Часть 8«Где болит, там и пою»

Девушка кивает и тоже ложится, поворачиваясь к нему боком. Протянув руку, она нежно проводит по его щеке, убирая на сторону белую прядь волос. Феникс приоткрывает глаза и, чуть улыбнувшись, благодарит: — Спасибо... Он тоже ложится на бок, лицом к ней, стараясь расслабиться. — Не за что, — смущённо отзывается девчушка, пряча взгляд. — Хорошего сна. — Тебе тоже... Он отворачивается, чтобы случайно не дышать ей в лицо, и, укрываясь одеялом, через рой вертящихся в голове мыслей всё-таки пытается уснуть. Как и девушка… Утро началось с противной, пронзительной мелодии будильника. Парень поморщился, инстинктивно потянулся рукой, нащупал телефон, выключил сигнал и с тихим стоном отбросил его обратно на тумбочку. Голова раскалывалась с такой силой, будто внутри барабанил целый оркестр. — Доброе утро... — сонно пробормотала Соня, поднимая телефон и мельком глянув на экран. — Как ты? — Она вновь опускается на подушку, прищуриваясь на него в полумраке комнаты. — Хочу сдохнуть, — ворчит парень, прижимая ладонь ко лбу. — Башка словно колокольня... — Но хоть не тошнит? — сочувственно интересуется девочка. — Благо, уже нет, — с трудом приподнимается он и берёт бутылку с водой. Сделав несколько больших глотков, морщится, ощущая неприятный вкус во рту. — Сегодня идите без меня... Я не в том состоянии, чтобы шевелиться дальше кухни, — бурчит он, снова ложась обратно в кровать и жестом пропуская Соню вперёд. — Хорошо. Тогда хорошего тебе отдыха, — с пониманием кивает девочка. — Спасибо, милая Сонечка... — даже несмотря на своё паршивое состояние, Феникс улыбается ей с неожиданной теплотой. От его слов Соня мгновенно краснеет. — Кстати, хотел спросить... — парень снова приподнимается, опираясь на локоть. — Прости за, может, странный вопрос, но... тебе 16 или уже 17? — Мне? — удивлённо хлопает глазками девочка. — Пока ещё 16, но скоро будет 17. А что? — Да так… — отмахивается он. — Просто хотел уточнить сведения. — Ну, ладно... — пожимает плечами Соня, слегка улыбаясь. Регин встаёт на ноги, но слегка шатается. — Тебе опять плохо? — встревоженно спрашивает она. — Нет. Я просто не хочу тебе мешать переодеваться, — бросает он и выходит из комнаты, направляясь на кухню. На кухне, попивая чай, сидели старики — Митрофан и Клава. Утренний свет скользил по скатерти и тусклым стенам, пробиваясь сквозь занавески. — Утра, Регин, — приветствует Митрофан, поднимая взгляд. — Как себя чувствуешь? — Бывало и лучше, — бурчит парень и ставит чайник, чтобы приготовить себе кофе. — Алкашня... — хмыкает Клава себе под нос, не поднимая глаз. Митрофан резко хмурится. — Между прочим, парень пил с нашим с тобой сыном. Значит, он тоже алкаш? — Это другое. — Нет, Клав. Это одно и то же. Если ты катаешь бочку на этого парня, то катишь её и на собственного сына. Женщина фыркает и уходит из кухни с чашкой, оставляя мужчину и Феникса наедине. Парень проходит к столу, садится и закуривает, нахмурившись. — От меня одни проблемы... — устало подмечает он. — Всё хорошо. Она всегда всем недовольна, — отмахивается Митрофан. — Кстати, скоро она утопает к подругам. А значит, ни тебе не будет капать на мозги, ни мне. Феникс приподнимает бровь: — Какой вы добрый... — Да не то слово, — усмехается старик. Они обмениваются короткими смешками. Парень берет готовый кофе и, сделав затяжку, продолжает курить. Спустя время, допив чашку и выкурив пару сигарет, он провожает Соню и Марка, после чего возвращается обратно в комнату и пытается ещё немного подремать. На часах — около восьми утра. Минут пятнадцать покоя — и кто-то сверху начинает сверлить. Скрежет противного инструмента пронзал не только стены, но и виски. — Ja, faen... — с отчаянием выдыхает парень, резко подскакивая на кровати. — Вы издеваетесь?! — сокрушается он, потирая переносицу и на автомате надевая очки. И в этот самый момент — звонок в дверь. — Я открою, — отзывается Митрофан, поднимаясь со стула и направляясь в коридор. На пороге стоял курьер, за спиной у него — огромная посылка, чехол с гитарой и ещё один, странной формы — словно от копья. — Здесь Регин Сванн Йенсен проживает? — уточняет тот. — Да, — отвечает старик. — Что такое? — высовывается из-за угла беловолосая голова. — Это к тебе, — говорит Митрофан. — Регин Сванн Йенсен? — Да. — Вам посылки. Распишитесь, пожалуйста. Удивлённый парень расписывается, с трудом забирает гитару, второй чехол и огромную коробку, которую чуть не роняет. Курьер, облегчённо выдохнув, поспешно уходит. — Ого... Это откуда такое добро? — с любопытством интересуется Митрофан. — Это Кэп... То есть менеджер. Прислал мои сценические вещи, гитары и всё необходимое для работы, — поясняет парень, опускаясь на кровать. Сначала он аккуратно вытаскивает из двухстороннего чехла первую гитару, осматривая на наличие повреждений. Затем достаёт вторую — запасную. После чего берёт второй чехол и извлекает оттуда посох — сценический, стилизованный, длинный, чёрный, с металлическими элементами. Открывает коробку: внутри — два набора ушных мониторов, аккуратно упакованные кабели, переходники, медиаторы в защитном футляре, две пары микрофонов, несколько комплектов контактных линз — обычные и склеральные, растворы, контейнеры. А ещё — сценический костюм, косметичка и корсет в форме рёбер скелета. — Да ни хера себе, Кэп подготовился... — присвистнул Феникс, рассматривая содержимое. — Бедный курьер, как он это всё тащил... — Вижу, комплектующие доставили, — подмечает Митрофан. — Ага... — кивает парень, но тут же морщится от очередного приступа сверления. — Паскуды! — зло гаркает он и, оставив коробки, направляется на кухню, закуривая. — На кого это ты так яростно сокрушаешься? — удивляется дед, заваривая чай и кофе. Сам тоже закуривает. — Да эти ебучие соседи... Одни мебель двигают, как стадо слонов, другие сверлят с утра пораньше... — Не злись, — спокойно отзывается Митрофан. — Да как тут не злиться, когда эти утырки мне даже отоспаться не дали... — хмыкает парень, беря в руки кружку. — Спасибо, дедушка. — Пожалуйста, внучек. Оба смеются. — А как давно ты занимаешься музыкой? Вокалом? — вдруг интересуется дед. — Лет с семи, — задумывается парень. — Гитару осваивал сам. А вот изначально учился на скрипке и пианино. — Мощно... — выдыхая дым, отвечает Митрофан. — Я когда-то тоже играл на гитаре. Был рокером. Мечтали с ребятами создать свою группу. — Так чего не создали? — удивляется Феникс, отпивая кофе. — Да всё не было времени. Работа, учёба, жена... — А во сколько женились? — В двадцать. — А не рано ли? — хмурится парень. — Рано. Но думал: если не сейчас, то потом останусь один. — Думаю, такую ведьму никто бы не украл... — хмыкает Феникс, выдыхая облачко дыма. — Похоже, ваша нелюбовь взаимна, — смеётся дед. — А за что её любить? Невоспитанная старая карга... — Ну и то верно. Клава не умеет держать язык за своей вставной челюстью совершенно. — Я это подметил. Ладно... Он тушит сигарету, забирает недопитый кофе и уходит в комнату. Присаживается на кровать. Скрежет за стеной вновь отзывается в висках. Он раздражённо потирает лоб, и тут его осеняет идея. Улыбнувшись краешком губ, Феникс берёт гитару. Подключает её к комбоуcилителю, берёт медиатор, аккуратно проводит по струнам, настраивая звук. Он делает громкость средней — ровно настолько, чтобы не сорвать башню соседям, но достаточно для себя. После чего он немного настраивает гитару и резко ударяет по струнам. Пальцы привычно скользят по грифу, и он с головой погружается в музыку. Первая партия —" Mortal Reminder" — звучит без вокала: агрессивная, громкая, как вызов. С каждой нотой он будто выплёскивает раздражение, злость, боль. Дом наполняется звуком, на секунду кажется, будто стены вибрируют. На кухне, закурив, наблюдает Митрофан. Он хмыкает, глядя в потолок. — Ну-ну… Злить музыканта себе дороже, соседушки… — усмехается, затягиваясь и прищуриваясь с довольным видом. Регин играет, не замечая, что дрель стихла, мебель перестала скрипеть, а за стенами — тишина. Он полностью растворён в звуке. Играет, будто один в мире. Затем, сделав короткую паузу, он переходит ко второй композиции — "Edge of Night." Больше лирики, но и в этой песне — мощь, глубина, каждое движение пальцев точно, будто выверено сердцем. Он открывает окно. Пускай слышат. "-Если мне не дали поспать — никто не будет. Пусть им всем теперь гудит в голове." Он так увлёкся, что не заметил, как в дверном проёме появился Митрофан, прислонившись к косяку и молча наблюдая. И только когда ноты затихают, он вздрагивает: — Ай! — вскидывается. — Дедуля, ну зачем же так пугать?! — Прости, внучек, — тот улыбается. — Не хотел. Просто… играешь классно. Заслушался. Парень улыбается в ответ, отставляет гитару и берёт акустику Сони. — Ну, раз уж пошло веселье... — бросает взгляд на довольного деда. Настраивает струны, и вскоре начинает " Lightbringer (Acoustic)". Теперь добавляет вокал. Его голос звучит иначе — мягче, но не теряет силы. Он в каждой строчке, в каждой интонации. Песня звучит как откровение. Даже ветер за окном, кажется, притих. Шум от соседей — окончательно затих. Словно вымер подъезд. — Ловко ты их проучил, — усмехается Митрофан. — Если мне нет покоя — и им не будет, — отзывается Регин, уходя на кухню. Закуривает. — Эти треки… Кто написал? — Я. — выдыхает дым. — И текст, и музыку. Весь альбом. — Только металл пишешь? — Нет. Есть и классические вещи. Саундтреки — больше под настроение. — Многогранный ты у нас. — Вроде того. Только не льстите, — пожимает плечами, отпивает холодный кофе и морщится. — Не льщу. Говорю, как есть. Не каждый может писать в разных жанрах, да ещё и тексты, да на разных инструментах. Я не удивлюсь, если ты ещё и полиглот. Сколько языков знаешь? Парень на секунду задумывается, загибая пальцы: — Норвежский, английский, японский, русский, немецкий... — Когда ж ты это успел выучить? — Когда был в стадии мании. — Мании?.. — приподнимает брови старик. — У меня биполярное расстройство. Мания чередуется с депрессией. Циклично. С детства. — И не мешает? — Мешает. Потому и принимаю пожизненно препараты, чтоб сдерживать циклы. — Затягивается. — Утром — антидепрессанты, вечером — нейролептики. Иногда — снотворное. Ну и работа с психотерапевтом, когда есть время. — А как ты справляешься в депрессивной фазе? — С помощью группы. Они всегда рядом. И лекарств. Чаще всего тяжело именно перед выступлениями. Тогда главное — не дать депрессии взять верх. — Понимаю… Это как-то лечится? — Нет. Это связано с мозговыми процессами. Биохимия. — Главное, чтобы это не вредило тебе или другим. — Да, вы правы, дедуля. Задумался на миг. — А что сыграть для вас? — спрашивает с лёгкой улыбкой. — Я?.. — старик удивлён, а потом расплывается в добродушной улыбке. — Ну… может, что-то из AC/DC, или Scorpions? — Понял. — Парень берёт телефон, листает текстовики. Настраивает гитару, ставит перед собой текст, и начинает играть "Still Loving You." Голос заполняет комнату. Соседи слушают уже без сопротивления — кто-то, может, даже плачет за стенкой. Митрофан, уловив ностальгию юности, опускается в кресло и слушает, как будто снова двадцатилетний. Следом звучит "Maybe I Maybe You." Они сидят, перебрасываясь фразами, потягивая кофе, дымя сигаретами, а между ними звучит музыка — искренняя, живая. — А не хотите вместе сыграть? — вдруг предлагает Регин, передавая деду вторую гитару. — Да ты что... Я ж стар уже. — Не прибедняйтесь. Если ты в душе металлист — это навсегда. Держите! Митрофан немного смущается — давно не держал гитару, но принимает инструмент. — Так, мистер Митрофан, что сыграем? — Давай ты выбирай, а я уж подстроюсь. — Уверены? — Конечно. — Ладно. Как скажете… Парень роется в ноутбуке, находит нужное и начинает "Send Me an Angel." Старик быстро подхватывает, и вот уже дуэт наполняет комнату. Регин запевает, глядя в окно, где начинает вечереть, но музыка остаётся — как дыхание, как связь между поколениями. Так они играли трек за треком, пока не вернулись из школы Соня и Марк, застав этих двоих за увлечённой игрой. В тот момент исполнялась "Lonely Nights," и Феникс не только аккомпанировал на гитаре, но и напевал. Дедушка Митрофан прямо светился — видно было, как память уносит его в молодость, к собственной игре на гитаре. — Ого! — воскликнул Марк. — Тихо! — шикнула на него Соня. Они остались стоять в дверях, наблюдая и слушая, не решаясь перебить. Лишь когда Феникс замолчал, он заметил их. — Ой, — виновато улыбнулся он. — А мы вас не услышали. Митрофан тоже обернулся: — С возвращением домой. — Спасибо, дедуля, — почти хором отозвались внуки. Марк пошёл к себе, а Соня зашла в комнату. — Как твоё состояние? — спросила она с нежной улыбкой. — Всё хорошо. А как прошёл день? — Просто отлично. От остальных тебе привет. — Значит, завтра с ними повидаемся, — сказал он, откладывая гитару. — Я пойду, — старик мягко передал ему инструмент. — Спасибо, Феникс. — Всегда пожалуйста, дедуля. Митрофан вскоре удалился, оставив молодёжь. — Я тогда пока за чаем, а ты переодевайся, — Регин поднялся и вышел, прикрыв за собой дверь. На кухне он заварил два чая и один кофе, приготовил бутерброды. Отнеся один чай с тарелкой Марку, он вернулась с остальными в свою комнату. — Ой, спасибо огромное, Регин, — улыбнулась девушка, заметив чашки и перекус. — Не за что, — мягко ответил он, убирая гитары в чехол, собирая медиаторы и остальное. — Вижу, тебе пришли все инструменты? — Ага, и инструменты, и вещи, — подув на кофе, он сделал глоток. — Знаешь, я ни разу не видела, как дедуля играет. Это ты его научил? — Да тут он кого угодно научит, — усмехнулся Феникс. — Нет, мы просто вспоминали его молодость. — Поняла. Но он явно пошёл довольный. — На это и был расчёт, Сонь, — отпив кофе, кивнул он. — Так, но ведь изначально вы начали играть по другой причине? — Ага. Соседей хотел проучить. — И как? — Ну, слышишь, чтобы сверлили? — Нет… — Вот тебе и ответ. Она хмыкнула и отпила чай. Так они дождались всех с работы, и вечером вся семья собралась за ужином. Феникс тоже присоединился. — Как состояние, парень? — поинтересовались и Марта, и Глеб. — Всё уже хорошо, — ответил он, заметно приподнятый, как и Митрофан. — Так, а что мы уже успели пропустить? — уточнил Глеб. — Они сегодня с дедушкой на гитарах играли! — выпалил Марк. — Ого! А гитары откуда? — Мне сегодня часть вещей прислали, — пояснил Феникс. — Это хорошо. А соседи не стучали за ваш концерт? — А соседи… пусть сидят на жопах ровно, — хмыкнул он. — Они и тебе поспать не дали, да? — Ага, — кивнул он. — Довольно изощрённо ты их наказал. — Я старался. — А не хочешь нам после ужина что-то спеть? — спросила Марта. — Я? — он удивился. — Хорошо, — и кивнул. После ужина все собрались в комнате Сони. Парень настроил гитару, выбрал несколько текстов. Когда все устроились, он первым треком исполнил" It's My Life," играя и явно получая от этого огромное удовольствие. Слушатели были поражены — никто не ожидал, что человек, исполняющий тяжёлую музыку, обладает таким поставленным голосом и мастерством игры на гитаре. Когда он закончил, Глеб протянул ему текст: — А эту сможешь исполнить? Феникс взял телефон, вчитался:" Король и Шут — Утренний рассвет." — Без проблем. Сонь, одолжишь свою гитару? — Да, конечно... — она протянула ему акустическую гитару розоватого цвета. — А почему решил гитару сменить? — удивился Марк. — Моя не подходит по звучанию под такой текст. Он начал играть. Его голос зазвучал мягко и нежно, будто создан для подобных треков. Даже подсматривая в текст, он вкладывал душу в каждую строчку, проникая прямо в сердца слушателей. — А ты неплохо исполняешь. Так и не скажешь, что металлист, — подметил Глеб. — Так я не только металл исполняю, — улыбнулся Феникс. — Спасибо, — вернул гитару Соне. — Значит, на следующий концерт мы точно придём тебя послушать. Феникс усмехнулся: — Вот как раз следующий — это и будет металл-концерт. А вот уже после него — творческий вечер. — Значит, придём и на металл, и на творческий, — заключила Марта. — Эм… вы серьёзно? — Конечно. Ты же уже стал частью нашей семьи, как ни крути. Он аж смутился. — Отлично! Я хоть побываю на первом в жизни металл-концерте, — подметил Митрофан, чем вызвал улыбку у Феникса. — Отец, тебе не 30 лет. — И что? — пожал плечами Феникс. — Возраст не должен быть преградой для жизни. Он ещё в полном расцвете сил. Теперь уже смутился сам Митрофан от таких тёплых слов. В этот момент зазвонил телефон. Регин, взглянув на экран, тут же понял, что готовиться стоит не к очередной песне, а к ментальной "пиздячке". — И тебе не хворать, Кэп, — отвечает он и отодвигает телефон от уха. Все переглянулись, услышав, как на той стороне кто-то просто орёт на Феникса: — Ты вообще охренел, гадёныш пернатый?! Ты куда на сутки пропал?! Ты хоть понимаешь, что должен быть всегда в зоне доступности?! Я тебе звонил 23 раза! — Прости, Кэп. — «Прости, Кэп» — не проканает! Где тебя, сучёныш, носило вообще?! — Я был в отделении… — Ты куда уже вляпался?! — Никуда. С Глебом по делам туда ездили, — он мельком посмотрел на мужчину. — Так это я уже слышал. Ты что-то узнал? — Нет. — Тогда какого, скажи мне, чёрта, ты там зависал сутки?! — Всего часов шесть… Потом я отсыпался, — на лице у него была гримаса «мне кранты». — Отсыпался… Стоп! Тебя что, набухали?! — Угу. — Долбень ты! Тебе же нельзя пить! — Я знаю, Кэп. — Ни хера ты, блядь, не знаешь, раз налакался! — Меня налакали, — пытается оправдаться тот. — Не заговаривай мне зубы, гадёныш! Ты хоть проспался? — Да. Проспался. Вещи тоже все получил. — Ну хоть это радует, — немного стушевался тот. — Спасибо, что без Анубиса. — Вы же друзья. — Я бы его тогда точно в прихожей на коврике разместил. — И этот человек зовётся лучшим другом Анубиса! — Одно другого не исключает, Кэп. — Так, что сейчас делаешь? — Ничего такого. Сидим, играем. — Играем или играешь? — Играю. — Если сбегутся соседи — с твоей зарплаты вычту за жалобы! — Эти соседи... не сдохнут уж точно от пары часов игры на гитаре. — Тебе говорили, что нельзя быть таким противно-мстительным?! — Ничего не знаю. Нехуй было сверлить стену в 8 утра. — Тебе надо жить вдали от людей. Ты это знаешь? — Знаю. И, если не забыл, я живу так. — Так, ладно. Что узнаешь по документам — сообщи в чат. — Хорошо. — И только попробуй где-то налакаться ещё раз! Приеду лично и оторву тебе уши! Усек?! — Понял я, понял, — закатил глаза. — Всё. Тогда до связи. — До связи, Кэп, — он сбрасывает вызов и убирает телефон. — Это кто? — уточняет Глеб. — Мой менеджер. Опять орёт, что на связь вчера не вышел, — хмыкает. — А ты должен выходить на связь? — Да. Или он приедет — и тогда мне жопа. От его интонации и страдальческого вида все лишь улыбнулись. — На это у меня припасена новая скалочка, — в шутку подмечает Марта. — Ну вы жестокая женщина! — смеётся Регин. — Она такая, — уже хохочет Глеб. — А вот если бы ты меня не злил… — ворчит она. — Так, будете ворчать — не в комнате, — подметил Митрофан. — Пусть молодёжь отдыхает. Те кивают. — Спасибо за игру, Регин, — благодарит его Глеб. — Да без проблем, — кивает тот. — Хорошего отдыха. — Ты точно мастер своего дела, — добавляет, выходя следом, Марта. Он лишь улыбается. — Отдыхайте. Спасибо, что помог вспомнить молодость, — говорит дедуля и уходит, оставляя этих двоих одних. Регин убирает гитару, отсоединяет провода и складывает в коробку. После чего умащивается с остатками кофе на кровати, пока Соня делает домашнее задание. Он же засаживается за диалог: "— Всем не хворать! — О! Какие птицы тут прилетели! — тут же отписывается Анубис. — Те, что тебе легко отвесят пизды, если будешь сильно возбухать. — Ты куда пропал на сутки? — удивляется Банши. — Мы уже переживать начали, — включается в диалог Алое. — Да так... — увиливает Феникс. — Бухала эта бестыжая птица, — встревает Кэп. — Ууу. — Нехило. — Да чтоб ты и бухал! — Меня полиция напоила. — ахаха — гыгы — лол — Чего ржёте-то! — Где ещё можно было бы услышать, что рок-музыканта набухали в полицейском участке, — смеётся Банши. — Это была случайность, Ба. — Ладно, а если серьёзно, то как ты? — Раз он тут, то всё заебись. — Анубис, я не тебя спрашиваю. Завали ебальник. — Да уже получше. Только вот отоспаться не дали. Ебучие соседи с ремонтом с двух сторон. — Жестоко. Но сейчас хоть умолкли? — Да. После игры весь день, они, походу, будут молчать ещё неделю, — усмехается. — Это, конечно, жестоко. — Зато действенно. Ладно, пойду чуть поработаю. — Удачи. — Только не пей больше. — Слушаюсь, Кэп! — И не ерничай." После этого он отложил телефон и засел за ноутбук. Через пару часов Соня закончила дела и, подняв взгляд, заметила, как парень сосредоточенно работает за своим ноутбуком. — Что пишешь? — спросила она. — Да пришли в голову пару текстов, — ответил он. — Вот решил их записать, а заодно обрабатываю звучание. Теперь могу вернуться и к написанию музыки. — Но ведь завтра ты идёшь с нами? — Ага. — А когда тогда всё допишешь? — Послезавтра. Тем более мне там осталось доделать всего два трека. — А сколько по времени будет концерт? — Три часа. — А вы выдержите? — А куда мы денемся, — рассмеялся он. — Зато отыграем десять концертов — и можно будет с чистой совестью уйти в отпуск летом. — А отпуск вы тоже вместе проводите? — Зачастую. Так удобнее, да и веселее. Спустя ещё несколько часов они переоделись. Регин выпил свои лекарства, которые принимает уже долгое время, и лёг в кровать. — Завтра к первому уроку? — Ага. — Хорошо. Хорошего сна, Сонечка. — И тебе тоже, — с улыбкой ответила она и вскоре уснула. Он же закутался в одеяло и тоже скоро заснул, сладко посапывая до самого утра…