Глава 35: Пепел

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин шла за Ин Хо, стараясь не отставать. Многочисленные коридоры и лестничные пролёты тянулись, как бесконечный лабиринт. Сотрудники в розовых костюмах пробегали мимо, кто-то торопливо нес ящики, кто-то отдавал приказы в рацию. Наконец Ин Хо свернул в широкий проход. Хеджин прошла за ним и замерла. Перед ними открылось огромное пространство, в котором стояли массивные колонны — круг, треугольник и квадрат. Снизу эти конструкции казались ещё более монументальными — огромные бетонные исполины, уходящие ввысь. Воздух здесь был прохладнее, и каждый шаг отдавался гулким эхом, словно внутри храма, возведенного для поклонения самым безжалостным богам. Ки Хун стоял у края, держа нож в правой руке и ребёнка в левой, крепко прижимая его к груди. Кровь пропитывала рукав, капли собирались на костяшках и падали вниз, по белой рубашке на животе медленно расползалось алое пятно. Внезапно из центра колонны медленно поднялись два человека, Фронтмен и человек с квадратом на маске. — Что происходит?! — с недоверием выкрикнул Ки Хун, перекрывая вой сирены. — Очень скоро остров взорвётся. Нужно уходить, идём! — Ин Хо сделал несколько шагов по направлению к Ки Хуну, протягивая руку в чёрной перчатке. Но Ки Хун не сдвинулся с места. Наоборот, он напрягся, как загнанный зверь, и выставил нож вперед. Лезвие дрожало в его окровавленной руке: — С чего мне верить тебе?! — произнёс он, глядя в прорези глаз ненавистной чёрной маски. — Может, это очередной раунд твоей проклятой Игры?! Хеджин шагнула из-за спины Ин Хо. Ки Хун направил нож уже на спутника Фронтмена в чёрной форме. — Ки Хун, нам срочно нужно уходить, это не игра! — отчаянно выкрикнула Хеджин. Ки Хун всмотрелся в человека в чёрном, приглушённый маской голос показался знакомым: — Хеджин?! — в его голосе было и облегчение, и горькое разочарование. — Так ты всё-таки работаешь на этих… Хеджин отрицательно покачала головой, прерывая обвинения: — Нет! Это лишь прикрытие, чтобы выбраться отсюда, — она показала на свой костюм Офицера. — Пожалуйста, Ки Хун, нам нужно уходить! Скорее! Взгляд игрока метался между маской Фронтмена и Квадрата: — Не верю ни тебе, ни тем более ему! — выкрикнул Ки Хун, прижимая малыша сильнее к груди. Ребёнок громко плакал от воя сирен. Ин Хо сделал ещё шаг, приближаясь к Ки Хуну: — Очнись! — голос его стал жёстче. — Я хочу помочь тебе! — ШАГ НАЗАД! — прорычал Ки Хун и направил нож в сторону Фронтмена. Из громкоговорителя раздался голос: — Внимание! До самоуничтожения осталось 20 минут! Ин Хо начал медленно приближаться к игроку: — Игра остановлена, Ки Хун, ты добился своего. Поздравляю! — добавил он, в голосе зазвучало нечто похожее на признание. — Я запустил самоуничтожение острова. Если останешься здесь, то всё, что ты сделал для него, — он кивнул на ребёнка, — будет напрасно. Ки Хун замер, глядя на приближающегося мужчину, дыхание было тяжёлым, лицо — бледным. Внутри него бушевала буря: ненависть к этому человеку, память о каждом его поступке, о каждом сказанном слове. Нож упёрся в грудь Фронтмена. — Можешь воспользоваться ножом, но когда выберемся с острова, — в голосе Ин Хо прозвучала горькая ирония. — А сейчас — иди за мной. Напряжение на площадке достигло предела. Красный свет мигал, сирена выла, время неумолимо текло сквозь пальцы. Ки Хун стоял, как статуя, раздираемый ненавистью, страхом и последней искрой надежды. Его взгляд был устремлён на непроницаемую маску с гранями, затем он посмотрел на плачущего ребенка в своей руке. Он понял — чтобы спасти ангела, придётся довериться дьяволу. — ШЕВЕЛИСЬ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — прокричал Фронтмен, окончательно теряя терпение. Пальцы Ки Хуна, сжимавшие рукоять ножа, дрогнули, острие ножа медленно опустилось вниз: — Веди, — выдохнул он, капитулируя перед безвыходностью ситуации. Ин Хо коротко кивнул и резко развернулся, указывая на круглый лифт в центре площадки. Ки Хун, шатаясь от слабости и боли, но крепко прижимая ребенка к себе, сделал первый шаг к спасению, за которым стоял человек, руководящий его самым страшным кошмаром.

♦ ♣ ♠ ♥

      Шаги глухо отдавались в замкнутом пространстве технической шахты. Ин Хо шёл первым, длинными уверенными шагами, проверяя каждый поворот. Он знал эти коридоры, здесь не было камер и можно было избежать лишних глаз. Каждое его движение отзывалось тупым ударом в боку, он сжимал зубы, пытаясь игнорировать боль. Хеджин старалась не отставать, её сердце бешено колотилось. Ки Хун плёлся позади них, его дыхание было прерывистым и хриплым. Он держался только за счёт адреналина, но кровопотеря и истощение брали своё. Нож в его руке казался непомерно тяжёлым. Ин Хо остановился перед металлической дверью. Дернул ручку – бесполезно, дверь была заперта на массивным висячий замок. — Чёрт, — раздражённо выдохнул Ин Хо, расстёгивая плащ и левой рукой вытаскивая из кобуры пистолет. — Прижмитесь к стене! Головы — вниз, уши — зажать! — скомандовал он. Хеджин мгновенно прижалась спиной к стене, присела и зажала уши ладонями. Ки Хун, с трудом соображая, последовал её примеру, сползая вдоль стены, прикрывая голову одной рукой. Ин Хо прицелился в сердцевину замка и нажал на спуск. Выстрел разнёсся в узком коридоре оглушительным гулом. Замок дёрнулся и с глухим звоном упал на пол. Ин Хо тут же со всей силы толкнул дверь плечом. Раздался скрежет металла, и створка подалась, открывая тёмный коридор, ведущий к парковке. Он выглянул в коридор, проверяя обстановку: — Чисто. Идём! — он шагнул вперед. — Стой! — окликнула его Хеджин. Фронтмен резко развернулся. Картина перед ним заставила его сердце сжаться. Ки Хун, бледный как полотно, с потухшим взглядом, пытался оттолкнуться от стены, но его ноги подкашивались. Он едва удерживал ребёнка, руки его дрожали. Хеджин, присев рядом, протянула руки к малышу: — Ки Хун, дай его мне. Пожалуйста, ты еле стоишь, — в её голосе была отчаянная мольба. Ки Хун посмотрел на малыша, потом на свои дрожащие руки. Что-то в нем надломилось. Он кивнул и осторожно, с бесконечной нежностью, передал ребёнка в руки Хеджин. Она прижала его к груди, чувствуя, как малыш дрожит от холода подземной шахты. Как только руки Ки Хуна освободились, последние силы покинули его. Он пошатнулся и начал падать, но прежде чем он рухнул на пол, рука в чёрной перчатке резко подхватила его, предотвращая падение. Ин Хо, перекинув руку Ки Хуна себе через плечо, поднял его, взяв почти весь вес измученного тела на себя. Ки Хун повис на нем, его голова беспомощно упала на плечо Фронтмена. Ки Хун едва слышно произнёс: — Почему... почему ты это делаешь? Ин Хо замер на мгновение. Почему? Ради Хеджин? Ради ребёнка? Ради искупления? Ради того, чтобы доказать что-то Ки Хуну? Или... самому себе? Ин Хо не ответил. Может быть, потому что сам до конца не понимал, почему всё это делает. Он чуть сильнее сжал руку на талии Ки Хуна и рванул вперед по коридору, к выходу из технической шахты. Коридор вывел их в зону парковки. Огромное бетонное пространство, обычно заполненное машинами персонала, теперь было пустынно. Ин Хо, таща Ки Хуна и чувствуя, как боль в боку разгорается всё острее, ускорил шаг. Хеджин бежала рядом, крепко прижимая ребёнка к груди. — До самоуничтожения — 10 минут! — раздалось из громкоговорителя. За поворотом их взору открылся одиноко стоящий белый лимузин. Ки Хун, полубессознательно опираясь на Ин Хо, на секунду замер, узнав машину. Именно в такой его возили после победы в Игре — разбитого, с деньгами, которые не принесли ничего, кроме боли. Ин Хо подтащил Ки Хуна к задней двери машины и рывком открыл её. Хеджин ловко нырнула внутрь, усаживаясь с ребёнком на глубоком кожаном сиденье. Ин Хо аккуратно помог Ки Хуну втиснуться внутрь, усаживая его рядом с Хеджин. Ки Хун тяжело откинулся на спинку, его глаза закрылись, лицо исказила гримаса боли. Внезапно позади раздался хриплый, нетрезвый голос: — О-о-о, господин Ведущий… А что происходит? Все трое резко обернулись на голос. В нескольких метрах, пошатываясь, стоял мужчина в дорогом, но помятом костюме. На его лице – золотая маска птицы, слегка съехавшая набок. Он опирался о бетонную колонну, явно пьяный в стельку. — Кто... это?.. — сквозь боль спросил Ки Хун у Ин Хо, приподняв голову. — Один из спонсоров, организаторов Игр, которых ты искал, — безразлично ответил Ин Хо. Ки Хун напрягся, словно его ударили током. Его рука инстинктивно сжала рукоять ножа, который он все еще держал. Мужчина попытался приподняться, рывком двинуться вперед, но тело не слушалось. Ки Хун лишь глухо застонал от боли и бессилия. Ненависть – яростная, слепая, всепоглощающая зажглась в его глазах ярче аварийных огней. Он смотрел на Птицу не как на человека, а как на олицетворение всего зла, всей боли, всех смертей этих Игр. Этот человек в дорогом костюме явно аплодировал, когда игроки умирали один за другим. Ин Хо посмотрел на Ки Хуна: — Хочешь убить его? Он лишь один из многих, кто отвечает за Игры. Ки Хун снова дернулся, отталкивая Ин Хо и пытаясь выбраться из машины. Его пальцы побелели на рукояти ножа. "Да, хочу убить его!" — кричало все его существо. Но сил выбраться из салона автомобиля уже не было, тело отказывалось слушаться. Ин Хо требовательным жестом протянул руку к Ки Хуну, его голос стал жёстким, командным: — Дай мне нож. Ки Хун замер, его взгляд метнулся от ножа к маске Фронтмена, потом к пьяному мужчине в золотой маске, который, пошатываясь, медленно приближался к машине. — Хорошо, тогда держи пистолет, — Ин Хо протянул оружие Ки Хуну рукояткой вперед, — там ещё остались патроны. Ки Хун взял тяжелый пистолет, а нож вложил в ладонь Фронтмена, обтянутую кожаной перчаткой. Лезвие все еще было в крови — его и других игроков. — Что ты собираешься сделать? — спросил Ки Хун, не отрывая взгляда от чёрной маски и сжимая в руке пистолет. Ин Хо развернулся спиной к Ки Хуну, его голос был низким, лишенным эмоций: — То, что хотел сделать ты, — он уверенным шагом пошёл к Птице, держа нож чуть за спиной, скрывая его от пьяного взгляда VIP-гостя. Птица произнёс шедшему навстречу Ведущему: — Ох, вы представляете, мне стало так дурно, что я даже вырубился в сортире! А проснулся... этот вой... и ни души! Где все? Это часть шоу? Очень... очень реалистично, господин Ведущий, браво! — он начал аплодировать, широко улыбаясь. Фронтмен подошёл вплотную к мужчине и, без слов, одним движением всадил нож глубоко в живот мужчине. — Что ты…! Агх…! — прохрипел Птица, его глаза за маской округлились от непонимания и ужаса, ноги подкосились. Ин Хо зажал ладонью рот Птицы, опуская тело на пол: — Ш-ш-ш… не нужно кричать, — тихо сказал он, глядя в ошеломлённые глаза умирающего. Мужчина в маске птицы хрипел, его руки судорожно сжимали дорогую ткань костюма на животе, где медленно расползалось алое пятно. Ин Хо вытащил нож с влажным звуком, кровь сильнее хлынула из открытой раны. С той же леденящей решимостью, Фронтмен нанес второй удар ножом, чуть выше первого. Тело обмякло окончательно. Фронтмен вытащил нож и вытер лезвие о дорогую ткань костюма Птицы, оставляя алые, размазанные полосы. Теперь на ноже Иль Нама была кровь не только игроков, но и организаторов. Круг замкнулся. Взгляд Ин Хо упал на золотую маску, символ власти. Он наклонился и сдернул маску с лица мертвеца. Под ней оказалось обычное, помятое, заплывшее от алкоголя лицо мужчины средних лет, искаженное предсмертной гримасой ужаса. Ин Хо развернулся и быстро пошел обратно к лимузину. В салоне лимузина Ки Хун сидел, прижавшись спиной к коже сиденья и наблюдая за картиной убийства, его глаза были расширены от непонимания. Он смотрел на подходящего Ведущего, на нож в его левой руке с темными пятнами на перчатке, на золотую маску в его другой руке. Ки Хун пытался осмыслить увиденное. Фронтмен, архитектор этого ада, только что без колебаний убил одного из своих хозяев. Зачем? Чтобы замести следы? Чтобы защитить их? Или это был... акт отречения? Словно символический разрыв с той системой, которой он так преданно служил. Мысли в голове Ки Хуна беспорядочно метались, не находя ответа. Ин Хо подошел к машине, невозможно было разглядеть его эмоции за маской. Он бросил окровавленный нож на пол салона у ног Ки Хуна. Металл звякнул о коврик. Затем швырнул туда же золотую маску птицы, как лицо системы, брошенное к ногам ее жертвы. Ин Хо резко захлопнул пассажирскую дверь, игнорируя вопросительный взгляд Ки Хуна, обошел машину и запрыгнул на место водителя. Ключи уже были в замке зажигания, Ин Хо повернул их. Мотор лимузина заурчал низким звуком, заглушая на мгновение вой сирены. — До самоуничтожения — 5 минут! — прогремело объявление из громкоговорителя. Ин Хо быстро схватил рацию, лежащую на панели. Щелчок. Динамик ожил коротким шипением. — Говорит Фронтмен, готов к эвакуации! На том конце ответили быстро, будто ждали этого сигнала: — Ждём вас на втором причале, господин, — щелчок, связь оборвалась. Ин Хо отбросил рацию и вдавил педаль газа в пол. Лимузин рванул вперёд, колёса с визгом скользнули по бетонному полу парковки. Где-то вдали, сквозь гул двигателя и вой сирены, слышался глухой рёв волн. После ещё одного поворота открылся причал, тянувшийся к ожидавшему транспортнику. Лимузин влетел на палубу с визгом тормозящих шин. Ин Хо схватил рацию и скомандовал: — Уходим! — Принято! — раздался ответ в динамике, и сразу же где-то в нутре корабля заработали двигатели. Корабль отчалил от причала. Ки Хун дышал рвано, сквозь сжатые зубы, как будто каждых вдох и выдох стоили ему сил. Ладонь была намертво прижата к боку. По рубашке всё больше расползалось кровавое пятно. Хеджин видела, что он слабеет с каждой минутой. Её сердце сжалось от страха за него. Она осторожно положила ребёнка на сиденье рядом. Малыш тихо заскулил, но уже не плакал. — Ки Хун, — мягко позвала Хеджин. Он приоткрыл глаза, но взгляд был затуманен. Хеджин коснулась его руки, всё ещё зажимающей рану: — Дай мне посмотреть. — Не… — он едва заметно мотнул головой. — Хватит, я хочу помочь, — в её голосе слышалась непреклонность. С вымученным вздохом, Ки Хун убрал руку. Хеджин быстро начала расстёгивать пуговицы его рубашки. Пальцы дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Когда ткань разошлась, она увидела продольную рану от ножа. Края кожи были воспалены, кровь медленно, но упорно вытекала, стекая вниз к поясу. — Боже… — вырвалось у Хеджин, но она тут же собралась, — нужно немедленно остановить кровь, — её глаза метнулись по салону в поисках аптечки, но кроме мини бара с алкоголем ничего не увидела. Она резко встала, почти бегом пересекла салон и несколько раз постучала в тёмное окно, отделявшее салон от водителя. Стекло мягко ушло вниз, на неё посмотрели холодные прорези чёрной маски: — Что? — с тревогой спросил Ин Хо. — У тебя есть аптечка?! Ки Хуну хуже. Нужно быстрее остановить кровь. Ин Хо молча кивнул, тут же открыл водительскую дверь, выбрался наружу. Звук его шагов по палубе был торопливым. Через несколько секунд — хлопок багажника. Дверь машины распахнулась. Ин Хо забрался в салон, держа в руках кейс с красным крестом. Он присел напротив Ки Хуна, поднял руки к своему затылку, отстегнул ремни и снял чёрную маску, кинув её на соседнее сиденье. Аптечка щёлкнула замками. Ин Хо быстро достал бинты, антисептик, перевязочный пакет. Ки Хун сидел полусогнувшись. Он пытался держаться, но взгляд уже плыл. — Держись, — коротко бросил Ин Хо. Антисептик коснулся кожи, Ки Хун стиснул зубы от жгучей боли: — Агх… чёрт… Ин Хо прижал тампон к ране и начал туго бинтовать. Голова Ки Хуна медленно клонилась вперёд, глаза закатывались. — Не отключайся, — резко сказал Ин Хо, но глаза мужчины закрылись. — Ки Хун! — Ин Хо с силой хлопнул того ладонью по щеке. Ки Хун резко открыл глаза от удара: — Что ты… — Смотри, — Ин Хо кивнул на боковое окно машины, — ты же этого хотел? За окном остров начал взрываться изнутри. Сначала один взрыв. Потом ещё взрыв. И ещё. Вспышки пламени и клубы дыма поднимались к небу. Ки Хун смотрел не отрываясь. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле: — Всё… — тихо прошептал он. Сколько лиц он уже никогда не увидит. Сколько голосов навсегда исчезло в этом проклятом месте. Остров взорван. Он достиг своей цели. Но сколько жизней успело унести это место? Ки Хун боялся даже думать об этом. Он тяжело вздохнул, эта победа стоила ему всего: друзей, семьи и даже частицы своей души. Ин Хо смотрел через окно на последние судороги умирающей машины. Ощущение, будто что-то внутри него дрожит в унисон с островом. Что-то умирает не только там, но и в нём. Странно. Он думал, что почувствует что-то большее. Облегчение? Освобождение? Но была только глухая пустота. Как будто взрыв выжег внутри всё, до последнего угля. Ин Хо так и слышал в своей голове голос того человека, который уничтожил всё, во что он верил: «Ну что, Ин Хо, тебе понравилось играть в героя?» Иль Нам столько лет строил эту машину смерти. Этот «рай для уставших от жизни», который стал братской могилой тысяч отчаявшихся людей. «Нет, я далеко не герой», — горько усмехнулся Ин Хо, смотря на горящий остров. «Но посмотри на своё наследие, старик. Именно я поднес к нему спичку».

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин закрепила последний виток бинта на запястье Ки Хуна, аккуратно подтянула его и завязала узел. Ки Хун, словно почувствовав, что боль в теле наконец притупилась, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. На его лице впервые за всё время появилось выражение облегчения — будто многолетний, тяжёлый груз ответственности наконец сполз с плеч, оставив только усталость внутри. Ин Хо оглядел повязку, выполненную Хеджин, профессиональным взглядом: — Молодец. Хеджин чуть кивнула на его похвалу. — Можешь снять маску, — добавил Ин Хо, глядя на неё. — Тонировка не даст ничего рассмотреть в салоне. Она замерла на мгновение, но потом, с облегчением, потянулась к ремням, отстегнула их и сняла маску. Её дыхание сразу стало глубже, будто маска всё это время душила её. Она бросила её на сиденье, рядом с чёрной геометрической маской Фронтмена. Ин Хо тяжело опустился на сиденье в отдалении от Ки Хуна. Тень боли скользнула по его лицу, когда он начал расстёгивать серый плащ. Каждое движение отдавалось жгучей болью в боку. Хеджин заметила, как он плотно сжал губы, чтобы не выдать стон, и нахмурилась. Она быстро переместилась ближе к Ин Хо и опустилась на сиденье рядом с ним. Взялась за застежки плаща, помогая мужчине снять его. Хеджин откинула ткань плаща в сторону, и её взгляд тут же остановился на боке Ин Хо. На белой рубашке пятно крови расползалось всё шире, повязка уже не сдерживала кровь. — Ин Хо, рана опять открылась, — голос Хеджин стал твёрже, чем она ожидала. Она подняла на него обеспокоенные глаза. — Почему ты молчал?! — У нас были дела поважнее, — Ин Хо отвёл взгляд в сторону. Хеджин потянулась к аптечке, быстро достала стерильные салфетки и бинты. Ки Хун, до этого сидевший с закрытыми глазами, медленно открыл их, наблюдая, как девушка начинает обрабатывать рану Фронтмена. Её пальцы двигались чётко и уверенно. Вдруг Ки Хун замер: «Ин Хо? Она сказала Ин Хо?» — это имя он слышал раньше, его называл детектив Хван. — У тебя… есть брат? Хван Чжун Хо, — спросил Ки Хун, глядя прямо на Ин Хо. Фронтмен поднял глаза на Ки Хуна: — Да. — Он искал тебя, — продолжил Ки Хун, — был в моей группе, когда мы... Ин Хо усмехнулся, прерывая Ки Хуна: — Когда вы хотели схватить меня? Я знаю, — сказал он, и в этих словах слышалось «я всё о вас знаю». — Вы действовали крайне предсказуемо. Хеджин остановила руки на секунду, бросив на Ин Хо короткий взгляд, но промолчала, понимая, что сейчас лучше не вмешиваться в этот разговор. Ки Хун перевёл взгляд в центр салона, на копилку в виде золотой свиньи — символ, который он ненавидел всей душой. Внутри всё сжалось от ярости. Его пальцы крепче сжали рукоять пистолета. Металл холодил ладонь, но в груди поднимался почти удушающий жар. Он поднял яростные глаза на Фронтмена. Ин Хо сидел напротив Ки Хуна, в противоположной части салона, его взгляд был спокойным, прямым. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, и напряжение в салоне стало почти ощутимым физически. Ин Хо медленно перевёл взгляд вниз, на пистолет в руке Ки Хуна, и снова встретился с ним глазами: — Знаю, о чём ты думаешь. Можешь убить меня, — сказал он ровно, без страха, — но сделай это, когда доберёмся до суши. Если выстрелишь сейчас, — продолжил он, кивнув в сторону палубы, — сюда сбегутся солдаты. Они убьют всех. Тебя. Хеджин. И ребёнка, — Ин Хо чуть склонил голову, вглядываясь в лицо Ки Хуна. — Не думаю, что ты этого хочешь. В салоне повисла тяжелая тишина. — Всё, — тихо проговорила Хеджин, перетянув последний виток бинта и напряжённо поглядывая в сторону Ки Хуна, сжимающего пистолет. Она перевела взгляд на Ин Хо. Его лицо, усталое, с тенью боли, было всё тем же — сдержанным, замкнутым, но в глубине глаз блестела тёплая искра. Ин Хо медленно потянулся вперёд, сокращая расстояние между ними. Его движения были неторопливыми, словно он боялся спугнуть момент. Он наклонился и мягко коснулся её лба губами. — Спасибо, Хеджин… — слова прозвучали тихо, с бесконечной нежностью. Хеджин замерла. Её сердце на мгновение сбилось с ритма. Не сдержав порыв, она потянулась к нему, её руки, еще пахнущие антисептиком, обвили его шею, вцепившись с отчаянной силой. Она прижалась к нему, пряча лицо в сгибе его шеи, чувствуя под щекой ткань рубашки и тепло его кожи. Ин Хо выдохнул ей в шею долгим, сдавленным звуком облегчения. Его руки поднялись и обняли её спину, крепко, не замечая боли в боку, прижимая к себе. Он опустил лицо в ее волосы, вдыхая её запах. В этом объятии не было страсти. Лишь потребность в моменте тишины после бури. Ки Хун наблюдал за ними, не отрывая глаз. Его взгляд метался от Хеджин к Ин Хо. Пальцы на пистолете невольно напряглись. В его груди поднялась волна отчаянного непонимания. Почему? Этот человек — руководитель того ада, через который они прошли. И сейчас Хеджин его обнимает без страха, без отвращения, как будто всё, что они пережили, только сильнее сплело их вместе. Ки Хун сжал зубы, но не сказал ни слова. Плач ребёнка внезапно прорезал тишину. Хеджин, всё ещё чувствуя тепло рук Ин Хо на своей спине, вздрогнула и медленно отстранилась. Она пересела и осторожно взяла ребёнка на руки. Малыш дрожал и тихо всхлипывал. Хеджин прижала его к груди, мягко покачивая. — Как его зовут? — тихо спросила она, смотря на Ки Хуна. — Знаю только, что это девочка, — ответил Ки Хун усталым голосом. — Чжун Хи не дала имя… не успела, — последние слова Ки Хун произнёс с тяжёлым нажимом, переводя взгляд на Ин Хо. В этом взгляде было осуждение: «Ты должен был что-то сделать. Мог ведь. Но ничего не сделал». Ин Хо выдержал тяжёлый обвиняющий взгляд Ки Хуна. Он опустил глаза на ребёнка, которого укачивала Хеджин. Внутри кольнула смесь сожаления и вины. В памяти всплыл образ Чжун Хи: её упрямые глаза, то, как она прикрывала живот руками, но стойко проходила испытания. И он, как руководитель Игр, позволил событиям идти своим чередом. Возможно, стоило что-то предпринять. Рискнуть. Вытащить Чжун Хи из игры. Да, он мог попытаться, пойти на риск, но не сделал этого. Теперь уже поздно рассуждать о прошлом. Пальцы Ин Хо сжались на колене. У этой девочки больше нет матери, и, отчасти, в этом был виноват он. Хеджин, глядя на малышку, чувствовала, как сердце сжимается от жалости. Она мягко прижала губы к голове девочки, тихо шепча успокаивающие слова и покачивая на руках. Малышка постепенно успокаивалась в руках Хеджин. Ки Хун тяжело вздохнул, его взгляд скользнул вниз, на пол лимузина. Там лежали две вещи — нож, покрытый уже засохшей кровью, и золотая маска с вытянутым клювом. Мужчина протянул руку, поднял маску. Он повертел её в руках, рассматривая резные узоры по краям и отверстия для глаз. — Ты сказал, что это был один из многих… Сколько их? — Ки Хун поднял взгляд на Ин Хо. Ин Хо не сразу ответил. Он сидел, слегка склонив голову, глядя в сторону, словно подбирал слова: — Десятки, — наконец произнёс он, и в голосе прозвучала усталость. — Все они спонсируют Игры по всему миру, — он сделал паузу. — Это продавцы оружия, наркотиков, влиятельные политики, бизнесмены… — продолжил он, глядя теперь прямо в глаза мужчине. — Их много, Ки Хун, и тебе до них не добраться. Тот нахмурился, сжимая маску в руке. — Ты ведь думал, что я отвечаю за Игры? — в голосе Ин Хо прозвучала горькая ирония. — Спешу тебя разочаровать. Я — лишь пешка, выполняющая приказы свыше. Ки Хун молча смотрел на него, ощущая злость. Злость не только на Ин Хо, но и на тех, чьи лица скрывались за золотыми масками, и чьи руки были по локоть в крови. Ин Хо откинулся на спинку сиденья, на мгновение прикрыв глаза: — Можете отдохнуть. Нам ещё долго плыть. Ки Хун бросил золотую маску обратно на пол и уставился в тёмное окно, за которым колыхалась бескрайняя гладь моря. В салоне стало тише. Только плеск волн о борт и редкие всхлипы ребёнка нарушали тишину.

♦ ♣ ♠ ♥

      Транспортник наконец причалил к небольшому, почти заброшенному грузовому порту. Ки Хун был без сознания. Его дыхание стало тяжёлым, а повязка снова напиталась кровью, сквозь бинт проступило алое пятно. Хеджин, прижав к себе девочку, смотрела на Ки Хуна с тревогой и какой-то странной нежностью. Ин Хо вытащил мобильный из сумки под сиденьем, набрал номер. Через 15 минут на сером микроавтобусе к пирсу подъехал врач в гражданской одежде. Он не задавал лишних вопросов, когда Ин Хо передал ему увесистый конверт с деньгами: — Без полиции. — Конечно, господин, — учтиво ответил врач. Ки Хуна бережно переложили на носилки и перенесли в микроавтобус. Ин Хо вновь сел за руль лимузина. Хеджин сидела сзади, она выглядела измождённой, бледной, с чёрными кругами под глазами. Малышка крепко спала у неё на руках. Ин Хо повернул к ней голову и спросил через опущенное окно: — Куда тебя отвезти? Она медленно вдохнула: — В больницу. К маме. Я… хочу её увидеть. Ин Хо кивнул и завёл мотор. Машина тронулась, скользя по асфальту, уводя их прочь от порта. Через полчаса лимузин свернул с главной дороги и въехал на территорию больницы. Хеджин смотрела в окно на до боли знакомое место, всё выглядело пугающе мирно: клумбы, дорожки, парковка с машинами. Будто весь кошмар, через который она прошла, был просто дурным сном, оставившим след только в её воспоминаниях. Ин Хо заглушил двигатель и на мгновение задержал руки на руле в нерешительности: — Сходить с тобой? — тихо спросил он. Хеджин сидела молча. Несколько секунд просто смотрела на больницу, будто не слышала вопрос. — Нет, не нужно, — ответила она отрешённо, укладывая малышку на сиденье. Потом начала снимать с себя чёрный костюм. Под формой была её одежда, в которой она уехала на Игры. Ин Хо изучающе смотрел на неё: — Сколько тебе нужно времени? Я подожду. Хеджин снова посмотрела в окно, в сторону входа в больницу, где за стеклом мелькали фигуры врачей. Её голос прозвучал жёстче, чем раньше: — Не нужно. Езжай, Ин Хо. Тон её был почти холодным, без тени мягкости. И именно это заставило Ин Хо насторожиться. Он знал этот голос. Это был голос человека, который что-то для себя решил. Мужчина резко открыл дверь и вылез из машины. Обошёл капот, открыл пассажирскую дверь и сел в салон рядом с Хеджин. — Нет. Я не уеду, Хеджин. Хеджин повернула голову к нему: — Ин Хо, я... Ин Хо смотрел на неё неотрывно. Его голос был низким и напряжённым: — Ты говоришь так, будто прогоняешь меня. Я не уеду. Хеджин замерла. Тишина между ними была наполнена всем: болью, страхом, неозвученными признаниями. Наконец Хеджин заговорила, голос её был твёрдым: — Я хочу, чтобы ты уехал. Ты… — она сглотнула, — ты напоминаешь мне обо всём, что произошло на том острове. Я не… — она сделала паузу, делая глубокий вдох и пытаясь подобрать слова. Ин Хо нахмурился, но не перебивал. Голос Хеджин дрожал, но взгляд оставался твёрдым: — Мне нужно время… Чтобы разобраться в себе и понять, что делать дальше. Слова повисли в воздухе. Ин Хо смотрел на неё так, будто пытался найти за её словами что-то ещё, хоть намёк на то, что это не окончательное её решение. Но в её глазах была только холодная решимость и отчаянная просьба отступить, послушать её. Хеджин отвела взгляд к окну, чтобы он не видел, как её глаза становятся всё более влажными: — Просто… дай мне время, Ин Хо. Ему хотелось возразить, но он лишь коротко, почти незаметно кивнул: — Хорошо, я понял тебя, — в его голосе было столько сдержанной боли, что Хеджин почувствовала, как у неё защемило в груди. Внутри Ин Хо всё кричало против этого решения, но он знал: если сейчас не дать Хеджин пространство, он потеряет её навсегда. Хеджин посмотрела на девочку, которая тихо посапывала на сиденье, свернувшись в кокон из двух толстовок — 222 и 456: — Что ты планируешь делать с малышкой? Ин Хо перевёл глаза на девочку. Маленькое личико казалось слишком безмятежным после всего, что произошло. Крошечная ручка выглядывала из складок ткани, пальцы едва заметно шевелились во сне, будто она что-то хватала. — Не знаю, — честно ответил Ин Хо, его голос прозвучал тише обычного. — Но пока что… она останется со мной, — в его словах не было привычной уверенности, скорее тихое признание в том, что он не готов доверить этот маленький комочек никому, даже если сам не понимает, как с ним быть. Хеджин кивнула. Ин Хо перевёл взгляд на девушку, словно пытался запомнить каждую черту. Потом медленно протянул руку и взял её ладонь в свою. Тёплые, чуть дрожащие пальцы Хеджин оказались в его крепкой, но мягкой хватке. Он поднял её руку к губам, а затем коснулся кожи лёгким, едва ощутимым поцелуем. Ин Хо хотел сказать то, что уже жило у него в сердце — что любит её, что она стала единственным светом в его мире. Но слова застряли. Ин Хо знал: сейчас это может сделать всё сложнее, больнее… для неё. Он уже и без того причинил ей достаточно боли. Ин Хо мягко отпустил её руку: — Береги себя, — тихо сказал он, и в этих двух словах было гораздо больше, чем он позволил себе озвучить. Хеджин на мгновение задержала взгляд на нём, будто пыталась прочитать невысказанное в его глазах, но потом отвела глаза. Замок двери щёлкнул, холодный воздух хлынул в салон. Хеджин вышла из машины и закрыла за собой дверь. Ин Хо провожал её взглядом. Она шла к входу в больницу чуть напряжённой походкой. Длинные пряди волос чуть трепал ветер, и солнце, пробивающееся сквозь облака, ложилось на её силуэт мягким, но отчётливым контуром. Мужчина сидел, глядя на Хеджин через окно, и чувствовал, как каждое несказанное слово тяжелеет внутри, превращаясь в груз, который ему придётся нести одному. Было чувство, будто он стоит на краю перрона и смотрит на поезд, который вот-вот скроется за горизонтом. Не потому, что не успел запрыгнуть, а потому, что сам не имел права туда садиться. Когда Хеджин достигла дверей больницы и скрылась за ними, Ин Хо ещё несколько секунд продолжал смотреть на неподвижную створку. Говорят — если любишь, отпусти. Может, это как раз и есть способ защитить того, кого любишь. Исчезнуть, прежде чем ты станешь очередной причиной боли.

♦ ♣ ♠ ♥