Часть 12 "Удачная встреча"

Экран светился мягким светом монитора. Видеосвязь: пять окон — Феникс, Банши, Анубис, Локи и Кэп. Каждый — в своей комнате, но было чувство, что они собрались в одном месте. Как будто в клубе, пропахшем пылью и звуками, где стены вибрируют от каждого баса. Феникс сидел на своём обычном месте — полутень, капюшон соскользнул назад, волосы словно подсвечены отсветом экрана. Его лицо спокойное, почти замкнутое, но под кожей что-то вибрировало. Его пальцы слегка сжаты, словно в попытке не дать голосу сорваться раньше времени. — Готов? — тихо спросил Кэп, сидящий в наушниках, облокотившись на спинку кресла. Регин кивнул. Камера чуть дрогнула, и в динамиках зазвучала тишина — предвкушение. Затем — аккорды. Лёгкие, почти хрупкие. Он закрыл глаза. И начал петь. "The time has come to pack away all the joys You don't wanna hear my apology..." Первые строки он выдал почти шёпотом, хрипловатым и уязвимым. Глубоко, сдержанно, будто каждое слово — гвоздь, что он вбивает в невидимую стену воспоминаний. В глазах мелькнуло: он чувствует это. Он проживает. Анубис оторвался от гитары — просто смотрел. Банши, прикусив губу, вслушивалась: в этих словах была боль, отстранённость, чувство вины, запоздалой просьбы, что не спасёт — но всё же должна быть высказана. "Get it off my chest, I would do my best..." Феникс чуть приоткрыл глаза, голос стал напряжённее, плотнее. Он не кричал — но будто с каждым словом открывал старую рану, показывая её без стыда. Его рука сжалась на микрофоне. Тело чуть подалось вперёд. Он жил внутри текста. "This is gonna come from me Be the change I couldn't be..." Здесь он уже почти рычал, в голосе дрожала искорка ненависти к себе, желание вернуть утраченное. Кэп опустил взгляд — знал, кому Феникс это поёт. Или о ком. Может, себе, может, кому-то давно ушедшему. "Can you find a life that's like fairy tales? Far from this tragedy..." И тут Регин чуть ослабил подачу. Тонкость, ломкость — голос дрогнул, почти сломался на слове “fairy tales”. Он не вытягивал ноты — отпускал их. Пусть тонут. Пусть звучат, как последний вдох. Банши тихо вытерла слёзы. Не из драмы — из узнавания. Потому что он сделал текст реальным. "Please forgive me for my sins Angels wings lifting and setting me free..." Здесь в голосе появилась надежда. Почти молитвенная, надломленная. Как будто он поёт это в последний раз, прощаясь с кем-то дорогим. Он смотрел в камеру — не на них, сквозь них, будто смотрел в лицо судьбе. Или... себе, тому, кем он был до всего. "The question of my love Slipping right through the cracks..." Он понижал тон, уводя голос в гортанный, почти шепчущий баритон, будто произносил это на могиле чувств. "And crumbling to dust..." И тут… тишина. Не гробовая. Живая. Настоящая. Все замерли. Анубис только выдохнул. Локи молча снял наушники и приложил руку к груди. Банши первой заговорила: — Это было… как исповедь. Но в голосе — свет. Ты… не просто пел. Ты выгнал это из себя, Рег. Феникс сидел молча. Его дыхание сбилось, глаза блестели. Он не вытер их — не скрывал. Он прожил трек. И это почувствовали все. Кэп наконец усмехнулся: — В такой подаче он точно попадёт в альбом. Но, чёрт возьми… если бы я был фанатом, я бы отдал душу, чтобы услышать это вживую. Регин только хрипло выдохнул: — Да... и я тоже. Хоть раз. Но не обещаю. Тонкие стены старенькой хрущёвки не прощали ни смеха, ни стонов, ни — что уж там — вокала рок-звезды с надрывом и болью. Когда Феникс исполнял трек, все его душевные завывания, вибрации грудного регистра и хриплые выбросы отчаяния словно прошли по костям дома. Квартира 33, этажом выше. — Мам, он снова поёт... — сонным голосом простонала девочка лет семи, вытащив одну уху из плюшевого наушника. — Это кто? — буркнула мама, перелистывая новостную ленту в телефоне. — Опять этот беловолосый парень с гитарой? Вроде к Соне приехал... певец какой-то? — Он как будто плачет песней... Женщина замолчала. Прислушалась. Голос из-под потолка шёл хриплый, наэлектризованный чувствами, будто кто-то молился и проклинал одновременно. Она прикрыла телефон, встала, пошла в коридор. И... открыла входную дверь. Квартира 32, по соседству. Там уже на пороге стоял дед Коля, сосед снизу, с ведром в руках и в тапках на босу ногу. Он щурился, вслушиваясь: — А это он, да? Пташка запел... — Да, Коль, он... — ответила женщина, кивнув вверх. — Только не жалуйся. У него будто душа наизнанку. — Жаловаться? Да я уж думал — записать! Так он жжёт! У меня кот, зараза, под диван залез и сидит, уши от удовольствия назад откинул! — А мой муж, — сказала соседка с четвёртого, спускаясь с кружкой чая, — проснулся, подумал, что это по телеку. Я говорю: не, это живьём, прям под нами... и ведь не фальшивит! Талант. Они все переглянулись, встали кучкой у двери Сонькиной квартиры. Шёпотом, как будто стояли под сценой в зале, боясь спугнуть магию момента. — У него голос как... как будто вино тёмное льётся, — мечтательно выдохнула соседка из 35-й, молодая, с вечным веником в руке. — Это потому, что ты на диете, Ритка, — буркнул дед. — Да при чём тут... И тут – финальные строки. "...and crumbling to dust..." Затаённый всхлип раздался откуда-то сбоку. Это была бабка Валя, с третьего, которая вышла в домашнем халате и тапочках с помпонами. Она держала в руках банку варенья и тихо бормотала: — Ну поёт, как мой Коля когда с фронта письма слал... эх. Молчание. Трек кончился. Тишина повисла густая, живая. Никто не шевелился. — Может, позвать его? — предложил кто-то. — Да ты с ума сошёл? Пусть отдыхает. Он это... изнутри выложился. — Надо будет яблочный пирог ему передать. Поддержать человека. А через полчаса в чате дома появилось сообщение: "Кто-то пел душой сегодня. Спасибо. Даже обои дрожали. Но красиво. Очень. Снова влюбилась." – 4 этаж, Рита. "Дайте мальчику гитару и торт. Немедленно." – Дед Коля. " Баба Валя 3 этаж: «Сынки, я уж думала, мне с небес поют… А это из-под потолка. Он будто душу гладит…» "👨‍🦳 Дед Коля: «Забудьте про концерты. Мы с котом уже аплодировали. У кота слеза пошла, между прочим.» Рита 4 этаж: «Я серьёзно. Кто бы он ни был — этот мальчик умеет в сердце. Только включила "тихий режим" на телефоне, а сердце не выключается.» 👨‍💻 Андрей 2 этаж (немного сварливый): «А я думал, телек орёт. Но потом прислушался — ни один телек так не ломает душу. Кто там у Сони живёт, а?» Настя 1 этаж: «Это не он случайно из какой-то группы? У него голос… ну как у тех, кто на стадионах поёт и девушки визжат. Только он... по-человечески поёт.» 👨‍⚕️ Костя 5 этаж (врач): «Я был на дежурстве, сейчас с работы пришёл — и впервые за месяц скинул стресс. Кто он, этот Феникс?» 👨‍🎤 Никита 3 этаж: «Да он нас всех обставит. Я в кружке вокала три года ходил, а тут послушал и понял — пойду работать в ЖЭК.» На кухне гремел чайник. Глеб уже был в рубашке, с газетой, но вместо того, чтобы её читать — просматривал чат. Хмурился. Морщил лоб. Вчитывался в строчки. — Это что ещё за " Феникс"? — пробормотал он себе под нос. Из прихожей вошла Марта, с чашкой кофе. — Про Феникса? Про нашего певца, что вчера с ноутбуком и наушниками играл? — Погоди… это про Регина, что ли? — А кто у нас ещё "белый как мел" и голос как у металлиста-ангела? Ты видел чат? Он задумчиво почесал подбородок. — А голос у него… ну да, в голосе у него что-то есть. В комнату заглянула Соня с телефоном в руках, за ней Марк, по дороге грызущий яблоко. — Пап, а ты знаешь, что у нас теперь рок-звезда в доме? Его " выступление" разошлось по всему чату! — она хихикнула, пересылая Глебу сообщения. — Все спрашивают, где он поёт, и есть ли у него инстаграм. — Да уж, не хватает ещё, чтобы автографы у подъезда начали брать… — вздохнул Глеб, но усмехнулся краем губ. — Интересно. Значит, не только у меня мурашки по коже были. Марк захлопал ресницами и серьезно добавил: — А мне снилось, что мы с ним летим в космос и он там поёт… без микрофона. Вакуум ему не помеха. Все прыснули. Глеб встал, подошёл к окну, глядя во двор. — Ладно… — проговорил он себе под нос. — Если уж соседи признали… значит, парень чего-то стоит. Солнечные лучи скользили по стенам, отбрасывая тёплый свет на гриф гитары. Регин сидел, привалившись к стене, в одной из толстовок — слишком уютной и слишком большой. С логотипом группы. Белые волосы разбросаны по плечам, перед ним — ноутбук, наушники наполовину спущены с головы. На экране — знакомые лица: Кэп, Банши, Анубис и Локи, все немного заспанные, с чашками кофе или сигаретами. — …а потом, короче, как только ты потянул "Can you find a life that’s like fairy tales", у меня прям мурашки пошли, — рассказывал Анубис, лениво крутя медиатор в пальцах. — Это было... чертовски искренне, чувак. — Правда, Феникс, — поддержала Банши. — Ты звучал как будто... как будто пел то, что у всех внутри, но никто не решался сказать. — Та ну вас, — Регин тихо усмехнулся, провёл рукой по волосам. — Просто песня сильная. Да и... Стук в дверь. Регин оторвался от экрана, настороженно глянул в сторону. — Соня, ты кого-то ждала? — Нет, — раздалось с кухни. — Кто там? — Сейчас гляну… — буркнул Регин, вставая. Он накидывает капюшон — привычка, почти рефлекс, — и открывает дверь. На пороге — пять человек. Баба Валя, в клетчатом халате и с банкой варенья в руках. Настя с первого этажа — с телефоном наперевес. Дед Николай, в кепке, будто с парада. Никита из третьей, в пижаме, но с фотоаппаратом. И маленькая Лина — девочка лет семи, с рисунком в руках, на котором явно кто-то с гитарой и белыми волосами. — Здравствуй, наш соловей! — первой подала голос баба Валя. — Мы тут, хм… пришли, потому что не могли больше терпеть. Кто ты такой, сынок, что поёшь, как будто и правда с небес? Регин застыл. Взгляд на банку варенья, на рисунок, на фотоаппарат… — Эм… это всё из-за песни? — Конечно! — подхватила Настя. — У нас весь чат трещит! Ты стал нашей домовой сенсацией! — Я… просто репетировал, — смущённо пробормотал он, опуская глаза. Тут из комнаты доносится голос Банши: - Phoenix, hvem har du der? Du lager et ansikt som om politiet hadde kommet til deg. —( Феникс, кто там у тебя? Ты лицо сделал такое, как будто к тебе полиция пришла.) — Ты ещё и в группе?! — глаза Насти загорелись. — Так мы всё правильно думали! Никита щёлкает фотоаппаратом. — Эй, подождите, — Регин приподнимает руку. — Это утро. Я... я просто вокалист. Это всё слишком... Лина тянет к нему рисунок. — Это ты, а это кот с крылышками, он тоже пел. Мама сказала, ты как будто людей лечишь. Регин берёт бумагу. На миг зависает. Он вдруг ловит себя на том, что его глаза предательски щиплет. Он прочищает горло, чтобы не сорвался голос, и выдавливает: — Спасибо… правда. Я не знал, что это кого-то тронет. Глеб появляется в коридоре, опираясь о дверной косяк. Улыбка у него скрытая, как у человека, что тайно за кого-то горд. — Ну, Феникс… поздравляю. Ты теперь не просто гость. Ты — местная легенда. Регин поворачивается. Глеб подмигивает и добавляет: — Только предупреждай в следующий раз, когда будешь концерт давать. Город дышал туманом и мокрой листвой. Улицы, омытые недавним дождём, отражали свет фонарей, будто старинное золото проступало сквозь серую вуаль. Осень здесь была иной — не яркой, как на открытках, а глубокой, промозглой и безумно красивой в своей тяжёлой, северной меланхолии. Регин всё ещё стоял в дверях, слегка потерянный, с рисунком Лины в руках. Он не знал, куда деть руки, как правильно улыбнуться, как объяснить… что это всего лишь репетиция. Но соседи перед ним сияли, будто на концерте. — Можно… войти? — неуверенно спросила баба Валя, делая шаг. — А то мы тут, как в музее, а ты там, как экспонат — живой. И поющий. — Эм… — Регин на секунду растерян, потом открывает шире дверь. — Заходите. Только... у нас тут немного бардак,-потирает он виновато шею. Из ноутбука доносятся голоса: -Er dette et fanmøte i sanntid?! — (Это что, фан-встреча в реальном времени?! )— смеётся Локи. Дай автограф бабуле на кастрюле! —( Дай автограф бабуле на кастрюле!) — добавляет Кэп. — Скажите им, что у вас тут настоящее утро легенд, — прокомментировала Настя, снимая видео и передавая лайв в домовой чат. Глеб, опершись на дверной косяк, всё наблюдает с лёгкой усмешкой. Сигарета не зажжённая — просто привычка держать что-то в пальцах. Он переглядывается с Регином, и в этом взгляде — много: и уважение, и признание, и какая-то внутренняя благодарность. — Ты, конечно, прости, Регин… — тихо говорит Глеб, — но они правы. То, что ты делал сегодня утром, — это не просто пение. Это что-то настоящее. Я не слышал такого живого голоса.. — Я просто… я не думал, что кто-то услышит, — Регин хрипло отвечает. Он опускается обратно на пол рядом с ноутбуком, откуда доносится взволнованное: Phoenix, du skylder dem noe å synge. Ellers slutter vi å respektere deg — (Феникс, ты обязан им что-нибудь спеть. Иначе мы перестаём тебя уважать.) — Да, давай! — подхватила Настя. — А мы тихонечко, только послушать... Баба Валя уже достала из пакета пирожки — с картошкой (на что Регин слегка поморщился), с капустой и сладкие с повидлом. На стол встал небольшой термос с чаем. Лина уселась на ковёр, скрестив ножки, с глазами, сияющими надеждой. _(-Vel, til helvete med deg) — Ну, чёрт с вами, — Регин вздохнул, поправил микрофон, отхлебнул глоток воды. — Только не смейтесь, если голос с утра ужасный. Он берёт гитару, пальцы автоматически нащупывают аккорды. И вдруг — всё замирает. Гитара звенит мягко, голос тянется чисто, как лесной ручей, только начавший пробуждаться после зимы. Он поёт. Не громко. Тепло, проникновенно. Прощаясь, прощая, будто обнимая всех в комнате этим голосом. Лина затаила дыхание, Глеб опустил взгляд, Никита выронил камеру, а баба Валя всхлипнула... Пойдёшь ли со мною? Занесёшь ли над моим врагом копье, Чтоб вернуть то, что мое? Вонзали нож спину, мне лгали. Больше нету сил терпеть злодеев власть. И охота началась. Сотни тысяч душ Бьются в страхе, лишь покой нарушь. Вся надежд полна Много лет была эта земля. Наступит судный день - Вернём надежду в мир, Навечно возродим Былое имя. Мы свергнем власти тень. Запомнится тот день. Придёт порядок вдруг, Сомкнётся зла круг. Я несу свет вокруг. Услышь же, ответь мне. Сложить мечи иль победить? Нам есть за что мстить. Сотни тысяч душ, Без надежды новый мир им чужд. Верою полно Было это царство, но давно. Наступит судный день - Вернём надежду в мир, Навечно возродим Былое имя. Мы свергнем власти тень. Запомнится тот день. Придёт порядок вдруг, Сомкнётся зла круг. Я несу свет вокруг...-Пел Регин,успев перевести этот трек на русский язык. На экране — лица группы. Тоже молчат. Локи вытирает глаза. Банши прижимает к груди подушку. Когда песня стихает, тишина повисает на долю секунды — ту самую, святую, когда никто не хочет говорить, чтобы не спугнуть магию. И потом — буря. Аплодисменты, восторженные выкрики, кто-то пишет в чат "ГОСПОДИ, ПОДПИШИТЕ ЕГО НА ЛЕЙБЛ", кто-то просит видео, кто-то уже шутит, что создаст фан-клуб "Песни подъездного Феникса". Глеб, сдерживая улыбку, подходит ближе, опускается рядом и кладёт руку на плечо Регина: — Ты не просто поёшь. Ты лечишь. Я понимаю, почему моя дочь с тобой. Регин слегка подаётся вперёд, будто теряя опору на секунду. Он вдруг осознаёт, что его услышали — по-настоящему. Не как вокалиста, не как сценического образа, а как живого человека, с болью, страхом и желанием быть нужным. — Спасибо… — глухо выдыхает он, — это… много значит. И в тот момент, среди ноутбуков, пирожков и улыбок, Феникс впервые почувствовал: он дома. После люди все же их покинули, оставляя Регина со своей командой на связи : Кэп: -Феникс, не дразни, скинь демку, а? Локи: -Ну пожаааалуйста, если ты не запишешь это под акустику — ты бесчеловечен. Банши: -Я вчера плакала. Серьёзно. С меня клип, если споёшь это как "утренний Феникс". Анубис: -Брат, голос у тебя на рассвете звучит как чистый грех и отпущение в одном лице. Сделай это. Феникс долго смотрел на экран, потом ухмыльнулся, накинул капюшон от тёплой кофты — привычка, когда нужно было сосредоточиться — и вдохнул. Глеб выдохнул,стоя позади парня: — Это… марш. Настоящий. Для сломанных и выживших. Для тех, кто потерял — и всё ещё стоит. В ноутбуке — аплодисменты, крики восторга. Кэп орёт: (Dette MÅ vi skrive ned!) — Мы ОБЯЗАНЫ это записать! Банши плачет. Локи обнимает подушку. Анубис молчит — впервые. А Глеб лишь положил руку Регину на плечо: — Ты не просто поёшь. Ты помнишь, зачем живёшь. Феникс молчал. Но в груди — впервые за долгое время — было по-настоящему тихо и светло. Так прошли выходные дни. Репетиции, оживлённый домовой чат... А вечером Регин снова выпил лекарства и засел за катки с Даней и Ником, подсказывая им ходы и стратегии, болтая, смеясь и временами замолкая, когда нарастала концентрация. Всё было привычно и почти уютно — в этой повседневной стабильности находилось краткое, но драгоценное спокойствие. А на следующий день, в 15:45 дня, его уже ждали в Riot Games. Регин оделся сдержанно, но со вкусом: чёрный гольф, плотные джинсы и потёртые берцы. На шею он набросил чёрный шарф, скрывший чувствительное к холоду горло, а белоснежные волосы собрал в аккуратный, строгий хвост. Всё это дополнял длинный элегантный плащ с капюшоном, лёгкий, но плотный, с матовой поверхностью, которая глушила свет. — Держи деньги, — сказал Глеб, протягивая ему купюры. — Лучше доберись на такси. Не хотелось бы, чтобы ты на такую важную встречу опоздал. — Да. Спасибо, Глеб, — кивнул парень с благодарностью, бережно забрал деньги и сунул их в карман. — Я побежал. На улице было пасмурно, небо словно подёрнулось дымчатой вуалью. В воздухе уже витал предгрозовой запах сырости и озона, от которого щекотно защипало в носу. В любую минуту мог хлынуть дождь. «Вот так всегда, — ворчал про себя Регин, закуривая и щурясь на небо. — Как только куда-то нужно — или дождь, или буря, или метель...» Пальцы привычно зажали сигарету, и он неторопливо сделал глубокую затяжку. Через восемь минут к обочине плавно подъехала машина. Это был свежий Hyundai Sonata последней модели — чёрный, с тонированными задними стёклами и едва заметной надписью "Яндекс GO" на магнитной табличке. Автомобиль блистал чистотой, будто только что из мойки. Фары мягко прорезали утренний полумрак, а салон выглядел просторным и аккуратным, в светлой обивке и с ароматом свежести. Регин бросил на землю второй окурок, растоптал его носком берца и, заметив водителя, невольно улыбнулся: — Моё почтение, Алексей. — Рад встрече, Феникс, — широко улыбнулся водитель, слегка приподняв кепку. — Садись. Парень открыл заднюю дверь и присел, устроившись поудобнее — сегодня он был налегке, без сумки и инструмента. — Как твои дела? — спросил водитель, слегка повернувшись к Регину. — Да всё потихоньку, — пожал плечами пернатый. — Пропажу ищут, а я, как всегда, за проэктами. Занимаюсь своим делом. — Ага, — кивнул Регин. — А ты как? Что нового? — Да вот, машину сменил. Всё так же таксую, только теперь комфортней. — Поздравляю тебя с обновкой, — с лёгким уважением отозвался Регин. — Спасибо. Когда концерт? — Примерно через два с половиной месяца. Если, конечно, материалы сегодня на прослушивании пройдут. — А, ещё и прослушивание? — Да. Без него проект не запустить. Авторские права — штука такая... всё должно быть юридически чисто. — Ух эти авторские права... Везде палки в колёса вставляют. — Ну а как иначе? — пожал плечами Феникс. — Люди хотят гарантий, что их труд не украдут. — Это да, — кивнул Алексей. — Хотя иногда перегибают палку. Регин снова пожал плечами — в этом он был с ним согласен. На какое-то время оба замолчали, всматриваясь в темнеющий горизонт и проносящиеся мимо огни улиц. — Можно я закурю? — осторожно спросил Феникс, явно волнуясь сильно. — Конечно, — кивнул Алексей, доставая свою пачку. Он первым зажёг, и, выпустив дым в приоткрытое окно.= Переживаешь? — Переживаю. Не то слово. Это ведь Riot... глобальная компания, черт возьми. — Всё будет нормально, — уверенно сказал Алексей. — У тебя талант. Они это увидят. Так они и ехали дальше — куря, болтая, периодически молча провожая взглядом пролетающие мимо фонари. Машина мягко катилась по влажному асфальту, сквозь тишину. — Ну вот твой адрес, — произнёс Алексей, когда свернул к зданию с характерной вывеской. — Спасибо, — отозвался Регин и, расплатившись, уже открывал дверь. — Удачи тебе, парень, — напутствовал водитель, глядя вслед. — Спасибо ещё раз, — нервно улыбнулся Регин, хлопнув дверью. Он отошёл на обочину, достал новую сигарету, поджёг её с первой попытки, вдохнул... На несколько секунд остановился, глядя на здание перед собой, где его ждали. — Ну что ж, — пробормотал он себе под нос, — вперёд, Регин. Вперёд. Сигарета дымилась в пальцах, а сердце будто отбивало ритм ударных. Он стоял на обочине ещё пару мгновений, вглядываясь на громаду здания, на которое медленно ложились первые капли холодного дождя. Погода окончательно испортилась. Тяжёлые свинцовые тучи затянули небо, свет фонарей померк, словно поглощённый их тенью. Регин затушил сигарету, аккуратно прижал окурок к бордюру подошвой берца и вздохнул. "-Ты справишься. Уже здесь. Назад пути нет." У входа в небольшое старинное здание с вывеской на английском «Riot Games – Artist Meet» Регин-Сванн на секунду задержался. Его пальто слегка блестело от мелкой мороси, а от волос ещё капала вода. Он стряхнул капли с воротника и толкнул тяжёлую дверь. Фойе было просторным и холодным в своей минималистичной строгости. Бело-серые стены, тёмный мраморный пол, скрытая неоновая подсветка под потолком. На стенах — постеры с персонажами из League of Legends и Valorant. Некоторые из них он знал почти наизусть: Viego, K/DA Ahri, Zed, а в дальнем углу висел принт с Pentakill, что невольно заставило его замедлить шаг. Они смотрелись почти как живая группа. Харизматичные, брутальные, величественные. Словно тени из его собственных песен. Внутри было тепло... — Добрый день, — вывела его из задумчивости вежливая девушка за ресепшеном. Она улыбнулась тепло, но профессионально. — Вы на встречу? — Да, — кивнул он, стараясь говорить чётко. — Регин Йенсен. Представитель музыкального проекта "Край Ночи." — Вас уже ждут. — Девушка быстро проверила его имя в списке. — Пропуск уже оформлен. Проходите к лифту, шестой этаж, переговорная «Runeterra». Вас встретят у выхода. — Спасибо, — коротко ответил он и, нацепив лейбл с надписью «Картус», направился к лифту. Внутри кабины зеркала отражали его силуэт со всех сторон. Чёрный, как тень, высокий, напряжённый, с тихим, но упрямым взглядом. "Ты не гость здесь. Ты — автор. Ты имеешь право говорить. И имеешь что показать." Лифт мягко вздрогнул и поехал вверх, его дыхание на миг сбилось. Казалось, что сердце сейчас стукнет прямо в горло. Двери открылись. На шестом этаже его уже встречал молодой человек в свитшоте с логотипом Riot на груди, с планшетом и наушником в ухе. — Доброе утро! Регин, да? Рад приветствовать. Проходите со мной, мы подготовили переговорную. — Доброе, — коротко ответил Феникс, немного хрипловато — голос всё ещё хранил остатки табачной тяжести. Коридоры здесь были совсем другие — уютнее, теплее. Деревянные панели, мягкий свет, на полках стояли фигурки чемпионов, книги о дизайне, фреймворках и музыкальной индустрии. — Мы слышали ваши треки. Некоторые вещи, честно говоря, просто бомба, — усмехнулся сотрудник, ведя его вперёд. — У нас тут пару ребят даже фанаты вашей группы. — Надеюсь, это сыграет в мою пользу, — иронично заметил Регин. — Думаю, да, — подмигнул тот. — Вот и комната. Он распахнул стеклянную дверь, за которой уже горели экраны, лежали демо-диски, стояли ноутбуки, а в центре — круглый стол. Несколько человек уже были внутри — одни листали документы, другие слушали что-то в наушниках, один — допивал кофе и листал презентацию на планшете. Регин шагнул внутрь. Спокойно, уверенно, хотя внутри всё пульсировало, как во время выхода на сцену. Но он уже знал этот пульс. Он был не страхом — он был топливом. — Приветствую, — сказал он, слегка склонив голову. — Рад нашей встрече. И в этот момент он знал: начинается самое важное прослушивание в его жизни. Его встречали четверо — двое мужчин и женщина, все одеты сдержанно, но с намёком на креатив: бейсболки с логотипами, неформальные кеды, заметно потёртые джинсы, блокноты и планшеты в руках. Один из них сразу поднялся с места и протянул руку: — Welcome to Saint Petersburg, Regin. We’ve been dying to meet the man behind the voice. (Добро пожаловать в Санкт-Петербург, Регин. Мы с нетерпением ждем встречи с человеком, стоящим за голосом._ Регин пожал руку, сдержанно кивнул, немного хрипловато от холода ответив: — Likewise. (Так же.) На стол он аккуратно положил тонкую флешку в металлическом корпусе. Обложка — тиснённый логотип "Pentakill: Requiem". Он поставил кейс с физическими копиями демо-альбома рядом, раскрывая его, как святыню. Буклеты, концепт-арты, имиджи сцен, тексты треков — всё было оформлено с той самой любовью к деталям, что отличает настоящих фанатов. — Это не просто наша музыка. Это история каждого персонажа. Это — "Pentakill" после последнего акта. Их возвращение. Не как героев... как легенд. — голос Регина был низкий, ровный, и в этих словах чувствовалась уверенность. Продюсеры переглянулись. Звукорежиссёр первым вставил флешку в ноутбук и надел наушники. Музыка пошла. Глубокий, почти ритуальный гитарный рифф наполнил комнату, и вскоре над ним раздался голос Картуса — не тот, что гремит в игре, а настоящий, живой, пронизанный отчаянием, властью и вечной тоской по смерти. Это был голос падшего пророка. Они прослушали три трека. Без комментариев. Без пауз. Просто сидели, замерев. Лишь под конец один из них прошептал: — This is... something else. He’s not just singing. He’s invoking. (Это... что-то еще. Он не просто поет. Он призывает) Когда тишина снова окутала комнату, женщина с серьёзными глазами убрала наушники и посмотрела прямо на Регина: — You didn’t just write Karthus. You are Karthus. That level of immersion, that voicework — we’d be insane not to offer you something more. (Вы не просто написали Картуса. Вы — Картус. Такой уровень погружения, такая озвучка — мы были бы безумцами, если бы не предложили вам чего-то большего.) Регин вскинул брови, слегка склонив голову. — Go on. Продюсер с блокнотом подался вперёд: — We want you to be the official voice of Karthus. For everything. In-game voice lines, trailers, animated shorts — full audio embodiment. You won’t just sing. You’ll speak as him. Curse as him. Chant as him. And maybe even… laugh as him. (Мы хотим, чтобы вы стали официальным голосом Картуса. Для всего. Внутриигровых реплик, трейлеров, анимационных короткометражек — полное аудиовоплощение. Вы не просто будете петь. Вы будете говорить как он. Проклинать как он. Скандировать как он. И, может быть, даже… смеяться как он.) Регин на секунду замолчал. Его губы чуть дрогнули в еле заметной усмешке. — Значит, вы хотите, чтобы я стал его голосом… во плоти? — Exactly. (Конечно) Он кивнул, медленно и уверенно, как человек, который знал: этот момент будет. И вот он пришёл. — Я согласен. Он уже во мне. Я просто... позволю ему говорить...

Когда собеседование подошло к концу, Регин вежливо попрощался с менеджерами Riot Games, крепко пожал руку каждому и кивнул сдержанно, но уверенно. Его голос был ровным, взгляд — прямым. Он держался спокойно, хотя внутри всё ещё отдавались отголоски напряжения, как послевкусие сильного выступления. — Спасибо за встречу, — произнёс он на прощание. — Надеюсь, мы ещё услышимся. — Уверены, что да. Приятно было познакомиться, Регин, — ответил один из менеджеров с лёгкой улыбкой. — Вы — сильный артист. И у вас есть, что сказать. Парень молча кивнул, не позволяя себе расслабиться, пока не оказался снаружи. Двери здания мягко раздвинулись, выпуская его обратно на улицу. Дождь усилился. Капли теперь срывались с неба почти отвесно, и воздух стал свежим, сыроватым, будто наполненным электричеством. Пахло мокрым асфальтом, озоном и кофе из близлежащего киоска. Регин остановился на пару шагов от входа, достал из внутреннего кармана зажигалку и пачку сигарет. Щелчок. Огненный язычок дрогнул под напором ветра, но всё же поджёг сигарету, и тёплый дым разошёлся в груди. Он стоял, запрокинув голову чуть вверх, позволяя дождевым каплям стекать по плащу. Его волосы, собранные в хвост, начали немного намокать, но он не торопился. Всё внутри стихло, пришло в медленное, выравнивающееся состояние. "-Пока всё прошло хорошо. Они слушали. Не перебивали. Вопросы задавали правильные. Значит, материал зашёл... хотя кто их знает, этих продюсеров. Всё может быть."-думал парень. Он выдохнул дым, медленно, через губы, позволив себе чуть улыбнуться. "-Феникс", — мысленно произнёс он, почти как заклинание. — "Жив. Летит." Такси вызывать он не стал. Душа просила тишины, дороги, движения. Хотелось пройтись, прочувствовать этот момент — шаг за шагом, под дождём, сквозь шум улиц, среди прохожих с зонтами. Он сунул руки в карманы плаща, поднял капюшон, скрыв влажные волосы, и неспешно зашагал вдоль тротуара, обходя лужи. Город вокруг жил своей жизнью: автомобили с шипением проносились по мокрому асфальту, с крыш стекали тонкие потоки воды, витрины мигали неоновыми вывесками, а прохожие сновали туда-сюда, кто с зонтами, кто в спешке, кто с усталым лицом — и никто, кроме него, не знал, что только что здесь, в одном из офисов, возможно, начался новый этап его музыкальной судьбы. Он шёл вперёд, вдыхая дождливый воздух, в котором смешались мегаполис, мокрый бетон, сигаретный дым и вкус будущего. Он нащупал в кармане телефон, выбрал контакт и нажал вызов. На втором гудке раздался голос Кэпа: — Привет, Феникс, как там? Всё прошло? Регин на секунду промолчал, выпустил клуб дыма, и только потом ответил: — Прошло. И, похоже, мы сделали это. — Что значит "сделали"? — голос Кэпа стал серьёзнее. — Они одобрили проект? — Да. Сказали, что материал сильный. Альбом приняли без единой правки. Три трека прослушали на месте — и всё, молчание. Потом предложили... кое-что больше. — Чего? Не томи, Феникс. Регин усмехнулся, опершись плечом о холодную кирпичную стену. — Они хотят, чтобы я стал официальным голосом Картуса. Не только песни. Озвучка. Реплики. Аудиоверсия. Вся игровая модель — моя. — ...Ты сейчас не прикалываешься?! — голос Кэпа дрогнул, будто он перестал дышать на секунду. — Совершенно серьёзно. Я — Картус. "Riot" сами это сказали. На другом конце провода воцарилась пауза, потом послышался взрывной смех: — Блять, вот это поворот! Ты понимаешь, что мы сейчас влетим в другую лигу? Феникс, это охренеть. Это Riot. Это "League of Legends". Это Pentakill, мать его! Регин не ответил сразу. Он просто смотрел на то, как отражение неоновой вывески дрожит в луже у его ног. — Я знаю. И я готов. Картус... он будто всё это время говорил во мне. Просто ждал момента. — Слушай, мы должны отметить это. Возвращайся, и мы... — Кэп замолчал на полуслове. — Хотя нет. Ты всё правильно сделал. Спокойно выдохни, осознай. Мы это заслужили. Все вместе. — Я приеду, как ты восстановишь мою пропажу.- напомнил Феникс- Но сегодня... я хочу просто пройтись по городу. Он подходит под настроение. — Питер? Ну, там точно умеют в мрак и величие. Иди, поймай вдохновение. Только не потеряйся. — Я не теряюсь, Кэп. Я иду за голосом. Он ведёт. Он отключился. Телефон лёг обратно в карман, сигарета догорела до фильтра. Регин поднял капюшон, закрыл лицо от ветра и пошёл вперёд — под шелест листьев, под гул города, под шёпот Картуса, звучащий теперь не в наушниках, а где-то внутри него самого. Питер утопал в осеннем полумраке. Город дышал сыростью, туманом и историей. Мостовые под ногами были влажными, скользкими, и каждый шаг отдавался глухим эхом среди домов с облупившейся лепниной и коваными балконами. Воздух пах мокрым камнем, кофе и листвой. Регин свернул с главной улицы, уходя от людного проспекта в сторону набережной. Здесь всё было тише, глуше, будто сам город затаился, слушая. Под подошвами хрустели листья, прилипшие к плитам. Его дыхание паром вырывалось в воздух, а руки в чёрных перчатках были засунуты в карманы куртки. Капюшон был наброшен на голову, белоснежные волосы прятались под ним, слегка выбиваясь из-под ткани. Он шёл медленно, глядя на воду в канале, на старые мосты, на фонари, в которых тускло дрожало жёлтое пламя. Прохожие встречались редко — спешили по делам, прятались под зонтами или просто торопились в тепло. Он же не спешил. Сегодня — не тот день. Он остановился у моста и прислонился к ограде, уставившись в чёрную воду. Отражение фонаря колыхалось, как его мысли. Где-то глубоко внутри всё ещё звучал голос Картуса. Строчки. Рифмы. Мрак. Величие. Смерть как искусство. Он больше не играл роль — теперь он был ею. И странное чувство свободы от этого... Мимо прошла пара — парень с девушкой. Они смеялись, держались за руки. Регин повернул голову вслед и еле заметно улыбнулся. Тепло. Живое. Настоящее. И в этот момент он подумал о ней. "-Соня..." О её глазах. Голосе. Той искренности, которая выбивала из него все защиты. О том, как она смотрела на него — не как на идола со сцены, а как на человека. Ранимого. Беспокойного. Живого. Он достал телефон. Несколько секунд смотрел на экран, прежде чем нажать вызов. — Алло? — её голос был немного сонным. — Это я. Ты дома? — Да… А ты где? Всё хорошо? — Да. Я просто... Я иду к тебе. Скоро буду. — Ждём. Тебе кофе сделать? — Сделай. С корицей. — Как скажешь, Картус. Он усмехнулся и повесил трубку. Когда он подошёл к дому, дождь усилился. Питер не церемонился с гостями. Пальцы замёрзли, плащ намок, капюшон уже не спасал. Соня встретила его на пороге. В её руке был кружка с паром, а за спиной — мягкий свет из квартиры, запах корицы и уюта. Она была в его чёрной толстовке, рукава которой свисали почти до колен. — Ты промок, как мышь, — заметила она, хмурясь, но тоном заботливым. — Это не дождь. Это атмосфера, — с ухмылкой ответил он, снимая плащ и сбрасывая берцы у входа. Соня вручила ему кружку и мягко дёрнула за рукав. — Ну, господин атмосфера, пойдём греться. И рассказывать всё по порядку. Он кивнул. Улыбка в её глазах грела сильнее любого кофе. Регин прошёл внутрь, сел на диван и вдохнул запах дома — корица, ваниль, тепло. А за окнами Петербург продолжал петь свою дождливую песню. Но теперь внутри было тихо и спокойно. Как должно быть. Он начал рассказывать. Сначала сухо — факты, встреча, альбом, реакция. Потом — живее, с эмоциями, с тем внутренним трепетом, что не давал отпустить. О том, как они слушали его голос. Как остановились на полуслове... Соня слушала, не перебивая. В её взгляде было то, чего он боялся и хотел — восхищение, нежность, и нечто большее. Когда он закончил, в комнате повисло молчание. Он смотрел на её лицо и вдруг произнёс: — Ты же знаешь, что всё это — не отдаляет меня. Ни сцена, ни Riot, ни Pentakill. Я здесь. С тобой. Она кивнула и прошептала: — Я знаю. Но ты теперь — голос смерти, Регин. Надеюсь, она будет к тебе добра. Он усмехнулся. — Если нет — пусть боится меня. И обнял её,вгоняя девушку в краску и с тем самым ,в улыбку. После горячего ужина и второго круга кофе с корицей, Регин-Сванн — уже в мягких домашних брюках и с пледом на плечах — устроился на диване с телефоном в руках. Соня тихо сидела в кресле напротив, листая книгу, но краем глаза наблюдала за ним, словно ощущала, что начинается нечто важное. Едва он разблокировал экран, как на экране замигали уведомления. Чат группы "Край Ночи", как обычно, был живым и шумным — особенно в такие дни, когда судьба команды меняла вектор. "– Ну, рассказывай! — тут же прилетело сообщение от Анубиса, сопровождаемое гифкой с нетерпеливо барабанящим по столу скелетом. Феникс хмыкнул и набрал в ответ: – Что рассказывать? Всё отлично. Нас официально взяли в Riot для проекта. – Они одобрили все треки? — в разговор подключилась Банши. Её имя в чате, как всегда, выделялось тёмно-бордовым ником. – Да, Банши. Привет. – Привет, Пернатый. – И когда вольёмся в работу? "— подключился Алое, кратко, как обычно. Ответ последовал не от Регина, а от Кэпа, который, как всегда, держал всё под контролем: "– Через пару месяцев. После подписания всех договоров. А Пернатый — пусть сначала восстановит свою пропажу. (Последняя фраза явно относилась к недавно потерянных документов. Шутка, но с уколом — у Кэпа был талант ставить на место легко и с юмором.) "– Поняли, босс, "— почти синхронно откликнулись Анубис и Алое, снабдив свои сообщения эмодзи салюта и шляпы дирижёра. "– Я сегодня тогда каждому скину материалы,! — отписал Феникс. – Чтобы до момента превью все знали материал на зубок. !– Ждём,! — кивнули остальные, и чат притих. Регин положил телефон рядом и на мгновение прикрыл глаза. Голова всё ещё гудела от насыщенного дня, но мозг продолжал работать — точно, методично. Время отдыхать будет потом. Сейчас — работать. Он поднялся и прошёл, где стоял его ноутбук — чёрный, с оклеенной боковой поверхностью и гравировкой логотипа группы. Вставив наушники, он включил проект, где заранее хранил структуру альбома, вокальные партии, гитарные наработки, партитуры для ударных и тексты песен. Работа закипела... Сначала он систематизировал вокальные партии для Банши — отмечая, где ей потребуется двойная октава, где можно применить характерное "шипение" для стилистики Пентакилл, а где — дать простор чистому вокалу. Затем — Анубис. Его партии были тоже сведены идеально и нужными пометками . Алое получил свои схемы в виде подробной сетки с разбивкой по секциям — от мощного вступления до затихающих, медленных ритмов в финале. Каждому он приложил текст — не просто слова, а с пояснениями: кто говорит, в какой момент, почему именно так. Рядом — пометки по эмоциональному наполнению, вплоть до мелочей: " тут голос — ломкий, затянутый, словно хрип за гранью смерти". Музыку он прикрепил отдельными файлами, снабдив ссылками на каждый трек с примечаниями, как должна звучать конечная версия. Некоторые фрагменты он озвучил сам — как черновой ориентир, до записи на студии. Закончив, он ещё раз всё проверил. Открывал каждый файл, пролистывал описания, слушал фрагменты, чтобы не допустить ни одной ошибки. Лишь затем разослал материалы всем участникам по почте и продублировал сообщение в общий чат: "– Всё отправил. Проверьте ящики. Отдельно подгрузил .pdf с таймингами, атмосферой и стилистикой. Если что-то не откроется — пишите." Ответы последовали быстро: "– Получила. Работаем. – Банши – Гляну завтра с утра, ноут сдох. – Анубис – Всё открылось, сижу слушаю. Вещь. – Алое – Феникс, ты псих, ты даже дыхание Картуса в цифрах расписал. "– Кэп Он усмехнулся, убрал ноутбук в сторону и, наконец, позволил себе откинуться на спинку дивана. Соня подошла сзади, присела, обняла его за плечи и тихо прошептала: — У тебя теперь два мира. Надеюсь, ты в обоих выживешь. Он взял её руку и прижал к губам. — Если я в одном из них — с тобой, то выживу и в аду. На часах было уже 23:10, когда Регин-Сванн наконец закрыл крышку ноутбука. За окном моросил дождь, лениво стекая по стеклу и отбивая ритм, похожий на отголоски тяжёлого барабана. Комната погрузилась в полумрак — только настольная лампа отбрасывала тёплое, медовое свечение на стопку черновиков и кружку с остывшим кофе. Он потянулся, хрустнув позвоночником, и, устало поднявшись, прошёл в ванную. Тёплый душ смыл остатки напряжения с плеч, согрел холодные пальцы и прогнал остатки мыслей, связанных с графиками и расписаниями. Вытершись мягким полотенцем, он вышел на кухню — накинутый худи защищал от осенней прохлады, но воздух всё равно был свежим, звенящим. Феникс закурил. Первый вдох — долгий, выверенный, как вдох перед припевом. Никто не мешал. Город спал. Лишь огни улиц и далёкое гудение машин напоминали, что жизнь не останавливается. Он смотрел вдаль, на туманный Питер, затянутый осенним серебром, и чувствовал… странное спокойствие. Всё шло своим чередом. Всё выстраивалось. Погасив сигарету, он вернулся в спальню. Соня уже лежала под одеялом, свернувшись клубочком, только глаза приоткрылись, когда он вошёл. Лампочка у изголовья отбрасывала мягкий свет на её лицо. Щёки румяные от тепла, волосы раскинулись по подушке, словно золото растеклось по снегу. — Хорошего тебе отдыха, Феникс… — прошептала она, слабо улыбаясь. Он кивнул и тихо ответил: — И тебе. Сняв очки и положив их на тумбочку, он залез под одеяло, чувствуя, как тепло быстро окутывает тело. Она прижалась ближе, как котёнок, уткнувшись лбом в его плечо. — Не забудь, что завтра мы идём отдыхать, — напомнила она, зевая. — Да, помню… — пробормотал он, уже закрывая глаза. Соня, довольная, ещё пару минут лежала с полуулыбкой на губах, а потом уснула, легко и безмятежно. Феникс смотрел в потолок, пока веки не стали тяжёлыми. Он чувствовал удовлетворение. День был насыщенным, важным — и, пожалуй, счастливым. Всё, к чему он шёл, начало воплощаться. Он улыбнулся краешком губ и, наконец, позволил себе утонуть в долгожданном сне.