Глава 34: Люди

♦ ♣ ♠ ♥

Несколько лет назад.       Для Ин Хо шёл первый год в качестве помощника Иль Нама. Он вышел из лифта и направился к концу мрачного коридора, где в большом кресле, словно на троне, сидел старик перед телевизором. Свет от экрана, на котором шла трансляция первой игры, освещал его умиротворённое лицо. Это была игра, с которой всё начиналось. «Тише едешь — дальше будешь». Простая детская забава, превращённая в кошмар. Ин Хо остановился сбоку от кресла: — Всё готово к началу, господин. Иль Нам медленно повернул голову и посмотрел на него с лёгкой улыбкой: — Благодарю, Ин Хо. Начнём. Ин Хо кивнул, подошёл к телефону у стены и снял трубку: — Начинаем, — приказал он. На том конце откликнулись почтительным голосом: — Да, господин. Повесив трубку, Ин Хо хотел уже уйти, но Иль Нам остановил его, подняв руку: — Не уходи. Возьми стул и посмотри игру со мной. Ин Хо замер на мгновение, удивлённый этой просьбой, но спорить или задавать вопросы не стал. Он молча подошёл к барной стойке, взял стул и поставил его рядом с креслом перед экраном. Старик потянулся к столику, взял хрустальный графин с любимым виски, налил в стакан несколько пальцев янтарной жидкости и протянул его Ин Хо: — Возьми, попробуй. У этого виски прекрасный вкус. Мужчина секунду колебался, потом всё-таки снял чёрную маску, положил её на маленький столик рядом с креслом и принял из рук Иль Нама стакан: — Благодарю, господин. Иль Нам улыбнулся уголками губ и перевёл взгляд на экран, где появились игроки, растерянные и взволнованные, ещё не понимающие, что ждёт их впереди. — Знаешь, это моя любимая игра, — вдруг заговорил Иль Нам, с лёгкой ностальгией, наблюдая, как участники медленно выходят на игровое поле. — В детстве мы с дворовыми ребятами играли в неё почти каждый день. Игра научила нас терпению. Как этого не хватает современной молодёжи, я про терпение. Старик слегка повернулся к помощнику: — А ты, Ин Хо, играл в неё в детстве? — Да, господин, — Ин Хо сдержанно кивнул, ощущая, как всплывают воспоминания из прошлого, оставляющие горький осадок на душе. — Я играл с младшим братом. Иль Нам чуть склонил голову: — Это с тем братом, которому ты жизнь спас? Ин Хо на мгновение сжал стакан с виски чуть крепче: — Да, с ним. Иль Нам, казалось, погрузился в собственные мысли и тихо продолжил, уже не отрывая взгляда от экрана: — Знаешь, ты поступил очень благородно. Ведь, насколько я помню, он тебе даже не родной брат, а просто сын твоей мачехи. Странно, конечно…, мачеха должна была тебе помочь, когда заболела твоя жена. Ведь ты спас её родного сына. Ин Хо плотно сжал зубы и сделал большой глоток виски, чувствуя, как тяжёлая, подавляемая боль снова пронзает его сердце. Внезапно раздался выстрел. На экране первый игрок упал на землю, и десятки голосов одновременно закричали в ужасе. — Хм-м, уже выбывший? — удивлённо пробормотал Иль Нам. — Современные молодые люди совсем перестали играть на улице?.. Эх, потерянное поколение, — старик вздохнул с лёгкой досадой и повертел стакан с виски в руке, всматриваясь в кубики льда. Ин Хо внимательно смотрел на экран, наблюдая, как люди в панике бегут с поля к дверям, отчаянно стучат, падают, кричат, пытаясь укрыться от пуль. Он понимал этих людей, помнил себя на их месте — страх смерти, отчаяние и желание выжить любой ценой. Неожиданно Иль Нам повернулся к протеже: — Мне вот интересно, а что бы ты добавил в Игры? Ин Хо удивлённо нахмурился: — Моя задача лишь следить за порядком и правилами, господин. Иль Нам слегка поморщился: — Я прекрасно знаю для чего ты здесь. Но я спросил твоё мнение, и хочу его услышать, — твёрдо произнёс старик. Ин Хо задумался, глядя на экран и вспоминая собственные Игры. Перед глазами всплыли воспоминания о жене, которую он потерял из-за нехватки денег и самого главного — времени. Ему нужен был шанс уйти раньше. Ин Хо тихо произнёс: — Стоит дать игрокам шанс уйти. Добавить… — он на секунду призадумался и продолжил, — голосование. Пусть те, кто хочет уйти — уйдут. А кто решит остаться — продолжит играть. Иль Нам откинулся глубже в кресле, покачивая стакан с янтарной жидкостью. Он размышлял, взвешивая идею, которую предложил Ин Хо. — Голосование… — тихо произнёс Иль Нам, словно пробуя это слово на вкус. — Знаешь, Ин Хо, демократия всегда казалась мне странным изобретением нашего общества. Она обещает свободу и выбор, но, по сути, это всё иллюзия. Иллюзия свободы общества, которую создают те, кто держит власть, чтобы позволить людям думать, будто они что-то решают. Ин Хо повернул голову, внимательно глядя на старика. — Ты когда-нибудь задумывался, почему демократия так привлекательна, Ин Хо? Когда человек уверен, что именно он принимает решение, он чувствует себя свободным. Человек готов отстаивать своё решение, ведь это был его выбор, его личная ответственность. Людям дают выбор, да, но за них уже решили, между чем и чем им нужно выбирать. Демократия — лишь фарс, обёрнутый в красивую пропаганду правителей нашего мира. Выбирают, Ин Хо, только те, у кого действительно есть власть, а обществу дают иллюзию выбора, словно бросают кость собакам. Всё просто. Ин Хо молчал, прислушиваясь к словам старика и ощущая странную смесь горечи и согласия. — Предлагая голосование, мы дадим игрокам такую же иллюзию свободы, — задумчиво произнёс Иль Нам, улыбаясь азартной улыбкой. — Они будут думать, что сами решают свою судьбу, что у них есть право отказаться от Игры. Но на самом деле большинство из них не сможет уйти. Они будут пленниками… своих собственных амбиций. И, что самое прекрасное, — Иль Нам повернулся к Ин Хо и продолжил с усмешкой, — они добровольно останутся здесь. До самого конца. Иль Нам снова повернулся к экрану, внимательно глядя на людей, отчаянно пытающихся выжить: — Да, давай добавим голосование после этой игры. Пусть они почувствуют себя свободными, — старик сделал глоток виски, и уголки его губ дрогнули в циничной улыбке. — Спасибо, Ин Хо. Это действительно хорошая идея. Ин Хо перевёл взгляд на экран. Первый игрок только что пересёк финишную черту и упал на землю, задыхаясь от страха и облегчения. В глазах Иль Нама появился насмешливый блеск: — Знаешь, я даже добавлю в твоё предложение одно условие. Игроки смогут разделить между собой текущий выигрыш, — Иль Нам цинично усмехнулся, отпивая виски и наблюдая, как игроки на экране продолжают в панике бежать к финишу, не оглядываясь на тела тех, кто уже никогда не поднимется. Ин Хо резко обернулся к мужчине, не сумев скрыть своего удивления. В его глазах мелькнуло смятение и недоверие. Иль Нам сразу заметил это, чуть приподняв бровь: — Ты удивлён? — спросил он с любопытством. — Разве не об этом ты думал? Чтобы кто-то, оказавшись в той же ситуации, в которой был ты, смог получить шанс на реализацию своего замысла? Выйти живым, с деньгами, и успеть спасти того, кого любит? Ин Хо инстинктивно сжал зубы, почувствовав, как внутри него нарастает болезненное напряжение. Он старался сохранять бесстрастность на лице: — И вы… дадите им возможность забрать деньги и уйти? Так просто? Иль Нам лишь усмехнулся, медленно покачав головой, словно снисходительно наставляя непонимающего ребёнка: — Я дам им возможность выбрать, Ин Хо. Всего лишь возможность. Но люди жадны и эгоистичны. Посмотри на них, — он кивнул в сторону экрана, где оставшиеся игроки яростно двигались вперёд. — Сможет ли кто-то из них отказаться от своего единственного шанса разбогатеть? Старик откинулся в кресле и широко улыбнулся: — Давай посмотрим, как они проголосуют. Это будет очень интересный эксперимент. Наконец первая игра завершилась, и на экране началось голосование. Игроки один за другим подходили к установленному в общежитии столу, где стоял человек в розовом с маской кружка, рядом его окружали несколько Треугольников с оружием. Перед игроками лежали бюллетени «Выйти из Игры и забрать выигрыш, поделив его поровну между участниками» или «Остаться и продолжать Игру, чтобы выиграть больше». — Игрок 015, голос за продолжение, — ровным голосом объявил Кружок. — Игрок 097, голос за продолжение, — снова прозвучал голос. Ин Хо сидел, неотрывно глядя на экран. Внутри него нарастало разочарование. Он чувствовал, как пальцы невольно сжимаются в кулаки, как мышцы на лице напрягаются от раздражения, которое он уже не мог скрыть. Цифры росли неумолимо, словно насмехаясь над ним, подтверждая жестокую правоту Иль Нама. Эти люди не хотели спасения. — Игрок 204, голос за продолжение… — Игрок 363, голос за продолжение… Ин Хо стиснул зубы до боли в челюсти, глядя на то, как его идея о голосовании, задуманная как спасительный шанс, превращается в жестокую иронию. Иль Нам внимательно наблюдал за голосованием, но постепенно терял интерес к экрану. Теперь его больше занимал человек, сидящий рядом с ним. Старик с лёгкой улыбкой поглядывал на своего протеже, с любопытством изучая каждую его реакцию, каждое изменение выражения лица. Он видел, как взгляд Ин Хо постепенно становится всё более мрачным, как напряжение медленно охватывает его плечи. Иль Нам безошибочно распознавал чувства, которые сейчас терзали его помощника: горечь, досада и глубокое разочарование. Именно этого старик ждал и добивался. Хотел, чтобы Ин Хо вновь убедился в той истине, которую Иль Нам давно усвоил. — Игрок 118, голос за продолжение. Голосование окончено. По итогам голосования Игры будут продолжены. Благодарим Вас за участие. Ин Хо невольно скривил губы, словно ощутил физическую боль. — Ты разочарован? — тихо спросил Иль Нам, не отводя взгляда от его лица. Ин Хо медленно повернул к нему голову, стараясь держать себя в руках, но в его голосе уже отчётливо звучали нотки напряжения и подавленного гнева: — Хотят продолжать, пусть продолжают. Иль Нам усмехнулся и покачал головой: — Ты ведь надеялся увидеть другое, правда? Что твоё благородство найдёт отклик в их сердцах? Но это сущность людей, Ин Хо. Они всегда хотят большего. Им всегда мало того, что у них уже есть. Иль Наму было приятно видеть, как иллюзия благородства и веры в людей постепенно рушится в глазах Ин Хо. — А знаешь… — протянул Иль Нам, нарушая молчание. — Пусть голосование будет после каждого раунда. Давай посмотрим, в какой момент они успокоятся и решат уйти. Но чуда не произошло. С каждой последующей игрой игроки всё больше теряли человеческий облик, убивали, предавали и даже угрожали тем, кто пытался проголосовать за выход из Игры. Голоса за продолжение звучали всё увереннее и безжалостнее. Когда закончился финал, гости, обсуждая итоги, постепенно покинули зал. На арене лежали тела двух последних игроков, которые… убили друг друга. Победителя не было. Ин Хо неподвижно стоял, смотря на арену и не веря своим глазам. Он был уверен, что в людях всё ещё осталась капля здравого смысла. Но жадность и безумие оказались сильнее. Иль Нам медленно подошёл к Фронтмену и по-отечески положил руку ему на плечо: — Твоя идея с голосованием очень понравилась гостям, — голос старика звучал мягко, с явным удовлетворением. — Теперь голосование будет всегда. Молодец, Ин Хо. Ин Хо молча кивнул, холодная маска Фронтмена скрывала его лицо, и лишь глаза выдавали бездонное разочарование. Он ясно понял, что его благородная идея превратилась в ещё один инструмент в руках Иль Нама — инструмент, так хорошо подчёркивающий жестокую философию старика. Иль Нам внимательно посмотрел на неподвижную фигуру Ин Хо и тихо спросил: — Как считаешь, если мы в следующий раз отпустим игроков после первой игры, а потом предложим им вернутся обратно в Игру, они придут к нам? Ин Хо медленно повернулся к нему и холодно ответил: — Зная, что их здесь ждёт, сомневаюсь, что они захотят вернуться. Иль Нам цинично усмехнулся под золотой маской совы: — А я думаю, что большинство вернётся. Деньги, Ин Хо… Деньги всегда притягивают людей сильнее, чем страх. А знаешь, давай проверим в следующем году? Устроим небольшой спор. Ставлю на то, что большинство вернётся. И если я окажусь прав, ты сам организуешь следующую Игру. Что скажешь? Ин Хо слегка прищурился, чувствуя, что старик провоцирует его на этот странный спор: — А если выиграю я? Иль Нам равнодушно пожал плечами: — Тогда проси, что хочешь. Любое твоё желание, — старик протянул руку. Ин Хо несколько секунд смотрел на протянутую руку, но затем решительно пожал её. В этот момент он ещё верил, что люди способны отказаться от безумия, верил, что сможет доказать это старику. — Вот и славно. Уже с нетерпением жду следующую Игру, — сказал Иль Нам, внимательно глядя в глаза своему протеже и улыбаясь под маской, довольный тем, как мастерски он сумел направить его в нужную сторону. Ин Хо молча отвернулся к арене, глядя на два безжизненных тела, лежащих в песке, и не мог избавиться от навязчивой мысли, что спор он уже проиграл, просто ещё не осознал этого.

♦ ♣ ♠ ♥

      Ин Хо проснулся от тяжести в теле и звона в голове. Он лежал на диване, в кабинете, где ночь выдалась длинной и тяжёлой. Его взгляд упал на рубашку, брошенную на спинку кресла. Белая ткань имела высохшее кровавое пятно на боку. Ин Хо взял её, разглядывая: — Проклятье, — тихо выдохнул он. Он посмотрел на свою повязку под майкой. Повязка была чистой. Внезапно тишину кабинета прорезал звонок из коридора. Ин Хо быстро вышел из кабинета, подошёл к стационарному телефону и поднял трубку: — Слушаю. На том конце ответил капитан Пак: — Господин, детектив Хван хочет поговорить с вами, — его голос был хриплым, будто каждое слово ему давалось с большим трудом. Ин Хо нахмурился. Если Пак так говорит, значит... его раскрыли. В трубке послышался лёгкий шорох, затем знакомый до боли голос произнёс: — Я знаю, где находится остров, Ин Хо, — уверенно сказал Чжун Хо. — И сейчас я направляюсь к нему. Ин Хо горько усмехнулся: — Ты погибнешь, Чжун Хо. Остановись. — Нет, — голос брата был твёрдым. Ин Хо сжал рукой трубку: «Упрямый.» На секунду повисла тишина. — Почему ты не убил меня тогда? — нарушил тишину Чжун Хо. Ин Хо на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул. Внутри у него поднялось всё, что он так долго прятал. Он хотел сказать, что не мог, потому что любил своего брата. Что стрелял, потому что на него смотрели глаза его людей, которые ждали, что он ликвидирует нарушителя, проявит лояльность к системе. В итоге он просто молчал, оставляя вопрос без ответа. Тишина тянулась. Чжун Хо, не получив ответа, сказал уже более жёстко: — Я вызвал береговую охрану. Очень скоро они прибудут на остров и арестуют всех, кто там находится. Ин Хо нахмурился: — Почему ты мне это говоришь? Мог бы не предупреждать. — Да, — наконец ответил Чжун Хо. — Мог. Ин Хо прикрыл глаза. Чжун Хо мог просто дать береговой охране тихо зайти на остров и схватить всех. Но тогда… тогда они схватят и Ин Хо. А если тот попытается сопротивляться, то его убьют. Чжун Хо всё-таки решил предупредить его, несмотря на всё, что между ними произошло. В трубке зазвучали короткие гудки — Чжун Хо оборвал связь. Ин Хо ещё мгновение стоял, глядя в пустоту, держа трубку в руке. Затем медленно положил её на рычаг и посмотрел на часы на своём запястье. Время поджимало — уже нужно было собираться на игру. Он провёл ладонью по лицу, словно стирая остатки эмоций, и пошёл в спальню. Дверь спальни осторожно приоткрылась. Хеджин спала беспокойно, и, услышав тихий скрип двери, резко распахнула глаза и инстинктивно потянулась рукой к пистолету. Но стоило ей увидеть знакомый силуэт Ин Хо, как напряжение мгновенно отступило. Она медленно опустила руку, не дотрагиваясь до оружия, и осмотрела мужчину. Ин Хо, заметив её настороженность, мягко произнёс: — Доброе утро. — Доброе… — чуть хрипловато откликнулась Хеджин, расслабляя плечи. Ин Хо направился к большому шкафу, открыл его и начал задумчиво перебирать висящие там вещи. В конце концов, его пальцы остановились на простой белой рубашке. Он снял рубашку с вешалки и попытался надеть, но едва завёл руку в рукав, как резкая боль прострелила бок, заставив его громко вдохнуть сквозь зубы и на мгновение замереть. Хеджин, не отрываясь, наблюдала за ним и в этот момент почувствовала, как сердце сжалось от сочувствия. — Хеджин… — тихо позвал Ин Хо, всё ещё стоя с опущенной рукой, в которой была рубашка. — Помоги мне, пожалуйста. Хеджин мгновенно откликнулась на его просьбу, встав с кровати. Ин Хо внимательно посмотрел на неё и осознал, что девушка спала, не снимая одежды, в той же футболке и джинсах, в которых была вчера. Волосы её были слегка растрёпаны, а под глазами залегли тени, выдавая усталость. Ин Хо ощутил новый укол вины за то, через что ей приходится проходить, в том числе из-за него. Хеджин молча приблизилась к нему, её взгляд упал на белоснежную повязку на его боку. Повязка выглядела чистой. Она с облегчением вздохнула. Её взгляд неожиданно задержался чуть ниже, на старом шраме. Он был аккуратным, словно хирургическим. Хеджин, не осознавая своих действий, медленно протянула пальцы, но замерла, так и не коснувшись кожи. Ин Хо заметил её взгляд и тихо произнёс: — Когда-то давно мой младший брат серьёзно заболел и был при смерти. Я отдал ему свою почку, — голос Ин Хо был немного отстранённым, будто воспоминание пришло из другой жизни. — Ты спас ему жизнь, — тихо сказала Хеджин, подняв глаза к его лицу. — Да… — горько усмехнулся Ин Хо. — Но иногда я думаю, что если бы тогда не отдал почку брату, я мог бы продать её, и у меня были бы деньги на операцию жены. Возможно, всё сложилось бы иначе… — он тяжело вздохнул. Хеджин молчала, чувствуя, как её сердце сжалось от его слов. Она медленно подняла руку и аккуратно взяла рубашку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, лёгкое тепло от этого прикосновения согрело обоих. Хеджин развернула рубашку и поддержала её так, чтобы мужчине было удобно просунуть руки в рукава. Ин Хо осторожно поднял левую руку, затем правую, терпя боль в боку. Хеджин, стоя совсем близко, аккуратно набросила рубашку на плечи. Её пальцы невольно скользнули по коже мужчины. Ин Хо начал застёгивать рубашку, первые пуговицы давались ему легко, но чем выше он поднимал руки, тем резче становилась боль. Он замер, глубоко вздохнув, и с лёгкой беспомощностью посмотрел на Хеджин. Она молча встала перед ним и начала застёгивать верхние пуговицы. Ин Хо наблюдал за её лицом, замечая, как она едва заметно нахмуривает брови, сосредоточенно выполняя такое простое действие. — Как спалось? — тихо спросил Ин Хо, прерывая странно комфортную тишину. — Почти не спала, — тихо призналась Хеджин, её голос был усталым. Она достигла последней пуговицы у его шеи: — Готово. Хеджин подняла взгляд, встретившись с глазами Ин Хо. Они замерли на мгновение, не отводя взгляда друг от друга. — Спасибо, — мягко произнёс Ин Хо. Ин Хо первым отвёл взгляд, повернулся к шкафу и снял с крючка потёртую кожаную кобуру. Он повернулся к Хеджин, молча протягивая ей предмет, и ей не потребовалось никаких объяснений — она сразу же поняла его просьбу. Взяв кобуру в руки, Хеджин без слов начала помогать ему надевать её поверх белой рубашки. Её пальцы ловко закрепляли ремни, выравнивая кожаные полоски. Когда она закончила, Ин Хо шагнул к тумбочке, на которой лежал пистолет, взял оружие в руки, проверил магазин и переключил предохранитель. После этого он вложил оружие в кобуру на боку. Хеджин наблюдала за ним с лёгкой тревогой: — Ты забираешь пистолет? Ин Хо взглянул на неё, лицо его стало серьёзным: — Ты идёшь на игру со мной. После того, что случилось с моим заместителем, здесь слишком опасно для тебя. Хеджин почувствовала холодок от его слов. Она хотела было спросить, уверен ли он в этом решении. — Это не обсуждается, Хеджин. Хеджин молча кивнула, не стала спорить. В глубине души даже была ему благодарна за это, за то, что он не оставлял её одну, даже если это означало подвергнуть её новому риску. Ин Хо вернулся к шкафу и снял с вешалки чистый серый плащ Фронтмена. Ткань напомнила ему о той ноше, которую он добровольно взвалил на свои плечи, и от которой теперь уже не мог отказаться. — Поможешь с ним? — произнёс Ин Хо, с ноткой смущения в голосе. Хеджин молча шагнула ближе, принимая из его рук плащ. Она встала за его спиной. Ин Хо осторожно продел руки в широкие рукава, чувствуя пальцы Хеджин, мягко скользящие по ткани и касающиеся его тела. Хеджин бережно накинула плащ на его плечи. Затем она шагнула вперёд, встав перед ним, и принялась застёгивать плащ. Её пальцы ловко двигались от низа вверх к шее. Ин Хо пристально следил за её действиями, не отрывая взгляда от её лица. Когда пальцы девушки достигли последней застёжки, она подняла глаза на лицо Ин Хо. Взгляд мужчины пронзил её насквозь, словно открывая перед ней всё, что он скрывал. В его глазах она увидела глубокую тоску и грусть, но вместе с тем, там же плескалось тёмное, запретное желание. От его взгляда у неё сбилось дыхание. Неожиданно, почти неосознанно, Ин Хо медленно поднял правую руку и осторожно положил её на талию Хеджин, затем медленно провёл большим пальцем по её боку, ощущая сквозь тонкую ткань тепло её тела. От этого простого жеста дыхание Хеджин мгновенно стало прерывистым. Она замерла, глядя на него широко распахнутыми глазами. В её взгляде Ин Хо прочитал отчаянную просьбу остановиться, но в то же время и неспособность самой отказаться от этого прикосновения. Затем его левая рука поднялась, заправив ей за ухо непослушную прядь волос. Его пальцы задержались на щеке девушки, осторожно погладив большим пальцем её скулу. Это касание вызвало в Хеджин тихий трепет, от которого по телу прокатилась волна тепла. Она хотела что-то сказать, остановить его, но слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Ин Хо не выдержал. Резко наклонился вперёд, завладевая её губами в жадном и отчаянном поцелуе. Это был поцелуй человека, который слишком долго отказывал себе. Он требовательно раздвинул её губы, погружаясь глубже, желая овладеть ею. Хеджин на мгновение замерла от неожиданности, но его поцелуй заставил её забыть обо всём, на секунду всё исчезло — её страхи, сомнения и весь здравый смысл. Её рука потянулась к его голове, пальцы погрузились в его густые волосы, притягивая его ближе к себе. Она почувствовала, как её тело стремительно реагирует на его напор, и сама ответила на поцелуй с такой же страстью и желанием. Сладкий стон вырвался из её груди и тут же растворился в его губах. Другая рука Хеджин схватила ворот плаща мужчины, удерживая себя на ногах, которые вдруг стали невыносимо слабыми. Ин Хо, почувствовав её ответ, усилил поцелуй, грубо покусывая её нижнюю губу, жадно скользя руками по её спине вниз и снова вверх. Он оторвался от её губ, спускаясь поцелуями вниз к её шее, нежно и вместе с тем жадно покусывая чувствительную кожу. Он услышал, как Хеджин протяжно и чувственно застонала, откинув голову назад, ещё больше обнажая перед ним тонкую линию шеи. Ин Хо одной рукой притянул её к себе за талию, игнорируя боль в боку, другой рукой зарылся в её волосы на затылке. — Милая моя… — тихо выдохнул Ин Хо в её шею, его голос был пропитан тёмным желанием и одновременно мучительной тоской. Внезапно сознание Хеджин словно прорезала холодная молния. Она открыла глаза, продолжая ощущать губы мужчины, жадно скользящие по её шее всё ниже и ниже. Происходящее между ними мгновенно вернулось к ней осознанием неправильности и безрассудности. Она резко отстранилась от мужчины, сделав шаг назад. Её грудь тяжело поднималась и опускалась, глаза были расширены от растерянности и смятения, но в то же время были тёмные от возбуждения. — Хеджин, — Ин Хо удивлённо протянул к ней левую руку, но Хеджин лишь отрицательно покачала головой и сделала ещё один шаг назад. Затем она резко развернулась к двери, стараясь не смотреть на него, не позволить себе снова потерять голову и поддаться ему. — Прости, Хеджин… — тихо и горько произнёс Ин Хо вслед уходящей женщине, мысленно проклиная себя за слабость. Хеджин почти выбежала из спальни, за ней с глухим стуком закрылась дверь. Оставшись один, Ин Хо закрыл глаза и стиснул зубы от злости на самого себя. Он чувствовал себя полным идиотом, неспособным контролировать себя, остановить свои желания, чтобы не разрушить то хрупкое доверие, которое начало зарождаться между ними. Ин Хо с горечью и досадой покачал головой: «Ты чёртов идиот…» Хеджин резко прижалась спиной к холодной стене в коридоре, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Горячие щёки и припухшие губы напоминали о страстных поцелуях мужчины. Она закрыла глаза, и перед ней вновь вспыхнул образ Ин Хо — властный взгляд, тёплые ладони на её теле, губы, требовательно и жадно захватывающие её рот, оставляющие после себя горящие следы на её шее. «Что я творю?» — пронеслось в голове Хеджин, и она стиснула зубы, отчаянно пытаясь вернуть себе ясность мышления. Её кулаки сжались, ногти впились в ладони. Стыд и гнев на себя захлестнули её — она ненавидела собственную слабость, ненавидела то, что позволила себе ответить на этот поцелуй, что не смогла устоять, несмотря на всё, что знала о нём. «Он убийца, управляющий этим кошмаром. Как я могу…» Хеджин дрожащими пальцами коснулась шеи, всё ещё ощущая жадные прикосновения губ мужчины. Он разбудил в ней чувства, которые она отчаянно пыталась заглушить, убедить себя, что их нет и не может быть. Ин Хо напомнил ей о том, что она не просто ненавидит его. Она любит его. Так неразумно, зная, что он совершенно не заслуживает её любви. Хеджин понимала, что эти чувства разрушают её изнутри, разрывают её душу на две части — разум, кричащий, что она не должна и не имеет права его любить, и сердце, которое уже сделало свой выбор вопреки любой логике, любым моральным запретам. Хеджин почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она стиснула зубы, пытаясь подавить эмоции, которые грозили выплеснуться наружу. Прекрасно понимала — эта любовь была её личной трагедией, её наказанием за веру и доверчивость. Дверь спальни открылась и в коридор вышел Ин Хо, неся в руках форму и маску убитого Офицера. Лицо мужчины приобрело суровое выражение, взгляд был холодным и сосредоточенным. Он молча развернул перед Хеджин чёрную форму Офицера и протянул ей: — Надень это поверх своей одежды. Хеджин непонимающе смотрела на форму, затем на лицо Ин Хо. — Быстрее, Хеджин, — добавил уже требовательно Ин Хо. Она молча взяла из его рук форму и начала надевать. Ин Хо неотрывно наблюдал за каждым её движением, затем протянул ей маску с белым квадратом. — Надень маску и отрегулируй ремни, она не должна болтаться, — произнёс он, после чего молча прошёл в кабинет. Когда Ин Хо вернулся, он уже держал в руках свою собственную маску Фронтмена. Мужчина внимательно осмотрел девушку с ног до головы, словно искал любой дефект, способный выдать её. Затем медленно обошёл её со спины и нахмурился, заметив дыру от пули на штанине. Он осторожно потянул за край ткани, делая складку так, чтобы след от пули был менее заметен. — Волосы, — сказал строго Ин Хо, вновь встав перед Хеджин. — Убери их поглубже и надень капюшон. Хеджин быстро убрала непослушные пряди под ткань и накинула капюшон. Ин Хо молча обошёл её кругом, внимательно осматривая с ног до головы, проверяя каждую мелочь, способную её выдать. Его взгляд скользнул по её рукам, и он нахмурился: — Перчатки, — коротко произнёс он, доставая из кармана чёрные тканевые перчатки и протягивая их ей. — Надень. Хеджин быстро натянула перчатки на руки: — Так лучше? Ин Хо кивнул и остановился прямо перед ней, его взгляд стал серьёзным: — Теперь слушай меня внимательно. Ты не отходишь от меня ни на шаг. Ни с кем не разговариваешь. Если тебя спросят, ты молчишь. Говорить буду только я. Понятно? — Да, поняла, — коротко кивнула Хеджин. Ин Хо смотрел на неё ещё несколько секунд, словно хотел удостовериться, что его слова действительно дошли до неё. Затем взгляд его смягчился, и в глазах вновь появилась нежность: — Всё будет хорошо, просто держись рядом, — мягко произнёс он. Эти простые слова отозвались в душе Хеджин теплом. Несмотря на всю сложность ситуации и на то, кем он был на самом деле, она почему-то снова ему верила. Ин Хо развернулся и быстро зашёл в кабинет, через несколько секунд вернулся обратно к Хеджин с маской Фронтмена в руках. Его взгляд поднялся на Хеджин, и она увидела в его глазах немую просьбу. Девушка без слов шагнула к нему, осторожно взяла маску из его рук и медленно приблизилась ещё ближе. Ин Хо неподвижно стоял перед ней, позволяя ей надеть на лицо его символ власти и одиночества. Она завела ремни ему за голову и аккуратно закрепила их, а затем осторожно опустила маску на его лицо. Затем она подняла на его голову капюшон серого плаща. На секунду Хеджин замерла, смотря в прорези глаз его маски. — Спасибо, Хеджин… за всё. Я вытащу тебя отсюда. Обещаю, — искренним голосом произнёс Ин Хо из-под маски. — Я верю тебе, Ин Хо, — прошептала она. Он твёрдо кивнул и развернулся в сторону лифта: — Идём. Они вошли в лифт, двери которого тут же сомкнулись за их спинами. Кабина медленно двинулась вниз. Ин Хо взглянул на Хеджин. Под чёрной маской квадрата невозможно было разглядеть её лицо, но лёгкая дрожь в её пальцах не укрылась от него. Он невольно ощутил вину, ему отчаянно хотелось коснуться её, успокоить, дать понять, что он рядом, но сейчас он не мог себе этого позволить. — Хеджин, — тихо сказал Ин Хо, старательно подбирая каждое слово. — Там, куда мы идём, будут очень влиятельные люди. Те, кто смотрит игры и делают ставки на игроков. Они будут говорить вещи, которые… могут тебя шокировать. Хеджин резко повернулась к нему, глаза под маской широко раскрылись от ужаса и возмущения: — Что?! Делают ставки?! Ин Хо на секунду замолчал, чувствуя стыд и гореч, и вздохнул: — Именно так. Для них Игры всего лишь способ развлечь себя. И поверь мне, эти люди не привыкли выбирать слова. Что бы ты ни услышала, какие бы мерзости ни звучали, не реагируй. Ты поняла? Хеджин отвела взгляд, чувствуя, как её охватывает волна гнева и отвращения: — Да, я поняла тебя, — ответила она, заставляя свой голос звучать спокойно, хотя внутри всё дрожало от негодования. Она ненавидела этих неизвестных людей, ещё даже не увидев их. Ин Хо мягко коснулся её руки: — Я рядом. Что бы там ни случилось.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин шла за Ин Хо по длинному, изящному коридору из белого мрамора. Наконец они достигли просторного зала, ярко освещённого золотистыми люстрами. VIP-гости, расположившиеся на роскошных диванах, лениво повернули головы в сторону прибывших. Маски животных на лицах гостей казались Хеджин нелепыми. Её взгляд прошелся по фигурам мужчин в дорогих строгих костюмах и женщин, одетых в роскошные вечерние платья. Женщина в маске лисы и ярко-алом платье приподняла бокал, обращаясь к приближающемуся Фронтмену: — А мы вас уже заждались, господин Ведущий, — голос её звучал с вкрадчивой чувственностью. Фронтмен склонил голову в знак приветствия: — Дамы, господа, благодарю за ожидание. Мы готовы начать финальную игру. Едва Ведущий договорил, как один из гостей, мужчина в маске птицы, громко икнул и тут же прикрыл рот ладонью, пошатываясь на ногах. Женщина в маске пантеры громко рассмеялась и саркастично произнесла: — Финал ещё не начался, а ты уже наклюкался? Боже... Птица махнул рукой в её сторону: — Ой, хватит, ты говоришь точь-в-точь как моя бывшая. Царство ей небесное, — он покрутил бокал в руке. Несколько гостей тихо рассмеялись, и лишь женщина в маске лисы не обращала на них внимания, продолжая пристально смотреть на Фронтмена. Ведущий сделал приглашающий жест гостям: — Прошу, следуйте за мной, — он развернулся и направился обратно к коридору, ведущему к арене. Хеджин молча шагнула за Ин Хо, стараясь держаться максимально близко. Её нервы были натянуты до предела, и она отчётливо ощущала, как в её спину устремлены взгляды VIP-гостей. Внезапно женщина в алом платье поравнялась с Фронтменом и плавным движением взяла его под локоть: — Как жаль, что вы не составили мне компанию этой ночью, — её голос звучал мягко, с ноткой откровенного соблазна. Хеджин, шедшая позади Ин Хо, непроизвольно сжала кулаки. Ин Хо бросил короткий взгляд на Лису, в его груди вспыхнуло раздражение. Он чувствовал взгляд Хеджин, направленный ему в спину, и поморщился за маской, прекрасно понимая, о чём она сейчас подумает. Ведущий сухо ответил Лисе, не замедляя шаг: — Уверен, вы прекрасно провели время без меня. Женщина тихо рассмеялась и наигранно вздохнула, на мгновение коснувшись его предплечья кончиками пальцев: — Ох, caro, я скучала и думала о вас всю ночь. Обещаю, в следующий раз я буду настойчивее. Хеджин ощутила раздражение на саму себя за эту нелепую ревность. Она прекрасно понимала, что сейчас ей нельзя позволить себе никаких эмоций, но сердце упорно игнорировало доводы разума. Она подняла взгляд на Ин Хо, пытаясь прочесть хоть что-то в его движениях или осанке. Мужчина вёл под руку женщину в алом платье, он был напряжён, как струна, его плечи были твёрдыми и прямыми. Хеджин вдруг почувствовала желание снова оказаться с ним наедине, заглянуть в его глаза и узнать, какие чувства он на самом деле испытывал к этой наглой женщине в алом платье. Но вместо этого Хеджин просто продолжала идти вслед за Ин Хо, не позволяя себе ничего более, кроме молчания.

♦ ♣ ♠ ♥

      VIP-гости вслед за Фронтменом зашли в просторное помещение, выполненное в мрачных тонах, контрастирующих с сиянием огромных хрустальных люстр, которые свисали с высокого потолка. Пантера оглядела помещение, и её внимание привлекли три высокие фигуры, стоящие чуть в стороне от гостей — каменные колонны в виде круга, треугольника и квадрата. Она с любопытством подошла ближе и задумчиво произнесла: — Интересно. Это же знаки ваших сотрудников, не так ли, господин Ведущий? — Да, госпожа, — отозвался Фронтмен, подойдя к ней. Гости с любопытством обступили фигуры, рассматривая их словно произведения искусства. Высокий мужчина в маске льва ухмыльнулся: — Видимо, сегодня нам покажут, как геометрия может убивать. Пантера, проведя пальцем по гладкой поверхности блока в виде квадрата, лениво улыбнулась: — Надеюсь, нас сегодня порадуют ярким финалом. Хочу прям яркой такой драмы. Лиса тихо засмеялась, обменявшись с Пантерой многозначительным взглядом: — Не волнуйся, дорогая. Я уверена, наш господин Ведущий не даст нам заскучать. Фронтмен лишь слегка наклонил голову и холодно произнёс: — Финал превзойдёт все ваши ожидания. Прошу, пройдём к окну. Гости подошли ближе к панорамному окну. Ведущий приблизился к небольшой панели на стене и нажал на кнопку. В следующий миг чёрная ширма начала подниматься вверх, постепенно открывая взору зрелище. Перед гостями предстали три огромные колонны: круг, треугольник и квадрат с винтовыми лестницами, ведущими вверх. От величины и монументальности конструкций гости пришли в восторг: — Dios, вот это масштаб! — Потрясающе! В этот раз вы просто превзошли сами себя! — Чёрт, вновь убеждаюсь, что корейские игры самые лучшие! Хеджин шагнула к Ин Хо, став сбоку от него подальше от гостей, и осторожно посмотрела вниз за окно. Под маской её лицо в миг побледнело. На колонне в виде квадрата, стояли игроки. Её взгляд быстро нашёл Ки Хуна — он стоял чуть в стороне от других, крепко прижимая к себе малыша Чжун Хи. Остальные игроки нервно озирались, кто-то избегал смотреть вниз, кто-то наоборот не мог оторвать взгляда от пропасти у края колонны. У Хеджин перехватило дыхание, по коже полетели мурашки от осознания того, через что предстояло пройти игрокам. Ин Хо почувствовал, как от Хеджин исходит напряжение. Осторожно, прикрывая движение своим телом, он мягко коснулся её руки, привлекая её внимание. Девушка вздрогнула от касания и медленно повернула голову в его сторону. Мужчина серьёзно смотрел на неё сквозь прорези маски, затем покачал головой, словно говоря: «Успокойся.» Хеджин глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. Она разжала кулаки, расслабила плечи, снова заняв положение хладнокровного Офицера, как и просил Ин Хо. Гости заинтересованно наблюдали, как один из сотрудников-Квадратов подошёл к миниатюрным фигурам арены и выставил на фигуру квадрата небольшие фигурки лошадей, каждая из которых была пронумерована. Лев тихо засмеялся, глядя на миниатюры: — Ну что, лошадки заняли стартовые позиции. Интересно, чья сегодня победит? Мужчина в маске Быка цинично усмехнулся, делая глоток из своего бокала: — Уж точно не пони. Пантера изящно выгнула бровь: — Пони? Мужчина в маске птицы рассмеялся: — Это он про 222. Чёрт... признаю, это было неплохо, — он вытер глаз, прослезившийся от смеха. Гости захохотали, подхватив насмешку. Эти люди так спокойно обсуждали чужие жизни, словно речь шла о неодушевлённых фигурах на шахматной доске, а не о живых людях. В этот момент Хеджин резко взглянула на гостей — её едва не трясло от отвращения: «Какие же вы мерзкие твари…» — думала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева. В этот момент Лиса заметила, что Офицер — Хеджин — задержала на ней взгляд. Женщина в алом платье с хищной грацией шагнула ближе: — Хочешь что-то спросить, caro? Не стесняйся, я кусаюсь только ночью. Хеджин замерла, сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно всем. Она почувствовала, как взгляд Лисы прожигает её насквозь. В следующее мгновение Ин Хо мгновенно оказался между ними. Он чуть склонился и галантно протянул руку Лисе: — Позвольте. Женщина в алом платье тут же вложила свою изящную руку в его, улыбнулась широкой алой улыбкой, в глазах плясал кураж: — Ах, господин Ведущий... Знаете, вы должны мне танец за ваш вчерашний побег. Ин Хо спокойно ответил, не выпуская её руки: — Как пожелаете. Они двинулись к окну, и Лиса довольно прижалась к нему. Хеджин поняла — Ин Хо только что спас её, буквально заслонил собой от внимания гостей. Она украдкой выдохнула, но внутри оставалась смесь ярости, бессилия и презрения ко всем этим людям, для которых человеческая трагедия — всего лишь скачки. Хеджин неотрывно смотрела на гостей: золотые маски животных казались здесь уместнее человеческих лиц. В этот момент ей казалось, что всё обрело смысл: за масками прятались не люди, а самые настоящие животные. Каждый из этих гостей не случайно выбрал свой облик. Лиса с бокалом алого вина, излучающая грациозное коварство с циничным блеском в глазах. Пантера — холодная, дерзкая, словно привыкла наблюдать за убийствами сквозь тонкую вуаль скуки. Лев гордый и уверенный, как истинный властелин — привык повелевать, видеть в людях только дичь. Бык, излучающий жестокий, тупой цинизм, будто привык таранить любую мораль, встреченную на пути. Птица — суетливый, шумный, ему будто нравилось быть на виду и комментировать чужие падения, но никогда не участвовать самому. Все эти звери не скрывали своей сущности — наоборот, гордились ею, делали её частью спектакля, ведь быть зверем здесь значит быть свободным, безнаказанным. Они превращают людей в лошадей, но, в то же время, сами надевают маски зверей. Внезапно из громкоговорителя арены раздался голос: — Уважаемые игроки, позвольте объяснить вам правила игры. Эта игра будет проводиться на трёх столбах в форме квадрата, треугольника и круга. С каждого столба вам предстоит столкнуть как минимум одного живого игрока. Для начала игры вам необходимо нажать на кнопку. Учтите, если вам не удастся столкнуть игрока до истечения времени, то все игроки будут считаться проигравшими. — Ого, выходит, может быть сразу несколько победителей? — удивлённо произнёс Лев. — 3 столба и 9 игроков — 6 победителей. Бык усмехнулся: — Шесть... Не многовато ли? Пантера лениво скользнула взглядом по арене: — Ой, да не переживайте. Они сейчас друг друга перебьют. Мужчина в маске птицы наклонился к Лисе, которая стояла, обвив руку вокруг локтя Ведущего: — Ну что, дорогая, в руках твоего 456-го моя победа. В кои-то веки мы с тобой в одной лодке, — его голос прозвучал с игривой иронией. Лиса фыркнула, цокнув языком: — Dios mio... надеюсь, первый и последний раз. Птица поднял бокал, кивнув в сторону арены: — 456, неси 222 к победе! Не подведи меня, я поставил целое состояние! «Хорошо, что пистолет у Ин Хо, а не у меня…» — подумала Хеджин с горькой иронией, — «Гореть вам в аду, ублюдки.» Бык поднял бинокль к глазам и, прищурившись, прокомментировал: — Гляньте, похоже, они голосуют, кого скидывать. Лиса обернулась к Быку, Льву и Пантере: — А вы на кого ставили? Бык безразлично пожал плечами: — Уже и не помню, ха-ха. Да и, если честно, плевать. Лев произнёс, смотря в бинокль: — Я на 100-го. Человек с самыми большими долгами всегда всех рвёт. Пока что он себя оправдывает. Пантера лениво провела пальцем по краю бокала, бросив взгляд на арену: — А я на 333-го. Мне всегда нравились смазливые мальчики… Если он выиграет, я возьму его к себе. На арене группа игроков «О» медленно начала смещаться к Ки Хуну, который крепко держал малыша на руках. Пантера усмехнулась и переглянулась с Лисой и Птицей: — Ну что, похоже, вы проиграли, мои дорогие. Птица тут же взвизгнул: — Эй, эй, эй! — Прочь от 456-го, ублюдки! — Лиса резко подалась вперёд. Лев, сдерживая смех, покачал головой и сказал с невозмутимостью: — Не думаю, что они решатся скинуть сразу двоих. Расслабьтесь. Скорее всего, выберут одного. В этот момент на арене произошло движение: игроки неожиданно развернулись от Ки Хуна и малыша, все взгляды обратились к игроку 125, который отчаянно озирался по сторонам, понимая, что стал новой мишенью. Бык лениво усмехнулся, отхлебнув ещё вина: — Ого, похоже, у них поменялись планы. Пантера снова посмотрела на Лису и Птицу: — Похоже, ваши молитвы были услышаны. Хеджин, наблюдая за сценой на арене, ощутила настоящее облегчение. Она едва заметно выдохнула, осознавая, что хотя бы на короткий миг Ки Хун и малыш в относительной безопасности. Игрок 333 уверенно шагнул к центру платформы, его движения были вызывающе уверенными. Он подошёл к массивному металлическому шесту. Бык, наблюдая за ним сквозь бинокль, ухмыльнулся и громко прокомментировал: — Ого, у нас тут что, стриптиз? Ахаха! Пантера, не скрывая хищного интереса, провела языком по губам, смотря на 333-го: — М-м-м, я бы не отказалась посмотреть номер в его исполнении. Некоторые гости расхохотались, азартно подбадривая происходящее. Хеджин в ужасе следила за действиями игроков. 333 ухватился за шест обеими руками и выдернул из крепления с неожиданной лёгкостью. В зале гостей повисла краткая пауза — все ждали, что же он будет делать. 333-й с разгону бросился вперёд и мощным движением сбил шестом игрока 125, который, закричав, полетел вниз с головокружительной высоты. Глухой удар. Игрок был мёртв. На несколько секунд в зале повисла тишина. Пантера вдруг радостно хлопнула в ладоши, её глаза сверкали возбуждённым огнём: — Молодец! Можно и так, — захихикала она, бросив оценивающий взгляд на 333-го. — Но танец на шесте я всё равно буду ждать, — она томно прикусила нижнюю губу. Гости заулыбались, кто-то начал аплодировать, поднимая бокалы. Для них произошедшее было лишь захватывающим эпизодом шоу. На арене из платформы квадрата медленно выдвинулся мост, ведущий к следующей высокой колонне — массивному треугольнику. Игроки один за другим перешли на новую платформу. Они остановились и повернулись лицом к Ки Хуну, напряжённо наблюдая за каждым его движением. Ки Хун медленно начал шаг за шагом двигаться по мосту, крепко держа ребёнка на руках. Его глаза неотрывно следили за каждым из игроков, будто ожидая удара в любую секунду. Каждый шаг отдавался тяжестью в сердце, понимая, что жизнь ребёнка сейчас зависит только от него. Птица театрально повернулся к Лисе, развёл руками: — Похоже, мы с тобой проиграли. Лиса не удостоила его взглядом, лишь холодно бросила: — Просто заткнись. Птица фальшиво обиженно вскинул брови: — Как грубо! У тебя эти дни, что ли? Лиса метнула в него ледяной, презрительный взгляд, который был словно обещанием скорой мучительной смерти. Птица поднял ладони в примиряющем жесте: — Всё, понял, понял, не злись! Ты же знаешь, я люблю тебя больше этих придурков, — он махнул в сторону остальных гостей и театрально рассмеялся, пытаясь разрядить атмосферу. Лиса стояла вплотную к Фронтмену, её тонкая рука по-прежнему покоилась на его предплечье. Она ощущала, как под тканью плаща напряжены его мышцы, будто его что-то беспокоило. Женщина чуть наклонилась к мужчине, голос её стал мягким: — Как вы считаете, господин Ведущий, кто победит в этой игре? Ин Хо не сразу ответил. Он смотрел сквозь стекло вниз — на Ки Хуна, медленно пересекающего мост с ребёнком. Под маской его лицо оставалось непроницаемым, но внутри шла отчаянная борьба между равнодушием и жалостью, между тем кем он стал и остатками того человека, которым он когда-то был. — Победит тот, чья потребность в победе окажется сильнее, чем у других, — наконец ответил Ведущий. Лиса чуть приподняла бровь, задумчиво вглядываясь в профиль чёрной маски: — Потребность? — Каждый из игроков борется за что-то, — ответил Ведущий, голос его звучал устало. — Для одного смысл продолжать бороться — спасти ребёнка, для другого — не вернуться к долгам и унижению, для третьего — просто выжить, любой ценой, даже убив других. Внезапно раздались оживлённые возгласы гостей. На арене игрок 353 схватил металлический шест, и, не колеблясь, навёл его прямо на Ки Хуна, который продолжал держать ребёнка на руках. В VIP-зале повисло зловещее напряжение. Хеджин не выдержала. Её рука инстинктивно вцепилась в рукав Ин Хо, будто этим отчаянным движением она могла заставить его вмешаться. В её глазах в этот момент была немая мольба: «Сделай что-нибудь!» Ин Хо ощутил её прикосновение — в нём было столько боли, что сердце сжалось. Он мягко, но решительно начал отстранять её руку, даже не оборачиваясь. Словно говоря: «Я не могу остановить это.» Хеджин медленно отпустила его рукав, словно сдаваясь. Слёзы подступили к глазам, и она отвернулась от арены, больше не в силах смотреть на то, что могло вот-вот случиться. Ки Хун, сжимая ребёнка крепче, посмотрел в глаза 353-му, который уже занёс шест для удара. Он начал что-то говорить игроку. 353-й замер, неуверенность скользнула по его лицу. В конце концов игрок с тяжёлым вздохом опустил шест и медленно отступил от Ки Хуна с ребёнком. Лев возмутился: — Ты что, струсил? Время идёт, парень! Пантера в удивлении вскинула брови и чуть наклонилась вперёд: — Посмотрите, что они делают… — она кивнула в сторону игроков в пиджаках с символом «О», которые вдруг начали оживлённо обсуждать что-то между собой, а затем принялись играть в «камень-ножницы-бумага». — Что за... Бык хмыкнул, наблюдая за происходящим в бинокль: — Может, решают, кто из них возьмёт на себя труп? Чтобы руки лишний раз не пачкать. Игроки «О», закончив спор, начали снимать пиджаки и связывать их рукавами, формируя что-то наподобие каната. Пантера, не скрывая наслаждения видом, грациозно склонилась вперёд: — Давай ещё рубашку, милый! — бросила она 333-му. Игроки, сцепившись пиджаками, двинулись к краю платформы, к Ки Хуну. Внезапно 336-й вырвался из общей группы, с криком бросился на Ки Хуна, пытаясь вырвать младенца или толкнуть того в пропасть. Но Ки Хун оказался быстрее: он стремительно вытащил нож из-за спины — тот самый нож, который дал ему Ин Хо — и с отчаянной ловкостью разрезал рукава пиджака, соединявшие 336-го с остальными. 336-й оказался отделён. Не успел он опомниться, как на него налетел 333-й с шестом — мощный толчок, и 336-й, с криком отчаяния, рухнул вниз в пропасть. В зале гостей раздался дружный «ах». Бык восхищённо свистнул: — Вот это поворот! Ведущий смотрел на арену, наблюдая, как Ки Хун крепко держал нож перед собой, угрожая другим игрокам. На лице Ин Хо невольно появилась тень одобрительной улыбки. Ки Хун не использовал нож для убийства. Он выбрал самооборону, дал себе шанс выжить и защитить ребёнка. Внутри Ин Хо на миг отозвалась странная гордость: «Молодец, Ки Хун.» Этот нож когда-то был последней надеждой Ин Хо, единственным способом вырваться из ада для того, чтобы попытаться спасти семью. И вот теперь — по иронии судьбы — тот же самый кровавый нож, становится шансом на спасение ребёнка. Словно судьба замыкает круг. Хеджин, видя сталь в руке Ки Хуна, наконец позволила себе выдохнуть с облегчением. Впервые с начала игры у Ки Хуна появился хоть какой-то шанс. Она украдкой взглянула на Ин Хо, понимая, что без его помощи этот шанс бы не появился. Ки Хун осторожно шагнул вперёд, держа малыша на руках, и что-то стал говорить 333-му. В этот момент 333 выкрикнул срывающимся голосом: — Это я отец ребёнка! Птица подпрыгнул на месте: — ОГО! Вот это да! Вы это слышали?! Гости дружно восторженно рассмеялись. Лев с ленивой усмешкой прокомментировал, не отрывая взгляда от арены: — У 222 теперь, выходит, два отца. Всё как в лучших домах Европы! Бык с удовольствием подхватил шутку: — Ага, сейчас это очень модно. Птица наклонился к Пантере, ухмыляясь: — Смотри, твой любимчик 333-й оказался с прицепом. Пантера отмахнулась с лёгкой улыбкой: — Прицеп всегда можно отцепить, не вижу проблем. Лиса, лениво крутя бокал в руке, наклонилась чуть вперёд и обратилась к 222, словно младенец мог её слышать сквозь толщу стекла: — 222, запомни: отец — это тот, кто тебя вырастил, а не тот, у кого ты жил в яйцах. Гости вновь рассмеялись. Внезапно тихо и незаметно подошёл Квадрат, он вежливо склонил голову, обращаясь к Фронтмену: — Господин, требуется ваше присутствие в центре управления. Ин Хо едва заметно напрягся: — Хорошо, — коротко ответил он. — Оставайся здесь, присмотри за гостями. Затем Ин Хо мягко высвободился из руки Лисы, которая тут же с лёгкой обидой отпустила его. Она проводила его изучающим, разочарованным взглядом, но не сказала ни слова. — Идём, — тихо обратился Ин Хо к Хеджин. Хеджин кивнула и послушно последовала за ним. Они быстро покинули VIP-зал. Ин Хо шагал первым по коридору, но вдруг замедлил ход, качнулся вбок, опереевшись рукой о стену и сжимая бок. — Что с тобой? — Хеджин тут же оказалась рядом. Ин Хо стиснул зубы, не поднимая взгляда: — Идём, — коротко бросил он. — Ин Хо, — тихо, но настойчиво повторила Хеджин, приблизившись к нему и положив ладонь на его плечо. Мужчина резко отмахнулся и выпрямился: — Идём. Быстрее. Ин Хо уже предполагал причину того, почему его вызвали в командный центр посреди финала. Он вновь пошёл вперёд уверенным шагом. Хеджин колебалась лишь мгновение, затем пошла, поравнявшись с ним, готовая поймать его, если ему станет хуже.

♦ ♣ ♠ ♥

      Фронтмен вошёл в командный центр. Следом за ним шагнула Хеджин, настороженно озираясь по сторонам: каждая панель мерцала огоньками, за пультами сидели Квадраты в розовых комбинезонах. Фронтмен быстро подошёл к дежурному Квадрату: — Докладывай. — Господин, береговая охрана приближается к острову, — отрапортовал Квадрат. Глаза Ин Хо расширились от удивления: «Чжун Хо… Значит, всё-таки добрался, чёртов упрямец», — подумал он. Сколько раз он говорил брату держаться подальше, отступить, но тот продолжал, как настоящий полицейский. Каким когда-то был и сам Ин Хо, если бы жизнь не заставила его предать самого себя. Ин Хо сдержанно выдохнул, внутри него сгустилась смесь гордости, тревоги и сожаления. Его размышления прервало резкое движение на одном из экранов: на арене, прямо сейчас, дрались 333 и Ки Хун. Остальные игроки, судя по кадрам с других камер, уже были мертвы — тела лежали в хаотичном беспорядке. Хеджин стояла, затаив дыхание, не сводя глаз с экрана, где в этот момент шла смертельная схватка — Ки Хун и 333 катались по краю платформы, держа друг друга за ворот, пытаясь вытолкнуть соперника. В голове Хеджин билось одно слово, заглушая всё остальное: «Кнопка! Нажмите на кнопку!» Внезапно Ки Хун и 333 одновременно сорвались вниз. У Хеджин вырвался едва слышный шёпот: — Нет…! На секунду показалось, что всё кончено. Но спустя мгновение на мониторе возникла рука, вцепившаяся в край платформы. Ки Хун, из последних сил подтянувшись, выбрался обратно, весь в крови, со рваной раной на боку, с порезанной ладонью. Он тяжело дышал, его глаза были усталыми, будто за последние минуты он постарел на десяток лет. Ки Хун долго и мучительно смотрел на проклятую кнопку. В глазах мужчины отражалась агония. Он вдруг отчётливо понял: чтобы закончить эту игру, ему придётся решить — или он сам, или этот ребёнок, ставший для него символом спасения, надежды и искупления собственных грехов. Ки Хун медленно, с усилием переступил через собственную нерешительность и с тяжестью всей своей души наступил на кнопку. Глухой звук означал, что раунд начался. Мужчина медленно, словно через силу, подошёл к ребёнку, осторожно и с нежностью поднял его на руки, крепко прижав к себе. Его взгляд вдруг поднялся вверх, прямо в объектив камеры. Он смотрел ровно, не моргая, словно понимал, что кто-то там, наверху, прямо сейчас смотрит на него, ожидает его действий, ждёт от него последнего шага. Ин Хо замер, неотрывно смотря на Ки Хуна. Их взгляды, разделённые камерами пересеклись. Внутри Ин Хо зазвучал его собственный голос, полный тревоги и горького любопытства: «Ну что? Что ты будешь делать Ки Хун? Бросишь ребёнка?» Ки Хун стоял совершенно неподвижно, не сводя глаз с камеры, словно хотел прожечь взглядом всех, кто наблюдал за ним. Хеджин замерла, не смея даже моргнуть, её сердце бешено билось от ужаса: «Нет, только не это… только не ребёнок.» — она отчаянно схватила Ин Хо за рукав, словно умоляя. Ин Хо резко отстранился от её прикосновения, его голос зазвучал властно над помещением: — Очистить центр управления! Немедленно! Квадраты тут же встали из-за пультов и молча, дисциплинированно покинули помещение один за другим. В наступившей тяжёлой тишине остались только трое: Ин Хо, Хеджин и Ки Хун на экране. Хеджин снова в отчаянии обратилась к Ин Хо, пытаясь пробиться сквозь его ледяной покров: — Ин Хо, останови это, прошу тебя, пожалуйста… Но Ин Хо не слышал её, поглощённый борьбой, что шла сейчас не на арене, а в сердце Ки Хуна. Ин Хо стоял, словно окаменевший, глядя прямо в глаза Ки Хуна. Сейчас он видел не игрока, не соперника, а человека, перед которым стоял тот же вопрос, который они когда-то обсуждали: спасение одного ради другого. Проклятый спор про вагонетку, не дававший ему покоя с того самого момента, как начались эти игры. Ин Хо слышал в голове слова, которые Ки Хун произнёс ему в тот далёкий вечер перед бунтом. — Сейчас именно эту вагонетку толкают организаторы Игр. Нас загнали в ловушку, где любой выбор — это смерть. — Я хочу остановить эту вагонетку, Ён Иль. И теперь на рельсах судьбы стоял сам Ки Хун. С одной стороны — его собственная жизнь, с другой — крошечный ребёнок, чья жизнь едва началась, но уже была брошена в жерло этих кровавых игр. В этих словах Ки Хуна была вся его суть — наивность и непоколебимость одновременно, вера в справедливость, которую он пытался сохранить вопреки жестокости мира. Он так отчаянно боролся, чтобы остановить этот ад, так пытался спасти всех. Но реальность была неумолима: несмотря на всю его волю, игры продолжались, а вагонетка неслась вперёд, перемалывая жизни и надежды людей. Ин Хо был частью этой системы, той самой вагонетки, которую Ки Хун отчаянно пытался остановить. Он стал тем, кого Ки Хун ненавидел. «Ты убьёшь ребёнка, Ки Хун?» — мысленно спросил Ин Хо, глядя в глаза человеку, с которым он столько спорил о выборе, о жизни и смерти. Ки Хун не отводил глаз от камеры, словно знал, что за ней стоит именно человек в чёрной маске и сером плаще. Взгляд Ки Хуна был пустым и отчаянным одновременно, но в нём жила и слабая искра — искра того самого человечного, ради чего стоило бороться, даже если победить было невозможно. Игрок медленно, бережно поцеловал малыша в лоб, будто прощаясь с ним. Затем он аккуратно положил ребёнка на холодный бетон, его пальцы задержались на мгновение, словно не хотели отпускать самое дорогое, что у него осталось. Выпрямившись, Ки Хун глубоко вздохнул, в глазах отражалась решимость человека, наконец нашедшего истину, ради которой стоит идти до конца, какой бы высокой ни была цена. Ки Хун поднял голову и вновь посмотрел прямо в камеру. Голос его прозвучал громко и отчётливо, наполненный горечью и гневом одновременно: — Мы — не лошади, — начал он, обращаясь не только к зрителям, но и напрямую к Ин Хо. — Мы — люди. В этих простых словах была вся его суть — вся его борьба и та самая вера в человечность, за которую он так отчаянно сражался с момента своего возвращения на Игры. Слова Ки Хуна звучали как ответ на вызов, брошенный когда-то самим Ин Хо, который сравнивал людей с лошадьми на скачках. — Ты же любишь скачки? Люди — те же лошади. Лошади на скачках. Мы — не лошади, мы — люди. Эти слова были не только ответом Ин Хо, но и вызовом всей системе. Ки Хун покачал головой, отрицая всё, что происходило в этих стенах, на этих жестоких играх, где человеческая жизнь стала всего лишь ставкой: — А люди… — он тяжело вздохнул, его взгляд блуждал в пустоте, словно он искал там ответ. А люди… А кто они такие? Чем люди отличаются от животных? Может быть разумом, моралью, способностью к состраданию и эмпатии? Или способностью к жестокости, которая превосходит даже животных? Ведь животные не играют в жестокие игры ради удовольствия. Они не убивают себе подобных просто ради зрелища. Животные убивают ради выживания, ради защиты потомства. А человек… Человек придумал игры, в которых жизнь — лишь инструмент для чужого развлечения. Если животные следуют лишь инстинктам, то люди — существа, способные действовать осознанно. Ведь человек, зная последствия своих действий, всё равно может пойти на насилие, причинить боль. Вот только животное никогда не будет мучительно размышлять о последствиях своих поступков. Может быть, люди не лучше животных. Но люди способны осознать, что делают, и способны остановиться. Люди способны осознанно выбирать не жестокость, а сострадание. Ки Хун медленно подошёл к самому краю. Он не чувствовал страха, лишь мучительную усталость и болезненное понимание — он должен уйти. Не ребёнок. А он сам. Его тело слегка качнулось вперёд, словно он собирался шагнуть в пустоту. В командном центре Ин Хо замер, его глаза расширились в немом ужасе и удивлении. Это был тот момент, когда всё его самообладание рухнуло — за маской холодного, равнодушного Ведущего снова появился живой человек, который способен чувствовать боль и страх. В этот же момент Хеджин не выдержала. В отчаянии она резко сорвала с себя маску, её лицо было мокрым от слёз. Подбежав к Ин Хо, она схватила его за плечо и повернула к себе: — Ин Хо! — отчаянно закричала она, глядя прямо в глаза через прорези маски, и тут же, дрожащими пальцами, сорвала с него маску, открывая его лицо. — Останови его, прошу тебя! Не дай ему это сделать! Ин Хо смотрел на неё, ощущая, как её слова и слёзы жгут его совесть сильнее любых ран. Он хотел было отвести взгляд, но её глаза, полные ужаса и мольбы, не отпускали его. Хеджин шагнула к нему, встав совсем близко, осторожно подняла руку и, касаясь щеки Ин Хо, мягко провела по ней большим пальцем. Этот жест был таким неожиданным и нежным, что Ин Хо на миг забыл обо всём. Он застыл, словно зачарованный её прикосновением, поражённый тем, как в её глазах отразились одновременно страх и глубокая любовь. — Останови это, Ин Хо, — тихо, но настойчиво повторила Хеджин, не сводя с него мокрых глаз. — Прошу тебя. Ин Хо почувствовал, как его ледяная броня дала трещину. Он лихорадочно стал перебирать в голове варианты, взгляд его метался по помещению, и вдруг остановился на одном из мониторов — радаре с мигающей точкой. Береговая охрана. Они уже были очень близко. Внезапно всё стало ясно: вот он, шанс закончить эти Игры без подозрений, без риска для Хеджин и для себя. Шанс остановить эту кровавую машину, которую он так долго обслуживал. На экране Ки Хун вновь пошатнулся, опасно наклонившись вперёд. Ин Хо мгновенно сорвался с места, подбежал к трибуне, сорвал крышку панели и вставил дрожащей рукой ключ. Металлическая панель с кнопками тут же выдвинулась, он замер на мгновение, но затем решительно нажал красную кнопку. По всему центру управления раздался пронзительный сигнал сирены. Красный свет залил помещение. Громкоговоритель заговорил строгим механическим голосом: — Внимание! Просим персонал немедленно покинуть рабочие места и приготовиться к эвакуации. Ин Хо поднял взгляд на экран, затаив дыхание. Там, на краю платформы, Ки Хун покачнулся, потерял равновесие, но в последний миг всё же сделал шаг назад, не свалившись в пропасть. Он осмотрелся, словно не веря происходящему. Ин Хо почувствовал, как ноги стали ватными, сердце забилось с новой силой — на этот раз от облегчения. Он сделал это. Он впервые пошёл против системы. И сделал это не ради себя, а ради того, чтобы человек, стоящий на краю, смог выжить. Ин Хо на миг застыл у пульта управления, прислушиваясь к пронзительным воплям сирены. Внезапно ему вспомнились его собственные слова, сказанные тогда, в тот мрачный и жестокий момент, когда он держал Ки Хуна и Чон Бэ на прицеле пистолета. — Система, господин Сон, может пасть только тогда, когда гниль разъедает её сердце. Нельзя разрушить систему, не став её частью. Ведь разрушить её можно только изнутри. Ин Хо усмехнулся. Его слова оказались пророческими. Ведь именно он, в конечном итоге, стал тем самым гниением в сердце системы, человеком, который, став её частью, решил её разрушить. У него были десятки способов избежать проблем: он мог отправить людей к береговой охране, заплатить, откупиться, убрать лишних, кто окажется слишком принципиальным… Он мог сохранить остров, но вместо этого он выбрал совершенно иной путь. Хеджин в этот миг внимательно смотрела на экран, где Ки Хун, сбитый с толку и явно не понимая происходящего, бережно подхватил ребёнка на руки, крепко прижал к своей груди. От резких звуков сирены малыш начал громко плакать. Ин Хо вышел из своих глубоких размышлений и резко повернулся к Хеджин, его взгляд теперь снова был решительным и твёрдым: — У нас есть меньше 30 минут, чтобы выбраться с острова. Нужно торопиться. Мужчина быстро поднял с пола маску с квадратом и свою собственную маску Фронтмена, затем протянул маску квадрата Хеджин: — Надень и больше не снимай её, пока я не скажу. Хеджин молча кивнула, без колебаний приняла маску и быстро надела её на лицо. Ин Хо с трудом надел свою маску Фронтмена. — А они? — Хеджин указала на экран, где Ки Хун всё ещё прижимал плачущего ребёнка к груди, растерянно озираясь по сторонам и явно не понимая, что происходит и что делать. Ин Хо задержал взгляд на экране: — Сначала мы идём туда. Они быстро двинулись к выходу из командного центра.

♦ ♣ ♠ ♥