Глава 37: Моя

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин сидела в машине, буквально вжавшись в кожаную спинку сиденья. Единственное, чего она отчаянно не хотела — чтобы её мать и Ин Хо встретились лицом к лицу. Никак, ни при каких обстоятельствах. Но судьба распорядилась иначе. Лицо матери Хеджин озарилось искренней, тёплой улыбкой: — Ой, господин Хван! Как же я рада вас наконец-то встретить! — Взаимно, госпожа Ли, — улыбка Ин Хо стала шире. — Искренне рад вас видеть и слышать, что вы идёте на поправку, — он слегка склонил голову, демонстрируя уважение. Мать кивнула, её глаза заблестели от неподдельной благодарности: — Знаете, я даже... я даже не знаю, как вас отблагодарить, — её голос дрогнул от эмоций. Ин Хо сделал лёгкий отрицательный жест рукой, его улыбка смягчилась: — Не стоит, госпожа Ли, — он посмотрел прямо на женщину. — Я просто рад, что смог помочь, — его взгляд, мягкий, нежный, невольно скользнул к сидящей рядом Хеджин. Во взгляде Ин Хо была целая проповедь невысказанных чувств и надежд. Зоркий материнский взгляд мгновенно уловил этот знак внимания мужчины: «Хм-м. Вот оно что», — подумала мать. — «Нет. Ты не просто коллега. Ты явно стараешься произвести впечатление на мою Хеджин.» Внутри Хеджин всё сжалось: «Нужно остановить это. Сейчас же», — она видела, как мать заметила этот многозначительный взгляд Ин Хо. Голос Хеджин прозвучал резко, нарушая тёплую атмосферу, которую так старательно создавал мужчина: — Ин Хо, — она повернулась к нему, её взгляд был предупреждающим, — мне действительно пора. Спасибо, что подвёз, — она схватилась за ручку двери. Паника накрыла Ин Хо. Его рука инстинктивно потянулась к центральному замку, чтобы заблокировать двери и не отпустить Хеджин, но он вовремя остановил себя. — Подожди, — Ин Хо быстро выпрыгнул из машины, обошёл капот, чтобы открыть Хеджин дверь снаружи. Жест галантности, который сейчас выглядел как отчаянная попытка задержать девушку хоть на секунду. Пока Ин Хо открывал дверь для Хеджин, мать сделала шаг вперёд, её лицо засветилось внезапной идеей: — А знаете что, господин Хван? — она наблюдала, как Ин Хо помог Хеджин вылезти из машины. — Вы здесь, а я как раз приготовила замечательный нанмён, — она сделала паузу. — Присоединяйтесь к нам на ужин. Пожалуйста, не отказывайтесь. Глаза Хеджин широко распахнулись в немом крике. Она резко повернула голову к рядом стоящему Ин Хо, её взгляд был умоляющим: «НЕТ! ОТКАЖИСЬ! СЕЙЧАС ЖЕ!» Взгляд Ин Хо скользнул с панического лица Хеджин на ожидающее, радушное лицо её матери. Внутри забушевала война: страх всё испортить, переступив очередную границу и непреодолимое желание войти в её дом, стать ближе к ней. И этот шанс сам плыл к нему в руки. Внутренний расчетливый демон внутри Ин Хо взял верх. Уголки губ поползли вверх, формируя не просто улыбку, а самую обаятельную, ослепительную улыбку, которую он только мог изобразить. Мужчина слегка склонился в почтительном поклоне в сторону матери: — Госпожа Ли, это невероятно любезно с вашей стороны. С огромным удовольствием присоединюсь. Хеджин зажмурила глаза. Губы беззвучно прошептали ругательство: «Ну какого ЧЁРТА?!» — она чувствовала, как почва уходит из-под ног. Открыв глаза, Хеджин увидела, как мать сияет от радости, а Ин Хо, всё с той же убийственно обаятельной улыбкой, галантно предлагает матери руку, чтобы помочь ей подняться по ступенькам ко входу в подъезд. Хеджин оставалось только следовать за ними, как приговоренной, ощущая ледяную тяжесть в груди и предвкушая неизбежную катастрофу этого семейного ужина с самым опасным человеком в её жизни. Воздух в маленькой, но уютной квартире висел густым ароматом от нанмёна. Но для Хеджин он был удушающим. Она стояла на кухне, механически расставляя на подносе пиалы с соусами и закусками. Ее пальцы дрожали. Из гостиной доносился голос матери, лёгкий, оживленный, и низкий Ин Хо, отвечавший ей с безупречной вежливостью. Хеджин взяла поднос, сделала глубокий вдох и вошла в гостиную, ставшую столовой. Ин Хо сидел на диване в гостиной, его поза была расслабленной. Он осматривал комнату — скромную, с детскими фотографиями Хеджин на полках. Взгляд был впитывающим. Как будто мужчина хотел запомнить каждую деталь мира, в котором существовала Хеджин. Его пиджак был аккуратно повешен на спинку стула рядом, рукава рубашки закатаны, демонстрируя сильные предплечья и дорогие часы. Хеджин встала у стола, расставляя пиалы с начинками и стараясь не смотреть на Ин Хо. — Вот, господин Хван, попробуйте! — проговорила мать, разливая прозрачный бульон по пиалам поверх лапши, её лицо сияло гостеприимством. — Надеюсь, вам понравится. Это наш семейный рецепт. Ин Хо взял палочки, аккуратно перемешал лапшу в пиале. Поднял порцию. Попробовал. — М-м-м, госпожа Ли, это восхитительно! — воскликнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная похвала. — Вы настоящий мастер своего дела, — он сделал ещё один глоток. Хеджин увидела, как мать буквально расцвела от комплимента. Щёки порозовели, глаза засветились гордостью. — Ой, что вы! — мать смущенно замахала рукой, но было видно, что ей приятно. — Простая домашняя еда. Рада, что вам по душе, — она сделала паузу, пока Ин Хо наслаждался ещё одной порцией. Её взгляд стал чуть более любопытным, изучающим. — Хеджин упоминала, что вы занимаетесь строительным бизнесом... Что-то про японские проекты? Я так понимаю, вы и познакомились на той самой конференции в Японии? Ин Хо замер на долю секунды, палочки с лапшой остановилась на полпути ко рту. Его взгляд мгновенно нашёл Хеджин, сидевшую напротив и склонившуюся над своей пиалой. В её глазах он прочитал немой, отчаянный приказ: «Придерживайся легенды!» — Да, совершенно верно. Именно на той конференции, — Ин Хо аккуратно положил палочки на подставку. — Я был... организатором этого мероприятия. Хеджин чуть сильнее сжала палочки в руке: «Да, организатором... кровавых Игр», — дерево неприятно впилось в пальцы. — А-а, организатор, — мать кивнула с пониманием. — Понятно. А что там творилось со связью? Хеджин говорила, что вообще не могла позвонить, связь была ужасная. Знаете, я так переживала! Ин Хо медленно прожёвывал кусочек огурца, его взгляд был устремлён куда-то в пространство над пиалой Хеджин, выигрывая время. — Да... – начал он, снова поднося палочки к лапше, — были серьёзные проблемы со связью. То ли штормовой ветер что-то повредил, то ли плановые работы шли, — он развёл руками в лёгком, извиняющемся жесте, его брови чуть приподнялись в выражении искреннего недоумения. — Мы сами до конца не разобрались. Связь то появлялась на пару минут, то пропадала на часы, — он покачал головой, изображая досаду. — Очень жаль, что пришлось волноваться. Ин Хо послал Хеджин быстрый, едва уловимый взгляд, в котором читалось: «Достаточно правдоподобно?» Хеджин лишь опустила глаза в свою пиалу, яростно перемешивая лапшу. Она чувствовала, как стены её маленького, хрупкого мира, который она пыталась выстроить после Игр, трещат по швам. Ужин подходил к концу. Хеджин начала собирать пустые тарелки со стола. Её движения были резкими. Она подняла поднос с посудой и мельком взглянула на Ин Хо. Во взгляде была усталость от необходимости продолжать этот маскарад. «Тебе пора», — мысленно обратилась она к Ин Хо. Ин Хо поймал этот взгляд Хеджин. Понял его. Но вместо того чтобы засуетиться, его губы тронула мягкая, чуть виноватая улыбка. Он едва заметно покачал головой, его глаза словно говорили: «Ещё чуть-чуть.» Хеджин сжала губы, развернулась и быстро ушла на кухню. Звук льющейся из крана воды и лязг посуды в раковине сразу заполнили пространство. Мать наблюдала за уходом дочери, мягкая улыбка тронула её губы. Затем она повернулась к Ин Хо: — Господин Хван... Ещё раз... огромное вам спасибо. Вы помогли не только мне, но и Хеджин. Она... ах, она у меня упрямая. Всегда пытается казаться сильной, всё тащит на себе. Но я видела, как ей тяжело, — голос матери дрогнул. — Поэтому... спасибо, что помогли нам, — мать посмотрела прямо в глаза Ин Хо, и в этом взгляде была глубокая признательность и доверие, которое он не заслуживал. Улыбка Ин Хо исчезла. Маска обаятельного гостя растворилась, сменившись неподдельной серьёзностью. Взгляд его потускнел, устремившись куда-то в пространство между фотографиями Хеджин на полке. Он сглотнул ком в горле. На кухне шум воды внезапно прекратился. Ин Хо понял — Хеджин слышит. — Не благодарите меня, госпожа Ли, — он ответил чуть громче, чтобы звучало искренне и для матери, и для невидимой слушательницы на кухне. — Это меньшее, что я мог сделать. Искренне рад, что вы поправляетесь. Это главное, — Ин Хо на мгновение замолчал. — А Хеджин... — он произнес её имя с нежностью, которая прорвалась сквозь всю его сдержанность. — Вы вырастили прекрасную дочь, госпожа Ли, — он кивнул в сторону матери, признавая её заслугу. Хеджин вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Её лицо было каменным, глаза метали ледяные стрелы прямо в мужчину: «Хватит, Ин Хо». Ин Хо тяжело вздохнул и поднялся с дивана, его движения были плавными, не выдающими ни капли спешки: — Мне пора. Спасибо за гостеприимство и потрясающий нанмён, госпожа Ли, Хеджин, — он наклонился в лёгком поклоне сначала одной, затем второй. Подошёл к стулу, взял свой пиджак. Ин Хо вышел в узкий коридор прихожей, наклонился, чтобы обуться. Мать Хеджин осталась в гостиной, занятая уборкой со стола, но дверь комнаты была приоткрыта. Мужчина повернулся к Хеджин, ожидающей его ухода. Он специально сделал голос достаточно громким, чтобы слова долетели до гостиной: — Хеджин, я хотел бы пригласить тебя на ужин, завтра. Чтобы... поговорить. — Ин Хо, я не думаю, что... — начала Хеджин с явным сомнением. Голос матери донесся из гостиной, перебивая дочь: — Хеджин? Можно тебя на минутку? Хеджин развернулась и скрылась в гостиной. Ин Хо остался стоять в прихожей. Он ловил обрывки фраз, доносившиеся из комнаты: — ...такой внимательный... — ...всего лишь ужин, что такого... — ...дай человеку шанс объясниться... Мать явно агитировала. Голос её звучал мягко, но настойчиво. Ин Хо позволил себе едва заметную улыбку. Через минуту Хеджин вышла из гостиной. Её выражение лица было задумчивым. Гнев сменился растерянностью. — Давай выйдем, — Хеджин резко наклонилась, надела туфли. Ин Хо открыл входную дверь, и они вышли в прохладную лестничную клетку подъезда. Дверь в квартиру закрылась за ними. Ин Хо повернулся к девушке: — Когда ты будешь свободна завтра? — Вечером. После шести. Ин Хо кивнул, внутри всё напряжение от ожидания растеклось волной облегчения: — Значит, я подъеду к семи, — он сделал паузу, и в его глазах вспыхнула искра воспоминания. — Я ведь обещал сводить тебя в тот ресторан... Помнишь? Где подают прекрасный кукси. Губы Хеджин непроизвольно дрогнули, тронутые горькой улыбкой от воспоминаний. — Знаешь… в центре Сеула есть одно место. Небольшой ресторан, там подают очень хороший кукси. Когда мы выберемся отсюда… я бы хотел, чтобы мы сходили туда. Вместе. — Помню, — тяжело выдохнула Хеджин. Этот разговор казался ей тогда, во время Игр, абсурдной фантазией. Ин Хо заметил её реакцию и расслабился по-настоящему. Плечи опустились, жёсткая линия рта смягчилась. Победа. Маленькая, но важная. — Хорошо, — просто сказал он. Затем, прежде чем девушка успела опомниться или отпрянуть, Ин Хо быстро, но нежно взял её руку и поднес тыльную сторону её ладони к своим губам. Поцелуй был лёгким, но невероятно ощутимым. — До встречи, милая моя, — прошептал он. Затем развернулся и пошёл вниз по лестнице, не оглядываясь. Его шаги гулко отдавались в тишине подъезда. Хеджин застыла на месте. Закрыла глаза. Рука, только что тронутая его губами, горела. А сердце забилось с бешеной силой, яростно ударяя о рёбра, вопреки всем доводам разума, всем страхам. Она стояла в тусклом свете подъезда, пытаясь унять эту предательскую, опасную бурю внутри, чувствуя, как бастионы её сопротивления медленно дают трещину.

♦ ♣ ♠ ♥

      Следующий день тянулся для Хеджин мучительно долго. Каждый час был наполнен внутренней борьбой. Ровно в семь вечера, за окном она увидела машину. Чёрный Mercedes стоял на том же месте, что и вчера. И рядом с машиной стоял он. Ин Хо был облачён во всё чёрное. Тёмные, идеально сидящие по фигуре брюки, чёрный пиджак, под ним — рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Ни галстука, ни броских аксессуаров. Только дорогие часы на запястье и его собственная, чуть отстраненная уверенность. Мужчина смотрел на подъезд, не отрываясь, пальцы время от времени постукивали по капоту машины в нетерпеливом ритме. Дверь подъезда открылась. Ин Хо замер. Вышла Хеджин в маленьком чёрном платье с тонкими бретельками, которое подчеркивало стройную фигуру. Небольшой, но выразительный вырез декольте делал образ одновременно элегантным и дразнящим. Сверху был накинут лёгкий чёрный пиджак. Её волосы струились по плечам и спине мягкими волнами. Каблуки чётко отбивали ритм по асфальту. — Привет, — Хеджин остановилась в метре от Ин Хо. Ин Хо не сразу ответил. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, скользнул по девушке с ног до головы, медленно, впитывая каждую деталь. В горле пересохло, он сглотнул: — Привет, — Ин Хо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между ними. Его глаза не отрывались от ее лица. — Ты... – он запнулся, словно подбирая слово, способное передать то, что он видел. — Ты прекрасна. Слова повисли в воздухе. Уголки губ Хеджин едва заметно дрогнули, тронутые смущённой улыбкой. Ин Хо встряхнулся. Он порывисто кивнул, переключаясь, чтобы скрыть охватившее его волнение. Обошёл машину, пассажирская дверь открылась с глухим щелчком. Мужчина отступил, жестом приглашая девушку внутрь. Хеджин скользнула на сиденье. Пахло дорогой кожей и приятным мужским одеколоном. Ин Хо сел за руль и повернул ключ зажигания. Двигатель отозвался мощным гулом. Мужчина бросил быстрый взгляд на Хеджин, застывшую в кресле и смотрящую прямо перед собой, затем включил передачу. Машина тронулась с места, плавно вливаясь в вечерний поток машин. В салоне воцарилась тишина, наполненная странным, тревожным ожиданием того, что должно было произойти дальше. Хеджин старалась смотреть прямо перед собой на дорогу, но всем существом чувствовала тяжелый, обжигающий взгляд. Он скользил по линии её шеи, вырезу платья, задерживался на руках, сложенных на коленях, на волосах, ниспадающих на плечи. В этом взгляде была ненасытная жадность. Мужчина будто пил её образ, пытаясь наверстать упущенное время. Хеджин сжала пальцы, стараясь сохранить равнодушное выражение лица, но внутри всё сжималось от странной смеси смущения и чего-то щемящего. Она не выдержала и повернула голову, чтобы поймать этот горящий взгляд: — Если ты продолжишь так на меня смотреть, то мы врежемся. Ин Хо не смутился, не отвел взгляд. Вместо этого на его губах появилась довольная улыбка, будто он только и ждал, чтобы она заговорила. Мужчина повиновался, переведя взгляд на дорогу, но его улыбка не исчезла. — Прости. Не могу устоять, милая, — ответил Ин Хо низким голосом с хрипотцой, затем бросил на девушку ещё один пламенный взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Хеджин резко отвернулась к окну, к мелькающим огням вечернего Сеула. В тёмном стекле она видела смутное отражение профиля Ин Хо и своё собственное лицо. Чувствовала, как предательский румянец заливает щёки. Она была благодарна полумраку салона, скрывающему эту измену собственного тела. Дорога до ресторана внезапно стала казаться ей бесконечно длинной. Машина плавно замерла у тротуара, ресторан находился на тихой улочке, в стороне от шумных проспектов. Вывеска с иероглифами мягко светилась тёплым светом. Ин Хо заглушил мотор: — Приехали. Ин Хо быстро вышел, обходя капот. Дверь с пассажирской стороны открылась, и он протянул Хеджин руку в жесте галантного кавалера. Девушка приняла его руку, вылезая из машины. Хеджин осмотрелась, поправляя свободной рукой прядь волос, сбитую ветерком: это место не выглядело пафосным, в нём было что-то такое домашнее, уютное. Ин Хо приоткрыл тяжелую дверь заведения, и их встретил приглушенный гул — звон бокалов, сдержанный смех, переливы лёгкой музыки. Хостес с почтительным наклоном головы встретил их: — Господин Хван, ваш столик готов. Ин Хо кивнул, его рука мягко коснулась спины Хеджин, направляя её вглубь зала. Они прошли мимо основной зоны в более уединенную часть зала, к столику, скрытому в нише у панорамного окна, за которым раскинулась вечерняя панорама Сеула. Ин Хо подошел к столу первым. С привычной галантностью отодвинул стул для Хеджин, приглашая присесть. — Спасибо, — тихо произнесла Хеджин, аккуратно устраиваясь на стуле. Платье мягко легло вокруг её коленей. Ин Хо занял место напротив. Появился официант и вручил им меню. Ин Хо кивнул ему, и тот бесшумно растворился. — Кукси? — голос Ин Хо прозвучал мягко, нарушая тишину. Уголки губ Хеджин едва дрогнули, тронутые слабой улыбкой. Она подняла на него глаза: — Да. Ты ведь его так расхваливал, — в её голосе прозвучал отзвук того самого обещания, данного им ещё во время Игр. Ин Хо кивнул: — Значит, два кукси. Может, какие закуски? — он открыл свое меню, его взгляд пробежал по разделу с напитками. — Что-то крепкое? Соджу? Или может вино? Хеджин тяжело вздохнула и отложила меню на стол: — Мне нельзя алкоголь, Ин Хо. Ин Хо отложил своё меню. Всё его внимание было теперь приковано к ней: — Почему? — спросил он с тревогой. Хеджин поджала губы, взгляд её скользнул к ночным огням за окном: — Принимаю таблетки. Они несовместимы с алкоголем. По спине Ин Хо пробежал холодок, его пальцы непроизвольно сжались на меню: — Какие таблетки, Хеджин? Что с тобой? Хеджин посмотрела на него, в её глазах читалась глубокая усталость: — Антидепрессанты, Ин Хо. На лице Ин Хо на мгновение исказилась гримаса боли и вины. — После Игр... я по-настоящему начала осознавать, ЧТО там было и ЧТО я видела. Это... — она сделала паузу, подбирая слова, — этот месяц прошёл для меня очень тяжело. — Мне жаль, Хеджин. Мне так... жаль, — это было всё, что он смог выдавить из себя. Признание боли, которую он косвенно причинил. Хеджин сделала небольшой жест рукой, словно отмахиваясь от его извинений, которые ничего не могли изменить: — Сейчас мне уже лучше. Говорят, — её взгляд снова стал отстранённым, — что сознание человека намеренно блокирует самые страшные моменты жизни, чтобы сохранить психику. Отчасти... так и есть. Но только отчасти. В этот момент вернулся официант. Ин Хо глухим голосом заказал два кукси и большой кувшин чая. Его взгляд не отрывался от Хеджин, сидевшей напротив и снова смотревшей в окно. Обещанный ужин начался, но вкус у него был горьким, совсем не таким, каким Ин Хо представлял себе. Через некоторое время официант поставил перед ними две пиалы с дымящимся кукси: — Приятного аппетита, — сказал он и ушёл. Хеджин взяла палочки, осторожно зачерпнула лапшу и попробовала. Бульон был насыщенным, ароматным, слегка острым. Вкус был прекрасным. Ин Хо ел спокойно, размеренно, но его взгляд то и дело возвращался к Хеджин: — Вкусно? — Да... действительно хороший кукси, — кивнула она. Они начали говорить о работе, о её проектах, о том, как она учит молодых сотрудников, о матери, которая впервые за время лечения начала улыбаться по-настоящему. Ин Хо внимательно слушал, задавал вопросы, будто хотел запомнить каждую деталь её жизни. Хеджин поймала себя на мысли: «Как будто мы обычные люди, обычная пара…» В какой-то момент между ними повисла пауза. Хеджин, сцепив пальцы под столом, решилась: — Скажи… — её голос дрогнул, но она сделала вдох и выровняла его. — Ты вышел из... Игр? Или… Ин Хо не сразу ответил. Палочки тихо легли на подставку. Он сцепил ладони, локти упёрлись в стол: — Всё не так просто, Хеджин. — Я хочу услышать правду, Ин Хо. Просто... скажи мне правду, — её голос был твёрдым. Ин Хо закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами, и выдохнул: — Я всё ещё с ними. Мир вокруг как будто исчез. Удар этих слов был таким сильным, что Хеджин подалась назад к спинке стула. Она отвернулась к окну, не находя слов. Её плечи слегка ссутулились, как будто под невидимым грузом. Ин Хо смотрел на её профиль, на то, как дрогнули уголки губ. Он видел её боль. И всё же продолжил: — Я забрался слишком высоко, Хеджин. В моем случае... — он горько усмехнулся, — живым не выходят. Её взгляд метнулся к нему. Голос Ин Хо стал глуше: — Даже если я поменяю документы, возьму себе новое имя, уеду за океан... Они всё равно узнают. Эти люди... для них нет границ. И я, — он замялся, потом опустил взгляд, — я не хочу подвергать опасности Чжун Хи. Сердце Хеджин болезненно сжалось. Перед глазами всплыло крошечное личико, тонкие пальчики, сладкий сон малышки в кроватке. Ин Хо медленно протянул руку через стол. Его ладонь накрыла ладонь Хеджин, сжатую в кулак: — Но я выйду, Хеджин, — его голос стал мягче. — Мне нужно время, чтобы всё сделать правильно. Безопасно. Мне... есть ради чего вернуться к нормальной жизни, — он чуть сильнее сжал её руку в своей. Этот жест был больше, чем намек. Это было признание и обещание. — И я не позволю этим людям приблизиться к тем, кто мне дорог. Хеджин не отдернула руку. Она смотрела в его глаза. Искала в них ложь, игру, манипуляцию. Но видела только искренность. Всё её существо кричало: «Не верь!» — Я скучал, милая, — прошептал Ин Хо, и в голосе звучала такая тоска, что по коже Хеджин пробежали мурашки. — Очень скучал... Сердце Хеджин дрогнуло, в глазах защипало: — Ты… — её голос дрогнул. — Ты натворил столько... — Я знаю, — перебил он, не отводя взгляда. — Мне нет оправдания. Но я, — он сглотнул и сделал паузу, собираясь с силами для последнего, самого страшного признания. — Но я хочу, чтобы ты знала. Я... понял, что... люблю тебя, — выдохнул он и сильнее сжал её ладонь. — Очень, Хеджин. Хеджин застыла. Пальцы под его ладонью чуть дрогнули. Внутри всё кричало, что нельзя позволять себе поддаться этому чувству. Но в то же время сердце, уставшее от боли и одиночества, разлилось теплом. Слёзы предательски выступили в уголках её глаз. Рука Ин Хо не отпускала. Внутри Хеджин боролись два голоса: один умолял встать и уйти, другой шептал остаться. Хеджин ничего не сказала, просто смотрела на него. А Ин Хо смотрел на неё, не отводя глаз, готовый принять любой приговор. В его глазах она впервые увидела не Фронтмена, не призрака из кошмаров, а просто человека. Очень одинокого и очень уставшего человека по имени Хван Ин Хо. Внезапно официант нарушил напряженную тишину, последовавшую за признанием Ин Хо: — Вам всё понравилось? — вежливо осведомился официант. Хеджин вздрогнула, словно очнувшись от транса. Она заставила себя собраться, повернувшись к официанту: — Да, спасибо, — вежливо кивнула она. — У вас замечательный кукси. Ин Хо наблюдал за Хеджин, и уголки его губ дрогнули в едва уловимой, горьковатой улыбке: — Будьте добры, счёт, — попросил он официанта, не сводя с девушки глаз. — Конечно, господин. Когда они остались одни, взгляд Ин Хо стал полным надежды: — Давай прогуляемся? Хеджин молча слабо кивнула, всё ещё не в силах говорить с ним. Ин Хо оплатил счёт, оставив пачку купюр, даже не взглянув на сумму — щедрые чаевые, которые были скорее бессознательным жестом, попыткой откупиться от собственного дискомфорта. Они вышли на улицу. Ночной воздух был свежим и прохладным. Хеджин перекрестила руки на груди, потирая предплечья и пытаясь согреться: — Давай лучше доедем до одного места. Ин Хо повернулся к ней: — Куда? — Я покажу. Этих слов было достаточно. Ин Хо был готов везти её куда угодно, хоть на край света, лишь бы не отвозить домой. Лишь бы этот вечер не заканчивался. Ин Хо открыл для Хеджин дверь машины, и она скользнула внутрь. Сняла и убрала свой пиджак на заднее сиденье. Ин Хо сел за руль, и через несколько минут они уже подъезжали к небольшой смотровой площадке. Отсюда открывался захватывающий вид на утопающий в море огней ночной Сеул. Хеджин вышла из машины первой. Ин Хо последовал за ней. Они встали у перил, созерцая ночной город. — Здесь красиво, — тихо сказал Ин Хо, подойдя ближе к девушке. — Я часто приезжала сюда, когда нужно было подумать, — тихо проговорила Хеджин. — Когда мама ещё не болела и у меня был старенький Hyundai. Ветер трепал волосы Хеджин, и она поёжилась. Ин Хо, не сказав ни слова, снял с себя пиджак и аккуратно накинул ей на плечи. Он обошёл Хеджин и встал сзади. Осторожно обнял, прижимая её спину к своей груди, будто хотел согреть не только тело, но и то, что было глубоко внутри — её разбитую, усталую душу. Хеджин резко напряглась, каждый мускул протестовал против этой внезапной близости. Но Ин Хо просто стоял, согревая её своим теплом. И постепенно, очень медленно, напряжение стало уходить из тела Хеджин. Она наконец расслабилась, откинув голову на крепкое плечо мужчины. Одна рука Ин Хо легла на живот девушки, прижимаясь к ткани платья. Начал слабо водить большим пальцем по ткани, едва ощутимо, кругами. Это было бесконечно нежно, как будто он боялся спугнуть хрупкое доверие, которое ему оказала Хеджин. Ин Хо уткнулся носом в её волосы, вдыхая запах — цветочный шампунь, духи и что-то неуловимое. И тогда, не в силах сдержаться, он наклонился и мягко коснулся губами шеи Хеджин. Девушка резко, с судорожным всхлипом втянула воздух. Но не отстранилась. Не вырвалась. Её ладонь легла поверх его на её животе, пальцы слабо сжали его ладонь. — Люблю тебя, милая, — прошептал Ин Хо прямо в её волосы, его голос был низким. — Безумно, — он снова поцеловал её в шею, чуть ниже, увереннее, заставляя Хеджин содрогнуться уже не от холода, а от нахлынувшей волны эмоций, от этого опасного, запретного, такого желанного тепла, что разливалось по венам, постепенно сметая все страхи и сомнения. От его поцелуев в шею по коже Хеджин побежали мурашки. Каждое прикосновение его губ было как вспышка, зажигающая нервные окончания. Она зажмурилась, погружаясь в это ощущение, в этот опасный, пьянящий поток. Ин Хо почувствовал её дрожь, учащённое дыхание. Это было всё, что ему было нужно. Он мягко, но уверенно развернул её к себе лицом, оторвав от вида ночного города. Его ладонь прошла по её щеке, шероховатость пальцев нежно коснулась кожи. Другая рука, сильная и властная, нырнула под широкий мужской пиджак, легла на её спину чуть ниже талии и притянула к себе, стирая последние сантиметры между ними. Губы Ин Хо заскользили по линии челюсти, двигаясь с мучительной медлительностью к уголку рта. Его дыхание было горячим на её коже. Хеджин замерла, её собственное дыхание стало поверхностным. Грудь тяжело вздымалась, прижимаясь к его груди. Ин Хо мягко переместил поцелуи к виску, к щеке, и, наконец, замер в сантиметре от губ Хеджин. Его глаза, тёмные, вопрошающе смотрели в её, ища хоть малейший признак отказа, разрешения, чего угодно. Он ждал. Ждал, что она оттолкнёт, опомнится, вернется в реальность. Но Хеджин стояла, глаза чуть прикрыты, губы приоткрыты в немом ожидании. Её тело было напряжено как струна, но не для бегства, а для прыжка в неизвестность. Это молчаливое разрешение стало для Ин Хо сигналом. Он медленно, с бесконечным благоговением прильнул к её губам своими. Поцелуй был сначала робким, исследующим. Его рука на её талии сжалась чуть сильнее, прижимая её ещё ближе к своему телу. Хеджин чувствовала, как сердце колотится в груди, готовое вырваться наружу. В голове пронеслась единственная мысль: «К черту. К черту всё.» И она ответила ему. Её губы приоткрылись, целуя в ответ — не робко, а с внезапной, отчаянной страстью, долго сдерживаемой и теперь вырвавшейся на свободу. Она вцепилась пальцами в его волосы, притягивая его к себе. У Ин Хо перехватило дыхание от её внезапного напора. На миг он застыл в ошеломлении. Затем сдержанность, контроль, всё это рухнуло в одно мгновение. Поцелуй Ин Хо стал голодным, яростным, безумным. Это был не просто поцелуй — это было поглощение, завоевание и одновременно падение. Хеджин глубже зарылась пальцами в волосы мужчины, отвечая ему с той же яростью, с тем же отчаянием. Ин Хо гладил её талию, спину, чуть впиваясь пальцами в её кожу сквозь тонкую ткань платья, как будто боялся, что она исчезнет. Что это сон. Хеджин слегка простонала прямо в его губы — тихий, сдавленный, бессознательный звук полной капитуляции и невыразимого наслаждения. Ин Хо слегка потянул Хеджин за волосы, откинув её голову назад, чтобы иметь ещё больший доступ к её губам, её шее. Они стояли, слившись воедино на краю освещенного города, два одиноких шторма, нашедших, наконец, друг в друге и разрушение, и причал. Слишком долго они отталкивали это чувство, слишком долго пытались сопротивляться. Левая рука Ин Хо опустилась на изгиб ягодицы девушки. Пальцы впились с жадной силой. Хеджин внезапно ощутила животом напряженную, твёрдую готовность Ин Хо. Волна жара и острого возбуждения ударила ей в голову. Она оторвалась от его губ с коротким, прерывистым выдохом, её глаза потемнели, зрачки расширились. Ин Хо хищно улыбнулся, с почти мальчишеским изумлением перед силой того, что она с ним делала: — Не могу контролировать себя рядом с тобой, — прохрипел он и мягко поцеловал её снова, коротко, лаская опухшие губы, а затем отпустил, давая ей передышку. Хеджин, слегка осмотрелась по сторонам — площадка была пуста. Взгляд её стал дерзким, дразнящим. Она сама прильнула к шее Ин Хо, кусала его кожу, целовала, водя губами по чувствительной линии под челюстью, где пульсировала кровь. — Хеджин... — вырвался у Ин Хо сдавленный стон. Но она не останавливалась. Её рука, до этого вцепившаяся в его плечо, прошла медленно вниз по его груди, ощущая под тканью рубашки твёрдые мышцы. Её пальцы скользнули к пряжке ремня. Ин Хо часто задышал, грудь вздымалась, каждый мускул был напряжен до предела, ожидая. И тогда рука Хеджин опустилась ниже. Ладонь уверенно накрыла выпуклость на ширинке, ощущая через ткань твёрдость. Хеджин сжала член сквозь брюки, заставив Ин Хо вздрогнуть всем телом и резко, с хрипом выдохнуть: — Чёрт, милая... Хеджин начала двигать рукой — медленно, вверх-вниз, сжимая сквозь ткань, лаская всей ладонью, изучая размер, форму, реакцию на каждое своё движение. Её собственное дыхание стало прерывистым, она чувствовала, как её тело отзывается на хриплые мужские стоны влажной теплотой между ног. Она смотрела в затуманенные глаза Ин Хо, видя в них своё отражение. Её настойчивые пальцы продолжали свою пытку, лаская головку члена через тонкую ткань брюк. Ин Хо резко зашипел, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Его тело напряглось как струна, каждый мускул кричал от потребности. Пальцы, вцепившиеся в ягодицы Хеджин, сжались так, что могли оставить синяки. — Если ты не остановишься, — тяжело выдохнул Ин Хо, — я возьму тебя прямо на капоте... На глазах у всего города. Вместо ответа Хеджин резко впилась губами и зубами в шею мужчины, оставляя на коже яркий засос. — Ах... чёрт... — стон вырвался из Ин Хо смесью боли, но и невыносимого наслаждения от её жадных губ на коже и настойчивой руки на горящем члене. Контроль Ин Хо треснул. Рассудок отступил, уступая место животному инстинкту: — В машину, — это уже не было просьбой, это был приказ, не терпящий возражений. — Сейчас же. Он не ждал согласия Хеджин. Его руки разомкнули объятия и развернули девушку к машине. Ладонь легла на её спину, твердо направляя, почти подталкивая к пассажирской двери. Едва двери машины захлопнулась, Ин Хо набросился на губы Хеджин. Его поцелуи были жадными, властными. Он нависал на ней, прижимая телом к кожаному сиденью. Хеджин вцепилась пальцами в затылок мужчины, притягивая его ближе, глубже в поцелуй. Её ногти впились в кожу у него на шее. Разрывая поцелуй на секунду, чтобы перевести дух, она схватила его руку и без колебаний прижала её к своей груди. Ин Хо почувствовал под ладонью упругую округлость и твёрдые, напряженные соски, резко выступившие сквозь ткань. От холода вечера или от дикого возбуждения — это не имело значения. Факт был в её красноречивом приглашении, в том, как её тело аркой выгнулось навстречу его прикосновению. Ин Хо зарычал что-то глухое, похожее на её имя, и его пальцы инстинктивно сжали её грудь через ткань, чувствуя, как тело трепещет под его рукой. Его большой палец нашёл жёсткий сосок и провёл по нему круговым, давящим движением, затем мягко дёрнул пальцами, заставив Хеджин сладко застонать и впиться ногтями ему в спину. Ладонь Ин Хо отпустила грудь и пошла ниже, по животу, потом к бедру. Нырнула под платье, легла на внутреннюю сторону бедра. Ин Хо почувствовал, как Хеджин вздрогнула всем телом. Его губы опустились на её ключицу. — Не представляешь... как я хочу тебя... — прошептал Ин Хо. — Безумно хочу. Ответом были ногти Хеджин, которые глубже впились в затылок и плечо мужчины. Ладонь Ин Хо продолжала скользить по внутренней стороне бедра, поглаживая нежную ножу. И тут его пальцы наткнулись не на сплошную ткань колготок, а на ажурную резинку и обнаженную кожу дальше. У Ин Хо перехватило дыхание. Он замер на мгновение, мозг с трудом осознал, что именно он ощущает. Нет, не колготки. Чулки. — М-м-м... — вырвалось у Ин Хо с восхищенным выдохом. — Вот это да... — эта маленькая, интимная деталь свела с ума сильнее любой наготы. Его рука, дрожа от нетерпения, продвинулась дальше, к заветному месту. Пальцы наткнулись на полоску ткани трусиков, сквозь неё он ощутил предательскую влажность, пропитавшую тонкий материал. Хеджин резко дернулась всем телом, когда пальцы мужчины коснулись её между ног. Сдавленный, стыдливый стон сорвался с её губ. — Боже, любимая... — прошептал Ин Хо, и в его голосе звучал смесь триумфа и благоговения. — Да ты вся... протекла... — он не стал медлить, пальцы нырнули под влажную ткань, и коснулись мокрой плоти. Он медленно провел пальцем по всей длине раскрывшейся щели. Раздался влажный звук от его прикосновения. — Ах... — бедра Хеджин непроизвольно подскочили, глаза закатились, спина выгнулась, отрываясь от сиденья. Её пальцы с силой впились в плечи Ин Хо. Стыд, возбуждение, дикий восторг — всё смешалось в один клубок. Палец Ин Хо, скользкий от влаги, сместился чуть выше, найдя тот самый маленький, невероятно чувствительный бугорок. Начал водить по нему. Хеджин резко застонала. Её бедра непроизвольно подрагивали, пытаясь прижаться к руке, получить больше давления, больше трения. Затем палец сполз ниже и коснулся её входа, ощущая подушечкой горячее кольцо. — Расслабься, милая — прошептал Ин Хо и его голос был низким, хриплым, — я буду нежен. Хеджин сглотнула. Её взгляд был прикован к глазам Ин Хо, полным тьмы и желания. Она почти незаметно кивнула. И только тогда его палец медленно, неспешно, начал входить в неё, преодолевая сопротивление тела, заполняя собой горячую влажность. Палец мужчины, уже глубоко внутри неё, начал двигаться, заставляя внутренние мышцы сжиматься в ритме его движений. Губы Ин Хо прижались к уху Хеджин: — Помнишь тот сон? — Ин Хо прикусил мочку уха, заставляя девушку вздрогнуть. — Ты рассказывала... Где мы были в машине... — он глубже протолкнул палец внутрь. — И ты сказала, что я довел тебя до оргазма... всего двумя пальцами. Хеджин откинула голову на подголовник в немой капитуляции, ощущая как палец уверенно скользит вперед-назад внутри неё. — Я хочу это увидеть, — движение внутри неё ускорилось, находя то самое чувствительное место. — Хочу увидеть, как ты кончаешь на моих пальцах. Прямо сейчас, — он прикусил шею Хеджин. Хеджин застонала громче, её бедра начали двигаться в ритме, пытаясь встретить толчки. — Знаешь, — продолжал шептать Ин Хо, — у меня тогда, после твоего рассказа, был такой дикий стояк. Я ни о чём не мог думать. Только о тебе, — он резко ускорил темп, палец работал быстрее, погружаясь глубже. — А-ах... — Хеджин сдавленно закричала, её рука впилась в его плечо, пытаясь то ли остановить, то ли подстегнуть его. — Ин Хо... — Нет, милая. Я не остановлюсь... Внезапно свет фар скользнул по тонированным стёклам их машины. Снаружи, в нескольких метрах, остановилась другая машина. Из неё вышла парочка — молодой парень и девушка, смеясь, направились к перилам смотровой. Хеджин резко выпрямилась: — Ин Хо, стой... — её шепот был полон паники. Но мужчина только сильнее вжал её в кресло своей свободной рукой, не останавливая движений пальца внутри неё. — Нет. Они ничего не увидят, — его тёмные глаза метнулись к парочке. — Но могут услышать... — добавил Ин Хо с хищной ухмылкой, смотря на Хеджин — на её раскрасневшееся лицо, полуоткрытые губы, полные дикого возбуждения глаза. И тогда, не сбавляя темпа, он резко ввёл в неё второй палец. Влажный, откровенно ритмичный звук, входящих в неё и выходящих пальцев, стал громче, наполняя развратом салон. Хеджин закусила губу, пытаясь подавить стоны, её тело сотрясалось от противоречия — стыд и невероятное, запретное наслаждение от этой ситуации. Пара снаружи смеялась, не подозревая, что рядом в чёрном Mercedes разыгрывается настоящая интимная драма. А Ин Хо продолжал смотреть на Хеджин, его взгляд говорил яснее слов: «Кончай. Пока они здесь. Пусть весь мир услышит, что ты моя.» Ин Хо ускорил ритм, его пальцы двигались быстрее, находя ту точку, что сводила Хеджин с ума. Он сам был на грани — его ноющий член требовал внимания, но он терпел, целиком сосредоточившись на Хеджин, на её удовольствии. Он видел, как на её шее выступают капельки пота, чувствовал, как её мышцы уже сжимаются вокруг его пальцев в предвкушении оргазма. Хеджин чувствовала, как волна нарастает. Её взгляд, затуманенный наслаждением, поймал движение снаружи — та парочка обнялась, и девушка, обнимающая парня, мельком бросила взгляд на неподвижный чёрный Mercedes, ничего не подозревая и смотря прямо на переднее пассажирское окно. На них. В Хеджин стыд и экстаз слились воедино. Она закусила губу до боли, чтобы не закричать, её тело выгнулось в немом крике, каждую мышцу свела судорога сокрушительного оргазма. Она чувствовала, как пальцы Ин Хо продолжают долбить в неё, продлевая спазмы, выжимая из нее каждую каплю наслаждения. Ин Хо почувствовал, как мышцы ритмично сокращались вокруг его пальцев, пытаясь сжать их, не отпускать. Он видел, как Хеджин изо всех сил старается сдержать крик, и это немое зрелище было для него слаще любой музыки. Ин Хо наблюдал за её лицом, искаженным блаженством. Когда конвульсии стали стихать, Ин Хо наклонился и нежно поцеловал Хеджин в висок: — Ох, милая... — его голос был хриплым, полным обожания. — Это было прекрасно, — он медленно, почти нехотя, вынул пальцы из неё с тихим влажным звуком. Хеджин, откинувшись в кресле, пыталась прийти в себя. Раздался резкий щелчок ремня безопасности. Ин Хо пристегнул её. Двигатель взревел, и машина рванула с места так резко, что Хеджин вжалась в кожаное сиденье: — Куда... куда мы едем? Ин Хо бросил на неё горящий взгляд. В его глазах не осталось и тени той нежности, что была минуту назад. Теперь в них была только тёмная, неотложная потребность. — Ко мне домой. Одной рукой он уверенно вращал руль, вписываясь в ночной поток машин. Другую руку он опустил себе на пах и резким движением поправил болезненную выпуклость в своих брюках, пытаясь хоть как-то унять боль. Машина быстро летела по ночному шоссе. Хеджин пыталась восстановить контроль — ровно дышать, унять дрожь в коленях, осмыслить безумие последних минут. И тогда она ощутила руку Ин Хо. Тяжелая ладонь легла на её голое бедро. Сначала просто лежала, но затем пальцы слегка сжались. Большой палец начал медленно, почти лениво водить взад-вперед по коже. Это прикосновение было одновременно успокаивающим и возбуждающим. Хеджин зажмурилась, чувствуя, как по коже снова побежали предательские мурашки. Она не отодвигалась. Не могла. Её тело, ещё не остывшее от оргазма, отзывалось на каждое касание Ин Хо, разливаясь волной тепла в низу живота. Ин Хо не смотрел на неё, его внимание было на дороге, но на губах застыла знающая улыбка. Он чувствовал трепет тела под своей ладонью, чувствовал, как дыхание Хеджин снова сбивается, и это доставляло ему удовольствие. И по мере того, как машина всё ближе приближалась к его дому, давление руки на бедре становилось всё твёрже, не оставляя сомнений в намерениях. Красный свет светофора вспыхнул, заставив Mercedes остановиться. Ин Хо не терял времени. Он схватил телефон, пальцы заскользили по экрану, набирая сообщение. Сообщение было адресовано няне. Освободить квартиру. Она должна понять — одинокий мужчина в поздний вечер просит уйти пораньше. Ин Хо надеялся, что у женщины хватит ума просто исчезнуть. Зеленый свет вспыхнул, и машина снова рванула с места, ещё быстрее, чем прежде, будто Ин Хо хотел поскорее добраться до уже пустой, ожидающей их квартиры, где ничто — ни посторонние взгляды, ни чье-либо присутствие не могло бы больше остановить его. Машина въехала в подземный паркинг. Mercedes замер, и Ин Хо заглушил двигатель. Они молча прошли к лифту. Стальные двери раздвинулись. Едва они шагнули внутрь и двери сомкнулись, Ин Хо прижал Хеджин к прохладной металлической стене и жадно поцеловал. Хеджин ответила с той же стремительностью. Ин Хо нехотя оторвался от её губ: — Если ты хочешь остановиться... — начал он хрипло, давая ей последний шанс, который он, черт возьми, не хотел, чтобы она использовала. Хеджин не дала ему договорить. Резко прикусила его нижнюю губу, не больно, но достаточно, чтобы заставить его вздрогнуть и замолчать. — Нет, — выдохнула она прямо в его губы. Лицо мужчины расплылось в торжествующей улыбке. Прозвучал звонок лифта. Двери открылись. Ин Хо схватил Хеджин за руку и почти вытащил в пустой коридор. Не отпуская её, он приложил карту к замку своей квартиры. Щелчок. Дверь едва успела закрыться за их спинами, как Ин Хо снова прижал Хеджин к стене уже коридора. Его руки опустились на её грудь, сжимая и лаская её через платье, большие пальцы находили жёсткие соски. Его губы прижались к её шее, оставляя следы. Хеджин сбросила туфли, плавно отстранилась от Ин Хо и пошла по направлению к спальне. Каждый её шаг был вызовом, приглашением. Ин Хо, тяжело дыша, пошел за ней. На пороге спальни Хеджин сбросила пиджак со своих плеч. Тяжелая ткань бесшумно упала на пол. Затем девушка скрылась в спальне. Ин Хо сделал несколько быстрых шагов и замер на пороге спальни, его глаза впились в Хеджин с таким интенсивным голодом. Он наблюдал, как её пальцы начали медленно расстегивать застежку платья на спине. Ткань зашуршала, скользнула с плеч Хеджин и упала к её ногам. Девушка повернулась к Ин Хо — гордая, уязвимая и невероятно соблазнительная в чёрном кружевном лифчике, трусиках и чулках на подвязке. Ин Хо замер, его взгляд жадно скользил по Хеджин, с ног до головы, впитывая каждую деталь. Он медленно облизнул губы, этот животный жест был красноречивее любых слов. Хеджин мягко улыбнулась, и в её голосе прозвучало легкое поддразнивание: — Будешь просто стоять и смотреть? — Ты невероятна, любимая, — хрипло ответил Ин Хо, шагнул вперед, поднял Хеджин на руки за бедра. Её ноги инстинктивно обхватили талию мужчины. Ин Хо мягко уложил её на широкую кровать, затем жадно впился в неё губами. Хеджин, задыхаясь от поцелуя, начала расстегивать чёрную рубашку на Ин Хо, её пальцы скользили по пуговицам, обнажая горячую кожу его груди. Ин Хо оторвался от губ Хеджин, нашёл её мочку уха, прикусил, заставив девушку резко втянуть воздух. — Я хочу кое-что с тобой сделать... Тебе точно понравится... — прошептал он ей на ухо. В глазах плясали искры азарта и предвкушения. Ин Хо начал медленно спускаться вниз по её телу. Его губы скользили по чувствительной линии шеи, зубы слегка задели ключицу, оставляя едва заметный след. Кончик языка вычертил дорожку от груди к напряженному животу. Его пальцы впились в тонкое кружево трусиков и одним движением стянули их вниз. И тогда Ин Хо прильнул к ней ртом. Провел языком по всей длине её щели, от дрожащего входa к напряженному бугорку и обратно. Хеджин резко ахнула, её тело выгнулось, отрываясь от матраса. Одна её рука судорожно вцепилась в простыню, сминая ткань в тугой кулак. Другая впилась в волосы мужчины, не чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать его ближе, удержать. Ин Хо усмехнулся — низкий, хищный звук напротив самой чувствительной кожи. Он понял её безмолвную мольбу. И начал работать. Его язык стал орудием пытки. Сосредоточился на клиторе быстрыми движениями, то круговыми, то прямыми, то легкими посасываниями. Хеджин начала сводить ноги, пытаясь сжаться, защититься от этого невыносимого ощущения. Но руки Ин Хо схватили её за бедра и жёстко прижали к матрасу, не оставляя ей ни шанса на сопротивление, зафиксировали её в его полной власти, открытую и беззащитную перед его ртом. Он погрузился языком между складок с новой силой, проникал в неё, а затем возвращался к клитору, чтобы посасывать его, то нежно, то с лёгким, сводящим с ума вакуумом. Тем временем ноющая, тупая боль в его собственных штанах достигла пика. Член пульсировал, требуя освобождения. Одной рукой Ин Хо удерживал бедро Хеджин, не давая ей отстраниться от его пытки, а другой рукой расстегнул пряжку ремня, затем ширинку. Ткань с шуршанием поддалась, и он высвободил свой набухший член. Ин Хо продолжал работать языком, а его свободная рука сжала основание своего члена, начав грубо дрочить, пытаясь хоть как-то унять невыносимое напряжение, синхронизируя ритмы: язык на клиторе, кулак на своей плоти. Ин Хо продолжал свою пытку, заставляя девушку беспомощно биться на простынях. Его язык проник внутрь неё, в плотное кольцо. — Боже... ты... — голос Хеджин сорвался на хриплый шёпот, — ах... я близко... пожалуйста... Её мольбы лишь подстегнули Ин Хо. Он снова поднялся к клитору и накрыл его губами, начав ритмично настойчиво посасывать. Это стало последней каплей. Хеджин резко выгнулась, её тело свела судорога безумного оргазма. Крик, громкий, сдавленный сорвался с её губ: — А-а-ах! — её ноги бились в хватке мужчины, всё тело вздрагивало в конвульсиях экстаза. В этот момент терпение Ин Хо лопнуло: — Всё, дорогая, я больше не могу терпеть, — его голос был хриплым от животной нужды. — Хочу трахнуть тебя. Сейчас, — он судорожно поднес член к её готовому входу. Провел головкой вверх-вниз по промокшей щели, собирая соки, смазывая себя, и одним мощным толчком вошел до самого конца. — Агх, чёрт! — Хеджин вскрикнула. Боль от внезапного вторжения смешалась с невероятным возбуждением. Ин Хо накрыл Хеджин своим телом сверху, его грудь прижалась к её груди, вжимая в матрас, губы нашли её ухо: — Прости, прости, — он шептал, его дыхание было прерывистым, а бедра уже начали медленно стучать. — Я больше не могу держаться. Хеджин впилась ногтями в ткань его рубашки на спине, её ноги обхватили его талию, притягивая его глубже с каждым толчком. Она чувствовала его тугой член внутри. Они погрузились в первобытный танец с влажным, откровенным звуком. Внезапно Хеджин перевернула их. Она оказалась сверху, пригвождая Ин Хо своим весом к матрасу. Её глаза, затуманенные страстью, пылали решимостью. Опираясь ладонями о его крепкую грудь, она медленно приподняла бёдра, и мужчина, затаив дыхание, ощутил, как её влажная, невероятно тугая плоть скользит по его стволу, чтобы принять его в себя до самого основания. Ин Хо замер, его мускулы напряглись до предела, сосредоточившись на этом невероятном чувстве. Не сводя с Ин Хо тёмного взгляда, Хеджин завела руки за спину. Пальцы нашли застёжку лифчика. Щелчок. Она сбросила лифчик со своих плеч и откинула в сторону пренебрежительным движением. Её грудь с налитыми от возбуждения сосками, предстала перед взором Ин Хо. Он немедленно потянулся к ней обеими руками, его большие, шершавые ладони жадно обхватили её округлости, сдавливая, лаская, ощущая их вес и упругость. Большие пальцы грубо провели по ареолам, а затем зажали и поддернули за стоящие соски, заставляя Хеджин резко вскрикнуть от смеси боли и наслаждения. Она опёрлась руками о крепкую грудь, чувствуя под ладонями бешеный стук сердца Ин Хо, и ускорила движения бедрами, насаживаясь на его член с новой, яростной силой. Её махи стали глубокими, почти отчаянными, каждый раз принимая всю его длину до упора. Наклонившись над Ин Хо, Хеджин припала губами к его шее, целовала и покусывала его кожу, оставляя отметины. Она трахала его — властно, агрессивно, полностью контролируя ритм. Ин Хо чувствовал, как спазм нарастает в самом низу его живота. Безумие её темпа, её груди, прыгающей в такт яростным движениям, её зубы на его коже — все это доводило его до края. Он понимал — еще мгновение, и он кончит, а он этого не хотел. Ещё нет. С низким рыком, он резко опрокинул девушку на матрас. — Что ты...! — Хеджин вскрикнула от неожиданности. Но Ин Хо уже навис над ней, его лицо было искажено гримасой напряжения. Глаза пылали чёрным огнем: — Ты слишком хороша, милая, — прорычал он. — Я почти кончил. Не хочу так быстро, — он грубо прижался губами к её губам. Мужчина резко вытащил из неё член. Сильные руки перевернули девушку на живот. Ин Хо приподнял её бедра, и Хеджин тут же почувствовала, как его мокрый твёрдый член упирается в её вход. Одним резким толчком он снова вошел в неё — сзади, глубже, чем раньше, заполняя её всю. Хеджин вскрикнула. Её пальцы вцепились в простыни перед собой, бессильно сминая в кулаки. Ин Хо навалился на неё всем телом, его грудь прижалась к её спине: — Я буду трахать тебя, пока ты не кончишь, крича моё имя, — прорычал он и сделал ещё один резкий, грубый толчок, заставляя её тело содрогнуться. — Очень хочу услышать. Его грязные, похабные слова обжигали Хеджин. Они смешивались с физическим ощущением его внутри неё, создавая гремучую смесь стыда и невероятного, запретного возбуждения. Ин Хо ускорился. Его бедра застучали по её ягодицам — громко, размашисто. Каждый удар отдавался эхом в тишине комнаты. Одной рукой он сжал её за бедро, грубо направляя её тело под свои толчки. Другую руку он положил ей на горло — не душа, фиксируя, доминируя. — Быстрее... пожалуйста... — прорвался шёпот Хеджин сквозь ритмичные влажные звуки. Ин Хо зло усмехнулся, его зубы впились в нежную кожу её плеча. Он резко ускорил темп, его бедра заходили в бешеном, неистовом ритме, вбивая в неё член с такой силой, что матрас скрипел в такт, а её тело подскакивало от каждого толчка. — Давай же, милая, — прорычал он прямо в её ухо. Хеджин сжала зубы, её ногти впились в простыни, ощущая всю тяжесть тела Ин Хо на себе. Она чувствовала, как спазм нарастает внизу живота, волна за волной, становясь всё неконтролируемее. — Да... да... да, Ин Хо... — её шепот стал громче, превращаясь в молитву, — вот так... ммм... чёрт... — Громче! — приказал он, его пальцы впились в её бедра, направляя её встречные движения. — Хочу слышать, как моя сучка, извивается на моем хую. Его похабные слова стали последней каплей. Волна накрыла Хеджин с головой: — ИН ХО! БОЖЕ, ДА! АХ! — её тело затрепетало в руках Ин Хо, внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его члена, пульсируя в бешеном ритме. Ин Хо наконец почувствовал это — её дикий, неконтролируемый крик, в котором было его имя. Триумф ударил в голову. Через несколько рваных, глубоких толчков он довел и себя до края. Застыл на мгновение, его тело напряглось в последнем, мощном спазме, и он излился со сдавленным стоном. Ин Хо опомнился через секунду. Резким движением вырвал из влажной плоти всё ещё пульсирующий член. Охватил его ладонью, пытаясь остановить последние волны наслаждения. В воздухе витал тяжелый запах секса и пота.

♦ ♣ ♠ ♥

      Хеджин лежала на груди Ин Хо, её щека была прижата к его всё ещё влажной от пота коже. Кончики её пальцев лениво скользили по его груди, вырисовывая невидимые узоры. Ин Хо лежал, глядя в потолок, его рука обнимала Хеджин за талию. Затем его голос, тихий и немного хриплый, нарушил тишину: — Прости, если... — он сделал паузу, подбирая слова, — был слишком груб. Я... потерял голову. Хеджин приподнялась на локте, чтобы посмотреть на него. В её глазах не было упрёка, только глубокая нежность. Она мягко прикоснулась губами к его губам успокаивающим поцелуем. — Все хорошо, — прошептала Хеджин в губы Ин Хо. Затем она переместилась к его щеке, оставив там еще один мягкий поцелуй, и добавила, — мне даже... понравилось. На лице Ин Хо расплылась хищная, довольная улыбка. Он крепче прижал Хеджин к себе и посмотрел ей прямо в глаза, взгляд стал серьёзным. Его пальцы нежно прошли по её щеке: — Люблю тебя, Хеджин. Хеджин замерла, глядя в его бездонные, тёмные глаза, в которых теперь отражалась только она. Вся боль, все страхи, все сомнения на мгновение отступили, растворившись в этих трёх словах. Её собственное сердце сжалось от щемящей нежности. — И я тебя люблю, Ин Хо... — выдохнула Хеджин. Ин Хо резко, почти с отчаянием притянул девушку к себе и поцеловал. Этот поцелуй был иным — не жадным, не голодным, а благодарным, полным облегчения и радости. Ин Хо чувствовал, как огромный, давящий груз — груз одиночества, вины, страха — сползает с его души, уступая место чему-то светлому и хрупкому. Ин Хо оторвался от губ Хеджин, прижав её лоб к своему: — Я сейчас самый счастливый, милая моя, — прошептал он. — Самый счастливый человек во всём этом проклятом мире. Тишину внезапно разорвал пронзительный, требовательный плач. Ин Хо тяжело выдохнул, сполз с кровати, взгляд нашёл на полу его трусы. Он натянул их одним движением и направился к источнику шума. Хеджин, не раздумывая, последовала за ним, схватив мятую чёрную рубашку и накинув её на плечи. Она прошла за Ин Хо и встала в дверях импровизированной детской, наблюдая, как мужчина склоняется над кроваткой. Ин Хо смотрел на раскрасневшееся, недовольное личико, потом взглянул на часы на запястье. — Она голодна? — тихо спросила Хеджин. Ин Хо тяжело выдохнул, качая головой: — Думаю нет, — он посмотрел на Хеджин, и на его губах появилась ухмылка. — Кое-что... интересней. Взгляд Ин Хо скользнул к памперсу малышки. Хеджин проследила за его взглядом, на её лице промелькнуло понимание: — Оу... Плач тем временем усиливался, становясь всё более требовательным. Хеджин шагнула вперед, к кроватке: — Ну... — её голос стал чуть увереннее. — Я думаю, мы вдвоем справимся? Ин Хо посмотрел на Хеджин — на эту удивительную женщину в его большой рубашке, с растрепанными волосами и следами от его зубов на шее. Его лицо осветилось улыбкой. В этот момент, под аккомпанемент детского плача, он понял, что был действительно, по-настоящему счастлив. И это чувство было страшнее и прекраснее всего.

♦ ♣ ♠ ♥