Глава 32: Жертва

      ♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо шёл по тёмному коридору своего этажа, маска Фронтмена небрежно висела на его левой руке. Он аккуратно нёс поднос с завтраком. Остановившись перед дверью спальни, он тихо постучал костяшками пальцев. Ответом была тишина. Ин Хо тихо приоткрыл дверь и шагнул внутрь. Едва он оказался в спальне, Хеджин резко приподнялась на кровати, схватила пистолет с прикроватной тумбы и направила оружие прямо ему в грудь. Ин Хо замер, не делая ни одного лишнего движения. Несколько долгих секунд оба смотрели друг на друга Сердце Ин Хо быстро забилось, но не от страха — он почувствовал гордость за неё, за ту решительность, которую она проявила, пытаясь защитить себя. — Правильно, — произнёс Ин Хо одобрительным голосом, медленно направляясь к ней. — Молодец, Хеджин. Ты всё сделала правильно. Хеджин, наконец осознав кто перед ней стоит, начала медленно опускать оружие. Ин Хо подошёл ближе к ней и поставил поднос на прикроватную тумбочку: — Позавтракай, — тихо произнёс он, бросив на неё быстрый взгляд, в котором были нежность и грусть. Не говоря больше ни слова, Ин Хо развернулся и вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Хеджин осталась сидеть на кровати. Она взглянула на пистолет в своей руке. Её потрясла реакция мужчины. Он не испугался, он… похвалил её. Хеджин положила пистолет обратно на тумбочку. Она взглянула на поднос с завтраком, который принёс Ин Хо. В обычной жизни это было бы милым, заботливым жестом — но здесь, в стенах этого ада, это казалось циничной шуткой судьбы. Ин Хо снова и снова демонстрировал ей свою заботу, словно пытаясь искупить грехи, которые невозможно было простить. «Почему ты просто не дашь мне тебя ненавидеть?» — мысленно прокричала она Ин Хо, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Хеджин зажмурилась. Да, было куда проще его ненавидеть. Гораздо проще представить его жестоким, бездушным чудовищем, цинично управляющим смертельными играми. Без права на прощение. Но отчего-то было больно. Больно смотреть в его глаза, полные отчаянной нежности, будто он видел в ней самое драгоценное. Хеджин вспомнила, как Ин Хо сказал о матери. — Я оплатил всё лечение и лучшую палату в больнице. Сейчас я договариваюсь о переводе твоей матери в другую частную больницу. Там больше оборудования и более квалифицированные врачи. — Почему... почему ты делаешь это? — Я ведь обещал тебе, помнишь? Обещал помочь твоей матери. Когда-то я был в подобной ситуации с очень дорогим мне человеком… Тогда я не смог помочь. Не успел… Не хочу, чтобы ты прошла через подобное. Поэтому я буду дальше оплачивать лечение твоей матери и последующее восстановление. Хочешь ты этого или нет. Эта помощь была её последней надеждой. Мать была для неё самым дорогим и близким человеком, ради которого она пошла на Игру. И теперь её шанс на спасение был оплачен человеком, которого Хеджин обязана была ненавидеть. Она хотела бы, чтобы всё было иначе. Чтобы можно было просто отбросить чувства к нему, как ненужную вещь, и ненавидеть его без сомнений. В её сердце бушевал ураган, перемешивая нежность и страх, благодарность и отвращение, любовь и ненависть.

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо сидел в роскошном зале для VIP-гостей. На большом экране транслировалось движение игроков по лабиринту ярко-розовых лестниц. Лев, лениво перебирая пальцами бокал с дорогим алкоголем, громко рассмеялся: — А бабулька-то взяла и повесилась! Не понимаю её, убить собственного сына ради какой-то незнакомой девки. Полнейший абсурд. У старухи деменция. Мужчина в маске быка откинулся на подушки дивана: — А я её очень понимаю. Сам давно мечтаю закопать своего сына, да поглубже. VIP-гости дружно расхохотались, словно это была изящная шутка, а не признание в жажде убийства собственного ребёнка. Женщина в маске пантеры наклонилась ближе к рядом сидящей Лисе: — Если бы не наручники на твоём 456-м, дорогая, он бы тоже вздёрнулся ночью. Представляешь, висели бы они напротив друг друга. Трагедия в лучших традициях Шекспира. Женщина в золотой маске лисы, одетая в алое платье, лениво улыбнулась Пантере: — Спасибо нашему дорогому Ведущему, — произнесла она мягко. — Он сохранил для меня 456-го. А вообще... мне очень нравятся мужчины в наручниках, — она многозначительно растянула слова, а потом развернулась к Ведущему и подмигнула ему. Несколько гостей усмехнулись — было очевидно, что все почувствовали вызов в её игривой провокации. Ин Хо никак не отреагировал, его лицо оставалось холодным и бесстрастным под чёрной маской. Он смотрел на экран, словно не слыша ничего вокруг. На экране Ки Хун осторожно взял на руки ребёнка Чжун Хи. Лицо девушки было бледным и измученным. Она отчего-то сильно хромала. Мужчина в маске птицы нервно вздохнул, откинувшись на спинку: — Ну что же ты делаешь со мной, а? Сначала родила, а теперь еще и хромаешь... Пантера мгновенно развернулась в его сторону: — Ты серьёзно сделал ставку на неё? Бык громко рассмеялся: — Ты вообще чем думал, когда ставил на беременную? Мужчина в маске птицы раздражённо махнул рукой и недовольно проворчал: — Я напился и случайно нажал не на тот номер. Лев повертел в руках бокал, размышляя: — Ну, справедливости ради, у неё всё ещё есть шанс. Как-никак она с младенцем на руках. Среди этих неудачников, возможно, найдутся те, которые захотят её вытянуть. Конечно за определённую услугу от неё... Лиса поддержала, наблюдая за Ки Хуном, который нёс ребенка: — Ох, мой 456-й уже играет в благородного героя. Стойте, а может это он отец? Только не говорите мне, что он отец! Гости одновременно повернулись к экрану, где Ки Хун аккуратно нёс ребёнка Чжун Хи, что-то взволнованно ей говоря. Пантера рассмеялась от негодования Лисы: — 456-й и 222-я вместе? Большая разница в возрасте. Хотя... я тоже люблю мужчин постарше. 222-я, я не осуждаю твой выбор. Лев повернулся к Ведущему, его взгляд стал заинтересованным: — Господин Ведущий, пожалуйста, не томите нас, расскажите, какая следующая игра? Фронтмен спокойно поднял руку с пультом и нажал на кнопку: — Лучше я вам покажу. С тихим механическим шумом тяжёлые занавески по бокам экрана начали плавно разъезжаться в стороны. Экран медленно поднялся вверх. Перед гостями открылось большое пространство, похожее на сюрреалистичную детскую площадку из самых страшных снов. Две гигантские куклы — девочка Ён-хи и мальчик Чхоль-су — стояли друг напротив друга, держа в руках огромную скакалку. Раздались восхищённые возгласы гостей, кто-то тихо присвистнул от удивления. — О-о-о, — Лиса чуть подалась вперёд на диване, с насмешливой улыбкой глядя на нервно дёргающегося мужчину в маске птицы. — Похоже, твоей ставке хана, твоя птичка 222 скоро упорхнёт… Мужчина в маске птицы раздражённо вздохнул, откидываясь на спинку дивана и нервно поправляя свою маску, словно пытаясь скрыть раздражение. Лев, наблюдавший за ареной с хищным интересом, внезапно повернулся к гостям и сказал с почти детской непосредственностью: — А давайте включим в игру младенца? Это будет по-настоящему интересно! Пантера немедленно поддержала его идею, хлопнув в ладоши: — Блестящая идея. Игра станет зрелищней. Ин Хо ощутил, как его пальцы в чёрной перчатке сжались. «Младенец в игре?» — в его голове промелькнула мысль, вызывающая внутренний конфликт. Но он заставил себя сохранить полное внешнее равнодушие. Гости были в восторге от предложенного поворота, возбуждённо переговаривались между собой. Тем временем игроки осторожно вышли на платформу, с опаской поглядывая вниз, где открывался пугающий вид — глубокая пропасть. Лиса вновь усмехнулась, глядя на лица игроков: — Вот это настоящее испытание для тех, кто боится высоты. Скакалка между гигантскими фигурами Ён-хи и Чхоль-су начала медленное вращение, набирая скорость с каждым оборотом. Гигантский канат разрезал воздух, издавая низкий гудящий звук. — О-хо-хо! — с восхищением воскликнул Лев. Первым на узкий мост шагнул игрок 124, нервно глядя на быстро вращающийся канат. Бык лениво протянул: — О, первый птенчик пошёл! Внезапно Лиса нахмурилась и слегка приподнялась в кресле, внимательно разглядывая арену через театральный биноколь: — Подождите… Там на мосту лежит что-то… Это крест! Он за крестом идёт? Неужели настолько верующий? Игрок 124 наклонился и схватил лежащий на пути крест, перепрыгивая канат. Ин Хо мгновенно узнал этот крест. Память бросила его назад, к тому моменту, когда он заталкивал таблетки из этого же креста в глотку Таноса. 124-й оттолкнулся и сделал прыжок, но что-то пошло не так. Его нога зацепилась за вращающийся канат, и тело в ту же секунду потеряло равновесие. Гости затаили дыхание, заворожённо следя за падением игрока в жуткую пропасть. Спустя мгновение тишину нарушил низкий голос Быка: — Ну что ж, парень, похоже твои боги от тебя отвернулись. Стоило оно того? Компания взорвалась хохотом.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин прошла к креслу и заметила на столике слева небольшой чёрный пульт. Ин Хо уверял, что сюда никто не зайдёт, что этаж изолирован. Значит не нужно весь день сидеть в спальне. Она осторожно взяла пульт в руки и нажала на кнопку включения. Экран на стене напротив кресла ожил, осветив комнату ярким светом. Хеджин замерла, пытаясь осознать то, что видела. Это была не передача, не кино — на экране транслировалась... игра. Хеджин видела знакомые номера игроков на зелёных костюмах, видела ужас на их лицах. «Это происходит прямо сейчас?» — в его голове промелькнула мысль. — О боже… — прошептала она, когда поняла, что игроки стоят на высокой платформе, а внизу зияла глубокая пропасть. Хеджин застыла, глядя, как огромная скакалка рассекает воздух с пугающей скоростью. И в этот момент один из игроков, номер 124, зацепился ногой за канат. Взмах руками, безмолвный крик — и он стремительно полетел вниз, исчезая в пустоте. Хеджин сжала ладонью рот, подавляя рвущийся наружу крик ужаса. — Нет, нет… — шептала она бессильно, глаза расширились от ужаса. Она снова взглянула на экран, судорожно пытаясь найти знакомые лица. Большинство игроков носили синие «О» на костюмах — те, кто голосовал за продолжение игр. Её сердце сжалось от гнева. «Почему? Почему вы продолжили?!» — мысленно кричала она, не понимая, как кто-то мог добровольно выбрать продолжение этой пытки. Взгляд Хеджин метался по лицам игроков, и тут она заметила Чжун Хи. Хеджин сделала шаг к экрану, присматриваясь. Чжун Хи была бледной, измученной, но её взгляд был устремлён куда-то вперёд. Затем Хеджин увидела Ки Хуна и замерла, не веря своим глазам. — Что… ребёнок?! — выдохнула она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты родила? Хеджин ощутила странную смесь радости за Чжун Хи и отчаянного ужаса, от осознания того, что здесь, в Игре, оказался младенец. На экране Ки Хун осторожно прижимал ребёнка к груди, двигаясь к узкому мосту. Он выглядел невероятно уставшим, но взгляд был полон отчаянной решимости. Когда Ки Хун сделал первый прыжок через скакалку, сердце Хеджин замерло от страха: — Будь осторожен… прошу тебя… — прошептала она вслух, словно он мог её услышать. Каждый его прыжок казался Хеджин вечностью, она сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Наконец, спотыкаясь, но удержавшись, он пересёк пропасть, добрался до безопасной платформы. Хеджин захлестнуло чувство гордости и горечи одновременно. Ки Хун снова боролся за других, рискуя собственной жизнью. Каждое мгновение на экране становилось для Хеджин пыткой. Она сжимала пульт до побелевших пальцев, а сердце бешено билось в груди. Хеджин было невыносимо осознавать, что она здесь, в относительной безопасности, пока они борются за жизнь среди этого кошмара. Её ноги стали ватными от напряжения, и она села на край кресла. Взгляд Хеджин остановился на Ки Хуне и Чжун Хи. Из-за тех, кто выбрал «О», они были обречены продолжать страдать здесь, среди этого безумия. На экране Ки Хун отчаянно кричал: — Чжун Хи! Я сейчас вернусь за тобой, слышишь?! Он сделал шаг вперёд, но вдруг группа мужчин из команды «О» начала движение. Один за другим они ступали на узкий мост, быстро и уверенно перепрыгивая вращающуюся скакалку. Ки Хун отступил, беспомощно сжимая кулаки и ожидая, когда они завершат проход. Хеджин вскочила с кресла и невольно закричала в экран, будто они могли её услышать: — Нет, стойте! Дайте ему пройти! Но мужчины из «О» двигались вперёд, не обращая ни на кого внимания. Первым завершил путь игрок 096. На его лице застыла зловещая усмешка. Подойдя к краю платформы, он вдруг развернулся и начал методично сталкивать всех, кто следовал за ним. — Что ты делаешь?! — прокричала Хеджин в ужасе, беспомощно наблюдая, как игроки один за другим падали в пропасть, их крики растворялись в пустоте. Женщина с номером 349 замерла на старте пути, осознав, что впереди её ждёт только смерть. В её глазах мелькнул панический ужас, она резко развернулась и поспешила назад на стартовую платформу, перепрыгивая через вращающийся канат почти без сил. Она только успела встать на безопасную платформу, как мужчина с номером 203 мощным ударом ноги в грудь сбил её вниз. Хеджин с ужасом взялась руками за голову, задохнувшись от увиденного. Её затрясло от шока, ноги подкосились, и она вновь опустилась на край кресла. — Почему вы стали такими?! — прошептала она. Хеджин вспомнила ту страшную ночь бойни, когда «О» начали хладнокровно убивать «Х». Образы мелькали в её голове, заставляя её снова ощутить тот ужас и отчаяние. Она тряхнула головой, стараясь сбросить эти воспоминания, но они крепко держали её сознание в своих тисках. Хеджин посмотрела на экран — осталось 7 минут. Её взгляд остановился на Чжун Хи, которая беспомощно сидела у дверей платформы, даже не пытаясь подняться. К ней приблизился игрок 333. Он осторожно взял Чжун Хи за руку, что-то говоря ей. Но Чжун Хи резко вырвала руку, её глаза наполнились слезами и каким-то глубоким отчаянием. Хеджин в недоумении нахмурилась: — Так они близки? Почему ты никогда не рассказывала, Чжун Хи?.. Хеджин вглядывалась в экран, пытаясь понять ситуацию, но её внимание резко переключилось на другую сцену: игрок 096 с «О» на груди атаковал Ки Хуна. Завязалась драка прямо на краю платформы, канат вращался, воздух был наполнен шумом, ударами и криками других игроков. Ки Хун отчаянно сопротивлялся, избегая ударов и пытаясь отбросить противника. Хеджин напряжённо наблюдала за каждым движением Ки Хуна. Её сердце бешено билось от страха за него: — Пожалуйста, прошу тебя, не упади... Канат сбил игрока 096 с Ки Хуна, и тот мгновенно полетел вниз, его крик оборвался в пропасти. Ки Хун тяжело дышал, его тело дрожало от перенапряжения и ужаса, но он быстро собрался. Он начал активно пропускать остальных игроков с узкого моста, расчищая дорогу к Чжун Хи. Хеджин напряжённо следила за часами на экране. Сердце билось бешено, в горле пересохло от напряжения. Осталась 1 минута. Всего 1 минута. Мост наконец-то очистился, Ки Хун сделал первый шаг, глядя на Чжун Хи, но её голос вдруг резко прорвался сквозь шум: — Господин, не надо! Спасите моего ребёнка! Прошу вас. Хеджин увидела, как Чжун Хи шагнула ближе к краю платформы, и только сейчас заметила, что нога девушки серьёзно травмирована. Хеджин понимала, что пройти путь через мост у Чжун Хи нет никаких шансов. Хеджин почувствовала, как холодный ужас охватывает её тело, сердце замерло: — Нет, нет, нет! Чжун Хи, не смей! — крикнула она в экран, словно надеясь остановить её. 20 секунд. Время замедлилось. Чжун Хи подняла ногу над пропастью, взгляд её стал спокойным, решительным, словно она уже смирилась с неизбежным. Она хотела уйти сама, чтобы дать шанс своему ребёнку выжить, дать Ки Хуну возможность спасти его. Хеджин чувствуя, как рвётся её душа, резко выключила телевизор, экран погас, оставив её в тяжёлой тишине. По её щеке покатилась горячая слеза, которую она даже не заметила. Пульт выскользнул из её ослабевших пальцев и упал на пол. Хеджин схватилась за голову, пытаясь подавить рвущийся наружу крик. Дрожь охватила всё её тело. — Почему… почему вы снова выбрали продолжать?! — сдавленно прокричала она, обращаясь к воображаемым лицам игроков с кругами. — Как вы можете снова и снова выбирать этот ужас?! Взгляд Хеджин внезапно остановился на столике слева от кресла — там стояла полупустая бутылка виски и пустой стакан. Не думая, она схватила бутылку дрожащими руками и налила напиток в стакан. Поднеся его к губам, она залпом выпила. Горло мгновенно обожгло огнём, слёзы выступили на глазах, лицо исказилось от жгучей боли и горечи. — Вы… ублюдки… бесчеловечные твари! — прокричала она, бросая стакан на пол. Он разбился, осколки разлетелись в разные стороны, отражая ту боль, которая разрывала её изнутри. Она вновь вспомнила ночь бойни, холодную жестокость, с которой «О» убивали «Х», ту дикую, безжалостную ярость, которую невозможно было оправдать ничем. Снова и снова в её голове мелькали глаза этих людей — пустые, бесчеловечные, лишённые милосердия. Эти люди, что голосовали за продолжение, они уже потеряли право называть себя людьми. — Ненавижу вас… всех вас… — прошептала она, едва слышно. И сейчас, сидя в тишине, окружённая осколками и воспоминаниями, Хеджин поняла одну жестокую истину — это место было не просто игрой. Это было испытанием человеческой души. Испытанием, в котором она сама оказалась на краю пропасти.

♦ ♣ ♠ ♥

Пантера, едва оторвавшись от зрелища на арене, повернулась к Льву: — Да, младенец в игре — это было гениально! Лев, лениво улыбнувшись из-под своей золотой маски, откинулся на диване: — Сам не ожидал, что получится настолько захватывающе. Лиса улыбнулась, проведя пальцами по краю бокала с шампанским: — Теперь я совершенно уверена, что мой герой 456-й и есть отец ребёнка. Он так отчаянно боролся… слишком отчаянно для чужого младенца. Горевать, наверное, будет по своей даме сердца. Бык повернулся к Лисе: — Знаешь, баба с возу — кобыле легче. Без девки ему только проще будет. Всё равно её хромая нога далеко бы не унесла. Пантера повернулась к Лисе, пристально глядя на неё сквозь прорези маски: — А ты заметила, как этот 333-й пытался поднять 222-ю? Может быть, он и есть настоящий отец? Лиса громко рассмеялась: — Ох, теперь я окончательно запуталась, чей же это ребёнок! Сначала 456-й, теперь 333-й… — она покачала головой, изображая озадаченность. — Прям вечернее ток-шоу "Кто отец ребёнка?". Бык, откинувшись в кресле, довольно хмыкнул: — Ох, а мне особенно понравилось, как этот парень, 096-й, начал всех раскидывать. Прямо зверь! Сразу вспомнилась цитата Жан-Поля Сартра: «Ад — это другие люди». 456-й правильно сделал, что пошёл первым. — Итак, главный вопрос. Что будем делать с ребёнком? — небрежно бросил Лев. — Мать-то выбыла из игры, а значит, и ребенок тоже должен выбыть. — Может быть, наоборот — оставим ребёнка? Это добавит драматизма, — высказала мнение Пантера. — Да бросьте вы, — лениво вмешался Бык, потягивая виски, — младенца надо убрать. Пусть встретится с матерью, это будет даже милосердно. Спор разгорался сильнее, циничные реплики летели со всех сторон. Каждый гость высказывал своё мнение так, словно речь шла не о живом существе, а о вещи, которую можно легко выбросить. Ин Хо, всё это время неподвижно сидевший и внимательно слушавший дискуссию, тяжело дышал после случившегося на арене. Смерть Чжун Хи задела его гораздо сильнее, чем он мог себе позволить признать. Перед глазами возникла её измученная улыбка, когда он заботливо отдал ей молоко после одной из игр, её тихое «спасибо», полное искренности и доверия. Он также не мог забыть и образ Ки Хуна, который рискнул всем, лишь бы спасти ребёнка. Его настойчивость, отчаянная решимость, дрожащие руки, прижимающие младенца к груди. Ин Хо не мог отрицать, что начал волноваться за Ки Хуна и ребенка Чжун Хи. А теперь эти гости хотели просто убить ребёнка, который чудом остался жив. Лиса, слегка нахмурившись, повернулась к Фронтмену: — А что скажет наш дорогой Ведущий? Ин Хо медленно повернулся к гостям, взгляд его был холодным и тяжёлым, но голос прозвучал ровно, не выдавая внутреннего напряжения: — Младенец может получить номер матери и продолжить игру. Поверьте, так будет гораздо интересней. Лиса первой одобрительно кивнула, на её губах играла удовлетворённая улыбка: — Полностью поддерживаю нашего дорогого Ведущего. Зачем расстраивать моего 456-го? Он и так был близок к самоубийству во время пряток. Не хочу, чтобы он снова терял голову из-за глупостей. Гости поддержали предложение Ведущего и вернулись к непринуждённым разговорам, словно только что они не решали вопрос жизни и смерти.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин сидела на кровати, обхватив себя руками. Она не слышала ничего вокруг. Её сознание упорно возвращалось к тем ужасным кадрам на экране. Перед глазами всё ещё стояла фигура Чжун Хи на краю бездны. Внезапно дверь тихо открылась, вырвав её из транса. На пороге стоял Ин Хо, маски на нём не было, как и плаща, только чёрная водолазка и серые брюки. Его лицо выглядело уставшим, а взгляд был необычно глубоким и серьёзным. — Хеджин, выйди, пожалуйста, — спокойно попросил он, голос его прозвучал мягко, но с лёгкой ноткой напряжения. — Нам нужно поговорить. Хеджин на мгновение замерла, затем решительно схватила пистолет с прикроватной тумбочки, сжала его в руке, словно он был единственной гарантией её безопасности, затем медленно встала с кровати. Ин Хо заметил оружие, но ничего не сказал, просто отошёл в сторону, давая ей пройти первой. Хеджин вышла в коридор и направилась в сторону большого кресла напротив экрана. Она сразу же заметила изменения в интерьере: между креслом и телевизором стоял изящный прямоугольный стол, сервированный белой скатертью и изысканной посудой. На столе были расставлены ароматные блюда, два высоких бокала и бутылка красного вина. Стулья стояли напротив друг друга, словно всё было тщательно подготовлено заранее. — Что это? — с напряжением спросила Хеджин. Ин Хо спокойно подошёл к столу и мягко сказал: — Думаю, сейчас самое подходящее время для разговора, — он отодвинул один из стульев, жестом приглашая её присесть. Хеджин не двигалась несколько секунд, глядя ему прямо в глаза, словно пытаясь разгадать его намерения. Затем она медленно подошла к столу и осторожно села на предложенный стул около джазового ансамбля. Пистолет она демонстративно положила рядом с тарелкой, рукоятью к себе, чтобы оружие было в пределах досягаемости, ясно давая понять, что доверие между ними всё ещё хрупко. Ин Хо лишь мельком взглянул на пистолет, затем взял бутылку и плавным движением открыл её. Налив вино в оба бокала, он сел напротив Хеджин, внимательно глядя на неё. На мгновение между ними повисла тяжёлая тишина. Ин Хо поставил локти на стол и сцепил пальцы рук в замок. Он несколько секунд смотрел на свои руки, подбирая слова, затем поднял взгляд на неё: — Ты спрашивала, почему я присоединился ко всему этому, — его голос был низким и ровным, но Хеджин чувствовала скрытую боль. — Я расскажу тебе всё, Хеджин. Но эта история длинная, и не из приятных. Я лишь надеюсь, что ты выслушаешь меня… — он покосился на пистолет, лежащий рядом с её рукой. Хеджин медленно подняла на него взгляд: — Полагаю, Игры продолжаются, — ответила она, голос её был чуть хриплым и холодным. — Значит, у нас много времени. Она подняла бокал и сделала глоток, не сводя с Ин Хо тяжёлого, испытующего взгляда. Ин Хо ответил тем же, чуть кивнув и тоже сделав глоток вина. Он глубоко вздохнул, опустив взгляд на бокал перед собой. Пальцы его рук, сцепленные в замок, слегка подрагивали, выдавая внутреннее напряжение, которое он с трудом пытался скрыть. Наконец Ин Хо поднял глаза и заговорил медленно, словно каждое слово причиняло ему физическую боль: — Я работал детективом в полиции. Всю жизнь посвятил службе. Дослужился до офицера Сеульского городского полицейского управления,— его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась горечь разочарования. Он вдруг замолчал, слегка отвернувшись, как будто воспоминания были слишком болезненными. Взгляд его на мгновение застыл, потерявшись в прошлом. Хеджин наблюдала за ним, она не могла отвести взгляд от его лица, изучая каждую линию, каждый штрих, выдававший его подавленные эмоции. — Но всё рухнуло, когда моя жена заболела, — продолжил Ин Хо, тщательно контролируя голос. — Острый цирроз печени. Болезнь стремительно прогрессировала. А когда она проходила обследование, то выяснилось, что она беременна. Он сделал паузу, опустив глаза на свои руки. Голос его стал едва слышным: — Врач сказал, что ей придётся сделать выбор: прервать беременность или сохранить ребёнка и сильно рисковать, — его голос слегка дрогнул, выдавая эмоции. — Она решила рискнуть. Она была очень упряма, если что-то решила, то её не переубедить. Она хотела сохранить нашего ребёнка... даже ценой своей жизни. Хеджин слышала в его голосе нотки бессилия и глубокой раны, так и не затянувшейся со временем. Ин Хо отпил вина, словно пытаясь заглушить внутреннюю боль и продолжил рассказ: — Поиск донора и операция стоили огромных денег. Я занимал у всех, кого знал, брал кредиты, но этого было мало, слишком мало… Ин Хо замолчал, словно набираясь сил для дальнейших слов, а затем осторожно продолжил: — За несколько месяцев до этого мой коллега расследовал дело букмекера. Один из игроков с огромными долгами пропал. Коллега хотел быстро закрыть дело, повысить свою статистику по раскрываемости. Он без явных доказательств указал на букмекера, желая повесить на него преступление. Хеджин слушала, почти не моргая, напряжённо сжав пальцы на краю стола. — Я вмешался. Я не мог позволить посадить невиновного человека. Я провел повторное расследование. Букмекер был оправдан. Но игрока так и не нашли. Ин Хо замолчал и поднял глаза на Хеджин, словно ожидая её реакции, но девушка не проронила ни слова. — Когда врач сообщил, что есть подходящий донор, деньги были нужны прямо здесь и сейчас. У меня не было выбора, — Ин Хо опустил голову, взгляд устремился в бокал, где плескалось вино. — Я обратился к тому самому букмекеру. Я знал, что это рискованно, но тогда у меня не было другого выхода. Букмекер согласился одолжить мне деньги, он был благодарен за помощь в деле. Но этих денег всё равно не хватило для операции. Мужчина снова на мгновение замолчал, тяжело вздохнув, затем продолжил с оттенком горечи и боли: — Руководство каким-то образом узнало о деньгах, это была приличная сумма. Они не поверили, что это была простая просьба о помощи, что это деньги в долг. Приняли деньги за взятку, якобы плату за то, что я закрыл дело этого букмекера. Несмотря на мои заслуги, мою репутацию, без единого пятна за все годы службы, начальство без колебаний уволило меня, чтобы избежать скандала, — горечь прорвалась в его голосе, и он снова замолчал, сжав кулаки на столе. Хеджин ощутила, как внутри неё растёт непонятное чувство, смесь жалости, сострадания и злости на несправедливость. Но рядом с этими эмоциями по-прежнему жила ненависть к этому человеку за всё, что происходило здесь, в этом проклятом месте. — Что было дальше?.. — тихо спросила Хеджин. — Дальше… — хрипло ответил Ин Хо, словно каждое слово причиняло ему боль. — Дальше начался мой ад.

♦ ♣ ♠ ♥

Несколько лет назад. Ин Хо быстро шёл по коридору, мимо бесконечных дверей палат. Толкнув дверь палаты, он застыл на пороге, осматривая множество одинаковых коек, пока его взгляд не нашёл её. Сердце сжалось при виде жены — бледной, истощённой, но такой бесконечно любимой и родной. Ин Хо быстро подошёл к койке и присел на край: — Как ты себя чувствуешь, дорогая? Девушка с усилием улыбнулась, пытаясь скрыть боль, но её глаза выдавали истину, невероятная усталость: — Рада тебя видеть, любимый. Я... сегодня не так хорошо, — она сделала паузу, словно каждое слово отнимало силы. Её взгляд медленно прошёлся по его одежде, и она нахмурилась, едва заметно встревожившись: — Ты сегодня рано и в гражданском… Почему не на службе? Ин Хо замер, сердце его пропустило удар, но он заставил себя улыбнуться, быстро придумывая ложь, которая защитит её от боли: — Мне... дали принудительный выходной за переработки, — спокойно произнёс он, избегая её взгляда и стараясь говорить максимально уверенно. — Решили меня разгрузить. Он не мог ей признаться, что был уволен, не хотел лишний раз тревожить её. Жена смотрела на него ещё несколько долгих секунд, словно чувствуя подвох, но в итоге мягко улыбнулась, поверив его словам. Или, возможно, не желая разрушать ту тонкую иллюзию спокойствия, которую он старательно создавал. Ин Хо взял её руку, нежно поднёс к губам и мягко поцеловал: — Я безумно люблю тебя… вас обоих, — тихо произнёс он с надрывом, положив свободную руку ей на живот. Девушка медленно подняла вторую руку, её пальцы дрожали, когда она коснулась его щеки, нежно погладила её: — Я тоже люблю тебя, Ин Хо, — голос её дрогнул, она снова замолчала, собирая силы. — Прости, что всё так вышло. Прости, что заставила тебя пройти через это… Ин Хо быстро замотал головой: — Не говори так. Ты ни в чём не виновата. Мы справимся. Обязательно. Она закрыла глаза, на её лице снова появилась едва заметная улыбка — слабая, но искренняя, словно она верила каждому его слову: — Если ты говоришь, что мы справимся, значит, так и будет, — прошептала она. Они провели вместе несколько часов, разговаривая о мелочах, которые отвлекали обоих от мучительных мыслей. Ин Хо старался улыбаться, изображать спокойствие, хотя внутри него росло невыносимое отчаяние. Когда наступил вечер, Ин Хо вышел из больницы. Улица была тёмной и пустынной. Он сунул руку в карман, нащупав небольшой прямоугольный предмет — жёлтую визитку. Он достал её и посмотрел на загадочные символы: круг, треугольник и квадрат, на обороте текущая дата со временем. Его инстинкты полицейского кричали, что это ловушка. Но выбора не было. Он должен был рискнуть, чтобы спасти жену и ребёнка. С тяжёлым сердцем он решительно шагнул в неизвестность. На испытаниях Ин Хо увидел нечто, навсегда изменившее его представление о людях. Детские игры быстро превратились в кровавую бойню. Игроки, падающие на землю от выстрелов, крики ужаса и отчаяния, кровь, заливающая игровые поля — всё это врезалось в его память навсегда. Ин Хо был в ужасе, его разум пытался найти способ остановить безумие, но когда его взгляд остановился на гигантской копилке под потолком, наполненной деньгами, Ин Хо ощутил, как сердце дрогнуло от страшной надежды. Он видел не деньги — он видел жизнь своей жены и ребёнка, их спасение, их шанс на будущее. Последующие дни превратились для него в ад. Он видел предательство, убийство игрока игроком, жестокость, которой не мог себе представить раньше, даже работая в полиции. Игроки, потерявшие человеческий облик, готовы были идти по трупам ради шанса на победу. Ин Хо понимал, что находится на самой тонкой грани — всего один неверный шаг, и он сорвётся в ту бездну, из которой уже никогда не выбраться. В нём отчаянно боролись две стороны — та, которая желала сохранить остатки человечности, и другая, холодная и расчётливая, которая требовала забыть о чувствах, чтобы выжить. Каждый его шаг, каждое принятое решение было болезненным компромиссом между этими двумя полюсами. Он быстро понял, что только хладнокровный подход, чёткий и жёсткий расчёт дают шанс выйти отсюда живым. Ин Хо начал внимательно следить за игроками, определяя тех, кто был полезен и мог помочь дойти до финала. В этой суровой логике уже не было места морали — только строгий расчёт, способность отбросить сомнения и эмоции, как лишний балласт, тянущий на дно. Он начал формировать команду, выбирая людей не по симпатии или жалости, а исключительно по ценности их навыков и силы характера. Но даже в этой команде, состоящей из людей, отчаянно пытающихся удержаться вместе перед лицом смерти, доверие было иллюзорным и хрупким, словно тонкий лёд, готовый в любую секунду провалиться под ногами. Каждый из них боролся не только с окружающим кошмаром, но и со своими внутренними демонами — страхом, отчаянием, жаждой выжить любой ценой. Когда наступила страшная ночь, это тонкое покрывало иллюзии было разорвано в клочья. Игроки внезапно набросились друг на друга в яростной вспышке насилия. В темноте раздались дикие крики, удары, стоны умирающих. Ин Хо видел, как его группу, его тщательно собранную команду, уничтожали одного за другим с невыносимой жестокостью. Люди, с которыми он недавно разговаривал, теперь лежали на полу с перерезанными глотками и сломанными телами. Его сердце бешено колотилось, когда он сам оказался под ударом. Тело действовало инстинктивно, применяя навыки, которые он столько лет оттачивал в полиции. Он блокировал удары, выворачивался от ножей, уклонялся от атак, в его движениях не было паники — лишь чёткая и холодная уверенность. Но в душе бушевал настоящий ураган эмоций, которых он не мог позволить себе показать. Он чувствовал каждую смерть, как физическую боль, пронзающую сердце и сознание. Когда кровавая ночь закончилась и включился свет, Ин Хо стоял в окружении мёртвых тел, руки его были испачканы кровью, лицо исцарапано и избито, глаза наполнены ужасом. Наконец был близок финал, и каждый из игроков понимал — осталось совсем немного, всего один шаг, и кошмар закончится. Но каким будет этот конец, никто не знал. Ин Хо сидел на кровати, устало опустив голову на сцепленные пальцы. В общежитии игроков царил полумрак, и лишь тусклый свет от копилки едва вырывал фигуры других игроков из тьмы. Ин Хо поднял взгляд на противоположную стену, где крепко спали пятеро других игроков. Казалось, сон этих людей был слишком спокойным, учитывая кровь, которую они пролили за последние дни. Ин Хо не мог забыть тех, кого они убили, не мог избавиться от навязчивых образов, которые снова и снова вставали перед его глазами. Вдруг дверь в зал едва заметно приоткрылась. Ин Хо мгновенно напрягся, ожидая новой опасности. Сердце учащённо забилось, когда в помещение вошла фигура в розовом с квадратом на маске. В руке у него блеснул пистолет, направленный вниз. Квадрат бесшумно подошёл к его кровати и тихо произнёс, слегка наклонившись: — Игрок 132, вас хотят видеть. Ин Хо нахмурился, недоверчиво взглянув на маску, скрывающую лицо говорившего: — Что? — Идёмте, — спокойно повторил Квадрат. Ин Хо встал с кровати и последовал за человеком в розовом, разум лихорадочно искал ответы на тысячи вопросов, проносящихся в голове. Они дошли до лифта. Квадрат молча нажал на кнопку верхнего этажа. Лифт поднялся с едва слышным гулом. Ин Хо чувствовал, как его напряжение растёт с каждым метром вверх, словно они поднимались к неизвестности, которая могла оказаться опаснее всех предыдущих испытаний. Наконец двери лифта раскрылись. Перед Ин Хо лежал длинный тёмный коридор. В конце коридора виднелось кресло, стоящее напротив одинокого стула. В кресле сидела фигура в дорогом костюме и золотой маске совы, отражающей мягкий свет ламп. — Проходи, игрок 132, — произнёс мужчина, его голос звучал слегка приглушённо из-за маски. Ин Хо сделал глубокий вдох и медленно двинулся вперёд. Его шаги гулко разносились по пустому коридору, и чем ближе он подходил, тем тяжелее становилась атмосфера вокруг. Человек в маске жестом указал на стул напротив себя: — Пожалуйста, присаживайся. Поговорим. Ин Хо с недоверием и осторожностью сел на стул, напряжённо всматриваясь в прорези маски, пытаясь разгадать намерения этого человека. — Я наблюдал за тобой, игрок 132, — спокойно продолжал мужчина, слегка наклонив голову в сторону, словно пытаясь уловить каждую мельчайшую реакцию Ин Хо. — Ты сильный, умный и хладнокровный. Ты не потерял себя, хотя был очень близок к той грани, которую многие другие уже давно пересекли, — его голос звучал мягко, вкрадчиво, почти сочувственно. — Я знаю, почему ты здесь, — медленно произнёс Сова, понижая голос. — Твоя жена очень больна. Да ещё и беременна. Её жизнь висит буквально на волоске… От этих слов перед глазами Ин Хо вспыхнул образ жены, её бледное лицо, глаза, полные любви и отчаяния. Он почувствовал, как горло перехватывает удушающая волна боли и бессилия. Его руки слегка задрожали, и он быстро сжал пальцы в кулаки, стараясь вернуть себе самообладание. Сова медленно и подчеркнуто спокойно взял со столика рядом с собой изящный кинжал в украшенных ножнах и положил его между ними на журнальный столик. Звук металла, соприкоснувшегося с поверхностью, прозвучал зловеще. Ин Хо взглянул на нож с расширенными глазами. — Я могу помочь тебе завершить игру, — голос Совы звучал теперь ещё проникновенней, — дать тебе победу, о которой ты так мечтаешь, — мужчина медленно наклонился вперёд, глаза его сверкнули в прорезях маски. — Ты вернёшься к игрокам и убьёшь их. Всех. Тогда победа будет твоей, и ты получишь возможность спасти жену и ребёнка. Сова вытянул руку и мягко подтолкнул лежащий нож ближе к Ин Хо: — Ты можешь всё это закончить. Сделать выбор, который спасёт жизни тех, кто тебе дорог. В конце концов, разве не ради этого ты пришёл сюда? Ин Хо смотрел на кинжал, и понимал, что его ждёт только один путь. Он больше не мог позволить себе сомневаться. Он должен был сделать выбор, после которого уже не будет дороги назад. Но он не мог заставить себя поднять руку и взять этот кинжал. Мужчина внимательно изучал Ин Хо сквозь прорези маски, чувствуя его глубокие внутренние сомнения и борьбу. — Почему ты сомневаешься? — мягко, почти сочувственно спросил Сова, его голос звучал обманчиво доброжелательно, словно разговор шёл не об убийстве, а о простом, повседневном решении. — Завтра эти люди будут пытаться убить тебя. Ты это прекрасно знаешь. Ин Хо поднял глаза на маску, его взгляд был полон боли и гнева. Он резко ответил: — Вы предлагаете мне убить пятерых спящих людей. Сова медленно покачал головой, словно разочарованный таким ответом: — Нет, — произнёс он холодно, — не людей. Тварей. Настоящих тварей. Ты сам видел, на что они способны. Разве ты не помнишь, что произошло ночью? Они не колебались, убивая других. Они заслужили эту участь. Ты это прекрасно понимаешь. Эти слова отзывались в сознании Ин Хо эхом, пробуждая воспоминания о кошмаре прошедшей ночи: кровь на полу, мёртвые глаза бывших союзников, холодные взгляды убийц, которые не дрогнули, лишая жизни других. Ин Хо понимал, что в этих жестоких словах мужчины напротив есть доля истины, но принимать её было невыносимо тяжело. Сова слегка наклонился ближе, понизив голос почти до шёпота: — Подумай о жене. Подумай о ребёнке. Они ведь ждут твоего возвращения. Ты сделаешь это ради них. Иначе… иначе всё было напрасно. Всё, через что тебе пришлось пройти, окажется бессмысленным. Сова терпеливо наблюдал за игроком, понимая, что решение уже принято, даже если сам Ин Хо ещё не осознал этого полностью. Мужчина в золотой маске совы медленно приблизил своё лицо к Ин Хо. Голос его стал почти вкрадчивым, заставляя отбросить последние сомнения: — Скажи мне, игрок 132, чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка? — он сделал паузу. — Две чистые души против пяти чудовищ. Ин Хо ощущал, как капля холодного пота медленно стекает по его виску. Сова ждал его решения. Ин Хо сделал глубокий вдох, будто ныряя в ледяную воду, и медленно, почти механически протянул руку к кинжалу. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжал холодную, узорчатую рукоять Мужчина в золотой маске медленно и согласно покачал головой, его голос звучал с удовлетворением: — Верно, игрок 132. Именно так. Сделай это, и ты спасёшь их. Это твой единственный шанс. Ин Хо крепко сжал кинжал. Ему казалось, что он слышит отдалённый шёпот голосов, которые предостерегали его от этого шага. Но перед его глазами стояли лишь две фигуры: жена, ослабевшая, нуждающаяся в его помощи, и их ребёнок, ещё не появившийся на свет, но уже обречённый бороться за свою жизнь. Ин Хо знал, что если сделает этот шаг, обратного пути уже не будет. Его душа будет навсегда потеряна. Он медленно поднялся со стула, держа кинжал в руке, и посмотрел в глаза человека в маске. Взгляд Ин Хо был полон боли, отчаяния и окончательно принятого решения, которое разорвёт его жизнь на «до» и «после». Ин Хо тихо вошёл обратно в общежитие, стараясь двигаться бесшумно. Его сердце стучало так сильно, что ему казалось, звук его ударов разбудит остальных игроков. Мужчина остановился перед первым игроком. Кинжал в его руке внезапно показался невыносимо тяжёлым, будто нёс в себе всю тяжесть греха, который ему предстояло совершить. Ин Хо медленно наклонился, дрожащей рукой подвёл остриё кинжала к шее спящего игрока. Рука, сжимающая кинжал, задрожала ещё сильнее. В сознании Ин Хо пронеслись воспоминания: нежная улыбка жены, её тёплые руки, прижимающие его к себе, её глаза, полные любви. А затем, резким контрастом — вопрос мужчины в маске совы, звучащий безжалостным эхом в голове: «Скажи мне, игрок 132, чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Ин Хо закрыл глаза, пытаясь заставить себя успокоиться. Но ответ пришёл из самой глубины его сознания: «Всего. Их жизнь стоит всего.» Резким, отчаянным движением он погрузил кинжал в шею игрока. Металл вошёл глубоко, почти без сопротивления, словно встречая не живую плоть, а бездушный объект. Тело игрока резко дёрнулось, глаза его широко раскрылись, полные шока и ужаса. Он захрипел, судорожно пытаясь вдохнуть, но вместо этого кровь хлынула из его рта, растекаясь по кровати тёмным пятном. Ин Хо замер, глядя, как жизнь покидает тело человека, которого он даже не знал, но чью жизнь только что отнял своими руками. Внутри него бушевал невыносимый ураган эмоций — отвращения к самому себе, ужаса от содеянного и одновременно странного, холодного облегчения. Ин Хо чувствовал, как его душа распадается на части, но уже не мог остановиться. Путь назад был закрыт навсегда. Он посмотрел на следующего игрока, спящего неподалёку, и сделал шаг к нему, сжимая кинжал ещё сильнее, чем раньше. Теперь его взгляд стал холодным, отстранённым, почти бесчувственным. В голове вновь и вновь звучал голос, повторяя, жестокий приговор: «Чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Он больше не был человеком, которым вошёл сюда. Он стал чудовищем, готовым заплатить любую цену за жизнь тех, кого любил. Наконец Ин Хо стоял перед последним игроком, чувствуя, как дрожь охватывает всё его тело. Руки были покрыты липкой кровью. Он медленно наклонился над спящем мужчиной, которого разделяли от смерти всего мгновения. Ин Хо глубоко вдохнул и резко вонзил кинжал в горло последнего игрока, надеясь, что всё закончится быстро. Но неожиданно глаза игрока распахнулись — широко, полные ужаса, боли и непонимания. Из раны на шее хлынула кровь, игрок задыхался, издавая хриплый звук, похожий на мольбу и обвинение. Взгляд игрока был невыносим, он проникал в самую глубину существа. Не осознавая, что делает, Ин Хо схватил кинжал двумя руками и с неистовой силой вонзил его в живот игрока. Мужчина резко вздрогнул, глаза его расширились ещё больше, губы разомкнулись в беззвучном крике боли. Но Ин Хо уже ничего не видел, он снова и снова наносил удары кинжалом в грудь, живот, снова в грудь, ощущая, как клинок пронзает плоть, входя в тело с ужасающей лёгкостью. Каждый новый удар был наполнен болью, яростью, отчаянием, всем тем, что так долго копилось в нём. Он выливал на это тело всю свою боль от несправедливой потери работы, всю ярость от бессилия перед болезнью любимой жены, весь ужас, который он пережил за последние дни в этом месте. Кровь забрызгала лицо Ин Хо, одежду, руки, она сливалась с потом и слезами, катящимися по его щекам. Он уже не считал удары, не слышал хрипа и бульканья крови, не видел, что человек давно уже перестал двигаться и дышать. Ин Хо разжал руку, кинжал упал на пол с металлическим лязгом. Он посмотрел на свои окровавленные руки, не узнавая их, словно они принадлежали кому-то другому. Ин Хо поднял взгляд на залитое кровью тело, чувствуя, как тошнота и отвращение к себе поднимаются изнутри, сдавливая горло. Он медленно огляделся вокруг, рассматривая бездыханные тела игроков, их широко открытые глаза, полные ужаса. Эти глаза будут преследовать его до конца жизни. Снова и снова в его голове звучал неумолимый голос, повторяющий один и тот же вопрос: «Чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Ответ на этот вопрос стал прост и страшен одновременно. Пять душ, и его в том числе. Вот цена. Яркий свет резко залил помещение, ослепив Ин Хо. Он поднял окровавленную руку, пытаясь закрыть глаза от внезапной яркости, и увидел людей в розовых костюмах, входящих в зал. Один из них приблизился к Ин Хо, мощным ударом в висок его сознание погрузилось во тьму. Очнулся Ин Хо от ритмичного гудения двигателя и ощущения тугой ткани, плотно завязанной на его глазах. Голова болела, сознание путалось. В машине чувствовался лёгкий запах дорогой кожи и едва уловимый аромат сигарного дыма. Вдруг до него донёсся до боли знакомый голос: — Поздравляю с победой, игрок 132. Не хочешь сказать мне спасибо? Ин Хо замер. В груди что-то сжалось от осознания того, кто был рядом — человек в золотой маске, тот, кто подтолкнул его на убийство пятерых спящих людей. — Кто вы? — едва слышно прошептал Ин Хо. Мужчина тихо рассмеялся: — Разве сейчас это имеет значение? Лучше протяни руку. Ин Хо всё же вытянул вперёд связанные руки. Он ощутил, как в его ладонь вложили прямоугольный предмет — пластиковую карту. — Вот твой приз, — мягко произнёс мужчина, будто вручая обычный подарок на день рождения. Ин Хо сжал карту в руке: — Откуда мне знать, что на ней есть деньги? Мужчина снова негромко засмеялся, словно ожидал этого вопроса: — Я подвезу тебя прямо к больнице, где лежит твоя жена. Там ведь есть банкомат? Сердце Ин Хо бешено заколотилось, он ответил чуть громче, с отчаянной надеждой: — Да, там есть банкомат… — Вот и отлично, — спокойно произнёс мужчина. — Проверишь баланс и отправишься к жене. Машина остановилась. Чьи-то руки осторожно сняли с него повязку и развязали верёвки. Глаза Ин Хо медленно привыкали к свету, и он увидел роскошный интерьер салона лимузина — мягкие кожаные сиденья, сверкающий мини-бар и мужчину в золотой маске совы, спокойно и внимательно смотрящего на него. Дверь машины открылась, свежий прохладный воздух ударил Ин Хо в лицо. — Иди, игрок 132, — мягко сказал мужчина в маске, — думаю, она тебя уже заждалась. Ин Хо без промедления выскочил из машины, почти бегом направляясь к зданию больницы. Его сердце колотилось так сильно, будто пыталось вырваться наружу. Он подбежал к банкомату, дрожащими руками вставил карту. Цифры на экране заставили его замереть от шока. Сумма была невероятной, безумной. Это было правдой. Не задерживаясь ни секунды, Ин Хо выдернул карту из банкомата и бегом направился в больницу. Он бежал по коридорам, не обращая внимания на удивлённые взгляды персонала. Ин Хо остановился перед дверью палаты, сердце замерло от волнения. За этой дверью была его жена, его любимая, которая даже не знала, какой ценой он добыл шанс на её спасение. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, и осторожно открыл дверь. Ин Хо вошёл в палату, но койка, на которой должна была лежать его жена, была пуста. Простынь аккуратно расправлена, на столике рядом одиноко стояла ваза с уже увядшими цветами. Ин Хо выбежал обратно в коридор, взгляд метался по сторонам в отчаянном поиске кого-то, кто мог бы дать объяснения. В конце коридора он заметил лечащего врача жены и стремительно побежал к нему, почти сталкиваясь с прохожими. — Господин Хван! Мы искали вас… — голос врача прозвучал с сочувствием и сожалением, глаза были полны сострадания, от чего у Ин Хо кровь застыла в жилах. — Где… Где моя жена? — резко, с отчаянной надеждой спросил Ин Хо, чувствуя, как его голос дрожит. Врач не сразу ответил, потупив взгляд и пытаясь подобрать нужные слова. Затем тихо и с болью произнёс: — Господин Хван, мне очень жаль, но… ваша жена… она скончалась два дня назад. Мы сделали всё, что могли, но болезнь была слишком запущена. Мне действительно очень жаль… На несколько секунд мир вокруг Ин Хо замер. Он смотрел на врача, но не понимал, не принимал его слова: — Нет… — хрипло прошептал он, покачав головой, — Я не верю вам… это неправда… — Мне очень жаль, господин Хван, — снова тихо произнёс врач. Через несколько минут Ин Хо стоял в холодной, стерильной комнате морга перед столом, покрытым белой простынёй. Рядом стоял врач, молча и с тревогой наблюдая за ним. Врач медленно откинул простынь, открывая лицо его жены — бледное, спокойное, будто она просто спала. Ин Хо замер на месте, не в силах двинуться, не в силах вдохнуть. Ледяное отчаяние охватило его полностью, сжимая грудь, не давая даже закричать. Он видел её лицо, такое родное, любимое, и не мог поверить, что всё закончилось именно так. Он хотел упасть на колени, кричать, умолять её проснуться, но тело не слушалось, словно он сам стал лишь призраком, пустым сосудом. И он остался стоять, замерев перед телом той, ради которой прошёл через ад, не способный двинуться. Прошли похороны. Мрачные лица родственников и друзей, слова сочувствия, звучавшие пусто и бессмысленно, а затем – тишина и одиночество. В этот момент Ин Хо окончательно осознал, что весь его мир рухнул, разбился на мелкие осколки, которые невозможно собрать обратно. Ин Хо сидел в маленькой съёмной квартире, тускло освещённой единственной лампочкой. На столе рядом с ним стояла почти пустая бутылка алкоголя, вокруг разбросаны сигареты, небрежно потушенные прямо о поверхность стола. По углам комнаты стояли рядами пустые бутылки. Теперь у него были деньги, которых хватило бы на несколько жизней, но это больше не имело никакого значения. Всё, ради чего Ин Хо так отчаянно боролся, исчезло в один миг. Он слишком долго сомневался, был слишком мягким, слишком человечным, а нужно было стать жестче, злее, подобно тем тварям, с которыми ему пришлось столкнуться на играх. Убивать, не задумываясь и не испытывая жалости, только тогда он смог бы успеть. Его взгляд остановился на фотографии, стоящей на маленьком столике напротив. На ней были они вдвоём – он и его жена. Её лицо было освещено улыбкой, такой искренней, такой живой, что сердце снова пронзила боль. Именно это фото теперь смотрело на него с её надгробия. Он помнил, как держал в руках эту фотографию на похоронах, чувствуя, что вместе с женой он похоронил и самого себя. Теперь в его душе царила абсолютная пустота и темнота, в которой больше не осталось места ни надежде, ни вере, ни даже желанию жить. Ин Хо поднялся с дивана, тяжело шатаясь, подошёл к столу, взял фотографию, осторожно провёл пальцем по лицу улыбающейся жены, словно пытаясь в последний раз почувствовать тепло её улыбки. Он поставил фото обратно на стол, глубоко вздохнул. Затем медленно поднялся на стул, стоявший посреди комнаты. В его глазах уже не осталось ни страха, ни сомнений, только покорное принятие того, что сейчас произойдёт. На потолке была надёжно закреплена верёвка, петля свисала ровно на уровне его лица. Закрыв глаза и не дав себе ни секунды на сомнения, Ин Хо продел голову в петлю. Стул слегка пошатнулся под его ногами. Внезапно раздался звонок во входную дверь. Ин Хо было всё равно, он занёс ногу для своего последнего шага в жизни. Звонок в дверь прозвучал снова. — Игрок 132, поговорим? Ин Хо замер, чувствуя, как тело пронзила холодная волна узнавания. Голос, звучавший за дверью, был ему слишком знаком, но не приглушён маской. На мгновение Ин Хо охватила дикая ярость. Он быстро снял петлю с шеи, едва не потеряв равновесие на стуле, и с трудом спрыгнул на пол. Он медленно, шатаясь, подошёл к двери и приоткрыл её. На пороге стоял пожилой мужчина, седовласый, в элегантном костюме, на его лице застыла спокойная, равнодушная улыбка, словно он был хозяином жизни. Рядом с ним возвышался крепкий, широкоплечий мужчина в строгом костюме, явно охрана, глаза которого холодно и бесстрастно смотрели прямо на Ин Хо. — Что вам нужно? — хрипло, почти безразлично спросил Ин Хо, не скрывая своего отвращения. Старик не ответил, вместо этого спокойно прошёл мимо Ин Хо в квартиру, словно ему здесь всё принадлежало. Охранник также вошёл, но остался у входа. Пожилой мужчина медленно оглядел комнату: тусклый свет, разбросанные бутылки, верёвку, свисающую с потолка, и фотографию улыбающейся женщины на столе. Он покачал головой, будто с сожалением: — Вижу, деньги не сделали тебя счастливым, — сказал старик тихо и почти сочувственно, остановив свой взгляд на фотографии жены. — Мне жаль, что ты не смог её спасти. Ин Хо посмотрел на него с холодной ненавистью: — Зачем вы пришли? Старик, небрежно опустился на стул прямо под верёвкой, висевшей с потолка. Ин Хо неотрывно смотрел на человека, сидящего под символом его собственного отчаяния и поражения. Старик слегка приподнял взгляд вверх на петлю, затем невозмутимо посмотрел на Ин Хо, будто ничего странного здесь не было. Старик указал рукой на диван напротив, властным жестом: — Поговорим, Ин Хо? Ин Хо медленно прошел к дивану и сел, пристально глядя на своего нежданного гостя. Атмосфера в комнате стала напряжённой. Старик же, напротив, казался совершенно спокойным и невозмутимым, словно происходящее было частью какого-то давно намеченного плана. — Говорите... — глухо сказал Ин Хо, сцепив пальцы рук в замок. — Меня зовут О Иль Нам, Ин Хо. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Вопрос в том, что ты теперь сделаешь с этой болью? Ты хочешь просто сбежать? Ин Хо скептически смотрел на Иль Нама, его глаза, потемневшие от недосыпа и мучений, теперь сузились в подозрительном прищуре. Иль Нам продолжил, не спеша и тщательно подбирая слова: — Вижу, ты потерял всё, что было тебе дорого, — он внимательно осмотрел стол с наградами за службу. — Сначала работу, затем семью… — взгляд его остановился на фотографии жены, и его голос стал мягче, почти сочувственным. — И теперь потерял даже смысл жизни, — мужчина поднял взгляд вверх, рассматривая верёвку, покачивающуюся прямо над его головой. — Я понимаю тебя, — старик посмотрел прямо на Ин Хо. — Я тоже многое терял в своей жизни и знаю, каково это. Лишиться цели, остаться в абсолютной пустоте, где каждый день как наказание. Человеку всегда нужна цель, чтобы двигаться вперед. — К чему вы ведёте? — резко спросил Ин Хо, сжимая кулаки от растущего напряжения. Старик сразу не ответил, его взгляд стал твёрдым и глубоким, словно он проникал прямо в саму суть Ин Хо: — Ты ведь человек закона. Справедливости. Правил. Ты боролся за порядок и верил, что это принесёт тебе и другим счастье. А теперь посмотри вокруг. Куда тебя это привело? — мужчина развёл руки, указывая на комнату, на руины жизни Ин Хо. Ин Хо крепко сжал челюсть, в глазах вспыхнула боль от осознания этой жестокой правды. Старик внимательно смотрел на него, понимая, что попал в точку. — Хорошие люди, Ин Хо, это удобрение, — медленно произнёс он, словно раскрывая неоспоримую истину. — На них растут банкиры, политики, корпорации. Ты поступал по чести. Это достойно, но мир слишком жесток. — Что вам от меня нужно? — резко спросил Ин Хо. Старик слегка улыбнулся, выдерживая тяжёлый взгляд Ин Хо: — Мне нужна твоя помощь. Я уже довольно стар, и мне нужен человек, который будет следить за порядком. Там, на Играх. Ин Хо напрягся, его лицо окаменело от осознания того, что именно предлагает старик: — Вы хотите, чтобы я вернулся в Игру? — Нет, не в игру, — старик отрицательно покачал головой. — Я предлагаю тебе стать частью организации, системы, её сердцем и лицом. Ты не просто станешь частью, ты будешь возглавлять её, вместе со мной. Подумай, ты можешь дать Играм правила. Сделать игроков равными, дать каждому честный шанс изменить свою жизнь. Тебе ведь не чужда идея справедливости, не так ли? Ин Хо горько усмехнулся, холодно глядя на Иль Нама: — Вы хотите, чтобы я стал палачом? Старик едва заметно улыбнулся, взгляд его был острым и проницательным: — Нет. Я хочу, чтобы ты стал нашим фронтом. Лицом порядка. Я хочу, чтобы ты перестал страдать впустую и стал тем, кто ставит фигуры на доску, вместо того, чтобы быть одной из них. Иль Нам сделал небольшую паузу и продолжил: — Ты видел этих людей на играх. Отчаянные, загнанные в угол, сломленные. Мы даём им лишь шанс выбраться из той ямы, в которой они оказались. Для многих из них мир за стенами Игры намного более жестокий, чем то, что происходит внутри. Они добровольно приходят к нам, добровольно ставят свои жизни на кон ради шанса изменить своё будущее. Совсем как ты, не так давно. Ин Хо молча смотрел на старика, в голове его снова и снова звучали эти слова. Он тихо спросил: — Почему именно я? Иль Нам спокойно выдержал его взгляд, на его лице мелькнула лёгкая улыбка: — Потому что ты был там. Ты видел игроков, видел их сущность, скрытую под маской цивилизованности. Они были подобны зверям — жестоким, испуганным, безжалостным. Но даже таким тварям нужны рамки. Нужен кто-то, кто установит правила и будет следить за их соблюдением. Ты сможешь навести порядок — не только среди игроков, но и в самой системе. Я вижу в тебе того, кто сможет контролировать хаос, кто сможет сделать Игры… справедливыми и равными, насколько это вообще возможно. Иль Нам сделал короткий жест рукой охраннику, который мгновенно открыл сумку и извлёк из неё чёрную, идеально отполированную маску с геометрическими гранями. Маска выглядела зловеще и одновременно притягательно, словно символизируя тьму и порядок, власть и контроль. Старик осторожно взял её в руки, внимательно осмотрел, прежде чем вновь обратиться к Ин Хо: — Подумай хорошенько, Ин Хо. Либо это, — он указал пальцем вверх, на верёвку, — либо шанс начать всё сначала, — Иль Нам протянул Ин Хо маску, его голос стал проникновеннее, — быть там, где ты нужен. Снова обрести цель, смысл, которого тебе так не хватает. Ин Хо долго смотрел на маску. Затем медленно протянул руку и осторожно взял её, ощутив приятный холод материала под пальцами. Он внимательно осмотрел маску, поворачивая её в руках, будто пытаясь разглядеть в ней собственное будущее. Иль Нам улыбнулся мягко, по-доброму, словно видел в этом моменте победу: — Примерь её, пожалуйста. Уважь старика. Ин Хо осторожно поднял маску к лицу и приложил её. Грани идеально совпали с его чертами, словно маска была создана именно для него. Старик внимательно наблюдал за ним и расплылся в удовлетворенной улыбке: — Идеально. Ин Хо опустил маску и положил её на диван рядом с собой, погрузившись в глубокие размышления. Иль Нам медленно поднялся со стула, приблизился к Ин Хо и мягко, отечески похлопал его по плечу. Голос старика прозвучал тихо, проникновенно, почти заботливо: — Надеюсь, ты снова сделаешь правильный выбор, сынок. Эти слова поразили Ин Хо, заставив его замереть на месте. Старик достал из кармана знакомую жёлтую визитку с кругом, треугольником и квадратом, протянув её Ин Хо. Тот молча взял её, ощутив знакомую шероховатость картона под пальцами. — До встречи, — тихо произнёс Иль Нам с лёгкой улыбкой, развернулся и неспешно вышел из квартиры вместе с охранником, оставляя за собой тяжёлое молчание. Ин Хо долго смотрел на дверь, затем перевёл взгляд на маску, лежащую рядом на диване. Он сам не до конца осознавал, что решение уже было принято.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин смотрела на Ин Хо не отрываясь, ощущая, как в её груди болезненно сжимается сердце от осознания того, через какой ад прошёл этот человек. В его взгляде, наполненном пустотой, она видела бездну, в которую он однажды рухнул и уже не смог выбраться. Ин Хо сидел напротив неё, тяжело опустив голову на сцепленные руки. Свет от лампы бросал глубокие тени на его измождённое лицо, подчёркивая резкость скул и морщины, которые стали ещё заметнее после рассказанной истории. Его голос звучал тихо и надломленно, словно каждое слово требовало огромных усилий: — Я никому не рассказывал об этом. Никогда, — прошептал он, избегая её взгляда. — Это ужасно… то, что тебе пришлось пережить. Но это никак не оправдывает того, что ты делаешь сейчас, здесь, в этом месте, — голос Хеджин был мягким, но непреклонным, в нём звучало искреннее сострадание, смешанное с осуждением. — Да, не оправдывает. Но… надеюсь, ты хотя бы немного поймёшь, почему я оказался здесь, — Ин Хо глубоко вздохнул, на мгновение закрыв глаза, словно пытаясь подавить вновь всплывающие болезненные воспоминания. Хеджин внимательно смотрела на него, чувствуя, как её охватывает тяжёлое, щемящее чувство. Она понимала, что перед ней был человек, которого жестокость жизни привела к краю пропасти. Отчаявшиеся люди становятся очень уязвимыми. Они как пустой сосуд, в который можно налить что угодно. Их отчаяние и страх становятся идеальной почвой для манипуляций. Почему люди попадают в разные группировки, в секты? Потому что эти сообщества дают людям ощущение принадлежности, заботы, цели. Они дают людям то, чего лишила жизнь. И этому человеку предложили то же самое. Цель, причину жить дальше. Быть снова нужным. Что его жизнь не бессмысленна. Хеджин понимала, что сейчас она видела не просто монстра, а человека, сломленного, пытающегося хоть как-то удержаться на плаву в море собственного горя. И от этого ей стало ещё тяжелее. Потому что теперь его нельзя было просто ненавидеть, нельзя было осуждать столь легко, как раньше. Перед ней был человек, который потерял всё, включая самого себя, и, в поисках хоть какой-то цели, добровольно ступил на этот мрачный путь. Хеджин не могла простить его, но всё же... понимала. Ин Хо смотрел на Хеджин в полной тишине, пока его взгляд не скользнул чуть левее, остановившись на джазовом ансамбле. Хеджин проследила за его взглядом: — Что это? Ин Хо, словно очнувшись от глубоких размышлений, поднялся из-за стола и молча подошёл к столику у кресла. Взял пульт и нажал на кнопку. Музыка мгновенно наполнила комнату, раздались нежные аккорды гитары и лёгкий бархатистый голос. Хотя внутри Ин Хо отзвуки этой мелодии вызывали мрачные воспоминания. В его сознании всплыл образ поля из игры «Тише едешь — дальше будешь». Застывшие лица игроков, когда они впервые осознавали, что проигрыш означает смерть. Ин Хо хотел стереть ассоциацию. Хотел почувствовать что-то иное. Он медленно приблизился к Хеджин, остановился около неё и протянул левую руку. Его голос прозвучал мягко, почти шёпотом: — Потанцуй со мной. Хеджин на мгновение замерла, её взгляд метался от его лица к его протянутой руке. Она колебалась. Ин Хо почувствовал это сомнение и, едва заметно улыбнувшись ей, сказал: — Я никогда не причиню тебе вреда, Хеджин, — его голос звучал искренне, в нём была мольба и обещание одновременно. Хеджин медленно подняла руку и осторожно вложила её в его раскрытую ладонь, чувствуя, как тепло его кожи согревает её холодные пальцы. Она поднялась со стула, глядя ему прямо в глаза. Ин Хо мягко, бережно притянул её к себе и осторожно обнял правой рукой за талию, повёл в медленном танце. Движения его были плавными, медленными, будто он боялся разрушить момент. Хеджин нерешительно положила свою свободную руку ему на плечо. «Fly me to the moon And let me play among the stars. Let me see what spring is like On Jupiter and Mars.» Ин Хо слегка улыбнулся, ведя её по комнате в плавном, неторопливом танце. «In other words, hold my hand In other words, darling, kiss me.» Ин Хо смотрел на её губы. Он понимал, что он не заслуживает этого момента, этой близости. И всё же он не мог остановиться. Его пальцы сильнее сжали её руку, словно стараясь убедиться, что это не сон, а реальность. «Fill my heart with song And let me sing for ever more. You are all I long for, All I worship and adore.» Ин Хо провёл пальцами по её спине, ощущая тепло её тела, её дыхание у своего плеча. Его пальцы другой руки мягко поглаживали её запястье. Сердце Хеджин быстро застучало, но она не отстранялась. «In other words, please be true, In other words, I love you.» Их взгляды встретились, и он понял, что теперь мелодия больше не ассоциируется с болью и жестокостью, а с ней — с Хеджин. Он тихо прошептал: — Я хотел бы, чтобы всё было иначе… Хеджин смотрела в его глаза полные неподдельной боли и сожаления. «In other words, hold my hand In other words, darling, kiss me.» Хеджин заметила тонкий порез на шее Ин Хо. Рана уже заживала, красная линия на коже напоминала ей о той страшной ночи, когда хаос и смерть царили в зале игроков. Она сразу же вспомнила этот момент: игрок замахнулся с осколком бутылки в руках, фигура Ин Хо, бросившегося на этого игрока, защищая её от неминуемой гибели. Этот порез, который она теперь видела так близко, был не просто следом физической травмы — это было напоминанием о том, как легко он мог потерять свою жизнь, спасая её. И в тот миг ей стало мучительно ясно, что этот человек не раз защищал её, не задумываясь и не требуя ничего взамен. «Fill my heart with song And let me sing for ever more. You are all I long for, All I worship and adore.» Хеджин медленно подняла взгляд, изучая его лицо, на котором теперь читались усталость и скрытая боль. Её сердце сжалось в груди от осознания того, как сложно ей было продолжать осуждать человека, который, несмотря на всё, делал всё возможное, чтобы сохранить ей жизнь. Рука Ин Хо медленно продолжала гладить спину Хеджин, кончики его пальцев осторожно скользили по позвоночнику, вызывая лёгкую дрожь в её теле. Он почувствовал, как её дыхание сбилось на мгновение, а тело едва ощутимо напряглось и снова расслабилось. Хеджин закрыла глаза, на миг позволив себе погрузиться в это чувство — тепло его руки, уверенный и одновременно осторожный жест, дающий ощущение покоя, которого она так долго была лишена. «In other words, please be true, In other words, I love you.» Музыка плавно стихла, оставляя после себя тишину. Ин Хо остановился одновременно с последними аккордами, словно боясь пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкое очарование этого мгновения. Хеджин медленно открыла глаза, её ресницы слегка дрожали, словно она пробуждалась от глубокого сна. На её лице застыла растерянность и лёгкая грусть — как будто возвращение в реальность было болезненным и нежеланным. Ин Хо чуть отстранился, но всё ещё бережно держа её руку своей, ощущая тепло её пальцев. Затем он осторожно поднял её руку к своим губам и мягко поцеловал. Этот жест был полон нежности, признательности и глубокого уважения. — Спасибо, — тихо произнёс он, его голос прозвучал хрипло и искренне. Отпустив её руку, Ин Хо медленно сделал шаг назад. Теперь они стояли друг напротив друга, разделённые коротким пространством и внезапной неловкостью. Хеджин изучала его лицо — серьёзное, немного отстранённое, но с мягкостью в глазах. Ин Хо смотрел на неё с неприкрытой тоской, его губы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не нашёл правильных слов. В воздухе повисла напряжённая пауза. Хеджин первой отвела взгляд, почувствовав, что эмоции снова начинают душить её. Хеджин осторожно коснулась кончиками пальцев своей руки, ощущая там тепло его губ, и медленно вернулась к столу, садясь на своё место. Её глаза были задумчивыми и печальными. Ин Хо сделал глубокий вдох и шагнул в сторону своего стула, давая Хеджин пространство. Он взял бокал вина, стоящий на столе, и сделал небольшой глоток, пытаясь успокоить разбушевавшиеся чувства. Его взгляд вновь вернулся к ней, словно говорил ей без слов, что этот момент останется для него навсегда особенным, даже если она решит отвернуться и уйти. Теперь между ними снова было лишь молчание, но оно уже не казалось таким тяжёлым.

♦ ♣ ♠ ♥