм, идеально сидящий на широких плечах манекена. Его лицо скрывала великолепная, сияющая золотом маска совы. Маска сверкала под светом лампы, будто усыпанная драгоценными камнями. Сова, символ мудрости и богатства. Её взгляд вернулся к фигуре игрока. Что здесь делает костюм участника под номером 001? «001… Ён Иль. То есть… Ин Хо…» — с болью подумала она. Но нет, это был не тот костюм, в котором Ин Хо ходил рядом с ней. Этот выглядел потрёпанным, словно его носили давно, и теперь он просто висел в полумраке, будто призрак прошлого, немое напоминание о чём-то, чего она пока не могла понять. Она сделала ещё шаг ближе, её глаза не могли оторваться от фигуры старика. Лицо было таким реалистичным, словно живым. Во взгляде старика читалась печаль и одновременно холодная отстранённость. Это лицо ей ни о чём не говорило, но почему-то вызывало чувство тревоги. Эти две фигуры вместе создавали странную композицию, словно символ. Наблюдатель и игрок. Роскошь и бедность. Жизнь и смерть. Её разум пытался найти объяснение: «Может, это какая-то... жуткая дань памяти?» Мысли путались в её голове. Она ощутила, как мурашки пробежали по её телу от макушки до кончиков пальцев. Хеджин вдруг почувствовала себя лишней, случайно проникнувшей в чужую, запретную тайну. Это место было не для её глаз. Оно было наполнено смыслом, который она боялась понять до конца. Хеджин медленно попятилась назад, не сводя глаз с фигур, словно ожидая, что одна из них вдруг оживёт и пойдёт за ней. Она осторожно потянула дверь на себя и вышла в коридор, оставляя манекены наедине в пугающей темноте. Хеджин медленно выдохнула, закрыла глаза и прижала ладони к лицу, чувствуя, как ей отчаянно хочется стереть всю ту грязь и боль, которые окружали её последние дни. Она отправилась обратно в спальню, подойдя к двери ванной, открыла её и вошла внутрь. Она взглянула на своё отражение в зеркале ванной: бледное, измученное лицо, под глазами тёмные круги, небольшой засохший след крови на виске. Её волосы спутались, глаза смотрели устало, потерянно: — Сама себя узнаёшь, Хеджин?.. Её взгляд упал на мужские принадлежности на полочках: пена для бритья, зубная щётка, лосьон после бритья. Она нахмурилась, ощущая странное чувство вторжения в личное пространство, но быстро отбросила это. Она не хотела думать о нём сейчас. Она открыла кран, вода тихо зашумела. Хеджин сняла с себя зелёный костюм игрока и шагнула под душ. Горячая вода касалась её кожи, смывая следы напряжения, грязи, тревоги, постепенно возвращая хоть немного чувства комфорта. Когда она закончила мыться и вышла из душа, её охватила лёгкая паника: вещи, которые принёс Ин Хо, остались возле кресла. Хеджин тихо выругалась про себя, проклиная свою рассеянность. «Придётся так идти…» — подумала она неуверенно, взяв с полки большое, чёрное полотенце и обернув его вокруг тела. Концы полотенца едва прикрывали её тело. Капельки воды стекали по её плечам и груди, волосы влажными прядями прилипли к коже. Хеджин шагнула в спальню, и именно в этот момент дверь спальни открылась. Она замерла на месте, в ужасе глядя на фигуру Ин Хо без маски, появившуюся в дверном проёме. Их взгляды встретились. От неожиданности она вздрогнула, отпустив край полотенца. Ткань, словно в замедленной съёмке, соскользнула вниз, обнажив её левую грудь, изгиб бедра. Ин Хо замер на месте, его взгляд инстинктивно пробежал по её полуобнажённому телу. В этот миг между ними вспыхнуло напряжение. Ин Хо чувствовал, как внутри него разгорается желание, словно тлеющий уголёк, готовый превратиться в бушующий пожар. Но когда он посмотрел в её глаза, всё мгновенно оборвалось. Он увидел её испуг и тревогу. Она боялась его. Он почувствовал острое чувство вины, смешанное с сожалением: — Прости… — произнёс он резко и отвёл взгляд, поворачиваясь к ней спиной. — Мне… следовало постучать. Он судорожно втянул воздух в лёгкие, закрывая глаза, пытаясь избавиться от образа её влажного обнажённого тела. Его кулаки в перчатках сжались, борясь с внезапно вспыхнувшим желанием. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что не смог контролировать себя при виде её. Хеджин, всё ещё дрожа, быстро натянула полотенце обратно, плотно прижимая его к груди. — Когда будешь готова, выйди. Нам нужно поговорить, — ровно произнёс Ин Хо, уже приходя в себя. Он быстро шагнул обратно в коридор, закрыв дверь за собой. Она осталась одна, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Неловкий момент. Но хуже было то, как он на неё смотрел — с таким голодом, страстью… И одновременно — с болью и сожалением. Тем временем в коридоре Ин Хо тяжело дышал, стоя спиной к двери спальни. Сердце не хотело успокаиваться. Образ её обнажённого тела не уходил из его сознания, причиняя ему физическую боль своей недосягаемостью. Но больше всего его убивал страх, который он увидел в её глазах. — Идиот… — выдохнул он себе под нос, стискивая зубы от горечи. Ин Хо подошёл к креслу. Он сжал челюсти, увидев документы, которые ранее дал Хеджин. Они были смяты от следов высохших слёз. Взгляд упал на маленький столик возле кресла. Тарелка с едой практически нетронута. «Она даже не ела…» — подумал он с горечью. Он тяжело вздохнул, уже глядя на её одежду, одиноко лежащую на подлокотнике кресла. Он подхватил одежду, направился к двери спальни. В его душе боролись вина и мучительное желание исправить хоть что-то, несмотря на понимание, что он потерял право на любое прощение. Хеджин в это время приблизилась к двери. Её рука потянулась к дверной ручке. Она собиралась выйти за вещами. Неожиданно дверь слегка приоткрылась, и Хеджин отступила на шаг назад. В щель появилась его рука, держащая её одежду. — Возьми, Хеджин, — тихо, почти мягко сказал он из-за двери. Она осторожно протянула руку, взяв одежду: — Спасибо… — еле слышно произнесла она, но дверь уже закрылась. Она быстро переоделась и вышла из спальни, медленно прошла по коридору, шаги её тихо звучали по мраморному полу. Когда она подошла к креслу, её взгляд сразу остановился на фигуре Ин Хо. Он сидел в кресле напротив тёмного экрана, чуть наклонившись вперёд, задумчиво глядя в пол. На столике слева от него лежала знакомая чёрная маска с геометрическими гранями, рядом с ней аккуратно сложенные кожаные перчатки. Он был одет в тот же строгий серый костюм Фронтмена, что неизменно подчёркивал его пугающую роль. Хеджин невольно задержала взгляд на его лице. Сейчас, без маски, он выглядел странно уязвимым. Тяжёлые тени залегли под его глазами, губы были плотно сжаты, выдавая напряжение и усталость, которые он больше не мог скрывать. На звук её шагов Ин Хо слегка повернул голову и встретился с ней глазами. Затем поднялся и молча прошёл к барной стойке. Там лежал пистолет — массивный, металлический, рядом с ним пачка патронов. Хеджин замерла возле кресла, намеренно сохраняя дистанцию. Ин Хо взял оружие левой рукой, затем повернулся к Хеджин. В её глазах промелькнул страх. — Я не всегда смогу быть рядом, Хеджин. Ты должна уметь защитить себя сама, если вдруг что-то случится, — голос его звучал спокойно, но в нём явно сквозила тревога. Ин Хо медленно подошёл к ней, внимательно глядя ей в глаза. Его движения были осторожны, словно он боялся спугнуть её. Он заметил её нервозность и остановился, позволяя ей сохранить комфортную дистанцию между ними. Ин Хо профессиональным движением вынул магазин из рукояти, показав ей, что пистолет пуст. — Это Colt 1911, — его голос звучал уверенно, словно он снова стал тем самым офицером полиции, которым был когда-то. — Магазин вмещает семь патронов, плюс один патрон может быть сразу в стволе. Чтобы выстрелить, тебе нужно сначала передёрнуть затвор. Вот так, — он показал медленно, как это делать. Раздался металлический звук. Хеджин наблюдала за его руками. Но сама мысль, что ей придётся в кого-то стрелять, вызвала у неё ужас. Он протянул ей пистолет: — Возьми. Попробуй сама, — его голос был мягким и терпеливым. Хеджин медленно протянула руку и осторожно взяла оружие. Этот пистолет был тяжелее, чем тот, который она не так давно направляла на этого мужчину. Ин Хо внимательно следил за её реакцией: — Не бойся. Пистолет — это всего лишь инструмент, Хеджин. Теперь попробуй вставить магазин обратно и передёрнуть затвор. Не торопись. Она сжала губы, пытаясь сосредоточиться, и аккуратно вставила пустой магазин в рукоять пистолета. Затем медленно, как он показывал, передёрнула затвор. Звук металла заставил её вздрогнуть. — Да, именно так, — одобрительно сказал он, внимательно наблюдая за каждым её движением. — Теперь представь, что кто-то угрожает твоей жизни. Подними ствол выше, на уровень глаз. — Я… я не..., — шепнула она растерянно, голос сорвался в конце. — Я не позволю тебе оказаться в такой ситуации. Но ты должна быть готова, Хеджин. Хеджин почувствовала, как её тело вновь напряглось. Она крепче сжала рукоять и вытянула руки, держа пистолет. — Подними его выше, — он осторожно взял рукой ствол и потянул выше, не каясь её рук. — Держи на таком уровне и ещё крепче, — сказал он чуть твёрже. — Иначе отдача будет очень болезненной. Ствол не должен гулять. Хеджин напрягла руки, крепче сжимая рукоять. Ин Хо дернул рукой пистолет, пробуя её хват: — Вот так лучше, — одобрительно сказал он. — Теперь жми на спусковой крючок. Она вопросительно подняла на него глаза, замерев от неопределённости. — Крючок, Хеджин. Тот, на котором лежит твой палец, — тихо и терпеливо объяснил он. — Некоторые называют его курком. Это ошибка. Глупость из фильмов, — его губы едва заметно тронула лёгкая улыбка, удивительно мягкая в этой ситуации. — Медленно и плавно жми на спусковой крючок, — повторил он. — Не бойся, пистолет не выстрелит, в нём нет патронов. Хеджин взглянула в глаза Ин Хо, пытаясь найти там хоть долю подвоха. Но его взгляд был спокоен и уверен. Она чуть сильнее сжала рукоять, пытаясь справиться с внутренним страхом, и мягко надавила пальцем на спусковой. Ничего не произошло. Крючок лишь утонул под её пальцем со слабым щелчком. — Умница, — похвалил он, глядя на неё с неприкрытым облегчением. Ин Хо взял с барной стойки коробку с патронами, забрал у неё из рук пистолет и начал показывать, как зарядить оружие: — Вставляешь патроны в магазин. Вот так, — он начал методично снаряжать магазин. — Затем обойму обратно в рукоять. Дёргаешь затвор на себя — и патрон будет дослан в ствол. Она с осторожностью смотрела за его механическими движениями. Ин Хо вновь вложил заряженное оружие ей в руки и отступил на шаг. Её сердце вдруг забилось быстрее. Пистолет казался гораздо тяжелее, теперь, когда она знала, что в нём настоящие патроны. Ин Хо на мгновение замер, невольно подумав: «Выстрелит ли она сейчас в меня?» Эта мысль не вызвала у него страха, только странное и болезненное чувство, что если она это сделает — он примет её выбор. Но Хеджин не подняла пистолет. Она просто молча смотрела на него, взгляд её был полон смятения. — Держи пистолет всегда при себе, — тихо сказал Ин Хо. — Надеюсь, он тебе не понадобится, но ты должна быть готова. Она чуть заметно кивнула, но не могла унять внутреннюю дрожь от осознания того, что держит в руках оружие, способное одним нажатием оборвать чью-то жизнь. Ин Хо выдохнул, словно собираясь с силами. Тяжесть усталости сковывала его тело. Он понимал, что им предстоит тяжёлый разговор, но сейчас он не был готов. Бессонная ночь и душевные муки полностью его выжали. — Нам нужно будет серьёзно поговорить, Хеджин, — произнёс он тихо. — Но не сейчас… Завтра. Она медленно подняла на него глаза, в её взгляде снова появились сомнения, страх и что-то ещё. Взгляд Ин Хо медленно опустился на её губы, такие мягкие, чуть приоткрытые, которые он так хотел сейчас поцеловать. Это желание было почти болезненным, пульсирующим внутри него. Он боролся с самим собой. Хеджин словно почувствовала его взгляд и отвернулась. — Оставайся в спальне, — сказал он мягко. — Я переночую в другой комнате. Ин Хо выдохнул и молча направился в коридор. Каждый шаг давался ему тяжело. — Подожди. Ин Хо замер на месте, но не обернулся сразу. Он уже знал, о чём она спросит. — Ты... ты можешь остановить Игры? — спросила она почти шёпотом. В её голосе было столько надежды и мольбы, что это больно отозвалось в его сердце. Он медленно повернулся к ней. На его лице была печаль: — Нет, — произнёс он тихо. — Это невозможно. Она нахмурилась, сделав шаг навстречу ему: — Почему? Ведь ты... ты управляешь этим местом. Разве ты не можешь просто прекратить это? Ин Хо смотрел на неё молча, его глаза были наполнены болью. Он сделал глубокий вздох, собираясь с мыслями, подбирая слова: — Если я попытаюсь остановить Игры, меня тут же уберут, — начал он медленно. — На моё место поставят другого. Игры не прекратятся. Только новый Ведущий, который займёт моё место, придёт сюда и увидит тебя, — он сделал паузу. — В лучшем случае тебя вернут в Игру. В худшем... просто убьют тебя. Я не могу этого допустить. — Почему... почему ты согласился стать частью этого? — прошептала она, не отводя от него глаз. Ин Хо опустил взгляд в пол, он не был готов к этому разговору, его лицо помрачнело: — Иди спать, Хеджин. Доброй ночи, — голос его звучал нежно и печально. Он прошёл по коридору и скрылся за дверью своего кабинета. Хеджин пошла в спальню, понимая, что сон сегодня к ней не придёт. Слишком сильной была боль от того, что теперь ей нужно было воспринимать человека, который подарил ей столько нежности и тепла, как чужака.

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо лежал на диване в кабинете. Его сознание постепенно переставало сопротивляться, погружаясь в мир сновидений. Ему снился сон, что он снова был в спальне. Хеджин стояла перед ним, её тело скрывало лишь полотенце, едва прикрывающее наготу. Ин Хо не отвёл взгляда. Не отвернулся. Он медленно начал двигаться вперёд, позволяя себе то, чего в реальности не смог. Хеджин не отступила. Её взгляд здесь не был наполнен страхом. Он остановился прямо перед ней, чувствуя тепло её дыхания на своём лице. Ин Хо протянул руку, кончиками пальцев коснулся её подбородка, слегка приподняв лицо. Глаза Хеджин расширились, губы чуть приоткрылись, словно приглашая его к действию. Он наклонился, их губы встретились медленно, нерешительно, словно это был запретный плод, вкус которого мог привести к полному разрушению или абсолютному исцелению. Постепенно поцелуй становился глубоким, страстным, отчаянным. Его рука запуталась в её влажных волосах, другая – одним уверенным движением стянула полотенце, которое упало к её ногам, оставив её обнажённой. Хеджин вздрогнула от внезапной наготы, но не отстранилась, наоборот – её руки инстинктивно обхватили его шею, притягивая ближе к себе, жадно отвечая на его поцелуй. Ин Хо медленно оторвался от её губ. Затем его губы плавно скользнули вниз по её подбородку, целовали линию челюсти, нащупали чувствительную мочку уха. Он слегка прикусил её, вызвав у Хеджин негромкий стон. Левая рука властно накрыла её грудь, слегка сжимая и массируя упругую, горячую кожу. Он чувствовал, как её тело выгибается ему навстречу, желая большего. Её дыхание участилось. — Безумно хочу тебя, милая, — прорычал он ей на ухо низким, охрипшим от желания голосом. Хеджин едва слышно выдохнула. Её рука решительно опустилась на его ширинку брюк, ощутив под пальцами горячую твёрдость. Она начала уверенно гладить его, вызывая мучительно сладкое напряжение. — Ах... чёрт, — он не смог удержать глубокого стона, сорвавшегося с его губ. Он резко подхватил её на руки и усадил на край кровати. Она смотрела на него снизу вверх, её губы были слегка приоткрыты, глаза блестели от возбуждения. Она закусила нижнюю губу, наблюдая за ним. Он тяжело дышал, взгляд был прикован к ней, и, не отводя глаз, начал демонстративно раздеваться. Резким движением стянул кожаные перчатки, и они бесшумно упали на пол. Затем его пальцы торопливо начали расстёгивать застёжки строгого серого плаща Фронтмена, и в этот миг она встала с кровати, подходя ближе и помогая ему избавиться от этой одежды. Её пальцы слегка дрожали от возбуждения и нетерпения, пока она справлялась с застёжками. Ин Хо позволил ей закончить, опустив руки вдоль тела. С шумом серая ткань соскользнула на пол. Он быстро стянул с себя чёрную водолазку, открывая перед ней сильный, подтянутый торс. Она села обратно на кровать, губы её приоткрылись в улыбке. Глаза медленно изучали его тело, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Его пальцы нетерпеливо расстегнули ремень и брюки. Он одним движением избавился и от них, вместе с бельём, полностью открываясь перед ней во всей своей возбужденной мужской красоте. Он быстро сократил расстояние между ними, впился в её губы требовательным поцелуем, чувствуя, как её руки жадно обнимают его шею. Ин Хо завалил её на кровать, нависая над ней. Хеджин чуть приподняла бедра, медленно раздвигая ноги для него. Голос её был хриплым, пропитанным страстью: — Хочу тебя, Ин Хо… Сейчас. Эти слова обожгли его изнутри. Он медленно опустил ладонь между её ног, нащупал чувствительное, влажное тепло и выдохнул сквозь зубы, почти усмехнувшись: — Ох… милая моя… ты уже вся мокрая. Он провёл пальцами по влажной коже — аккуратно, но уверенно — изучая её реакцию, чувствуя, как тело под ним дрожит в предвкушении. Затем, не сводя с неё взгляда, он обхватил себя и подвёл к её входу. Медленно начал входить, продвигаясь глубже, чувствуя, как её горячее влажное тело принимает его. — Ах… — запрокинув голову в подушку, с её губ сорвался стон. Он наклонился, шепча ей в ухо, голосом низким, почти звериным: — Вот так… да… Разведи ножки пошире. Пусти меня, милая… Она подчинилась, чуть раздвигая ноги шире, и он вошёл в неё до конца. Глубоко. Целиком. Её пальцы инстинктивно вцепились в его спину, ногти слегка царапнули кожу. Он начал двигаться внутри неё медленно, чувственно. Целовал её щёку, её шею, чувствовал в ней, как её тело растягивается вокруг него, полностью принимая его. Хеджин обвила его талию ногами, притягивая ближе, выгнулась навстречу ему, чувствоваля, как он наполняет её, движется внутри неё. Она потянулась к нему, прикусила его шею чуть сильнее, чем стоило, оставляя на коже след, и прошептала со стоном: — Быстрее, Ин Хо… пожалуйста… Он сразу начал двигаться быстрее, размашисто, глубоко заполняя её. — Так ты хочешь?.. — выдохнул он, голос хрипел. — Да… Да! — её стон сорвался с губ, в нём была мольба. Он схватил её запястья, прижал обе руки к матрасу над её головой, накрывая своими ладонями, будто фиксируя её в этой полной покорности. Его губы дрогнули в хищной усмешке, в которой была жажда, власть и неприкрытая страсть. Он посмотрел ей в глаза — они были распахнуты, в них не было страха, только желание. Его движения становились быстрее, мощнее. Влажные звуки, раздававшиеся в ритме их движений, казались неприлично громкими в тишине спальни. Ин Хо прижался к её уху, дыхание его было тяжёлым: — Чёрт… как ты протекла, милая… — он не сдержал усмешки. Она встречала каждый его толчок с той же жадностью: — Не останавливайся… — прошептала она, выгибаясь под ним, её бедра инстинктивно двигались навстречу его толчкам, подхватывая ритм. Он переплёл свои пальцы с её и прижал к матрасу над головой. Их глаза встретились. Она смотрела на него с беззащитной, распахнутой страстью, без ненавистных следов страха. А он — с нежностью, почти с благоговением. — Смотри на меня, — прошептал он, продолжая двигаться в ней. — Только на меня. Она смотрела. Доверчиво, дрожа от удовольствия, которое медленно поднималось по её телу. Её дыхание становилось всё более прерывистым, губы приоткрылись, глаза расфокусировались, пальцы сжались в его руках над головой. Она ощущала, как внизу живота нарастает та самая пульсирующая волна — медленно, неумолимо, унося её всё выше и выше. Он чувствовал это тоже — по её телу, которое напряглось под ним, по ритму её бедер, по её стонам, становившемся всё громче, сырее от желания. — Да… да… Ин Хо…! — простонала она, его имя с её губ прозвучало, как признание. В следующий миг её тело содрогнулось. Она выгнулась, захваченная волной оргазма, и он чувствовал, как её мышцы сжимаются внутри вокруг него в горячем ритме. Она тяжело дышала, хрипло всхлипывая, уткнувшись лицом в его плечо. Он уже не мог сдерживаться. Глубокий стон вырвался из его груди, движения стали резкими, судорожными, будто он сам терял опору. — Чёрт… — выдохнул он и уткнулся в её шею, обхватив её всем телом, пока яркое освобождение накрывало и его. Он замер, тяжело дыша, всё ещё внутри, всё ещё держась за неё, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. Что он вернётся в реальность. Он медленно коснулся губами её шеи, вдыхая знакомый, пьянящий аромат её кожи. Он поднял взгляд на её лицо и сердце сжалось в ужасе. Из уголка её губ медленно потекла тонкая струйка крови. Его тело застыло от леденящего страха. Хеджин была перед ним в синем жилете игрока, её глаза расширились в панике и непонимании. Вокруг них больше не было спальни, вместо неё — холодные, серые бетонные стены. Над головой нарисованное небо с фальшивыми звёздами. Ин Хо медленно опустил взгляд на собственное тело. На нём был красный жилет. В руках — нож, лезвие которого по рукоять вошло ей в грудь. Кровь медленно расползалась по ткани её жилета, оставляя алое пятно. — Нет... — прошептал он, в его голосе звучал ужас и отчаяние. — Нет… этого не может быть… Он поднял глаза к её лицу. В её взгляде читался страх. Её губы едва шевелились, пытаясь сказать что-то, но слов не было, лишь безмолвный ужас и непонимание. Ин Хо резко открыл глаза, судорожно вдохнув воздух полной грудью. Сердце бешено билось в груди, лоб покрылся потом. Он резко сел на диване, пытаясь осознать, что это был лишь кошмар: — Господи... — выдохнул он, пытаясь успокоить своё дыхание. — Всего лишь сон. Всего лишь сон... Но чувство ужаса всё ещё держало его в цепких объятиях, заставляя раз за разом прокручивать страшные кадры в памяти. Он понимал, что сон — отражение его собственных страхов, подавленных глубоко внутри. Осознание собственной жестокости, которая может уничтожить единственного человека, которого он успел... полюбить. Эта мысль ужаснула его больше всего. Ин Хо сжал голову руками и закрыл глаза, пытаясь избавиться от навязчивого образа. Но единственное, что видел перед собой — её лицо, полное боли и ужаса, которое теперь преследовало его не только в реальности, но и во снах.

♦ ♣ ♠ ♥