Глава 33: Сегодня я — завтра ты

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо сел за стол напротив Хеджин, снова замыкаясь в себе. Теплота их танца быстро растворилась, уступив место напряжению. Хеджин внимательно смотрела на него, словно искала в его лице ответы на мучившие её вопросы. Она колебалась, но в итоге первой нарушила тяжёлую тишину: — Ин Хо… От неожиданности глаза Ин Хо расширились, на лице промелькнула неподдельная растерянность. Хеджин впервые назвала его по настоящему имени, не по тому, выдуманному, с которым он жил среди игроков. Словно она наконец увидела его таким, какой он есть на самом деле. — Я… видела в комнате восковую фигуру. Старик в форме игрока с номером 001, — её голос был ровным, но глаза выдавали тревогу и любопытство. — Это О Иль Нам? Взгляд Ин Хо помрачнел: — Да. Он умер несколько лет назад. Хеджин мысленно повторила имя старика: «О Иль Нам. Имя означает — человек номер один» Затем она вспомнила имя, которым Ин Хо пользовался в игре — О Ён Иль, «ноль-единица». Её взгляд снова остановился на Ин Хо: «Попытка подражать наставнику?» — Если он умер… почему ты не остановил Игры? — в её голосе звучала нотка обвинения. Ин Хо медленно покачал головой и поднялся из-за стола, словно этот разговор отнимал у него последние силы, и он хотел сбежать. — Игры невозможно остановить, Хеджин. Даже если бы у меня появилась причина… — он сделал паузу, глядя в пространство перед собой. — За Играми стоят люди с огромными деньгами, властью и влиянием, выходящим далеко за пределы Кореи. Для этих людей Игры лишь развлечение. Экзотика. Они не хотят, чтобы это закончилось, — устало произнёс он. — Понимаешь? Хеджин помолчала секунду, затем тихо спросила: — Если ты не можешь остановить Игры… ты можешь хотя бы кому-нибудь помочь выжить в них? Ин Хо развернулся к ней: — Ты хочешь спасти всех игроков? Он ожидал, что сейчас услышит нечто похожее на слова Ки Хуна — наивные, полные веры в людей. Хеджин медленно покачала головой: — Нет. Только двоих, — её голос звучал спокойно и холодно. — Ки Хуна и ребёнка. Ин Хо замер, тревожно глядя на Хеджин. Её ответ поразил его. Он не ожидал услышать от неё подобного. В глазах Хеджин сейчас горела та самая решимость, которая когда-то завладела и им самим. В Ин Хо поднялась мучительная вина и страх за неё — он не хотел, чтобы она пошла по его же пути. Ин Хо пристально смотрел на неё, пытаясь понять, не ослышался ли он: — Только их двоих? — переспросил он. Хеджин смотрела на него тяжёлым взглядом и пояснила: — Я видела игру со скакалкой. Видела, что там произошло… Ин Хо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил разбитый стакан на полу у кресла, запах виски, висящий в воздухе, и пульт от телевизора на полу. Тогда он не придал этому значения, но теперь всё стало ясным. Хеджин видела игру. Видела, как гибнут люди, как Ки Хун спасает младенца, и... как погибла Чжун Хи. — Ты просишь спасти только двоих… — задумчиво произнёс Ин Хо, изучая выражение её лица. — Это… не похоже на тебя. Хеджин тяжело вздохнула и отвела взгляд, сжав пальцы в кулаки, словно пытаясь удержать внутреннюю боль: — Те, кто голосовал за продолжение игр, прекрасно понимали, на что идут. Они убивали и продолжают убивать. Мне не жаль их. Но Ки Хун и ребёнок... Хеджин резко вернула взгляд на Ин Хо, её глаза наполнились болью и гневом: — Ответь мне, Ин Хо. Почему в этой проклятой Игре оказался ребёнок? Ин Хо почувствовал, как её слова пронзают его насквозь. В её глазах отражалось не просто обвинение — там была глубокая боль и разочарование. Мужчина глубоко вздохнул и отвёл взгляд от её лица, пытаясь найти слова, чтобы объяснить необъяснимое. Хеджин повысила голос, её терпение подходило к концу: — ОТВЕТЬ! — приказным тоном повторила она, сверля его взглядом. — Потому что иначе, ребёнка бы убили. Так как его мать… выбыла, — устало прозвучал голос Ин Хо. Хеджин замерла, на её лице отразился ужас и шок, она покачала головой, словно пытаясь прогнать услышанное: — Боже мой… что за кошмар… Ин Хо медленно подошёл ближе к ней, оправдываясь: — Ввести ребёнка в Игру было единственным способом оставить его в живых. Это было меньшее зло среди всех возможных. — Меньшее зло?! — непонимающе переспросила Хеджин, смотря на Ин Хо. Она поставила локти на стол и закрыла лицо руками, словно пытаясь спрятаться от реальности, от той правды, которую только что услышала. В её сознании не укладывалось, что мир может быть настолько жестоким, что спасение ребёнка может означать участие в смертельной Игре. Ин Хо смотрел на неё, чувствуя, как его сердце болезненно сжимается: — Поверь, Хеджин, другого пути не было. Я... не хотел этого. Ин Хо понимал её ужас и отчаяние, понимал её обвинения и разделял горечь. Но он также знал, что был прав — другого пути сохранить жизнь ребёнка не было. Хеджин, чувствуя сухость в горле, подняла бокал и отпила вина. Она отставила бокал и посмотрела прямо в глаза Ин Хо, её голос был напряжённым, но за твёрдостью в нём ясно слышалась мольба: — Так ты поможешь Ки Хуну и малышу, Ин Хо? Ин Хо замер, глядя в её глаза, полные отчаяния и надежды. Он нахмурился, словно пытаясь принять тяжёлое решение. Его взгляд медленно сместился в сторону коридора, к той самой двери, ведущей в комнату О Иль Нама, словно она могла подсказать ему ответ. С глубоким вздохом он молча направился по коридору к двери. Хеджин проводила его недоумённым взглядом, наблюдая, как он скрывается в комнате. Спустя мгновение Ин Хо вышел обратно, держа в руках какой-то предмет. Когда он приблизился к Хеджин, она увидела кинжал в ножнах. Её сердце болезненно замерло, взгляд застыл на оружии, которое казалось ей теперь живым символом отчаяния и безжалостного выбора. — Я знаю только один способ спасти их, Хеджин, — голос Ин Хо был твёрд. — Если Ки Хун и ребёнок выиграют Игру. Хеджин смотрела на кинжал, затем перевела взгляд на дверь, из которой только что вышел Ин Хо: — Боже… — прошептала она. — Это именно тот кинжал? Ин Хо медленно кивнул, в его глазах на мгновение мелькнула глубокая боль: — Да. Она подняла взгляд на рядом стоящего Ин Хо и тихо, дрожащим голосом спросила: — А другого пути нет? Может ты... — Нет, Хеджин. Другого пути в этом месте не бывает.

♦ ♣ ♠ ♥

      VIP-гости сидели за столом, поглощённые беседой, с наслаждением смакуя дорогие вина. В центре стола стояли блюда с изысканными деликатесами, но внимание гостей было поглощено итогами финального голосования Игры. — Что ж, — улыбнулась Пантера, медленно поглаживая бокал тонкими пальцами, — наши любимцы снова нас не разочаровали. Мужчина в маске льва рассмеялся, тяжело откинувшись в кресле: — Следующая игра даёт им такую соблазнительную возможность — решать, кто уйдёт, а кто останется. Кто же упустит шанс поиграть в Бога? Лиса ехидно улыбнулась, потягивая из бокала вино: — Особенно мило было то, как мой 456-й глаз не сводил с младенца на ужине. Я таки горжусь им, отец года. Учитывая, что он потерял всю свою команду, ему как раз нужно отвлечение. Бык рассмеялся, хлопнув рукой по столу, чуть не пролив свой виски: — Команда разбежалась, но зато 222 не убежит от него! По крайней мере до завтра. Гости рассмеялись. Лиса хитро посмотрела на Фронтмена и мягко спросила: — Дорогой Ведущий, а что за сюрприз ждёт наших игроков в следующем раунде? Фронтмен слегка повернул голову в её сторону и ответил ровным, холодным голосом: — К сожалению, я не могу раскрывать детали следующей игры. Но обещаю, вы не будете разочарованы. Лиса тихо рассмеялась, томно приложив руку к сердцу: — Ах, какой вы загадочный. С каждым разом всё больше меня интригуете. Ладно, пойду я, пожалуй. Не скучайте без меня, queridos, — она поднялась, прощаясь со всеми сразу. Затем вновь обратилась к Фронтмену: — Будете так любезны проводить меня? Фронтмен встал из-за стола без лишних слов. Он чувствовал на себе ухмыляющиеся взгляды остальных гостей. Они вышли из столовой, оставив за спиной гул разговоров и звон бокалов. Тишина коридора встретила их мягким эхом шагов. Женщина в алом платье и золотой маске лисы шла медленно чуть впереди, покачивая бедрами, а затем остановилась, дождавшись, когда Фронтмен поравняется с ней. Лиса внезапно покачнулась, каблук скользнул по мраморному полу. Ведущий, не думая, резко протянул руку и поймал её за локоть. Лиса подняла на Фронтмена глаза, сияющие за маской: — Ох… прошу прощения, кажется, я немного перебрала, — произнесла она с игривой ноткой в голосе. — Будьте осторожны, — сухо ответил Ведущий. Наконец они остановилась возле двери, женщина в маске прислонилась к стене, с томной улыбкой наблюдая за тем, как Фронтмен открывает дверь в её апартаменты. — Прошу, — произнёс он сдержанно, слегка кивнув в сторону открытой двери. Но вместо того чтобы войти, Лиса неожиданно приблизилась к нему вплотную, мягко положив ладонь ему на грудь: — Может... зайдёшь? — прошептала она низким, соблазнительным голосом. — Развлечёмся немного иначе… Её пальцы скользили всё ниже и ниже по груди Фронтмена, игриво задевая край его серого плаща. — Мы можем даже оставить маски, — шепнула она, наклоняя голову ближе к его шее. — Так ведь намного интересней, правда? Ведущий застыл на мгновение, чувствуя, как её пальцы продолжали медленно двигаться всё ниже по его животу, дразня его, обещая наслаждение, от которого трудно отказаться. Сердце Ин Хо на мгновение забилось быстрее, но он мгновенно взял себя в руки. Его левая рука резко перехватила её запястье, останавливая движение. Правой рукой он мягко, но твёрдо накрыл её ладонь сверху. — К сожалению, мне предстоит долгая подготовка к финальной игре, — его голос звучал ровно, но Лиса, казалось, видела насквозь его сдержанность. Женщина усмехнулась и приблизила губы к его чёрной маске, словно пытаясь уловить тепло его дыхания. Её свободная рука медленно поднялась вверх и скользнула по его шее под маской, проведя длинным острым ногтём по его коже, оставляя после себя жгучий след. — Ты даже не представляешь, от чего отказываешься, — прошептала она, почти касаясь губами его маски. — Ты бы запомнил эту ночь на всю жизнь. Ведущий молча отпустил её руку, делая шаг назад. Лиса с лёгким разочарованным смешком повернулась к двери, но остановилась на пороге и бросила через плечо: — Тогда пришли ко мне одного крепкого парня. И пусть захватит... наручники. Ведущий слегка наклонил голову: — Конечно, всё для вас. Лиса усмехнулась в последний раз и мягко закрыла за собой дверь, оставив Фронтмена одного в тёмном коридоре. Ин Хо, сжав кулаки, быстрым шагом направился прочь.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин сидела в спальне, напряжённо глядя на часы на стене. Каждая минута тянулась бесконечно медленно. Ин Хо ушёл уже давно, пытаясь организовать встречу с Ки Хуном тихо и без лишних свидетелей. Она нервно теребила край покрывала, когда её мысли резко прервал сигнал прибытия лифта. Хеджин прислушалась, ожидая услышать знакомые, уверенные шаги Ин Хо. Но вместо этого из коридора донеслись тревожные звуки борьбы. Хеджин резко поднялась с кровати, схватила пистолет, лежащий на тумбочке, и замерла, внимательно прислушиваясь. Звуки схватки становились всё яростней: удары, тяжёлое дыхание, глухие столкновения тел со стенами. Кто-то оборонялся, явно пытаясь не только защищаться, но и нанести ответный удар. — Зря ты вмешался, — раздался хриплый мужской голос, полный злости. — Хотя, знаешь, это даже к лучшему. Звуки драки усилились. Отчётливо было слышно, как один пытается атаковать, а другой, судя по приглушённым стонам и сдержанным звукам ударов, защищается, но с трудом. Хеджин отчётливо слышала, как кто-то упал, но тут же вскочил, яростно контратакуя. Девушка крепко сжала рукоять пистолета в руках. — Ты, как никто другой, должен был меня понимать! — продолжал незнакомый голос с безумной яростью. — Они выбывшие! Этим ублюдкам уже не нужны органы! ТАК ЗАЧЕМ ТЫ ПОЛЕЗ?! Последовал резкий звук удара, болезненный вскрик — кто-то с силой был впечатан в стену. В коридоре повисла тишина. — Маска тебе больше не понадобится, — издевательски произнёс мужчина в коридоре, и в следующий миг что-то упало на пол. Незнакомец продолжил с удовлетворённым злорадством: — Знаешь, я сделаю из этого места фабрику по добыче органов. Подумай, скольким людям можно помочь! Донора так тяжело найти... — мужчина будто расхаживал из стороны в сторону. — ТЫ, КАК НИКТО ДРУГОЙ, ДОЛЖЕН БЫЛ МЕНЯ ПОНИМАТЬ! Послышался удар в тело, кто-то упал на пол, и следом Хеджин услышала болезненный выкрик... Ин Хо. Мужской голос из коридора продолжил: — Никак не успокоишься. Хорошо, давай помогу. Хеджин почувствовала, как страх внезапно сменился решимостью. Её ноги действовали сами на чистом адреналине. Она резко распахнула дверь, выбежала в коридор и направила пистолет на мужчину, одетого в чёрную форму. Мужчина с ножом в руке обернулся и замер от неожиданности. — Отойди от него! — прокричала Хеджин дрожащим от злости и страха голосом, направляя пистолет на незнакомца. Глаза Офицера расширились в изумлении: — Ого, игрок 174! Так вот зачем весь этот спектакль, — он посмотрел на Ин Хо и криво ухмыльнулся. — Она действительно стоила этого, а? Хотя, не отвечай, — Офицер медленно встал и повернулся к Хеджин, — я сам проверю. Офицер крепче сжал в руке небольшой нож. На ноже блестела свежая кровь. Сам Ин Хо сидел у стены, одной рукой зажимая бок, из которого медленно сочилась кровь, пачкая серый плащ. На полу рядом с ним лежала его чёрная маска. Ин Хо тяжело дышал от боли сквозь сжатые зубы. Офицер начал медленно надвигаться на Хеджин: — Любимая игрушка нашего господина Ведущего. Ну давай, сыграем, — усмехнулся он. — Брось нож! — Хеджин чуть сильнее сжала рукоять пистолета, стараясь не показывать, как сильно трясутся её руки. Мужчина лишь лениво покрутил нож в руке: — Ты ведь никогда не стреляла, да? — он медленно шагнул в сторону Хеджин, его движения были осторожными, взгляд пронзительным. — Тебе когда-нибудь приходилось убивать?.. Вижу, что нет. Ах, первый раз всегда самый сложный… — мужчина пристально смотрел на её дрожащие руки, держащие пистолет. — Страшно, правда? — он перевел взгляд с пистолета на её лицо. Ин Хо, превозмогая боль, яростно процедил сквозь зубы: — Только тронь её… Мужчина с ножом презрительно усмехнулся, не отводя взгляда от Хеджин. Хеджин тяжело дышала, палец дрожал на спусковом крючке, паника внутри неё нарастала. Офицер усмехнулся, качая головой, и сделал ещё один шаг навстречу Хеджин: — Да, вижу, что тебе страшно. Ты же не сможешь выстрелить, — продолжал мужчина с ножом, наслаждаясь растерянностью Хеджин. — Отдай пистолет и возвращайся в комнату. Я тебя не трону. Обещаю, — он сделал ещё один медленный шаг вперёд, нож в его руке блеснул в свете ламп. Сердце Хеджин бешено билось в груди. Она украдкой взглянула на раненого Ин Хо, который пытался подняться. Его рука плотно прижималась к кровоточащей ране, лицо было болезненно напряжённым, но глаза полны отчаянной решимости. Хеджин вернула внимание на Офицера, крепче сжала пистолет, сделав глубокий вдох, пытаясь справиться с дрожью в руках. Страх сменялся гневом, и она направила пистолет чётко в грудь мужчины перед ней. — Ещё шаг, и я выстрелю, — проговорила Хеджин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и твёрдо. Но мужчина лишь усмехнулся в ответ, словно услышал забавную шутку. Ин Хо, стиснув зубы, поднялся на колени, опираясь свободной рукой о пол и стараясь игнорировать пронизывающую боль в боку. Офицер бросил на Ин Хо пренебрежительный взгляд и резко шагнул ближе к Хеджин, замахиваясь ножом. В этот миг Хеджин, не думая, нажала на спусковой крючок. Выстрел. Пуля пролетела мимо мужчины, попав в стену. Офицер на секунду замер: — Мимо, — произнёс он и резко рванул вперёд с ножом на Хеджин. В этот же миг, собрав все оставшиеся силы, Ин Хо рывком вскочил на ноги и, игнорируя адскую боль в боку, мощным ударом плеча сбил нападавшего с траектории атаки. Офицер отлетел в стену, нож со звоном упал на пол. Ин Хо нанёс сильный удар кулаком прямо в лицо противника. Голова мужчины дёрнулась в сторону от удара, из разбитой губы хлынула кровь. Но Офицер быстро пришёл в себя, перехватил второй удар Ин Хо и резко завел руки за шею Фронтмена, проводя удушающий приём. Ин Хо захрипел, он отчаянно пытался вырваться, вцепившись пальцами в руки нападавшего, но боль в раненом боку сковывала его движения. Оба мужчины встали по центру коридора спиной к Хеджин. —Может хватит уже? — прошипел Офицер на ухо Ин Хо. Хеджин решительно вскинула пистолет. Теперь её руки больше не дрожали. Её глаза были холодны и сконцентрированы на цели: — Отпусти его! — крикнула она. Но мужчина лишь усилил хватку на шее Ин Хо. Хеджин крепко сжала рукоять двумя руками и нажала на спуск. Выстрел. Грохот разнёсся по коридору. Но на этот раз пуля попала в цель — мужчина в чёрной форме вскрикнул от жгучей боли в бедре и выпустил Ин Хо из хватки, пошатнувшись и едва не упав: — Ах ты, сука! — в ярости прокричал Офицер, хватаясь за простреленную ногу. Воспользовавшись моментом, Ин Хо резко ударил локтем по рёбрам противника. Тот болезненно согнулся, после чего получил удар кулаком по лицу. Мужчина упал на пол, держась за окровавленную ногу и корчась от боли. — Выпотрошу тебя, чёртова дрянь! — орал Офицер на Хеджин сквозь боль, пытаясь дотянуться до ножа, лежащего неподалёку. Ин Хо шагнул вперёд, пнув нож, тот со звоном отлетел дальше по коридору. Затем, шатаясь, он прижался спиной к холодной стене. Грудь тяжело поднималась и опускалась, каждый вдох сопровождался острой болью в боку. Ин Хо с тревогой посмотрел на Хеджин. Хеджин медленно шла к лежащему человеку, держа пистолет прямо перед собой. Её взгляд был холодным и наполненным ненавистью. Руки больше не дрожали. Офицер снова начал осыпать её проклятиями: — Проклятая шлюха! Ты всего лишь кусок мяса, который мы не успели разделать! Хеджин ясно осознала, что люди именно этого мужчины похитили её тогда, волокли в холодное подземелье, собираясь порезать её на органы, словно она была просто куском мяса, а не живым человеком. Воспоминания о тех мгновениях ужаса всколыхнули в ней бурю ярости и отвращения. Она уверенно направила ствол прямо на грудь мужчины, палец замер на спусковом крючке. — Ну давай же! — бросил мужчина, держа бедро и скрывая страх за маской надменности. — Стреляй! Докажи, что ты такая же, как и мы! Хеджин почувствовала, как кровь бешено стучит в её висках. Она видела перед собой не человека, а чудовище, готовое уничтожать других без тени сомнения. Гнев требовал от неё лишь одного. — Хеджин... — слабый голос Ин Хо прорвался сквозь её ярость. Она не обернулась, продолжая смотреть с ненавистью на мужчину на полу. Ин Хо, зажимая кровоточащий бок, медленно приблизился к ней и осторожно положил левую руку на ствол пистолета: — Отдай мне, милая, — его голос звучал тихо, успокаивающе. Хеджин впервые отвела взгляд от Офицера и посмотрела на Ин Хо. Его глаза были полны нежности и понимания, смешанных с глубоким страхом за неё. Ин Хо медленно потянул оружие на себя. Хеджин, наконец, отпустила пистолет, позволив Ин Хо забрать оружие из её рук. Мужчина крепко сжал рукоять в левой руке и подошёл к лежащему на полу мужчине. Офицер смотрел на Фронтмена с вызовом и, несмотря на страх и боль, процедил сквозь зубы: — Встретимся в аду. — Да, — тихо ответил Ин Хо, медленно подняв оружие и целясь Офицеру прямо в лоб. Выстрел. Тело Офицера дернулось и замерло на полу. Повисла гнетущая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием раненого Ин Хо. Он медленно опустил руку с пистолетом и повернулся к Хеджин, в его взгляде были и боль, и облегчение одновременно. — Ты в порядке? — хрипло спросил он, едва держась на ногах. Хеджин молча кивнула, ещё не до конца осознавая произошедшее. Её глаза всё ещё смотрели на тело на полу. Она уже не первый раз видела убийство. Когда это произошло впервые, её охватил ужас. Но сейчас… сейчас она не чувствовала ни дрожи, ни страха. Это был тревожный знак, но вместе с тем она не могла отрицать чувство облегчения и даже некоторой справедливости. Говорят, что когда твои глаза видят насилие из раза в раз, твоя душа постепенно покрывается невидимой бронёй, становясь чуть менее чувствительной с каждым разом, чуть более холодной и равнодушной. Именно сейчас, стоя перед мёртвым человеком, Хеджин ощутила, насколько быстро происходит это изменение. Страх, отвращение, сочувствие — всё это начало блекнуть, уступая место безжалостной логике и прагматизму. Она ещё не была готова признать это полностью, но уже понимала, что её прежняя, мягкая и ранимая личность медленно исчезает, уступая место кому-то новому. И это понимание пугало её больше, чем труп на полу. Хеджин подняла глаза на Ин Хо, чувствуя, как тяжёлые мысли медленно уходят на второй план. Он стоял, опершись о стену, тяжело дыша и зажимая рану на боку рукой. Несмотря на боль, взгляд его был решителен. Ин Хо быстро оценил ситуацию: — Хеджин, сними с него форму. Быстрее, пока не запачкалась кровью. Хеджин удивлённо посмотрела на Ин Хо, потом перевела взгляд на его рану. Кровь сочилась между его пальцами, всё больше пачкая одежду. На мгновение она колебалась. — Может, сначала... — с тревогой произнесла она, шагнув к мужчине и осторожно потянувшись к его ране. Ин Хо резко прервал её, чуть отстранившись. В его глазах промелькнуло раздражение, смешанное с благодарностью за её беспокойство: — Не спорь. Делай то, что я говорю. Его форма понадобится тебе, — затем добавил чуть мягче, глядя прямо в её глаза, — быстрее, Хеджин. Хеджин поняла, что спорить бесполезно, и коротко кивнула. Она быстро опустилась на колени рядом с трупом, избегая смотреть в его неподвижное лицо и рану на лбу. Её пальцы слегка дрожали, когда она принялась расстёгивать застёжки чёрного комбинезона. Прикосновение к телу мужчины вызывало отвращение, но она заставила себя подавить эти эмоции, сосредоточившись только на поставленной задаче. Ин Хо тяжело прислонился плечом к стене, наблюдая за ней. Он чувствовал, как сознание затуманивается от потери крови, но заставлял себя держаться. Хеджин быстро сняла форму и поднялась на ноги, держа её в руках. Затем бросила взгляд на маску с белым квадратом, валявшуюся на полу у лифта. Ин Хо заметил её взгляд: — Маску тоже возьми. Она пригодится. Хеджин подошла к лифту и подняла маску с пола. Рядом с лифтом валялась рация, чуть потрескивающая помехами. Ин Хо, заметив рацию, тихо произнёс: — Дай мне рацию. Хеджин подняла рацию, затем подошла к Ин Хо и протянула ему. Он нажал на кнопки рации, чтобы заглушить помехи. — Нам придётся убрать тело и все следы. Об этом не должны узнать, — мрачно сказал мужчина. Хеджин кивнула, сглотнув ком в горле. — Покажи мне форму, — попросил Ин Хо, кивнув на чёрный комбинезон в её руках. Хеджин развернула форму Офицера, и они оба посмотрели на дыру от пули в штанине, вокруг которой уже впиталась кровь. — Придётся застирать, — задумчиво произнёс Ин Хо, чуть нахмурившись. Хеджин молча кивнула. Ин Хо уже хотел начать объяснять, как лучше сделать это, но она прервала его: — Сначала холодной водой, потом застирывать с мылом, — она подняла глаза и посмотрела на мужчину тяжёлым взглядом, полным смешанных эмоций. — Лучше бы я никогда не знала этого. Ин Хо невольно усмехнулся, вспомнив тот вечер, когда он сам рассказывал ей, как отстирать кровь с её вещей. Это было в женском туалете, прямо перед тем, как они… Он резко оборвал себя, прогоняя непрошеные воспоминания. Ин Хо медленно открыл дверь спальни, с трудом переступая порог. Он тяжело опустился на край кровати и закрыл глаза, стараясь собраться с силами. Рука в чёрной перчатке была плотно прижата к окровавленному боку. Когда он осторожно убрал ладонь, на сером плаще отчётливо проступило большое красное пятно. Хеджин молча положила форму Офицера с маской на пол и присела на корточки напротив Ин Хо, внимательно осматривая его. Её взгляд медленно переместился с кровавого пятна к его бледному, измождённому лицу. Он дышал неглубоко, стараясь не делать лишних движений. — Мне нужна твоя помощь, — тихо произнёс Ин Хо, не отводя взгляда от её глаз. — Что делать? — Хеджин сразу же отозвалась, стараясь сохранить голос спокойным и уверенным. — В ванной, в шкафу, есть аптечка. Принеси её всю, — ответил он, чуть скривившись от боли. Хеджин быстро встала и направилась в ванную. Вернулась она почти мгновенно, держа большую коробку: — Вот, — тихо произнесла она, ставя аптечку на кровать рядом с мужчиной. Ин Хо попытался расстегнуть застёжки на сером плаще, но каждое движение отзывалось резкой, невыносимой болью в боку, заставляя его шумно втягивать воздух сквозь зубы. Он почувствовал, как сознание начинает затуманиваться, и взглянул на Хеджин: — Я… не справлюсь сам. Помоги мне, пожалуйста. Хеджин коротко кивнула и приблизилась к нему. Она наклонилась, её пальцы осторожно, но уверенно начали расстёгивать застёжки на его плаще. Хеджин аккуратно сняла с Ин Хо плащ, но даже самое осторожное движение заставило его болезненно зашипеть. — Прости… — прошептала она, не отводя взгляда от его лица, виновато сжимая губы. Наконец плащ упал на пол тяжёлым комом. Теперь мужчина сидел перед ней в чёрной водолазке и серых брюках, и те и другие уже успели пропитаться кровью. — Нужно снять водолазку, — тихо сказала Хеджин, глядя на тёмную ткань, прилипшую к ране. Она потянулась помочь ему, но Ин Хо стиснул зубы и отрицательно покачал головой. — Нет. Так не получится, — тяжело проговорил он. — Нужно резать. Хеджин не стала медлить и сразу же взяла с аптечки острые хирургические ножницы. Она приблизилась вплотную к нему, осторожно заведя пальцы под край ткани. Ин Хо невольно вздрогнул, когда её прохладные пальцы едва коснулись его кожи. Он смотрел на её лицо, сосредоточенное и серьёзное. Хеджин аккуратно начала разрезать водолазку, двигаясь снизу вверх. Её руки слегка дрожали от напряжения, но она старалась контролировать каждое движение. Ин Хо видел, как сосредоточенно и бережно она действовала, стараясь не причинить ему дополнительную боль, и от этого ему становилось одновременно тепло и мучительно горько. Он понимал, что ей пришлось пережить слишком много, и что виной этому был именно он. Когда водолазка наконец разрезалась полностью, Хеджин осторожно сняла её с плеч Ин Хо, открывая рану на боку. Глубокий порез сочился кровью. — Выглядит плохо… — негромко сказала Хеджин, сглотнув и стараясь сохранять хладнокровие. — Что дальше? Ин Хо глубоко вдохнул, пытаясь сохранять спокойствие: — Нужно остановить кровотечение. В аптечке должен быть гемостатический порошок и стерильные тампоны, найди их. Хеджин кивнула и стала быстро перебирать содержимое аптечки. Вскоре она достала небольшой пакетик с порошком и тампоны, показав ему: — Кажется, это оно. — Да, молодец, — ответил Ин Хо, заставляя себя улыбнуться, чтобы подбодрить её. — Сначала вытри кровь вокруг раны стерильным тампоном. Она осторожно взяла тампон и мягкими, быстрыми движениями стала удалять кровь вокруг пореза. Ин Хо зажал зубы от боли, мышцы на его теле напряжённо застыли, но он старался не подавать виду. — Хорошо… теперь открой пакет с порошком и равномерно сыпь его прямо в рану, — тихо сказал он, тяжело дыша. Хеджин посмотрела на него с сомнением и тревогой: — Что? Прямо... внутрь? — Да, в рану. Это гемостатик, — пояснил он спокойно, преодолевая боль. — Он поможет свернуть кровь в ране и остановит кровотечение. Она быстро вскрыла пакетик и осторожно начала засыпать порошок в открытую рану. При контакте с кровью порошок сразу начал взаимодействовать, вызывая лёгкое шипение. — Чёрт... — Ин Хо резко вдохнул сквозь зубы, а его пальцы сжались в кулаки от боли. — Я в порядке, продолжай, — процедил он, с трудом удерживая голос ровным. — Теперь возьми стерильный тампон и прижми его к ране. Прижимай сильно, чтобы порошок лучше подействовал. Хеджин приложила тампон к порезу и начала осторожно, но твёрдо прижимать его. Кровь постепенно стала замедлять течение, впитываясь в тампон. — Теперь бинт, — продолжил Ин Хо, внимательно наблюдая за её действиями. — Обматывай плотнее, нужно зафиксировать тампон максимально туго. Не бойся причинить мне боль, главное — остановить кровь. — Я постараюсь аккуратнее… — пробормотала она, начиная бинтовать его торс. — Нет, Хеджин, — перебил её Ин Хо, поймав её взгляд. — Чем плотнее, тем лучше. Хеджин стала затягивать бинт, обматывая его несколько раз вокруг его груди и бока. Ин Хо напрягался от каждого витка бинта, но не издал ни звука, терпя боль молча, крепко сжимая зубы. Когда она закончила и закрепила бинт, он медленно расслабился, глубоко выдохнув. Ин Хо посмотрел на бледное лицо Хеджин: — Отличная работа… ты справилась лучше любого врача. Хеджин осторожно села на кровать рядом с Ин Хо, оставив небольшое расстояние между ними. Её взгляд невольно скользнул по повязке, проверяя, нет ли свежих пятен крови. Несколько секунд оба сидели молча, лишь тихий звук их дыхания нарушал густую тишину комнаты. Хеджин нерешительно заговорила, глядя перед собой: — Спасибо... за помощь с лечением моей мамы. Для меня это… очень много значит. Ин Хо повернул голову и внимательно посмотрел на неё. Он почувствовал тепло от её слов, но тут же отвёл взгляд, тихо ответив: — Это меньшее, что я мог сделать после всего, через что тебе пришлось пройти, — он тяжело вздохнул. — Пока нет новостей насчёт перевода твоей матери в другую больницу, но я уверен, всё пройдёт хорошо. Хеджин с облегчением чуть расслабила плечи. Вновь воцарилась тишина. Наконец, Хеджин не выдержала и, подняв глаза на его бледное и измученное лицо, тихо спросила: — Что насчёт Ки Хуна и малыша? Ин Хо медленно вдохнул и отвернулся, устремив взгляд в пол: — Ночью его доставят сюда, на этот этаж. Мы… поговорим. Затем он мысленно добавил: «Если он не убьёт меня при первой же возможности…» Хеджин почувствовала в его голосе скрытое напряжение и осторожность.

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо сидел неподвижно в большом кожаном кресла, установленным точно посередине комнаты. Черная маска Фронтмена поблёскивала под приглушённым светом на его лице. Перед ним напротив стоял пустой деревянный стул. Из лифта медленно вышел игрок 456. Он остановился на секунду, затем напряжённо двинулся вперёд. Лицо Ки Хуна было бледным и измождённым. Каждый его шаг эхом отдавался в пустоте коридора. Взгляд был прикован к неподвижной фигуре Фронтмена в конце коридора. Ин Хо не произнёс ни слова, не шевельнулся. Он ждал. Его рука едва заметно сжалась в перчатке, выдавая внутреннее напряжение, которое скрывалось за спокойной позой и равнодушной маской. Ки Хун остановился в шаге от деревянного стула. Оба замерли на мгновение в полной тишине, которая стала словно осязаемой. Ин Хо медленно поднял руку в перчатке и указал на стул напротив себя. Его голос был спокойным, лишённым эмоций: — Садитесь. Разговор будет длинным. Ки Хун замер перед пустым деревянным стулом. Хеджин тихо сидела за барной стойкой, находящейся сбоку комнаты, напряжённо наблюдая за встречей. Она чувствовала, как её сердце начинает учащённо биться от напряжения. Ки Хун стоял неподвижно, глядя на Фронтмена, его глаза горели злостью и ненавистью. Руки, сжатые в кулаки, дрожали от едва сдерживаемой ярости. Он хотел подойти и сорвать эту проклятую маску. Увидеть лицо того, кто стоял за всем этим кошмаром. — Ки Хун… выслушай его, пожалуйста. От неожиданности Ки Хун резко обернулся на голос, широко раскрывая глаза, словно не веря собственным ушам. На его лице отразился искренний шок, когда он увидел... Хеджин. Его разум лихорадочно пытался понять, что она делает здесь, в этой комнате, вместе с человеком, которого он считал своим злейшим врагом. — Хеджин?.. — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Как ты… Ты что, с ним?.. Она медленно покачала головой, едва заметно сглотнув: — Нет, Ки Хун... я не с ним, — она сделала паузу. — Он... спас меня, во время бунта. Взгляд Ки Хуна метался от лица Хеджин к неподвижному Фронтмену, словно не в силах поверить услышанному. Внутри него бушевал настоящий ураган эмоций — злость, предательство, боль и недоверие. Он видел в Хеджин человека, которому он доверял, который был рядом с ним. Сейчас он не мог понять, что здесь происходит. — Выслушать его? — голос Ки Хуна задрожал, в нём звучало непонимание и разочарование. — ЕГО, ХЕДЖИН?! Ты забыла, через что мы прошли из-за него?! Ты забыла, сколько людей погибло на этих чёртовых играх?! Из-за него! Хеджин ощутила, как её сердце болезненно сжалось. Она прекрасно понимала эмоции Ки Хуна, чувствовала всю глубину его ненависти и боли. Она перевела взгляд на Ин Хо, который по-прежнему сидел совершенно неподвижно, не отрывая взгляда от Ки Хуна. Ки Хун развернулся к Фронтмену с яростью в глазах. Хеджин вновь умоляюще обратилась к Ки Хуну: — Ки Хун, прошу тебя… просто выслушай его. Ки Хун долго молчал, смотря на Фронтмена, затем медленно опустился на деревянный стул напротив. Ин Хо едва заметно кивнул, понимая, что сейчас наступает решающий момент, и начал говорить, тщательно подбирая каждое слово: — Вы здесь, потому что у меня для вас есть предложение, — он на мгновение замолчал. — Предложение относительно вашего с младенцем будущего. Ки Хун горько усмехнулся: — Будущее? — он произнёс это слово с горечью и презрением. — А разве у нас с ним есть будущее? — его голос стал громче, наполняясь отчаянием и обвинением. — Разве не вы и ваши мерзкие хозяева этого добивались? Разве не вы хотели увидеть, как люди, одержимые деньгами и страхом, будут готовы убить ребёнка? Фронтмен не шелохнулся. Голос его оставался ровным и спокойным: — Я хочу помочь вам и ребёнку. Ки Хун снова горько усмехнулся, словно он не мог поверить услышанному. Он гневно взглянул на неподвижную фигуру перед собой: — Помочь нам? ТЫ? Фронтмен спокойно продолжил: — Я могу дать шанс вам и ребёнку уйти отсюда живыми. Ки Хун вновь взглянул на Хеджин. В её глазах он прочитал подтверждение словам человека в маске. Затем он вернул внимание на Фронтмена, пытаясь понять скрытый смысл его слов: — И как именно вы собираетесь помочь нам? Фронтмен молчал. Вместо ответа он медленно наклонился вперёд и положил нож в украшенных ножнах на деревянный столик между ними. Ки Хун удивился, глядя на оружие. В этот момент Ин Хо испытал мучительное чувство дежавю, словно собственное прошлое настигло его прямо здесь и сейчас. Он вновь оказался в том далёком мгновении, когда сам сидел на месте Ки Хуна перед человеком в золотой маске совы, и на столе перед ним положили этот самый нож. Символ его выбора и его падения. Ощущение жуткого холода от вида ножа наполнило его душу, от тех воспоминаний, когда он потерял самого себя. На мгновение Ин Хо замер, будто вновь услышал голос Иль Нама в своей голове: «Чего стоит жизнь твоей любимой жены и ребёнка?» Ин Хо невольно сглотнул, стараясь удержать эмоции под контролем. Он снова испытал то чувство, будто стоит на краю, и перед ним лишь один путь. Его собственная травма, которую он так старательно подавлял годами, сейчас смотрела на него. Ин Хо смотрел на Ки Хуна сквозь прорези чёрной маски, чувствуя, как воспоминания неумолимо погружают его в прошлое, заставляя произносить почти те же самые слова, которые когда-то сам услышал от Иль Нама: «Завтра эти люди будут пытаться убить тебя. Ты это прекрасно знаешь.» — Завтра эти люди будут пытаться убить вас. Вы это прекрасно знаете, — Ин Хо сделал паузу. — Возьмите нож с собой и убейте тех, кто собирается убить вас и младенца. Ки Хун медленно перевёл взгляд с ножа на Фронтмена. В его глазах смешались непонимание, страх и отвращение: — Вы предлагаете мне… убить всех этих людей? — голос Ки Хуна дрожал. «Нет, не людей. Тварей. Настоящих тварей. Ты сам видел, на что они способны. Разве ты не помнишь, что произошло ночью? Они не колебались, убивая других. Они заслужили эту участь. Ты это прекрасно понимаешь.» Фронтмен тяжело сглотнул, прежде чем процитировать слова, словно заученные из кошмарного сна: — Нет, не людей. Тварей. Настоящих тварей. Вы сами видели, на что они способны. Разве вы не помните, что произошло ночью? Они не колебались, убивая других. Они заслужили эту участь. Вы это прекрасно понимаете. Ин Хо с трудом контролировал своё собственное дыхание. На его лбу выступили капли пота. Он смотрел на Ки Хуна, но видел перед собой себя — растерянного, наивного, того, кто не хотел верить, что мир на самом деле может быть настолько жестоким. Теперь он был тем самым человеком в маске совы, который когда-то безжалостно поставил его перед выбором, навсегда изменившим его судьбу. Голос Фронтмена стал тише, и в нём прозвучала едва уловимая нотка отчаяния: — Подумайте о ребёнке. Сделайте это ради него, ради его будущего. Защитите ребёнка любой ценой. Ки Хун напряжённо смотрел на клинок, лежащий на столе перед ним. Его взгляд потемнел от внутренней борьбы. Ловушка захлопнулась, и теперь он стоял перед тем же страшным выбором, перед которым когда-то стоял и Ин Хо. Хеджин, всё это время напряжённо наблюдавшая за сценой из-за барной стойки, ощутила, как по её коже пробежал холодок. Она вспомнила, как сама была на грани убийства того мужчины в коридоре. Вспомнила взгляд Ин Хо, полный страха за неё, и его решимость остановить её от шага, который изменил бы её навсегда. Сейчас тот же самый человек предлагал Ки Хуну сделать то, от чего сам спас её. И тут Фронтмен произнёс слова, которые будто выбили почву из-под ног Ки Хуна: — Скажите, господин Сон, если бы вагонетка неслась по путям, на которых лежат эти твари, и вы могли бы переключить её на другой путь, где лежит ребёнок — кого бы вы спасли? Ки Хун ошеломлённо уставился на маску Фронтмена. Он хорошо знал этот вопрос. Он сам задавал подобный вопрос Ён Илю... «Скажи, Ён Иль, если бы неуправляемая вагонетка неслась по путям, на которых лежат 5 незнакомых тебе человек, и ты мог бы переключить её на другой путь, где лежит самый близкий тебе человек — кого бы ты спас?» «Я пожертвовал бы пятью. И собой. И всем. Чёртовым. Миром. Потому что в жизни нет ничего важнее семьи. Ничего.» У Ки Хуна перехватило дыхание, словно его только что ударили кулаком в грудь. Он широко раскрыл глаза, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на ошибку в своих подозрениях, но всё складывалось. Жесты Фронтмена в зале игроков, слова, интонация были слишком знакомыми. И этот вопрос... Фронтмен наклонился вперёд. Его лицо в маске теперь находилось на одном уровне с Ки Хуном. Напряжение в воздухе достигло предела. Ки Хун смотрел на Фронтмена неотрывно. Он не мог поверить в то, что сейчас слышит. Перед ним сидел не просто враг, не просто безликий монстр в маске. — Ён… Иль? — прошептал почти беззвучно Ки Хун. Ин Хо медленно снял капюшон и завёл руку за голову. С лёгким щелчком застёжка ремней маски ослабла. Ин Хо ощущал почти физическую тяжесть момента, когда вот-вот раскроется его истинная личность. Он помнил, как отреагировала Хеджин, когда узнала, кем он является. Помнил её страх и ярость. Ин Хо придерживал маску рукой, давая себе несколько секунд, чтобы собраться с силами. Затем медленно убрал маску от лица, опустив её на стол рядом с ножом. Ин Хо смотрел на Ки Хуна уже без маски. Ки Хун замер, глядя на лицо человека, которому верил, и который оказался тем, кто устроил весь этот кошмар. Ярость, отчаяние и предательство смешались в нём в один огненный ком. Он видел перед собой лицо Ён Иля — человека, который помогал и спасал его. И теперь он видел его же лицо — лицо Фронтмена, убийцы, ответственного за эти смертельные игры. Это лицо принадлежало человеку, которого он ненавидел всей душой. — Ты… — прошептал Ки Хун, голос сорвался. Ки Хун резко вскочил со стула, схватив нож со столика. Он едва контролировал себя, сердце бешено билось от гнева и предательства. Он чувствовал себя полным идиотом за то, что был настолько наивен. — Ты… всё это время был рядом… — голос Ки Хуна срывался, в нём было столько горечи и злости, что казалось, он вот-вот взорвётся. Ин Хо неподвижно сидел в кресле, его лицо оставалось совершенно пустым. Его взгляд был устремлён прямо в глаза Ки Хуна. Ки Хун стоял над ним, тяжело дыша, нож в его руке заметно дрожал. Он смотрел в глаза человека, которому доверял, с которым делил свои страхи, надежды и боль. В его душе бушевала ярость, смешанная с непониманием. Как этот человек мог оказаться главным чудовищем, устроившим весь этот кошмар? Ин Хо, смотря в глаза Ки Хуну с искренним сожалением, произнёс: — Я сожалею о смерти Чон Бэ, Ки Хун. Ки Хун вздрогнул, словно получив физический удар. Лицо его исказилось от ярости и боли, пальцы сжали рукоять ножа так крепко, что костяшки побелели: — Не смей… не смей даже произносить его имя, ублюдок! Ки Хун стоял в шаге от Ин Хо, его тело дрожало от ярости. Нож в его руке казался продолжением его гнева, которым он хотел пронзить Фронтмена и навсегда прервать эту бесчеловечную Игру, которой тот руководил. Ин Хо не двигался. Он смотрел на Ки Хуна с глубоким пониманием и печалью: — Хочешь убить меня? — спросил он с ледяным спокойствием. — Давай. Но моя смерть ничего не изменит, Ки Хун. Моё место займёт другой. Игры продолжатся, а завтра тебе придётся бороться с теми, кто хочет убить тебя и ребёнка Чжун Хи. Хеджин, не выдержав, быстро подошла к креслу и встала справа от Ин Хо, собираясь что-то сказать. Ки Хун резко повернул голову, встретившись с взглядом Хеджин. Он словно видел её в новом свете — совершенно чужой: — Неужели ты согласна с ним, Хеджин?! С этим убийцей?! Хеджин замерла, глядя на Ки Хуна с болью и потрясением. Она не могла выдавить из себя ни слова, лишь бессильно качала головой. Она хотела объяснить, что всё не так просто. Но в этот момент Ки Хун видел лишь предательство. — Я думал, мы с тобой хотели одного и того же, — горьким разочарованием произнёс Ки Хун. — Ки Хун, я… — пыталась оправдаться Хеджин. — Я думал, ты тоже хочешь закончить это безумие! — прервал её Ки Хун. Его слова были тяжёлым ударом для Хеджин. Она смотрела на Ки Хуна и понимала, что в его глазах она была лишь частью кошмара, который разрушил всё, что было ему дорого. — Ты… ты такая же, как этот... И прежде чем Ки Хун успел договорить, Ин Хо резко встал с кресла и бросился вперёд, нанося сильный удар кулаком прямо в его лицо: — Не трогай её! Нож вылетел из рук Ки Хуна, с громким металлическим звоном ударился о пол. Мужчина вскрикнул от неожиданности и боли, отшатнулся назад, едва устояв на ногах. Но в следующую секунду ярость овладела им полностью, он бросился на Ин Хо, забыв обо всём, кроме желания наказать, отомстить, выплеснуть всю боль, отчаяние и ненависть, накопившиеся за эти дни ада. — Ты заманил всех этих людей в ловушку! — Ки Хун ударил Ин Хо кулаком в лицо, тот отшатнулся назад, едва удержавшись на ногах. — Играл на их отчаянии! Ин Хо стиснул зубы, чувствуя, как по губе течёт кровь: — Я никого не заставлял приходить! — закричал Ин Хо, резко отвечая ударом в живот Ки Хуна. — Они сами приходят сюда! САМИ! Ки Хун согнулся пополам от удара, но почти сразу вновь выпрямился, яростно бросившись вперёд. Хеджин, в ужасе наблюдая за ними, отчаянно крикнула: — Хватит! Прекратите! Но её голос потерялся в шуме и ярости схватки. Ин Хо резко уклонился от замаха Ки Хуна и ударил противника кулаком по лицу: — Забыл, как несколько лет назад ты сам ушёл после первой игры?! Мог никогда сюда не возвращаться! НО ТЫ ВЕРНУЛСЯ! Я не тащил тебя сюда, чёртов лицемер! Ки Хун бросился на Ин Хо, сбивая того с ног. Они упали на пол, борясь и не давая друг другу передышки. — И сейчас ты снова вернулся! А мог сесть в самолёт и жить счастливо! — закричал Ин Хо, лёжа на полу и пытаясь отбиваться от ударов Ки Хуна. — Я вернулся, чтобы остановить это! — яростно кричал Ки Хун, занося кулак над лицом Ин Хо. — Я вернулся, чтобы никто больше не умирал здесь! Ки Хун оседлал Ин Хо, с силой обрушив удар ему в лицо. Его кулак снова и снова бил человека, которого он успел считать своим другом и теперь ненавидел. Каждым ударом он пытался вытеснить из себя боль потери, мучительное чувство вины и осознание, что доверял человеку, который был воплощением зла. Ки Хун вновь попытался ударить Ин Хо по лицу, но тот перехватил руку: — Эти люди — жертвы твоих игр! — яростно прошипел Ки Хун в лицо Ин Хо. Ин Хо лишь горько рассмеялся, но в этом смехе было столько боли, что Ки Хун невольно замер на мгновение. В этот момент Ин Хо ударил мужчину в живот. Ки Хун согнулся от резкой боли, и в следующую секунду получил сильный удар кулаком в лицо, отлетев в сторону. Он упал на пол, тяжело дыша, лицо горело от боли и злости. — Жертвы?! — прорычал Ин Хо, медленно вставая с пола и зажимая рану на боку, которая начала кровоточить, лицо его исказилось от боли. — У них всегда есть выбор остаться или уйти! Но они выбирают остаться! ОСТАТЬСЯ, КИ ХУН! СНОВА И СНОВА! Ин Хо поднялся на ноги, голова кружилась. Ки Хун вновь, с диким, отчаянным воплем налетел на мужчину всей тяжестью тела. Ин Хо отлетел прямо на тумбу, где стоял джаз-ансамбль. Послышался громкий треск дерева и пластика. Маленькие фигурки музыкантов разлетелись в стороны. Хеджин, видя, как мужчины продолжали яростно наносить друг другу удары, не выдержала и шагнула вперёд, протягивая руки к ним: — Прекратите! Остановитесь! Но Ин Хо резко поднял руку: — Не вмешивайся, Хеджин! — рявкнул он. — Это касается только нас. Ки Хун, воспользовавшись секундной заминкой Ин Хо, ударил его кулаком в грудь. Ин Хо рухнул на одно колено посреди разбитых фигурок музыкантов, отчаянно пытаясь сделать вдох. Хеджин стояла на месте, бессильно глядя на них. Ин Хо вновь тяжело поднялся на ноги, его тело дрожало от напряжения и боли в боку, а взгляд сверкал бешеной яростью. Он шагнул навстречу Ки Хуну, не обращая внимания на текущую по лицу кровь, и прорычал: — Ты хочешь остановить Игры, Ки Хун? Ты думаешь, это единственное место?! — его голос взлетел до гневного крика. — НЕТ, НАИВНЫЙ ИДИОТ! ИГРЫ ПРОВОДЯТСЯ ПО ВСЁМУ МИРУ! Ки Хун, тяжело дыша, замер, ошеломлённый словами Ин Хо. Его лицо отразило растерянность и неверие: — Ты лжёшь! Ин Хо шагнул ещё ближе, глядя Ки Хуну прямо в глаза, произнося каждое слово, словно пытаясь пробить его слепоту: — Знаешь, как можно остановить Игры, Ки Хун? НЕ ИГРАТЬ! — крикнул он, сжимая кулаки. — Не бить по этому чёртовому конверту! Если бы никто не играл... — он сделал паузу, подбирая слова. — Нет игроков, значит нет и Игры, Ки Хун, — он резко выдохнул, понижая голос, полный горечи и бессилия. Ки Хун неподвижно стоял перед Ин Хо. Он вспомнил себя на платформе метро, снова и снова бьющего по конверту, терпящего пощёчины и унижения. Хеджин молча смотрела на мужчин, чувствуя, как слова Ин Хо резонируют в ней с болезненной ясностью. Её собственная пощёчина от вербовщика словно вновь обожгла щёку, напоминая ей о собственном выборе. Ин Хо вновь шагнул ближе к Ки Хуну, его дыхание было тяжёлым, прерывистым: — Хочешь изменить мир? Как ты собираешься это сделать? — голос его звучал тихо и отчаянно, словно устал от попыток переубедить. — Этот мир уже давно прогнил. Игры будут продолжаться. Не здесь, так в другом месте. Ты не сможешь спасти всех, Ки Хун. Внезапная резкая боль пронзила бок Ин Хо, заставив его согнуться, хватаясь рукой за рану, которая вновь открылась. Он болезненно застонал сквозь стиснутые зубы, на мгновение теряя опору под ногами, кожа его бледнела и покрывалась холодным потом. Ин Хо покачал головой с усталым сожалением, подняв глаза на мужчину, стоящего напротив: — Хватит играть в героя. Открой уже глаза. Ки Хун, с ненавистью горящей в глазах, замахнулся кулаком, готовясь добить ослабевшего Ин Хо, но тот, превозмогая боль, с яростью приготовился нанести ответный удар. — ХВАТИТ! — внезапно между ними встала Хеджин. Она резко вытянула одну руку вперёд, останавливая Ки Хуна, другую — в сторону Ин Хо, не позволяя ему продолжить. Мужчины замерли, тяжело дыша, смотря друг другу в глаза поверх плеча Хеджин. В их взглядах смешивались ненависть, боль, отчаяние и бессилие. Ин Хо с трудом удерживал взгляд на Ки Хуне. Он уже не видел перед собой врага — он буквально видел самого себя. — Хватит. Возьми нож и убей их, — тихо проговорил Ин Хо, его голос дрожал, наполненный отчаянием и болью. — Иначе они погибнут. Ки Хун, тяжело глядя на Ин Хо, в смятении переспросил: — Они?.. Хеджин, стоявшая между мужчинами, почувствовала, как сердце болезненно ударилось о грудную клетку. «‎Иначе они погибнут.»‎ Они. Хеджин повернулась к Ин Хо, её взгляд был полон сострадания и осознания. Ин Хо говорил сейчас не о ребёнке Чжун Хи — он говорил о своём ребёнке. О том, кто так и не родился, о той женщине, которую он так отчаянно пытался спасти и не смог. Хеджин поняла, что Ин Хо прямо сейчас проживал свой личный ад. Ин Хо вздрогнул, словно проснувшись от страшного сна, и покачал головой: — Он… — его голос стал чуть тише, — ребёнок. Если ты этого не сделаешь, он погибнет. И ты тоже. Ки Хун медленно посмотрел на кинжал, лежавший на полу. В этот миг он ощутил невыносимую тяжесть ответственности за одну невинную жизнь — за жизнь ребёнка Чжун Хи. Он вспомнил её, слабую и хрупкую, и взгляд её глаз, когда она доверила ему самое дорогое. — Решай, Ки Хун, — тихо и горько произнёс Ин Хо, едва держась на ногах. — Иногда… единственный способ спасти жизнь — отнять другую. Ки Хун долго стоял, не отрывая взгляда от ножа, лежавшего на полу. Лезвие слабо поблескивало в тусклом свете ламп, словно гипнотизируя его, притягивая и одновременно отталкивая своей холодной безжалостностью. — Неужели ты всё ещё веришь в людей? Разве эти твари не заслужили смерти? — тихо спросил Ин Хо, наблюдая за ним со странным выражением — смесью горечи, сочувствия и презрения. В этих словах звучала боль человека, который давно перестал верить в человечество и вынужден был жить с этим. Тишина комнаты казалась звенящей. Ки Хун стоял неподвижно, его взгляд метался от лица Ин Хо к лицу Хеджин, словно он искал в них хоть какой-то намёк на то, что его обманывают, ведут в ловушку. Он не мог избавиться от чувства, что снова становится пешкой в чужой игре. Ин Хо снова заговорил, чуть тише: — Следующая игра не может быть сыграна двумя игроками. Согласно правилам, Игра завершится, — он сделал паузу. — Вы с ребёнком выйдете отсюда живыми. Даю тебе слово. Ки Хун резко посмотрел на Хеджин, пытаясь поймать её взгляд. В её глазах он надеялся увидеть ложь или правду — хоть что-то, за что он мог бы зацепиться, чтобы решить, что делать дальше. Хеджин с трудом подняла на Ки Хуна глаза, они были полны боли, вины и внутреннего конфликта. Она коротко кивнула, подтверждая слова Ин Хо, затем отвернулась, поджав губы, словно сама не могла смириться с происходящим. Ки Хун почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Ему казалось, что он стоит на краю бездны. Он помнил, как вернулся в Игру, чтобы остановить её, как верил, что всё ещё возможно что-то изменить, спасти всех. Сейчас всё это казалось горькой иллюзией. Ин Хо, тяжело дыша, опустился на пол, опершись спиной о холодную стену. Он зажимал бок рукой, чувствуя, как тепло крови пропитывает повязку. — Возьми нож и нанеси удар первым, Ки Хун, — хрипло произнёс Ин Хо. — Это твой единственный шанс спасти ребёнка... и себя. Эти слова прозвучали как последнее напутствие, наполненное мучительной болью и отчаянием, словно Ин Хо снова и снова убеждал себя, что в той далёкой Игре поступил правильно, отняв жизни пятерых, чтобы иметь шанс спасти двоих — жену и ребёнка. Он словно продолжал убеждать себя, что другого выбора действительно не существовало. Ки Хун медленно сделал несколько шагов, наклонился и поднял нож с пола. Он с ненавистью и разочарованием взглянул сначала на Ин Хо, затем на Хеджин, которая всё ещё не смотрела на него. Он ощущал горечь предательства. Ки Хун резко отвернулся и, больше не произнеся ни слова, направился к лифту. В комнате воцарилась мёртвая тишина, наполненная только звуком тяжёлого дыхания Ин Хо и тихим эхом шагов удаляющегося Ки Хуна.

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо, сидя в кресле, не мог оторвать взгляд от экрана. Он видел вместо Ки Хуна самого себя, много лет назад также шедшего сквозь полутьму общежития, сжимая в руке этот самый нож. Хеджин стояла рядом с Ин Хо, слева от его кресла. Она напряжённо вглядывалась в экран, губы были плотно сжаты. Её сознание хотело отвернуться, но взгляд был будто прикован к происходящему. Ки Хун на экране неподвижно встал над младенцем. Лицо его отражало страшную внутреннюю борьбу — лоб покрывали капельки пота, а рука, сжимающая нож, заметно дрожала. Казалось, будто он не мог решиться. Ки Хун медленно поднял голову и повернулся к противоположной стороне зала. Там, в полутьме общежития, были силуэты других игроков, мирно спящих на кроватях. В глазах Ки Хуна отражалась решимость и боль, смешанные с глубокой усталостью. Он, казалось, всё-таки принял окончательное решение. Ин Хо не сводил взгляда с экрана: — Сделай это. Хеджин резко посмотрела на Ин Хо, поражённая его словами. Она увидела напряжённые мышцы его лица, его взгляд, полный отчаяния, и вдруг поняла — он говорил не Ки Хуну. Он говорил себе. Себе, тому человеку, который много лет назад был на месте Ки Хуна. На экране Ки Хун медленно, нерешительно двинулся вперёд. С каждым шагом его взгляд становился всё твёрже и холоднее. Ин Хо смотрел на экран, не моргая, словно заворожённый. В свете экрана его лицо казалось ещё более бледным и измождённым, тени подчёркивали суровость его черт. Он больше не видел Ки Хуна, идущего по полутёмному залу общежития. Нет. Сейчас перед его глазами был он сам — потерянный, разбитый, с душой, покрытой кровавыми шрамами, с ножом в руке. Рука Ин Хо слегка дрогнула, когда он медленно поднёс стакан с виски к губам и сделал глоток. На экране показались слова на латыни, окружавшие стены общежития. «HODIE MIHI — CRAS TIBI» «СЕГОДНЯ Я — ЗАВТРА ТЫ» Фраза, которая обычно встречалась на надгробиях, сейчас казалась мучительно символичной. Она отражала жестокий, непрекращающийся цикл жизни и смерти, показывая, что в этих играх каждый игрок, каждый человек был лишь пешкой, лишь участником бесконечного цикла, где смерть и жизнь — это просто вопрос времени и случая. Каждый рано или поздно оказывается на месте жертвы. Сегодня ты убиваешь, завтра могут убить тебя. Сегодня ты — Ведущий Игр, а завтра… кто знает? Ин Хо сжал пальцы на стекле, чувствуя, как они немеют от напряжения. Лёд тихо звякнул о стенки стакана. Ин Хо не мог отделаться от мучительного ощущения, что каждый шаг Ки Хуна был повторением его собственных шагов. Ки Хун медленно приблизился к спящему игроку. Он поднял нож и лезвие оказалось совсем близко к горлу игрока, буквально в сантиметре. Момент растянулся, казалось, в бесконечность. Ин Хо не мог отвести глаз от экрана. Словно это был не Ки Хун, а он сам снова стоял над телом спящего человека, готовый одним быстрым движением отнять его жизнь. «Сделай это», — мысленно приказал он Ки Хуну. — «Он заслужил это.» Ин Хо снова почувствовал тот самый приступ ярости и презрения. Он убеждал себя в правоте этой жестокости, находил оправдание убийству, потому что именно это позволило ему выжить, вернуться домой и попытаться спасти жену и ребёнка. Он снова вспомнил лицо человека, которого он убил первым. Вспомнил, как быстро исчезла жизнь в его глазах. «Ты должен. У тебя нет выбора.» — мысленно произнёс Ин Хо, не отрывая взгляда от ножа. Ин Хо вновь чувствовал тяжесть ножа в своей собственной руке, липкость крови на пальцах. Его воспоминания о том дне, когда он сам убил пятерых игроков ради шанса на спасение семьи, будто оживали перед ним с мучительной точностью. Теперь Ки Хун стоял перед тем же выбором, и Ин Хо видел в нём себя. Хеджин, стоявшая сбоку от кресла, резко отвела взгляд от экрана. Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри поднимается мучительная волна отвращения и ужаса. Понимала, что Ки Хун делает это не по собственной воле, а под тяжестью безвыходной ситуации, точно так же, как это когда-то сделал Ин Хо. Она снова повернулась к экрану, заставляя себя смотреть на Ки Хуна, который всё ещё стоял с ножом, словно окаменев. В глубине души она молилась, чтобы он не делал этого. Руки Ки Хуна заметно дрожали, отражая мучительную внутреннюю борьбу, разрывавшую его на части. На экране мир словно замер, застыв в ожидании неминуемого. Время будто остановилось. Секунда. Две. Три. И в этот бесконечно долгий миг Ки Хун отдёрнул руку с ножом от горла игрока, сделав шаг назад. Ки Хун медленно поднял глаза прямо на камеру, словно знал, что именно сейчас за ним наблюдает Ин Хо. Он смотрел так пронзительно, будто стоял прямо напротив, в одной комнате с тем, кто направил его на этот путь. Ин Хо вздрогнул, сердце пропустило удар. Они смотрели друг другу в глаза через экран. В глазах Ки Хуна читалось презрение, отрицание пути, предложенного ему. Он медленно отрицательно покачал головой, не отводя взгляда от камеры. В этом жесте было всё: отказ играть по чужим правилам, отказ становиться таким же чудовищем, каким стал Ин Хо. — Нет… — прошептал Ин Хо едва слышно, ошеломлённый увиденным. Ин Хо почувствовал, как будто кто-то силой выбил из-под него опору. Ки Хун отказался от того пути, который он сам выбрал когда-то, несмотря на то, что это могло стоить ему жизни. Это не укладывалось в сознании Ин Хо — он слишком привык к тому, что люди ломаются, идут на поводу у своих страхов, убивают, чтобы выжить. Но Ки Хун... Он сохранил человечность там, где, казалось, это было невозможно. Хеджин стояла рядом и с облегчением выдохнула, едва сдержав слёзы. Она почувствовала, как всё напряжение, копившееся в ней эти долгие минуты, резко ушло, сменившись глубоким и мучительным облегчением. Ки Хун не убил. Он нашёл в себе силы отказаться, несмотря на всё, через что ему пришлось пройти. Ин Хо вспомнил полные упрямства слова, произнесённые Ки Хуном в лимузине: «Я покажу вам, что мир не всегда поступает так, как вы того хотите.» Эти слова сейчас эхом отдавались в сознании Ин Хо, как будто Ки Хун произнёс их вновь, прямо ему в лицо через экран. Тогда он воспринял их как пустую угрозу, наивную браваду человека, не понимающего суровых законов жизни. Ин Хо был уверен, что мир устроен так, как его привык видеть сам — безжалостным, холодным и безнадёжно испорченным. Ин Хо молчал, не в силах отвести взгляд от изображения. Глаза его становились влажными, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Небольшая мышца на его лице судорожно дёрнулась от внутреннего напряжения. Он чувствовал себя потерянным. На экране Ки Хун медленно прошёл по залу, осторожно лёг на кровать и бережно обнял малыша, укрывая его одеялом. Простой человеческий жест, полный заботы и нежности. Ин Хо понял, что Ки Хун только что доказал ему — всегда есть другой путь. Что даже здесь, в самом сердце ада, можно сохранить в себе частицу человека. И от этого осознания его душу раздирали боль, зависть и... восхищение. Слова на стене «HODIE MIHI — CRAS TIBI» в этот момент обрели новый смысл. «СЕГОДНЯ Я — ЗАВТРА ТЫ» Возможно, зло и жестокость цикличны. Но, может быть, добро и человечность тоже?

♦ ♣ ♠ ♥