Часть 7«Когда хочется просто лечь и исчезнуть»

От такого комплимента девушка покраснела и зарылась лицом в подушку. — Спасибо, — пискнула она. — Тебе тоже приятных снов. — Спасибо... — он улыбнулся и вскоре уснул до самого утра… до предательского будильника. Утро выдалось тяжёлым — за окном лил дождь, и вставать совершенно не хотелось никому. — Может, к чёрту всё, и спать? — проворчал Феникс в подушку, выключая будильник и отложив телефон в сторону. — Если бы... — ворчливо отозвалась Соня. — Никто ж дома не оставит. — Жаль... — вздохнул он, надевая очки и уставившись в потолок. — Надеюсь, я быстро справлюсь и вернусь, отосплюсь за нас всех. — Да, было бы чудесно... — улыбнулась Соня и перевернулась на бок, вновь наблюдая за ним с интересом. — Ребята, подъём! — постучала в дверь Марта, не заходя. — Да-да, уже встаём, — отозвался беловолосый, потягиваясь. — Как же я люблю в такую погоду просто спать... Он нехотя сел, стянул с косы резинку, и мягкие бело-фиолетовые локоны кудряшками рассыпались по плечам. Быстро умывшись и освежившись в ванной, он вышел, уступая место Соне: — Прошу, прекрасная мадмуазель, — с театральным поклоном указал он на дверь ванной комнаты. — Благодарю, сударь, — улыбнулась девушка и юркнула внутрь, плотно закрыв за собой дверь. На кухню первым вышел Феникс. — Всем утречка, — произнёс он, всё ещё сонный. — Утра, Феникс, — кивнул Глеб. — Как спалось? — Хорошо, но мало, — буркнул он, заваривая себе крепкий кофе. — Но я планирую вернуться и отоспаться. Глеб лишь многозначительно улыбнулся, но не стал рушить утренние надежды парня, молча сделав глоток из своей кружки. Завтрак прошёл в лёгкой, сонной атмосфере. После они начали собираться. Сегодня Регин надел тёплый гольф под тунику, а волосы собрал в небрежную гульку. Уже на выходе, возле машины, он, как настоящий джентльмен, открыл дверь Соне, на что получил от неё милую улыбку. После чего сам сел на переднее сиденье — рядом с водителем. Видела бы его сейчас группа — шипперили бы с Соней на раз-два. — Ты решил сегодня в очках поехать? — поинтересовалась девушка, когда машина тронулась. — Ага. У меня линзы на исходе, а они ещё пригодятся, — ответил парень, не отрывая взгляда от дороги. После того как они высадили Соню и Марка у школы, отправились дальше — в участок. — Ты прямо изменился, — неожиданно нарушил тишину Глеб. — Это в чём же? — приподнял бровь Сванн. — Стал более открытым, чем когда приехал. — Я просто хорошо адаптируюсь к условиям, — усмехнулся Регин. — Да, я заметил. Главное, что ты не обижаешь Соню. — Да боги упаси! Я бы никогда не посмел обидеть её, — ответил он вслух, подумав про себя: "-Такого кроткого ангела..." Однако думать — не говорить. На этом разговор поутих. Погода способствовала молчанию — хмурая, серая, промозглая. Хотелось закутаться в плед, заварить что-то горячее и спать, видеть десятый сон... У здания участка их уже ждали курящие под навесом Сергей и Саня. — О, приехали, — пнул локтем друга Саня. — Да я вижу. Похоже, юнец не в восторге. — Ничего, мы его быстро развеселим. Заодно проверим стойкость викингов. — Да он полукровка. — Тем более! Феникс, выходя из машины, накинул капюшон, подошёл к ребятам и пожал им руки. — Сигаретки не найдётся? — Держи, — протянул пачку Серый. — Благодарю, — Феникс достал пару штук и закурил, выдыхая дым с заметным удовольствием. — Как утро проходит? — Сыро и сонно, — сделал он затяжку. — Лучше бы дома остался. — Вот что за совы пошли… Домоседы, — фыркнул Саня. — А зачем лишний раз тратить силы? — пожал плечами Серый. — Экономный режим ещё никому не вредил. Глеб молча курил рядом, слушая эту троицу. — Так, куряги, пошли греться, — сказал он, когда докурил свою. — Ишь какой быстрый! — шикнул Саня. — Дай всем докурить нормально. Феникс задержался ещё на полминуты, после чего затушил сигарету и пошёл за ними, пряча руки в карманы. Когда они зашли в кабинет, Регин заметил, что два стола были сдвинуты вместе. На них стояли тарелки с закуской, бутылка минеральной воды, сок,рядом — фляга виски, бутылки ассента и коньяка. Увидев всё это, Регин застыл, на секунду потеряв дар речи. — Эм... — почесал он затылок. — Это как понимать, Глеб? — У нас тут небольшой праздник. Вот решил тебя пригласить, а то сидишь там у себя, штаны просиживаешь, — спокойно ответил мужчина, расправляя салфетки. — Лучше бы спать дали, — пробурчал блондин, опуская взгляд. — Так, проходи, — с легким напором подтолкнул его к столу Саня. — Ты у нас тут почётный гость. — Только пить я не хочу, — буркнул Регин, хмурясь и садясь за стол. — Ты металлюга, а корчишь из себя трезвенника-язвенника. Что за дела?! — подначил Александр с усмешкой. — Я не люблю напиваться, парни, — пожал плечами он. — Мне потом очень паршиво. — Ничего! Тут главное — закусывать получше, и пронесёт, — хлопнул его по плечу Александр. Регин только «окае́т», затем взглянул на стол с лёгким скепсисом. -"Надо было поесть хорошо утром..." — пронеслось в голове, и он скромно утаскивает кусочек ветчины. — Ой, вы только поглядите на этого скромняжку! — хохотнул Саня, открывая коньяк и разливая на всех по рюмке. — А что вы в своей Норвегии пьёте? — поинтересовался кто-то из мужчин. — Сидр, рождественское пиво, Аквавит... Карск, — обречённо отвечает Регин, беря в руки рюмку. — Значит, попробуешь разнообразие у нас тут, пока гостишь. Но Регин замялся. — Мне... Это... Троица переглянулась, нахмурилась. — Не желательно напиваться. Потому я предпочту лишь одну рюмку, — сказал он наконец, решив не поднимать тему своего диагноза. — Да всё будет хорошо! — снова по плечу, снова тепло. — За встречу, — произнёс тост Саня, чокаясь со всеми. Вздохнув, Феникс залпом осушил рюмку и тут же поморщился — горло запекло, и он тут же утаскивает кусочек помидора. — Ух! Хорошо пошло! — занюхал и откусил хлеба Саня, довольно крякнув. Всем налили ещё, в том числе и Регину. — Я не хочу... — поморщился парень, одновременно делая себе бутерброд. — Ты же нас не обидишь, птенчик? — Я не птенчик, — фыркает он. — Тогда выпей с нами. И снова залпом. Регин криво морщится, заедая ветчиной на хлебе. — А ты хорошо пьёшь, — заметил Саня. — В смысле? — Всё опрокидываешь залпом. — Я не люблю растягивать алкоголь по глоткам. Он тогда отвратителен. — Не могу не согласиться, — кивает Глеб. — Не забывай закусывать. — Да помню я, помню, — утаскивает очередную помидорку. — А чем ты, кроме музыки, занимаешься? — Да по сути музыка забирает всё время — написание, тексты...Музыки... — пожал плечами блондин, ощущая, как его чуть «вставляет»: глаза теплели, тело слегка расслаблялось. — А школу хоть закончил? — Да. И обычную, и музыкальную. — А с матерью общаешься? Регин нахмурился. — Нет. Я с ней с момента последнего суда не общаюсь и не вижусь. — Понятно... Ладно, по третьей. Ему снова налили полную, и они чокнулись, выпили. Парень снова поморщился, особенно глядя, как мужчины тянут по глотку. Его даже передёргивает, но он берёт солёный огурец и смотрит на время. Всё слегка плыло... — Я уже достиг своего предела, — говорит он, откладывая телефон. — Ну это не дело. Ты же викинг! — То, что я наполовину норвежец, не делает меня викингом. Я не привык столько пить. Мне потом плохо. — Допьём бутылку — и можешь не пить. — Я ж не выживу после... Можно хотя бы с соком смешаю? — А разве так можно было?! — вздёрнул бровь Саня. — Конечно, — Глеб передал апельсиновый сок. Регин смешал алкоголь с соком и уже спокойнее влился в общее настроение. Так они допили бутылку и открыли следующую. — Я пас, — перевернув рюмку, сказал парень и вышел на перекур — заодно подышать свежим воздухом. На улице моросило. Тот, чуть заплетаясь в ногах, вышел с участка и с удовольствием вдохнул прохладу. Затем закурил. Тело ощущалось как будто ватным, немного покачивало, зрение расфокусировано, но пока не критично. — Вот жеж угораздило... Если Кэп узнает, то точно голову оторвёт, — проворчал он себе под нос. — Главное, чтобы он не позвонил... Глянул на телефон: пропущенных не было. Менеджер офлайн. Он даже не стал читать сообщения в общем чате — лишь мельком проверил, не появилось ли Кэпа. — Надеюсь, я этот день переживу... — выдохнул он, стряхнул пепел, докурил и вернулся обратно. — О, а мы уж думали, ты сбежал. — Ага, сбежишь от вас! — усмехнулся, садясь. — Я дороги не знаю, — наливает себе сока, делает пару глотков. — Не прибедняйся, Регин, — подметил Глеб. — У меня на местность плохая память после алкоголя. Да и меня в транспорте укачает. Он посидел ещё, спокойно. Но примерно через час ему снова налили. — Держи и не возмущайся. Градус надо поддерживать. — Если об этом узнает менеджер, то голову мне тут же оторвёт. — Он же в Норвегии! — Но ему ничто не мешает прилететь и дать мне... люлей. — Ты его боишься? — Нет. Но не хочу подводить. Ворчит потом долго и сильно, — хмыкнул. — Он тебе как папаша, — подметил Серёга. — По сути, он нас с 13 лет как группу ведёт. Потому и не удивительно. Так они сидели до вечера, выпили ещё одну бутылку, когда вдруг Саня вернулся с гитарой. — Держи. — Эм... — Феникс уставился на инструмент в руках, не сразу понимая, к чему это. — Ты же музыкант. Сыграй что-нибудь из своего нового, — предложил Саня. — Новое у меня только по проекту... — задумался Регин, бережно держась за гриф. — Но там всё металл. — А ты переделай в акустику. Парень задумчиво провёл рукой по струнам, а после запел — но уже в акустической версии" Lightbringer." Его голос звучал иначе: мощная композиция стала нежной, грустной, но вдохновляющей балладой, из тех, что он редко исполнял сам. Трое друзей молча внимали. Когда он допел: — А ты говорил — не можешь. Всё ты можешь, если захотеть, — заметил Серёга. — Я редко исполняю баллады, — признался тот и аккуратно убрал гитару. Ещё немного посидели. — Как насчёт абсента? — предложил Саня. — Э-э... не, мужики, тут я точно пас. Меня с него вынесет моментально. Не хочу. — Да всё будет хорошо. Поедите потом домой — отоспишься... — Подышу на Соню перегаром, ага, — хмыкнул белокурый. — За что вы её так не любите? — Ты что, с ней спишь?! — взвился Саня. — Не в том смысле слова... — смутился Феникс. — Просто мне больше негде ночевать. — Глеб, это правда? — Правда. Но они просто делят постель. Не более того. — За это надо выпить! — Саня уже поднимал чарку с абсентом. — Вы меня не любите... — наигранно захныкал беловолосый. — Не утрируй, давай пей! — Глеб, это подстава! — буркнул он, но всё же залпом осушил рюмку, после чего закашлялся, запивая абсент соком и ещё сильнее морщась. — Да уж... ядрёное месиво. — Если бы я сказал правду, ты бы точно не поехал, — прокашлявшись, добавил Глеб. Все согласились: абсент — крепкий, но хорош. Регина же уже развозило. Перед глазами всё плыло, и он уставился в одну точку. "Домой бы..." — пронеслось в голове. — Эй, парень, ты как? — Глеб заметил стеклянный взгляд. — Я в дрызги... — с трудом выговорил тот, заплетающимся языком. — Перекурить не хочешь? — Угу... но если что — ловите. Он встал лишь со второй попытки, едва не грохнувшись, но Глеб его успел подхватить. — Смотри под ноги. Осторожно, — придерживая, сказал он. — Смотрю... спасибо... Они покачиваясь вышли на улицу. Регин облокотился спиной о стену — ноги его почти не держали. — Когда домой? — Как хотя бы бутылку допьём, — выдыхая дым, ответил Глеб. — Я точно уже пить не буду... Вас если не развезло с первой, то со второй вынесет, — затягиваясь, выдохнул парень. — Знаю. — Если мы тут, значит, хотели поговорить? — Проницательный ты, хоть и лыка не вяжешь, — усмехнулся мужчина. — Я хоть пьян, но не идиот. — Ладно, ладно... — снова выдох дыма. — Так о чём? — Хотел спросить: нравится ли тебе Соня. Как девушка. Регин поперхнулся дымом и закашлялся. Глеб внимательно смотрел, докуривая. — Она замечательная... добрая, милая. Но мы почти не знакомы. — Он смутился. — Тем более ей шестнадцать. А мне почти двадцать один. — За эти слова — уважение. Даже в таком состоянии ты мыслишь трезво. Но я заметил, как ты на неё смотришь. Как стараешься помочь. — Любой бы помог... — Не любой. Это совсем другое. Может, ты и не осознаёшь, но с твоей стороны — больше, чем просто доброта. Регин затушил окурок. — Я не могу ничего утверждать. Себя со стороны не вижу. Но обещаю, что никогда не обижу Сонечку. И постараюсь оберегать её. Глеб подошёл и хлопнул по плечу: — Это всё, что я хотел узнать. Пошли. — Идите. Я ещё немного проветрюсь. — Сам дойдёшь? — Как-нибудь. Не волнуйтесь. — Если что — кричи, заберём. — Ага... Он снова остался один. Закурил вторую — уже у стены отдела. "-С чего он решил, что у меня к Соне что-то особенное?" — хмыкнул, выпуская дым. — "-Мы всего неделю знакомы. Какие чувства?" Он усмехнулся. "-Хотя... да, она милая. Маленький котёнок..." Невольно улыбнулся, докурил, отлип от стены — и чуть не грохнулся. "-Квест: дойти и не упасть..." Шёл, держась за стенку. Голова кружилась, ноги не слушались. "-Видел бы меня Анубис..." "-А Кэп бы точно прибил." Усмехнувшись, он наконец ввалился в комнату. — О! Пропажа! — хохотнул Саня. — Всё нормально? — нахмурился Глеб. — Если не считать, что я еле иду — всё супер, — прохрипел тот и рухнул в кресло с облегчением. Саня протянул ему ещё одну рюмку абсента: — Мы как раз тебя ждали! — Не спаивай его, он и так еле держится, — шикнул Серёга. — Да он не умрёт, чего вы... — Я не буду пить! — упёрся Регин. — Один раз — и отстанем. — Он после третьей стопки отъедет! — хмыкнул Глеб. — Не упорется! Пей! И Саня залпом опрокинул свою. Глеб и Серёга — следом. Остался Регин. Он посмотрел на стопку: — Ладно... Да хватит мне сил это пережить... И — залпом. Сразу закашлялся, заел бутербродом, морщась. — Ну вот, молодчина! — похлопал по плечу Саня. — Да ну вас к чёрту... — буркнул тот, всё ещё кривясь. — Вот что значит — не пьющий! — А с чего мне пить? — Ты же рок-звезда! — Это стереотип. Я не... ика... особо приемлю алкоголь... Теперь он не только пялился в одну точку, но и забавно икал. — Всё, ему больше не наливать, — подытожил Глеб. — Ты за него так печёшься, будто он твой сын. — Он гость Сони. И я не дам его в обиду. — Регин, может, поспишь? — Нет... ик... если лягу — начнёт тошнить. Лучше посижу... ик... Парня пока забыли, продолжая бухать. А когда вспомнили — он сидел в углу и таращился в одну точку. Закрыть глаза — вертолёты начинались. — Регин, ты как? — заплетающимся спросил Глеб. — Бывало, ик... и лучше... — Если можешь говорить — не пьян! — подколол Саня. — Если и могу говорить — это ещё ничего не значит... — хмыкнул Регин, прикрыл глаза, но тут же икнул и снова открыл. Его начинало уносить. На часах было уже около шести вечера. Пить закончили. Сванн тогда еле мог стоять, выползая на улицу, держась за стеночку. Следом шли и остальные. Сегодня они решили ехать на такси. В такси до Феникса дошло, что до приезда и встречи с Соней и Марком он явно не протрезвеет. От этого его и без того бледное лицо порозовело — дурная... очень дурная идея. — То есть, не хочу, чтоб Сонечка меня в таком состоянии видела, — пробурчал он. — Ты чего там ворчишь? — хмурится Глеб. — То, что я не хочу, ик... чтоб Сонечка видела меня вот такого. — Подумаешь, нашёл проблему. — Для вас, может, и не проблема... а для меня — да, проблема. Я, между прочим, с ней комнату делю. — Отвернёшься к стенке и всё. — Не всё. Это неуважение к человеку, приползти в таком виде. — Ну ты же не каждый день в дрызг. — Да чур! Я вообще впервые в жизни так напиваюсь. — Хм, — Глеб удивляется. — А разве у вас нет корпоративов? Всех этих рокерских гулянок? — На корпоративах я предпочтение отдаю не пить алкоголь. Там ведь не только спонсоры или звёзды, но и гости, фанаты бывают. — пояснил он. — Некоторые очень даже не прочь совратить при первой возможности. Что касается тусовок… то там не особо кто стремится напиться в дрызг. — В моё время рокеры то и дело напивались, дебоширили… А вы какие-то... слишком правильные. — Просто многие связаны контрактами, где прописываются нюансы, и за их нарушения — внушительные штрафы. — А если бы не контракт — ты бы напивался? — Нет. Мне по мед показаниям нельзя увлекаться алкоголем. — А что за мед показания? — хмурится мужчина. — БАР. — А нормальным языком? — Биполярное Аффективное Расстройство. — И давно? — С детства. — То есть ты, в какой-то степени, псих? — Можно и так сказать. — Это опасно для Сони? — Нет. Только для меня самого. — Биполярное аффективное расстройство, или БАР, можно охарактеризовать двумя словами: «эмоциональные качели», — пояснил он. — Чередование мании и депрессии. Он поморщился — перед глазами всё плыло, язык он прикусил, во рту стоял привкус металла. — И в какой фазе ты сейчас? — Ни в какой. Я на лекарствах, которые подавляют обе фазы, — пояснил он. — А кто знает о твоём недуге? — Группа. Я не хочу это афишировать... и потом ощущать к себе жалость, — фыркает. — Понимаю, — кивает Глеб. Но тут же сожалеет об этом — сам начал ловить "вертолёты". После этого часть дороги они ехали молча. Глеб нарушил тишину: — А, знаешь... я не против, если в будущем у тебя и Сони что-то сложится. От такого заявления парень аж икнул: — Т... то есть?! — Я вот что заметил — ты хороший парень. Да, конечно, профессии нет… — У меня есть профессия, и менять я её не планирую, — бухтит тот. — …но это поправимо. Ты ещё молод, — после паузы продолжает Глеб. — Надёжный, почти не пьющий. Хорошая партия для Сони. Ещё годик, и ей будет семнадцать. Значит, никаких препятствий для ваших отношений не будет. — Это расценивать как... сватовство? — пьяно вздёргивает бровь Регин. — Расценивай как хочешь, — отзывается мужчина. После этого снова повисла тишина. Они доехали до дома. Выгрузившись, закурили. Регин предусмотрительно сел на лавочку — чтобы не поздороваться пятой точкой с асфальтом. — Я подметил, что после выпитого ты то и делаешь, что ищешь, — выдыхая дым, Глеб покосился на него. — Куда умоститься. — Я не хочу куда-то загреметь из-за выпитого, — выдыхает не спеша дым и, даже сидя, покачивается. — Потому и предпочту сидеть. Целее буду. — Хитро. — Преду... смотрительно, — отвечает он и снова выпускает дым. Только усиливает эффект выпитого. — А ты в курсе, что нам ещё на пятый этаж ехать? — Нээээ... — заныл тот. — Не хочу я через лифт... — Но ногами ты не дойдёшь. — У меня четыре конечности... — Не гоже вокалисту ползти на своих четырёх на пятый этаж. — А другого выхода нет? — Нет. — Ладно... — протягивает тот безнадёжно. Затушив сигарету, покачиваясь, встаёт на ноги и тут же хватается за Глеба, который тоже еле держится. — Так, парень, стой... — наставительно. — Пытаюсь... — ворчит тот, стараясь совладать с ногами, и, знатно покачиваясь, идёт за Глебом к лифту. Они вызывают лифт и вскоре туда заваливаются. Парень откидывается на стенку и на пару секунд прикрывает глаза... но быстро их распахивает, когда всё начинает кружиться. Так же, как плыли по дороге, они выходят из лифта — словно на корабле в шторм. Глеб прислоняет его к стеночке, сам достаёт ключи, пытаясь попасть в замок. Получается не сразу — мужчина недовольно хмыкает. Дверь, наконец, поддаётся. Он берёт парня в охапку, затащив в квартиру, а затем заходит сам и закрывает дверь за собой. Завалившись в дом и облокотившись плечом о стенку, Феникс первым делом замечает стоящие у входа кроссовки Сонечки и Марка. Он тут же заливается краской — стыдно. Из-за шороха выходит Марта и застывает, увидев еле стоящего на ногах мужа и подпиравшего стенку Регина. Женщина ставит руки в боки, хмуро глядя на обоих: — Глеб, это что такое?! Как понимать?! — возмущённо восклицает она. Оба мужчины синхронно хмурятся. — Ну не начинай, Марта, — отмахивается Глеб. — Ты когда успел налакаться?! — На работе… — икает Феникс. — Тем более на работе! — подхватывает она, оборачиваясь к Регину. — Спасибо, Регин. Тот, покраснев, кое-как стягивает обувь и куртку, но на глаза Соне показываться не спешит — стыд жжёт. — Мало того, что сам еле стоишь, дрянь ты такая, — возмущается Марта. — Так ты ещё и бедного паренька напоил! — Словно вам до меня есть дело… — пробурчал Регин и тут же получил полотенцем по плечу. — Эй! За что?! — Чтобы больше таких слов не слышала! Ты не посторонний нам человек, Регин-Сван-Анастасий! — Вот последнее, пожалуйста, не упоминай…те — проворчал он, язык заплетался. — Ещё раз назовёшься так — буду тебе это имя весь день напоминать, — прищурилась она. — Я не Анастасий, тёть Марта… — хмыкнул Регин. — Иди лучше переоденься и ложись. — А… можно я сегодня на кухне посплю?.. — неуверенно пробормотал он. — Нет! — хором откликнулись родители Сони. И тут в дверях показалась сама Соня. Увидев своего кумира, едва стоящего на ногах, девушка буквально выпала в осадок. — Ф… Феникс? — она поспешно подхватывает его, не давая упасть, и аккуратно заводит в комнату, усаживая на кровать. — Прости… Прости, пожалуйста, Сонечка, — с трудом выговорил он. Ему было искренне стыдно, что она видит его в таком жалком виде. Она вздыхает и просто обнимает его. Тот краснеет, как помидор. — Это тебя папа с друзьями напоили, да?.. — Угу… — мямлит он. — Вот жеж… — всё так же нежно прижимает его. — Тебе надо попытаться поспать, — нехотя отстраняется. — Я даже… ик… глаза закрыть не могу, Сонечка, — виновато опускает взгляд. Она лишь гладит его по густым белым волосам. — Всё хорошо. — Я, наверное, тебя разочаровал… — шепчет он, укладывая голову ей на колени и продолжая смотреть в одну точку. — Нет. Ты же не сам напился — тебя, по сути, споили. — Угу… — бурчит. — Но мне всё равно неудобно перед тобой… Соня тронута его искренностью. Она продолжает заботливо гладить его волосы, потом бережно снимает очки и убирает их в чехол на тумбочке. — Сильно голова кружится? — Угу. Очень. — Тебя довести до унитаза? — Я… сам доползу, если что… — краснеет ещё сильнее. "-Боги, если бы это увидел Анубис! Или Кэп… Он бы точно не сдержался и оттаскал ремнём как сидорову козу — и плевать, что солист!" В комнату с шумом вваливается Марк. — А что случилось? — он явно всё самое интересное пропустил. — Ничего! Марк, иди отсюда! — шикнула Соня. — Понял-понял. Голубкам не мешаю, — хихикнул брат. — Марк! — запротестовали сразу оба. Регин поднялся с её колен, держась за голову. — Регин, ты… что, пьяный? — Как… ик… видишь, — пробормотал тот и, качаясь, вышел в уборную, где его вывернуло. — Уууу… — прокомментировал, появляясь в дверях, Митрофан. — Жестоко тебя Глеб набухал. — Да не то слово… — вытирая бледные губы, отозвался парень. Дедушка протянул ему стакан воды: — Попей, сынок. Полегчает. — Спасибо, дедушка… — Регин покраснел, сделал несколько глотков и чуть облегчённо выдохнул. — Да чтоб я ещё раз так пил… — Не зарекайся, парень, — усмехнулся Митрофан. — Говорю как есть… — ответил Регин, поднимаясь и, качаясь, возвращаясь в комнату, где его снова поддержала Соня. — Как ты?.. — Такое себе… — буркнул он, отмахиваясь. — Бедный… — она погладила его по голове. — Прошу… добей меня, Сонечка, — сказал он с виноватым взглядом. — Не буду я тебя добивать, — мягко улыбнулась она, укладывая его. — Тебе надо попытаться уснуть. — Я думаю… сегодня лучше на кухне… — Нет. Никакой кухни. — Я не хочу тебе мешать своими похождениями. — Ничего. Завтра мне ко второму уроку. Высплюсь, — ласково улыбнулась и провела рукой по его бледной щеке. — Я так… так тебе благодарен, Сонечка… — несмотря на заплетающийся язык, голос был нежным. Она улыбнулась, когда он мягко коснулся её щеки. — Давай лучше спать. — Угу… — кивнул он, поднимаясь — нужно было хоть как-то переодеться. Поочерёдно переодевшись, они легли в кровать. Соня заботливо поставила рядом таблетку от головы и бутылку минералки. — Хороших тебе снов, Регин, — прошептала она. — И тебе, Сонечка… — ответил он, втыкаясь взглядом в потолок — всё ещё плыло. Прошло минут десять тишины, прежде чем Соня снова заговорила: — Спишь? — Неа… — Значит, завтра ты дома? — Ага… — Совсем плохо? — повернулась, вглядываясь в его очертания. — Голова кружится, если честно… — пробормотал он и, снова почувствовав тошноту, резко поднялся. Он поспешил в уборную, где его снова вывернуло. После, присев на пол, он откидывается спиной о холодную плитку стены и выдыхает. — Пиздец, — заключает он, прикрывая на секунду глаза. Стоило ему это сделать, как его снова выворачивает. С трудом выпрямившись и вытерев губы, он хмурится, чувствуя холодную плитку за спиной. — Регин, ты как? — обеспокоенно подходит к нему Марта. — Сойдёт, — отвечает он. — Прорвёмся. — Я поищу что-то от тошноты тебе, — сказала женщина и ушла за аптечкой. — Ты как? — высовывается из комнаты Марк. — Жить буду. А ты чего не спишь? — чуть зевая, откликается парень. — Не спится. — Тебе завтра в школу. — Тебе тоже. — Я завтра никуда не пойду в таком состоянии. — Но до завтра ты ведь протрезвеешь. — Это не значит, что я буду в состоянии стояния, — хмуро отзывается Регин. — Я завтра, скорее всего, чисто буду отсыпаться. — А ночью что ты думаешь делать тогда? — Как видишь — «обнимаю» керамического друга, — отвечает он и снова распластывается на полу, глядя в потолок. — Мам, Феникс по полу растёкся! — вдруг вопит Марк. Регин хмурится от громкого звука: — Я не жидкость, Марк. Я не растёкся. Я просто перевожу дыхание. — Держи, — возвращается Марта и протягивает ему лекарство и стакан воды. Он нехотя садится, морщась, и запивает таблетки. — Спасибо огромное... — тихо говорит он. После чего, покачиваясь, поднимается, умывается и возвращается в комнату. — Ты как? — с беспокойством спрашивает Соня, приподнимаясь на руке. — Чуть легче, — отвечает он, ложась обратно и выдыхая. Девушка кивает, ложится рядом, поворачивается к нему на бок и, протянув руку, мягко проводит по его щеке, убирая белую прядку волос. Феникс открывает глаза и, чуть улыбнувшись: — Спасибо, — благодарит он её, глядя в лицо. — Не за что, — Соня смущается, но улыбается. — Хорошего сна. — И тебе... — шепчет он, отворачиваясь, чтобы не дышать на неё, и, несмотря на "вертолёты", пытается заснуть. Как и она…