Часть 14 " Кипишь"

Регин-Сванн проснулся около двух дня. Комната была окутана полумраком — плотные шторы, не пропускающие солнечный свет, создавали ощущение вечного утреннего сумрака. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный стойким запахом табака и ночной тягучей затхлостью, которая обычно появляется в спальне после бессонных ночей. Голова гудела. Как будто кто-то добросовестно стучал по черепу изнутри, напоминая о травме. Щека размазалась по подушке, волосы спутались в беспорядочные пряди, а на прикроватной тумбе лежала сигарета в переполненной пепельнице. Телефон на тумбе истерично вибрировал, мигая экраном, надрываясь от уведомлений. Регин нехотя потянулся, рука дрожала, пальцы нащупали аппарат. Он проморгался, со вздохом натянул очки на нос и разблокировал экран. Дисплей сразу ослепил резким светом, отчего он недовольно зажмурился. Сообщений было до черта. Кэп. Анубис. Банши. Локи. Алое. Даня. Ник. Кристина. И даже какой-то лютый незнакомец из Токио. Пропущенные вызовы, бесконечные уведомления в Telegram, Instagram, WhatsApp. С глухим вздохом Феникс открыл Instagram. 30 472 новых отметки. Директ забит под завязку. TikTok — 50+ новых трендов, и почти в каждом он. YouTube — фанкаверы, разборы исполнения, куски караоке. И эти грёбаные арты: где он — то трагический герой, то рок-спаситель с огненными крыльями и разодранной в кровь грудью. Он устало усмехнулся, криво. Губы чуть дрогнули. Откинулся на спину, закинул руки за голову, уставившись в закопчённый табачным дымом потолок, откинув телефон. — Ну охренеть теперь… — хрипло пробормотал, — Я же просто спеть вышел… в сраном караоке… Телефон завибрировал — входящий от Кэпа. "— Ну что, герой, поздравляю, ты взорвал сеть. И заодно спалил свою гетерохромию. Молодец, мать твою." — Погоди… Чего?! — Регин подскочил, почти стянув с себя одеяло, прищурился на экран. Он открыл чат — и сразу наткнулся на стоп-кадр с видео. Его лицо крупным планом. Глаза без линз. Левый — фиолетовый. Правый — ледяной голубой. Выставленный на всеобщее обозрение. Грудь сжалась. Пальцы машинально потянулись к пачке сигарет, будто этой новой хваткой можно было стереть момент из интернета. — Блядь… — выдохнул Феникс, впиваясь взглядом в изображение. Эти глаза. Те самые, что он годами скрывал. Которые ненавидел. Которые его выдавали. Экран снова мигнул. Сообщение от Кэпа. "— И ещё… нам звонят из двух телешоу, трёх фестивалей и одного японского агентства. " Регин прикрыл глаза, устало мотнул головой. — А если я скажу "нет"? — пробурчал, почти в шутку, но со знакомым металлическим привкусом усталости в голосе. "— Я приеду и лично тебя урою." Феникс рухнул обратно на кровать, закрыв лицо ладонью. В пальцах всё ещё дымилась сигарета. Горький запах табака впитался в стены, в постель, в его собственную кожу. Он ненавидел это всё. Эту истерику, этот показушный мир лайков, бесконечных интервью, пустых лиц. Но где-то, в самом дальнем углу души, всё-таки было чёртовски приятно. Приятно как запах асфальта после дождя. Как одиночные аплодисменты в полутемном зале. Как чей-то взгляд в толпе, полный понимания. Феникс криво усмехнулся, выпустил дым к потолку. "-Легенды и правда не умирают." А значит… пусть шоу продолжается. Феникс ещё пару минут лежал, уставившись в потолок, словно там мог появиться хоть кто-то, кто объяснит, что за дерьмо происходит. Но никто, конечно, не появился. Только телефон продолжал мигать, вибрировать и дёргать нервы. Он затушил сигарету, оставив в пепельнице ещё один окурок в коллекцию этой ночи, и нехотя поднялся. Шаги по полу отдались глухим стуком в затянутой полумраком комнате. Ноги будто налились свинцом. Каждое движение — через усилие. Прошёл в ванную. Узкое зеркало над раковиной, забрызганное, с полосами от пара и прошлого утра. Включил теплую воду. Подставил руки. Обдал лицо струёй. Вода стекала по щекам, по шее, по ключицам, оставляя дрожащие следы на коже. Он поднял взгляд. Отражение встретило его всё тем же взглядом — разными глазами. Без линз. Левый фиолетовый, правый голубой. Взгляд усталого, побитого, но упрямого. Под глазами тени, кожа бледная, будто весь цвет оставил его ночью. “-Ну и кто ты теперь, Регин-Сванн?” — мысленно бросил себе в лицо. Больше никто не контролировал, что он сейчас чувствует. Ни грёбаные тренды, ни лайки, ни проклятые арты, где его возводят в ранг святого или проклятого. Остался только он. И это отравленное утро. Он провёл ладонью по волосам, откидывая пряди назад. Несколько выбившихся прядей упали на лоб. Бледная кожа. Контрастные глаза. Обрывки сна. И чёткое осознание: уже не спрятаться. В коридоре снова завибрировал телефон. Сухим голосом, будто скребком по стеклу, Кэп прислал: "— Ты мне только и делаешь, что проблемы. Мой телефон не замолкает!" Феникс зажмурился, сжал кулаки. Сердце билось глухо, чуть учащённо. В груди привычно потеплело от злости и странной, подленькой радости — чёрт подери, его мир снова полыхал. Вытер лицо полотенцем. Вернулся в комнату. Натянул чёрную футболку с вытянутым воротом,черные джинсы, закинул куртку. Очки. Наушник. Вторую пачку сигарет в карман. Перед уходом задержался у порога. Мысленно выстроил себе очередной барьер. Потому что знал: сейчас может начнётся мясорубка. Его будут дёргать, выносить, тянуть на интервью, разбирать на цитаты. И он всё это ненавидел. Всем нутром. Но ещё больше ненавидел оставаться в тишине. Вышел на улицу. Холодный воздух обжёг лицо. Табачный привкус смешался с утренним смогом. Город жил своей жизнью — кто-то куда-то спешил, кто-то курил у остановки, кто-то шарился по телефону. И среди всего этого шума он шёл, вбитый в капюшон, в наушнике, и всё, что хотел — сделать глоток кофе и чтобы его никто, чёрт возьми, не трогал хотя бы пять минут. И всё равно внутри уже кипело. Легенды и правда не умирают. Так и живём.

Голова тяжёлая, тело ломит, будто накануне его били бетонными плитами, но… не гоже. Не по нему это — лежать, пока девушка тащит всё сама. Пусть даже весь разбитый и помятый, он оставался верен своим принципам.

Холодный воздух бодал по коже, взъерошил белые волосы, и Феникс вжал голову в капюшон. Соня шла навстречу. Два полных пакета в руках, ещё рюкзак за плечами, и даже по походке было видно — устала. Но шла упрямо, с каким-то своим светом внутри, который Феникс всегда видел за её внешней спокойной маской. Он подошёл, ничего не говоря, молча забрал у неё пакеты. Те потянули руки вниз — тяжёлые, зараза. Руки сразу заболели в плечах, но виду не подал. — Ну что ты творишь? — Соня вскинула брови, остановившись. — Они же тяжёлые. — Ну не тебе же их тащить, — спокойно ответил Феникс, словно это самая очевидная вещь в мире. — Но тебе же ещё больно, — возразила она, прищурившись. Он хмыкнул, чуть мотнув головой. — Ничего. Переживу. И, не дожидаясь дальнейших возражений, развернулся и зашагал к подъезду. Шаги чуть прихрамывали, но каждый шаг подбирал упрямо, будто наплевав на боль. Соня только вздохнула и пошла следом. На полпути до дверей снова завибрировал его телефон. Звук вывел из равновесия, будто по нервам прошлись током. Феникс поморщился: — Прости… — бросил через плечо девушке и достал телефон из кармана. На экране — "Анубис." Он ответил, прислонив телефон к уху: — Слушаю. На том конце — характерный тяжёлый вздох. — Если что, ты на громкой связи, — предупредил Анубис. — Тааак… Пауза. Слышно, как тот листает что-то на фоне. — Ты серьёзно, мать твою… — пробормотал гитарист себе под нос, будто всё ещё не веря увиденному. Видно было, что тот пересматривает то самое видео из караоке. Регин-Сванн без линз, без сценического пафоса, в простой чёрном гольфе и джинсах, но с таким голосом, что у даже бывалого Анубиса что-то сжалось внутри. Песня разрывала. Чисто, без защиты. Без стен. — Феникс… ты конченый, — наконец выдал он. Феникс усмехнулся краем губ. — Только ты не начинай. Мне уже Кэп весь мозг выжрал с этим. — Мало выжрал. Я дожру. Ты вообще понимаешь, что ты натворил? Ты в курсе, какой сейчас хайп поднялся? — Нет. Я ещё в соцсети толком не заходил, — честно признался Феникс, вздыхая. Анубис выругался. — А ты зайди и глянь, придурок. Там тебя уже либо на руках носят, либо на костёр собрались. В тренды вылетело всё — от арты до разборов твоего голоса. Даже японцы пишут. Феникс фыркнул. — Спасибо. Я тебя тоже очень люблю, псина. На том конце послышался смешок. — Давай, герой. Готовься. Сегодня тебя сожрут. Феникс положил трубку и, качнув головой, посмотрел на Соню. — Ну вот… — выдохнул он. — И день только начался. Она улыбнулась, хотя и устало. — Ну, зато ты теперь звезда мирового масштаба. А я, между прочим, дружу с легендой. Феникс рассмеялся. По-настоящему. Горло тут же обожгло, но в груди стало теплее. — Легенды, может, и не умирают… но охренеть как устают. И этот хриплый, немного печальный смех ещё долго висел в воздухе. Дверь подъезда тяжело скрипнула, отзываясь на движение. Феникс придержал её плечом, пропуская Соню вперёд. Та кивнула в знак благодарности и шагнула внутрь. Стены подъезда были облуплены, с облезлой краской и надписями на манер «здесь был Вася», но в этом тоже была своя жизнь, свой уличный уют. Феникс шагнул следом, пакеты болезненно тянули руки вниз, будто весили по двадцать килограмм каждый. Тело ломило с каждой ступенью, но он молчал. Однажды привык — значит, и сейчас вытянет. Соня украдкой бросила на него взгляд. Белые волосы сбились на лоб, глаза под очками устало прищурены, губы сухие, но он держался. И каким-то своим упрямым светом всё равно тащил эти чёртовы пакеты. — Ты реально ненормальный, — вздохнула она, начиная подниматься по лестнице. — Это давно уже диагноз, — усмехнулся Феникс, обгоняя её на пролёте. С каждым шагом воздух становился тяжелее, словно бетонными плитами давил на грудь. Запах старого подъезда, мокрого бетона и чуть слышный аромат свежего хлеба откуда-то снизу. Пакеты всё сильнее резали ладони. А сверху уже выглядывал их этаж. — Ну ты… реально псих. — Соня остановилась, отдышавшись, сняла рюкзак с плеч и посмотрела на него. — Я бы тебя прибила, честно. Но с тебе и так хватает. Феникс опёрся спиной о стену, прикрыл глаза, откинув голову. — Спасибо, милая. Такая забота, аж сердце греет. Она усмехнулась. — Я вообще-то серьёзно. Он открыл один глаз, глядя на неё с ленивой полуулыбкой. — Я тоже. Тут снова завибрировал телефон. Феникс процедил сквозь зубы: — Да чтоб вас всех… Поставив пакеты у двери квартиры, достал телефон, включил экран. Уведомления продолжали сыпаться, как из рога изобилия. Instagram, ТiкТок,YouTube , мессенджеры. Лента пестрела упоминаниями: фанкаверы, разборы его вокала, арты, мемы, интервью. Кто-то уже смонтировал нарезку его выступления под драматичный саундтрек. Даже знакомое название японского агентства мелькнуло в директе. Соня, заметив, как его брови ползут вверх, подошла ближе. — Ну что там? Феникс молча перевернул телефон экраном к ней. — Тридцать пять тысяч новых подписчиков? — ахнула она. — За ночь?! — Видишь? А я просто зашёл в караоке спеть, — усмехнулся он, но в голосе было и лёгкое удивление, и усталость, и чёртова внутренняя тёплая искра, от которой никак не избавишься. Он разблокировал телефон, открыл уведомления. Фото, видео, арты. Вот он — герой трагедии. Вот — рок-спаситель. Где-то на одном фанкавере девчонка под гитару перепевала его песню, и её голос дрожал. На другом — группа парней разбирала его вокальные фишки, а в комментариях уже гремели споры о «новом феномене». Соня положила ладонь ему на плечо. — Ну… ты же этого хотел? Феникс прикрыл глаза. — Хотел. Наверное... Только как-то всё слишком быстро… и громко. — Зато по-настоящему, — мягко ответила она. — Ты же сам говорил: легенды не умирают. Они просто иногда устают. Феникс усмехнулся, открывая дверь в квартиру. — Ага. И лечатся кофеином и сигаретами. Посмеявшись они вошли. Дверь за ними хлопнула, оставляя шумный мир по ту сторону. И в этой маленькой передышке Феникс вдруг поймал себя на мысли — даже если весь этот мир его сожрёт, вот так, с кем-то рядом, становится легче.

Феникс сбросил берцы у входа, оставив их кое-как. Скинул куртку.

Соня уже возилась на кухне, доставая из пакетов продукты. Пакеты тихо шуршали, гремели бутылки минералки. В комнате стояла полутьма — шторы были плотно задернуты, лишь тонкие полосы света пробивались сквозь ткань.

Он прошёл в комнату, рухнул на диван, устало откинув голову назад. Белые волосы растрепались по подушке. Пальцы тут же нащупали зажигалку на столике, а рядом валялась полупустая пачка сигарет. — Ну и денёк… — пробормотал он себе под нос. Телефон завибрировал снова. На экране — вызов от "Кэпа." Феникс мотнул головой. — Ладно… — взял трубку и, не думая, включил громкую связь. — Если что — ты на громкой, — сразу предупредил хрипловатый голос Анубиса. — Тааак… — протянул Феникс, закуривая и делая первую затяжку. Табачный дым медленно поднялся к потолку. — Ты серьёзно, мать его… — Ты вообще в курсе, какая волна пошла?! Ты, мать твою, за ночь стал национальной трагедией и национальным героем одновременно! Тебя цитируют, фанкаверят, твои глаза увеличивают до макро, блин! Феникс откинулся ещё глубже, глядя в потолок. — Я не проверял ничего. — А ты зайди и проверь, ублюдок! — заорал снова Анубис. — Ты не видел, что там творится. TikTok на ушах, Instagram завалена артом и мемами. YouTube уже пять аналитик выкатил. И — внимание! — тебя хочет японское агентство. Представляешь, ЯПОНИЯ, блядь… Соня, которая уже стояла с чашкой крепкого кофе в руке, приподняла бровь. — Что там опять? Феникс вздохнул и покачал головой: — Анубис издевается. Кэп на грани нервного. Я стал, видимо, вирусным мемом. Соня поставила перед ним чашку. — Тебя же предупреждали, что это когда-нибудь произойдёт. — Но не после караоке, — сквозь зубы процедил он, делая глоток горячего кофе. Обжёгшись, зашипел. — Чёрт… Телефон завибрировал ещё раз. Директ в Instagram , сообщения от Локи, Алое, Даня, Кристины… И какой-то незнакомый номер из Токио снова маячил в пропущенных. Феникс тяжело выдохнул, стряхнул пепел в пепельницу и, чуть ли не сквозь зубы, пробормотал: — Вы все реально хотите моей смерти, да? Кэп снова в трубке: — Феникс, готовься. Завтра интервью. Тебя уже тащат на фестивали. Ты теперь — главный повод нервировать всех продюсеров страны. И да — гетерохромию ты спалил. -напомнил он снова-Конкретно. Все уже в курсе. Вот поздравляю. Феникс зажмурился. — Блядь. Анубис со смешком: — Ну ничего. Ты и так был проклят, теперь хотя бы официально. Соня положила ладонь ему на плечо. — Ты справишься. Он открыл глаза, посмотрел на неё. В её взгляде не было жалости — только усталое, но тёплое понимание. И это было единственное, что хоть как-то спасало. Феникс тихо усмехнулся. Соня кивнула. Феникс опустил голову на её плечо. — Спасибо… что ты есть. Телефон снова загудел от уведомлений. Он закурил новую. — Ладно… Поехали. Феникс нехотя взял телефон. Экран мигнул, и дисплей тут же завалило уведомлениями. Instagram пестрел отметками — счётчик уже перевалил за 35 тысяч упоминаний. TikTok прислал пуш-уведомление о 60 новых видео с его треком, а YouTube предлагал ролик с заголовком «Разбор вокала Феникса на караоке: в чём феномен?». Он выдохнул. — Ну давай, удиви меня, — пробормотал, открывая директ. Первое сообщение было от какого-то аккаунта с ником sad.vamp.13: «Ты не человек… это было слишком живо. Я плакала всю ночь. Спасибо.» Феникс криво усмехнулся. — Чёрт… — пробормотал он, перелистывая дальше. Следующее — фото рисунка. Арт: он, стоящий на сцене, волосы растрёпаны, глаза светятся двумя разными цветами, а за спиной — огромные чёрные крылья. Подпись: «Спасибо, что не побоялся быть собой. Легенды не прячутся.» Феникс сжал телефон в пальцах. — Боже… — выдохнул, не зная — то ли материться, то ли благодарить. Ещё сообщение: «Феникс, я всю жизнь стеснялась своего разного цвета глаз… А сегодня я сняла линзы. Спасибо тебе за это.» Он прикрыл глаза рукой. Соня присела рядом, глядя через его плечо. — Это круто, знаешь? — Да, наверное… — хрипло отозвался Феникс. — Просто я не думал, что это настолько кому-то надо. Соня улыбнулась. — Потому что ты забыл, каково это — быть одиноким и считать, что ты уродлив из-за того, что не такой, как все. Феникс снова пролистал. Видео, где девчонка лет шестнадцати рыдает, слушая его караоке-запись. Комментарии под видео: «Он будто поёт мою боль», «Вернись в эфир!», «Феникс, спасибо, что оживил нас». Дальше — мемы. Один с его лицом и подписью: «Я просто хотел спеть…», а ниже — взрыв соцсетей, сердечки, арты, каверы. Он хмыкнул. — Чёртов интернет… Телефон снова завибрировал — незнакомый японский номер прислал: «Йенсен-сан, мы были бы рады обсудить с вами участие в японском музыкальном проекте. Контакты прилагаются.» Феникс устало выдохнул. — Да чтоб вас всех… Соня молча взяла его руку. — Ну что, герой? Пора привыкать. — Я просто хотел жить тихо… и спеть в караоке. — А ты взял и разнёс пол-страны. Феникс усмехнулся. Горло всё ещё саднило от недавнего надрыва. Пальцы тряслись после сигарет и нервов. Но где-то внутри, сквозь усталость, пробивалось тёплое чувство. Где-то там, за экраном, люди перестали стесняться своих разных глаз. Где-то кто-то нарисовал его с крыльями. А кто-то просто улыбнулся, услышав его голос. И это всё-таки было важно. Феникс машинально пролистывал уведомления, когда на экране высветился новый входящий вызов. Номер был с международным кодом +81 — Япония. Он прищурился. — Что ещё?.. — пробормотал вслух и всё-таки принял. На том конце послышался вежливый женский голос с лёгким музыкальным акцентом. — Мосимоси… Йенсен-сан дес ка? (もしもし、イェンセンさんですか?) Регин резко выпрямился. Японский он знал прекрасно, да и голос по интонации показался не совсем стандартным для менеджеров. — Хай, Йенсен дес. (はい、イェンセンです) — ответил он, старательно сглатывая подступившую сухость в горле. — Гомен насай, что беспокоим вас напрямую. Я представляю компанию "Hoshikage Entertainment," музыкальное агентство из Токио. Вы позволите говорить на японском? — Позволяю. (どうぞ) Собеседница, судя по голосу, была молодая, но держалась уверенно. — Благодарю. Йенсен-сан, вчерашнее видео с вашим выступлением стало вирусным на японском музыкальном портале "MizuLive" и попало в тренды Twitter Japan. Руководство агентства заинтересовано в переговорах с вами о сотрудничестве. Регин машинально прикусил губу. — О чём конкретно речь? (具体的には？) На другом конце едва заметная пауза — видимо, собеседница проверяла заранее подготовленный текст. — Мы хотели бы предложить вам участие в крупном совместном проекте, включающем запись сессионного вокала для анимационных сериалов, а также приглашение на музыкальный фестиваль "Kyoto Night Sound 2025." Кроме того, есть предварительный интерес от телешоу "Voiceless Star", в котором вы могли бы выступить как специальный иностранный гость. Феникс усмехнулся уголком губ. — Мда… Вот это я вышел попеть. (やばいな、カラオケ行っただけで) Девушка на том конце осторожно добавила: — Простите, Йенсен-сан, но ваши глаза… это не контактные линзы, верно? Феникс на мгновение замолчал. Он прекрасно знал японские порядки, их склонность к контролю образа артистов. Любой другой на его месте соврал бы. Но не он. — Нет. Мои. От рождения. (いいえ、生まれつきです。) Ответ был лаконичным, резким, без сантиментов. На том конце — пауза, затем почти тёплый смешок. — Это прекрасно. В Японии символика гетерохромии считается знаком избранных. Это придаёт вашему образу особую ценность. Феникс закрыл глаза, сцепил пальцы в замок на затылке,общаясь на громкой связи теперь. — Когда будут детали? (詳細はいつ？) — Сегодня к 18:00 по вашему времени мы пришлём письмо с официальным предложением и контрактом для ознакомления. Там будут условия, расписание съёмок, график фестиваля и гонорар. Надеемся на ваше согласие. — Понял. Жду. (了解。待ってる。) — Тогда до связи, Йенсен-сан. Большая честь. (それでは、イェンセンさん。またご連絡します。) Связь оборвалась. Регин ещё пару секунд смотрел на погасший экран телефона, потом хрипло выдохнул. — Чёртова Япония… — пробормотал он, но внутри всё закололо — было что-то в этом странно приятно будоражащее. Соня, наблюдавшая со стороны, вопросительно вскинула бровь. — Кто звонил? Феникс усмехнулся: — Японцы. Хотят чтобы я стал "роковым иностранцем с разными глазами," записал опенинг к аниме, выступил на фестивале и спел на каком-то их шоу. Озвучил пару аниме. Она присвистнула. — Ну ты даёшь. — А я просто в караоке пошёл… — уже в который раз пробормотал Регин, хрипло усмехаясь. Минута в минуту назваченного времени, на его электронную почту пришло долгожданное письмо от компании из Японии. Там было огромное письмо со всеми подробностями. "Контрактное предложение от Hoshikage Entertainment (非公開: 契約書案) Адресат: Йенсен Регин-Сванн-Анастасий 様 (Jensen Regin-Swann sama) Вокалист, автор-исполнитель, представитель музыкальной группы "Edge of Night" Предмет договора: Агентство Hoshikage Entertainment Co., Ltd. предлагает Йенсену Регину-Сванну-Анастасию (ジェンセン・レジーナ・スワン・アナスタシア) следующие условия сотрудничества: 1.1. Участие в записи вокала для опенинга и эндинга анимационного сериала "Хакуоки, Корона Грешника" производства студии Chidori Animation. 1.2. Выступление на музыкальном фестивале "Kyoto Night Sound 2025" в качестве специального гостя от зарубежных артистов. 1.3. Участие в съемках музыкального телешоу "Voiceless Star" (2025 сезон) в категории «Иностранный Вокальный Гость». 1.4. Эксклюзивное интервью для журнала "J-Music Times". 2. Условия записи: 2.1. Запись вокала проходит на студии "Hoshikage Studio Tokyo." 2.2. Рабочие дни: не более 5 часов в сутки, с двумя 30-минутными перерывами. 2.3. Язык исполнения — японский и английский (перевод текстов предоставляется заранее). 2.4. Оплата: 6 млн йен (около 38 000 долларов) за основной опенинг. 3 млн йен (около 19 000 долларов) за эндинг. 1,5 млн йен (около 9 500 долларов) за участие в телешоу. 500 тыс. йен (около 3 200 долларов) за интервью. 2,160,000 иен (примерно 21,200 доларов) за 2 многосерийных аниме проэкта 200,000 иен (примерно 1,960долларов) за 2 полнометражных аниме фильма 2.5. Артист оставляет за собой право финального утверждения вокальной дорожки. 3. Имидж и права: 3.1. Агентство гарантирует сохранение индивидуального образа артиста без навязывания имиджевых правок. 3.2. Особое условие: гетерохромия артиста включается в промо-кампанию как фирменная черта. Йенсен Регин-Сванн упоминается под сценическим именем Phoenix , с обязательным указанием в титрах и на афишах. 3.3. Артист вправе отказаться от макияжа/линз по собственному решению. 3.4. Контракт не ограничивает деятельность артиста в других странах и проектах, кроме Японии на срок действия соглашения. 4. Проживание и транспорт: 4.1. Агентство обеспечивает: Бизнес-класс перелёты Токио — Осло — Токио - Киото. Проживание в отеле "The Gate Hotel Tokyo by Hulic," отдельный номер. Личного переводчика-ассистента на время пребывания. 4.2. Питание и транспорт внутри Токио и Киото— за счёт Агентства. 5. Медицинские и страховые гарантии: 5.1. Агентство обязуется оформить страховку от несчастных случаев на сумму 20 млн йен. 5.2. По запросу артиста предоставляется консультация врача и доступ к медикаментам (с перечнем и рецептурой от личного врача артиста). 6. Срок действия: С 15 мая 2025 по 30 сентября 2025 включительно. 7. Конфиденциальность: 7.1. Все условия, переговоры и сумма гонорара не подлежат разглашению третьим лицам. 8. Прочие условия: 8.1. Артист имеет право отказаться от участия на любом этапе до подписания официального договора без штрафных санкций. 8.2. В случае отмены фестиваля или шоу, артисту выплачивается 50% от гонорара в качестве компенсации. 8.3. Все фотографии, видео и аудиозаписи перед публикацией согласуются с артистом. Примечание: Агентство также выражает заинтересованность в эксклюзивном релизе одного из оригинальных треков группы "Edge of Night" на японской платформе "MizuLive." Кому: Господину Йенсену Регин-Сванну-Анастасию 様 От: Hoshikage Entertainment Co., Ltd. Ацуши Мори (исполнительный музыкальный продюсер) Тема: Официальное предложение о сотрудничестве и участии в проектах в Японии 2025 Уважаемый господин Йенсен-сан, "Примите, пожалуйста, мои самые искренние поздравления и уважение по поводу Вашего недавнего выступления, которое вызвало огромный отклик и внимание в Японии. Ваш уникальный голос и харизматичная подача завоевали сердца множества слушателей здесь, и для нас было бы большой честью пригласить Вас к профессиональному сотрудничеству. Мы искренне восхищаемся Вашей индивидуальностью и верностью своему творческому пути, а также высоко ценим ту искренность, которую Вы вкладываете в каждое своё выступление. В компании "Hoshikage Entertainment" мы неизменно придерживаемся принципа уважения к внутреннему миру и стилю каждого артиста, с кем работаем, и именно с этим посылом хотели бы официально предложить Вам следующие возможности: Запись опенинга и эндинга для ожидаемого аниме-сериала «Хакуоки и Корона Грешника» (в производстве студии Chidori Animation). Участие с лайв-выступлением на фестивале" Kyoto Night Sound 2025," одном из самых известных музыкальных событий Японии. Выступление в качестве специального приглашённого артиста в национальной телевизионной программе" Voiceless Star, сезон 2025." Эксклюзивное интервью с ведущим музыкальным изданием Японии — "J-Music Times." Во вложении Вы найдёте предварительный проект контракта, содержащий условия, график, права и гарантии. Будем признательны, если Вы сможете ознакомиться с ним при первой возможности. Кроме того, мы были бы рады задействовать Вашу уникальную особенность — гетерохромию — в официальной визуальной кампании проекта. Однако, если Вы предпочтёте отказаться от подобного акцента, пожалуйста, сообщите нам — все условия будут немедленно скорректированы в соответствии с Вашими пожеланиями. Ваше спокойствие и комфорт для нас — приоритет. Господин Йенсен, мы искренне надеемся, что данное предложение найдёт отклик в Вашем творческом видении. Если Вы сочтёте возможным рассмотреть наше предложение, будем рады организовать официальную встречу (в онлайн-формате или лично) в удобное для Вас время. От лица всей команды "Hoshikage Entertainment "благодарю Вас за уделённое внимание и возможность обратиться к Вам. С глубочайшим уважением, Ацуши Мори Исполнительный музыкальный продюсер Hoshikage Entertainment Co., Ltd. 📧 mori.a@hoshikage.jp" Регин сидел на краю кровати, зажав между пальцами сигарету. На столе — чашка давно остывшего кофе, экран телефона всё ещё светился входящими уведомлениями. Его взгляд цеплялся за заголовки, но особого интереса не вызывал… пока не пришло это письмо. Он чуть нахмурился, приподняв бровь. — Ну, ну… японцы, значит… — пробормотал он себе под нос, ткнув пальцем по экрану, чтобы перечитать снова сообщение. Читал он медленно, строчка за строчкой. Хорошо понимал японский, а особенно уважительный официальный стиль — когда каждое слово взвешено, как камень в тихой воде. И с каждой фразой у него будто внутри что-то дрогнуло. "Ваш уникальный голос и харизматичная подача завоевали сердца множества слушателей здесь..." "Официально пригласить Вас к сотрудничеству..." "Запись опенинга для аниме..." "Фестиваль Kyoto Night Sound..." Он замер, вытянувшись чуть вперёд, а потом резко откинулся на спинку кровати, уставившись в потолок. — Блядь… — выдохнул он, нервно засмеявшись сквозь зубы, с какой-то смесью истощения, удивления и всё того же упрямого, привычного нежелания признавать, что ему приятно. В голове уже как будто промелькнули кадры: он на сцене, японская публика, опенинг аниме с его голосом на фоне. Где-то там в приёмной агентства стая деловых японцев, почтительно кланяющихся, называя его по фамилии: — Йенсен-сан. И этот формальный, идеальный японский язык в письме... его всегда цепляло, когда люди делали всё по канону. Его воспитали так, чтобы он уважал точность формулировок. Он снова взял телефон, пролистал письмо до строки про гетерохромию. На секунду скривился. — Вот чёрт... даже они это подметили. — Регин затянулся, уставившись на выцветшее отражение в тёмном экране. — Ну и пусть. Он сделал ещё одну затяжку, выдохнув дым и наконец вслух: — Ну что, Йенсен… похоже, нас опять в эту грёбаную игру втянули. Телефон в руке завибрировал. Очередной звонок. На экране — "Кэп." Регин лишь ухмыльнулся. — Сейчас, мать твою… расскажу тебе про "Hoshikage." И впервые за весь день ему стало чуть легче. Телефон в руке продолжал вибрировать. Регин посмотрел на экран, где мигал входящий вызов от Кэпа. Он вздохнул, коротко потянувшись за очередной сигаретой. — Да что ж вы, ублюдки, сегодня сговорились… Смахнул пальцем по экрану, приложил телефон к уху: — Слушаю. — Йенсен, мать твою! — сходу начал Кэп, голос чуть хриплый, взвинченный. — Ты видел, что там творится?! Ты вообще проверял почту?! Регин устало усмехнулся. — Видел. Только что японцы на почту накатали. "Hoshikage Entertainment." Хотят мой голос на опенинг для аниме и участие на фестивале в Киото. На том конце повисло пару секунд тишины, потом характерный смешок Кэпа: — Вот сука… ты серьёзно? Ты… ты понимаешь, кто они такие вообще? — Я японский, знаешь ли, выучил не просто так. Я в курсе, что это за контора, Кэп. У них контракты с топами J-Rock и с пол-японской поп-сцены. А ещё пару OST для Netflix-овских проектов. Так что, да — я в курсе. — Ты вообще понимаешь, что это? Это, мать его, мировая сцена, понял? Киото.Токио. Фестиваль. Аниме, твою мать! Ты даже не представляешь, какие там контракты крутятся. — Ну, за контракты пусть юристы смотрят. — Регин вздохнул, протянув, с трудом подавляя нервное волнение. — Я больше о том думаю… стоит ли вообще туда соваться. Ты же знаешь, как я к этим публичным игрищам отношусь. — Хватит фигнёй страдать! — жёстко отрезал Кэп. — Ты вылетел в тренды всей Азии за сутки, и это только начало. Если ты сейчас откажешься, ты пожалеешь. Сто раз. — А если я там сдохну от нервов, со своим БАР и всем этим? Они же там не в курсе. Я выйду на сцену, упаду мордой в пол, и всем плевать будет. На том конце снова тишина. Потом более мягкий голос Кэпа: — Регин… слушай, я всё понимаю. Ты сам знаешь. Но, мать твою… это твой шанс. Не как у блогеров и тиктокеров. Это — твоё. Музыка. Живые сцены. Аниме-опенинг твоим голосом, представляешь? Ты же всегда мечтал об этом, только боялся признаться. Регин крепко сжал телефон. Внутри всё смешалось — усталость, раздражение, чертовски противное, но тёплое чувство, что кто-то так говорит о его мечте всерьёз. Вспомнились ночи с гитарой, аниме на японском без субтитров, и эти треки из опенингов, что он слушал по сто раз. — Да пошло оно всё… — хрипло пробормотал он. — Передай Анубису, что я его всё равно урою, если ещё раз обзовёт меня придурком. А ты… свяжись с этим агентством. Я поеду. На том конце телефонной связи раздался одобрительный смешок. — Вот так-то, Йенсен-сан. — Заткнись. И прежде чем Кэп успел что-то добавить, Регин сбросил вызов, откинулся на спинку кровати и посмотрел в потолок. Он всё ещё не хотел этого. Всё ещё боялся. Всё ещё ненавидел эту публичность. Но где-то внутри… разливалось уже почти забытое тепло. — Токио и Киото… значит.

Но не успел Феникс все переварить,как на почту пришло уже сообщение от официальной компании "Riot Games". Белокурый тут же открыл почту и стал вчитываться, а его глаза становились все больше и больше от шока...

"ДОГОВОР ОКАЗАНИЯ УСЛУГ " г. Лос-Анджелес, США Заказчик: Компания "Riot Games, Inc., "зарегистрированная в штате Калифорния, США, юридический адрес: 12333 W Olympic Blvd, Los Angeles, CA 90064, USA, в лице Директора музыкального и голосового продакшна г-на Джейсона Ромеро, действующего на основании устава компании. Исполнитель: Регин-Сванн-Анастасий Йенсен, гражданин Королевства Норвегия проживающий по адресу: Rjukan, Telemark, Norway. 1. Предмет Договора 1.1. Заказчик поручает, а Исполнитель обязуется выполнить следующие работы и оказать следующие услуги: Озвучивание персонажа "Картус" для проекта" Pentakill IV" (League of Legends). Запись вокальных партий для официального музыкального альбома "Pentakill IV". Участие в концертном проекте "Pentakill," включая: запись онлайн-концерта с использованием технологии захвата движений (MoCap); съемки в официальной фотосессии проекта; участие в пресс-мероприятиях и промо-кампании, включая интервью и автограф-сессию. 2. Вознаграждение и расчёты 2.1. За выполнение обязательств по настоящему договору Заказчик выплачивает Исполнителю: Услуга Вознаграждение (USD)Озвучка персонажа «Картус»- 80 000 Запись вокала для альбома "Pentakill IV"-100 000 Участие в MoCap онлайн-концерте-50 000 Фотосессия и участие в пресс-мероприятиях-30 000 ИТОГО:260 000 USD 2.2. Помимо фиксированного гонорара, Исполнитель получает: роялти в размере 5% от чистой прибыли от продаж альбома "Pentakill IV;" роялти в размере 3% от прибыли от внутриигровых покупок, связанных с персонажем "Картус", включая музыкальные паки и тематические образы. 2.3. Заказчик также берёт на себя оплату: авиаперелётов (эконом/бизнес — по согласованию сторон); проживания на период съёмок и работы в отеле категории не ниже 4*; суточных в размере -300 USD в день пребывания в США. 3. Сроки исполнения 3.1. Исполнитель обязуется приступить к исполнению обязательств с 13 января 2025 года. 3.2. Окончание работ по договору — 16 июня 2025 года. 4. Права и обязанности сторон 4.1. Исполнитель обязуется: качественно и в срок выполнить все оговоренные услуги; лично участвовать в MoCap-съёмках и фотосессиях. 4.2. Заказчик обязуется: выплатить Исполнителю вознаграждение в полном объёме; обеспечить технические условия для записи вокала и MoCap; организовать фотосессии, интервью и пресс-мероприятия. 5. Конфиденциальность Все условия настоящего Договора, а также материалы, полученные Исполнителем в процессе исполнения, считаются конфиденциальными и не подлежат разглашению без письменного согласия Заказчика. 6. Форс-мажор Стороны освобождаются от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по настоящему Договору, если причиной такого стало действие непреодолимой силы. 7. Юрисдикция Настоящий Договор регулируется законодательством штата Калифорния, США. Все споры подлежат рассмотрению в арбитражном суде Лос-Анджелеса. 8. Заключительные положения 8.1. Договор составлен в двух экземплярах, имеющих одинаковую юридическую силу. 8.2. Вступает в силу с момента подписания обеими сторонами. Подписи сторон Заказчик: Джейсон Ромеро Дата: 27.09.2024 Исполнитель: Регин-Сванн-Анастасий Йенсен Дата: 27.09.2024" Прочитав письмо несколько раз, Регин тяжело вздохнул и щёлкнул мышью, закрывая вкладку с почтой. На душе всё ещё было неспокойно — мысли путались, то и дело возвращаясь к строкам письма. Он потёр переносицу, на секунду прикрыв глаза, а затем кликнул по иконке мессенджера группы. В чате тут же вспыхнуло первое сообщение. "– О, наш пернатый штрафник заявился, — хохотнул Алое. – Завались! — гаркнул в ответ Феникс, на этот раз не сдерживая ухмылки. Как же давно он не слышал этих дурацких прозвищ, и несмотря на весь бардак в голове, этот момент вернул в привычный ритм. – И тебе привет, — высветилась реплика от Банши. – Привет. – Ну что, сукин ты сын, доигрался? — как всегда резко влез Анубис. – Пошёл на хуй, — коротко отрезал Регин, не особенно заботясь о вежливости. – Так это ты у нас решил выступить… — продолжал подначивать Анубис, но тут в разговор ворвался Локи. – У нас тут такой кипиш, — бросил он. – Я в курсе, — хмыкнул Феникс, опершись локтями на стол и впиваясь взглядом в экран. – Но я сообщить ещё одну новость: Ryot ответили. А точнее — прислали договор сотрудничества. Тишина повисла на пару секунд. Даже по ту сторону экрана чувствовалось, как все замерли. – Ты шутишь?! — моментально отреагировал Кэп. – А должен? — Феникс изогнул бровь, уже предвкушая, как сейчас начнётся. – Я тебе сейчас пришлю их сообщение. – Лучше кидай сюда. Мы вместе пофигеем, — хохотнул Анубис, докуривая уже третью за вечер. – Хорошо. Регин быстро нашёл нужный файл, прикрепил его к сообщению и отправил в общий чат. Повисла затяжная тишина. Индикаторы активности показывали, что все печатают… но никто не отправляет. Первой отписалась Банши. – Да охуеть не встать! – Банши… какие слова? Ты же девочка! — подколол её Алое. – Завались, Кактус. — безапелляционно отрезала она. – Ото нихуя себе… два хороших предложения за один день, — подметил Анубис, поперхнувшись дымом. – Вот и я о том же, — кивнул Феникс, поудобнее устраиваясь в кресле. – Я тогда свяжусь с компаниями, — подключился Кэп. – Хорошо. Я тогда буду ждать ответа, — ответил Феникс. – Договорились. Только больше не вляпывайся никуда, хорошо?! – Хорошо… — Регин театрально закатил глаза, криво ухмыльнувшись. – И не закатывай мне глаза! – Кэп, как ты это… — начал Анубис. – Я вас, твари такие, уже восемь лет знаю. Всю кровь своими выходками мне высосали! – Мы тебя тоже любим сильно, Кэп, — почти хором отозвалась вся группа. – Да пошли вы… готовиться к проектам, — пробурчал мужчина, отключаясь от сети. – Иди уже. Всё равно опять просидишь за работой, — хмыкнул Феникс. – А это всё из-за тебя! – А я-то что?! – А кто решил выебнуться?! – Так зато какие два проекта! Спасибо сказал бы. – Если я тебя похвалю — вообще оборзеешь. Вся группа разразилась дружным смехом. – Да чтоб ты без меня делал, — съязвил Феникс. – Жил бы спокойно, — отозвался Кэп. – Ага, и без работы, — добавил Анубис, снова весело рассмеявшись. – Всё, расползлись отсюда на хуй, — завершил Кэп, и в чат тут же посыпались хохотушки и смайлы. Когда разговор стих, Регин устало отложил телефон, снял очки и двумя пальцами потёр переносицу. Пульсирующая боль в висках напоминала о себе. В этот момент в комнату заглянула Соня. — Идёшь ужинать? — Да, конечно, — кивнул парень, нацепил обратно очки и медленно поднялся. Потягиваясь, чуть скривился от боли, но тщательно скрывал это. Чуть хмурясь, он выполз на кухню, где уже собралась вся семья. — Всем вечера, — буркнул он, усаживаясь за своё место. — О, сатанист явился, — хмыкнула Клавдия. — Я не сатанист, а металлист, — с лёгкой усмешкой поправил её Регин, поднимая бровь. — А у вас, вижу, склероз. Таблеточки подогнать? — О, значит, жить будешь, раз язвишь, — хохотнул Глеб. — Да ещё бы! — отозвался Регин, перехватывая вилку. — Как твои дела, как самочувствие? — спросила Марта, внимательно всматриваясь в его лицо. — Уже лучше. Дела… вообще отлично. Два крупных проекта прислали контракты. — Ого! — присвистнул Марк. — А что за проекты? — полюбопытствовал Митрофан. — "Riot Games "и "Hoshikage Entertainment"- японская компания — несколько фестивалей, написание музыки к аниме и озвучка. — Да ты даёшь, парень, — с уважением кивнул Глеб. — Это после вчерашнего выступления в караоке-баре тебя так попёрло? — уточнила Марта. — Ага. Хотя за этот косяк уже несколько моралей получил. — Если не косячить — то и жить скучно, — усмехнулся Глеб. — И то верно, — согласился Регин, быстро доев, взял чашку кофе и вышел на балкон. На балконе холодный воздух щекотал лицо. Дым от сигареты медленно клубился в темноте. Регин устало выдохнул, глядя на ночное небо. Открыл соц сети, лениво просматривая уведомления. Затем зашёл в Instagram. Лента полнилась свежими постами и комментариями к его последнему выступлению и новостям. Комментарии мелькали самые разные: "Боже, это было легендарно! Ты лучший!" "Феникс, твой голос пробирает до мурашек! Спасибо, что ты есть!" "Когда уже новый трек?!" "Вот это да! Riot Games? Горжусь тобой!" "Ты чё, вообще без тормозов? Опять с мордобоем влез?" "Регин, пожалуйста, береги себя. Нам страшно за тебя." И чуть дальше: "Не понимаю, чего в этом хвалить. Какой пример подаёт? Только дебош и сигареты!" "Ты разочаровал, когда вылез с тем караоке-баром. Считал тебя умнее." "Чистый позор. Никакого уважения." "Но голос у него всё равно охуенный, бля." Регин с лёгкой усмешкой отмечал сердечками хорошие комментарии, на некоторые отвечал: "Спасибо! Ваша поддержка — лучшее топливо." "Трек уже на финальной стадии — ждите!" "Без тормозов — это про меня. Но я стараюсь не повторять ошибок." "Берегу себя, насколько возможно. Честно." После этого вернулся в комнату и распластался на кровати. Затем в комнату вошла Соня, села рядом на кровать. — Может, обработаем твои травмы? — спросила она. — Нет. Уже не стоит. — Что там пишут? — кивнула на экран. — Что там только не пишут… — вздохнул Регин и протянул ей смартфон. — Хочешь — почитай. Соня взяла телефон и начала листать. На лице сменялись эмоции. — Ого… слушай, как тебя любят… Вот, смотри: "Ты как свет в этом грёбаном мире." Потом нахмурилась: — А вот этот урод: "Жди, бледный, сам сдохнешь от своих сигарет." И тут же: "Твоя музыка спасает жизни. Спасибо." Регин усмехнулся: — Вот такой у меня баланс. Соня вздохнула и, чуть улыбаясь, положила голову ему на плечо. — Я горжусь тобой, знаешь? Регин чуть улыбнулся, коснувшись её волос. — Спасибо. И долго ещё они молча сидели, пока за окном густело ночное небо.

Когда ноутбук снова пиликнул и так высветилось сообщение от японских представителей, что прислали сценарии Аниме. Регин поднялся, открыл агрегат и стал просматривать информацию, изредка поправляя очки.

Каждое аниме требовало особого подхода, и ему нужно было вжиться в несколько ролей, каждая из которых по-своему требовала вложения эмоций и передача уникальных черт характера. 1. «Хакуоки: Сказание о демонах бледной сакуры» — Хиджиката Тоши Когда сценарий для Хакуоки пришёл, Регин сразу почувствовал, как в нём просыпается нечто важное. Хиджиката Тоши — строгий и принципиальный, но в то же время с глубокими внутренними переживаниями. Его мучила ответственность за жизни своих товарищей, и этот тяжёлый внутренний конфликт идеально ложился на переживания Регина. Из японского агентства выслали ему файл с репликами Тоши, полными напряжения, с борьбой за душу, с сожалениями и благородной решимостью. Для Хиджикаты важно было не просто говорить — нужно было вложить в его речь душу, которая затрагивает слушателей, заставляет их верить в его убеждения. Регин открывал каждый файл, долго вглядывался в тексты. Он знал, что ему нужно будет вложить душу в каждое слово, что каждый момент — это сцена, где зрители должны почувствовать всю тяжесть его решения. Ведь это, как ни крути, Национальный Герой Японии, как и все Шинсенгуми. Каждое аниме требовало особого подхода, и ему нужно было вжиться в несколько ролей, каждая из которых по-своему требовала вложения эмоций и передача уникальных черт характера. 1. «Хакуоки: Сказание о демонах бледной сакуры» — Хиджиката Тоши Когда сценарий для Хакуоки пришёл, Регин сразу почувствовал, как в нём просыпается нечто важное. Хиджиката Тоши — строгий и принципиальный, но в то же время с глубокими внутренними переживаниями. Его мучила ответственность за жизни своих товарищей, и этот тяжёлый внутренний конфликт идеально ложился на переживания Регина. Из японского агентства выслали ему файл с репликами Тоши, полными напряжения, с борьбой за душу, с сожалениями и благородной решимостью. Для Хиджикаты важно было не просто говорить — нужно было вложить в его речь душу, которая затрагивает слушателей, заставляет их верить в его убеждения. Регин открывал каждый файл, долго вглядывался в тексты. Он знал, что ему нужно будет вложить душу в каждое слово, что каждый момент — это сцена, где зрители должны почувствовать всю тяжесть его решения. 2. «Корона грешника» — Цуцугами Гай Следующий сценарий для «Короны грешника» был не менее интересным, но на этот раз роль требовала от Регина жесткости, решительности и немного циничного взгляда на мир. Цуцугами Гай — человек, привыкший быть в центре внимания, но скрывающий свою боль под маской храбрости и гордыни. Здесь было важно передать его внутреннюю пустоту, чувство утраты и стресса, что делало его отчаянно решительным, но в то же время столь же одиноким. Регин читал строки с нотками раздражения, как будто Гай всегда был готов взять на себя вину за всё, что происходило вокруг, но делал это с холодной уверенностью, не показывая боли. Это требовало баланса между суровостью и внутренней борьбой. 3. «Соло Левелинг» — Сон Джинву Последний сценарий, для Соло Левелинга, был самым легким по сравнению с остальными двумя, но также требовал особой глубины. Сон Джинву — герой, который может казаться отстранённым, но в глубине своей души он чувствует множество эмоций, борясь с тем, что мир ему не по плечу. Он был сложным персонажем, который сталкивается с серьёзными моральными дилеммами. Для Джинву было важно передать моменты его стремления стать сильнее, несмотря на все препятствия, но при этом не утратить человечность. В этом персонаже было что-то связанное с его внутренней ранимостью и стремлением защитить других. Когда Регин прочитал строки Джинву, он вспомнил свои собственные переживания, переживания, когда ты чувствуешь, что должен что-то доказать не только себе, но и окружающим. Получив сценарии, Регин несколько раз перечитал их, чувствуя, как с каждой новой страницей он всё больше проникается в персонажей. Он знал, что голос должен отражать не только текст, но и внутренние переживания каждого героя, иначе можно было бы не передать всей глубины того, что они переживают. Тонкие нюансы, эмоции, скрытые за словами, требовали работы с каждым предложением, как с музыкальной партией. Вскоре ему выслали ссылки для записи, подробности касательно первой сессии и дата старта, так что ему оставалось только погрузиться в эти миры и начать свою работу. Это было вызовом, но в нём ощущалась захватывающая перспектива, которая только открывала новые горизонты для его творческой карьеры.

Ночь в комнате стояла тёплая, душная от недавнего дождя. Воздух пах мокрым асфальтом, тяжёлыми облаками и немного заветренным кофе с корицей. За окном шумели редкие машины, а в тёмной глубине двора хлопала на ветру чужая бельевая верёвка. Регин сидел на полу, облокотившись плечом о ножку кровати. Соня на тот момент уже уснула, не дождавшись парня. Его длинные, спутанные белые волосы свободно спадали на грудь, чуть заслоняя лицо. Перед ним — чашка тёплого чая с пряностями. Напиток уже успел немного остыть, но всё ещё отдавал в ладони терпким теплом. Тишина не тяготила. Напротив — в ней было какое-то странное умиротворение. Ночь словно остановила всё, оставив их вдвоём в этом маленьком временном кармане. Регин взял гитару, что стояла у стены — простую акустику с розовым, матовым корпусом и потёртым грифом. Он не спешил. Провёл ладонью по струнам, прислушиваясь к чуть хрипловатому звуку. Пальцы привычно нащупали знакомые аккорды. Он сыграл пару отрывистых нот, позволил им раствориться в воздухе. Затем — задумался. В голове всплыла картина: тёмное небо, ветви старой сакуры, лепестки, падающие на чёрную воду. Странная, тревожная тишина. И в этом — что-то родное. Состояние бесконечной, тягучей ночи, где ты не один, но всё равно чужой. Именно об этом надо сыграть. Регин закрыл глаза, и пальцы медленно перебрали струны, выводя мягкую, полутональную мелодию. Без слов, без четкого ритма. Просто медленный, обволакивающий перебор. Откуда-то из груди, из самой глубины. Он сыграл первую ноту, и нота оставила в воздухе дрожь. Соня подняла взгляд , проснувшись, но не произнесла ни слова. Только чуть сильнее прижала подушку к себе. Вторая нота легла поверх первой, замыкая их в почти тоскливое созвучие. Регин даже не заметил, как слегка наклонился вперёд, прищурился. Волосы упали на лицо. Пальцы двигались почти на автомате, нащупывая переливы между минором и септаккордами. Он чуть замедлил темп, добавил лёгкий вибрато. И в этот момент впервые в голове отчётливо прозвучала идея: "Эддинг. Финальная тема для чего-то древнего… для истории о воинах, что бродят по ночным садам. Про тех, кого забыли. Медленная баллада на акустике… потом подвести синтезаторный фон, струнные на втором плане. Но всё должно начинаться именно с этого перебора." Пальцы замерли. Он поднял голову, посмотрел на Соню. — Слушай… — голос у него был хрипловатый, с лёгкой сипотцой. — Я, кажется, придумал тему. Эддинг для старой легенды. Про тех, кто живёт между дождём и ночью. Она удивлённо моргнула. — Это про кого? — Про тех, кто так и не нашёл покоя. Не важно кто. Демоны… люди… я… — он усмехнулся, опустив взгляд. — Хочешь, сыграю с самого начала? Соня кивнула. Он вновь провёл пальцами по струнам. Тихая, тонкая мелодия потекла по комнате, словно кто-то распустил в воздухе длинную нить. Она была чуть хрипловатой, будто впитала в себя дым костров, пыль старых улиц и забытые шёпоты ночных храмов. Каждая нота ложилась осторожно, но уверенно. Регин играл, как дышал. Без слов. Без лишних движений. А на лице было то редкое выражение… как будто он в этот момент наконец вернулся домой. Мелодия длилась минуты три, постепенно затихая. Он закончил на лёгком, затухающем переборе, пальцы замерли на струнах. Тишина после этого казалась особенно густой. Соня только тихо выдохнула: — Это… красиво. И очень странно. Регин усмехнулся, убрал волосы с лица. — Значит, как надо. Завтра допишу. А может, и не завтра. Такие штуки нельзя торопить. Он поставил гитару рядом, взял остывшую чашку. Чай был уже почти холодным, но пах по-прежнему сладко и пряно. — Спасибо, что не помешала, — тихо сказал он. И снова в комнате осталась только ночь, запах дождя, остатки гитарного перебора в голове и странное чувство, будто где-то в темноте за ними кто-то всё это время слушал. После чего и он сам лег спать.

Утро было туманным. Серое, прохладное, с медленно ползущим по улицам паром. В окно проникал приглушённый свет — не солнечный, а тот самый мутный свет раннего рассвета, когда всё вокруг кажется блеклым и безжизненным. Где-то во дворе надрывалась старая ворона. Машины ещё не начали гудеть, и в этом странном беззвучии комната казалась отдельным миром. Регин сидел у раскрытого окна, закутавшись в тонкое одеяло, из-под которого торчала обнажённая ключица и татуированная рука. Волосы растрёпаны, под глазами — тени от недосыпа, но в этом было что-то красивое. Такая уставшая, затянутая утренняя эстетика. На коленях у него лежала акустическая гитара. Та самая, на которой ночью родилась первая мелодия. Но сейчас пальцы искали нечто иное. Не ту балладу про ночных демонов, а что-то тоскливое и тёплое, как память о доме, которого больше нет. Он вдохнул воздух. Пахло сыростью и свежестью, и в голове отчётливо зазвучала простая, почти детская тема. Тихая, неспешная. "Если бы было пианино…" — пронеслось в голове, но гитара под рукой, и Регин не собирался останавливаться. Он поставил пальцы на струны и провёл по ним, нащупывая аккорды, что могли бы лечь как мягкие, прозрачные клавиши. Первый звук был грубоватым, но он сразу начал приглушать ноту пальцем, добиваясь нужного приглушённого, обволакивающего тона. Первая нота родилась легко — короткая, тоскливая, как вздох. Пальцы скользили по струнам, перебирая простую прогрессию, будто пытаясь нащупать музыку в себе самом. Мелодия звучала медленно, будто боялась нарушить утреннюю тишину. Каждая нота оставляла в воздухе лёгкую дрожь. Регин играл и смотрел в окно, где под лёгким дождём мокли стёкла соседнего дома. И в этой мелодии было всё: отголоски далёкого детства, холодных вечеров в пустой комнате, первые воспоминания о доме, которого больше нет, и странное облегчение, что всё это наконец можно вынести наружу, не говоря ни слова. Гитара звучала, как старое пианино с немного расстроенными клавишами. Он специально не давал звуку быть чистым, чуть приглушал его, делая шероховатым, будто лёгким налётом времени. Пальцы касались струн мягко, словно боясь спугнуть то хрупкое состояние, в котором сейчас находилась его душа. Эмоции в этот момент были странные. Где-то между усталостью и покоем. Боли не было. Была печаль — но светлая, почти ласковая. Как тёплый плед из чужих воспоминаний. Регин закрыл глаза и продолжил играть. Мелодия была похожа на старую японскую элегию, но в ней было что-то его, личное. И каждый звук отзывался в груди, как будто пальцы перебирали не струны, а собственные старые раны. На лице у него появилось едва заметное, чуть кривое выражение. Ни улыбка, ни тоска. Что-то между. Он знал — этот трек будет без слов. Просто инструментальная зарисовка. Может, когда-нибудь он сыграет её на записи, уже на пианино, но сейчас… сейчас важен был этот момент. Утро, тишина, сырой воздух и стёртая гитара, с которой он разговаривал лучше, чем с людьми. Пальцы сыграли финальную ноту. Она повисла в воздухе, и комната вновь погрузилась в тишину. Регин опустил гитару на колени, провёл ладонью по струнам, будто прощаясь с этим мгновением. — Вот и всё… — тихо пробормотал он, сам себе. Скоро проснётся город, загремят машины, и это утро уйдёт, как уходят все светлые воспоминания. Но мелодия останется. В нём самом.

День начал тянуться медленно. За окном морось так и не прекратилась, асфальт блестел, а улицы казались неживыми. Соня ушла куда-то по делам, оставив после себя запах дешёвого цветочного шампуня в комнате. Регин остался один. Всё то же окно, всё та же гитара — но теперь на столе лежала старая тетрадь в кожаной обложке, страницы которой давно пожелтели от времени и множества исправлений. Он раскрыл её на чистом листе. Взял карандаш. Мелодия, сыгранная утром, не отпускала. Она крутилась в голове, но больше не казалась такой простой. Она начала обрастать краями. Как будто та старая рана, которую он нечаянно открыл пальцами на струнах, начала кровоточить, и за ней вскрылись ещё десятки — чужих, старых, давно забытых, но до сих пор живых. Он положил гитару на колени и снова перебрал те же аккорды. Но на этот раз в голове уже звучал не только дрожащий гитарный перебор. Он слышал… ...Струнные. Мягкое, тянущее вступление скрипок, как будто по затуманенному полю идёт человек с распоротым сердцем, оставляя после себя мокрые следы. Виолончели вторили им, будто дальний гром, едва различимый в плотной пелене. А где-то на фоне, как отголосок ушедшей жизни, стучал приглушённый барабанный бой — редкий, тягучий, точно удары сердца, которое отказывается биться дальше. Регин замер, вслушиваясь в это. "-Так вот оно какое… вот какая история тут прячется." Мелодия, что началась с простого гитарного перебора, превратилась в скорбный, почти погребальный марш для прошлого. Она будто рассказывала историю о тех, кто ушёл, кого не удержали, и о том, что остаётся после. Пустота. Остывшее утро. Забытые письма... Каждая нота напоминала дыхание перед последними словами, которые так и не были сказаны. Он начал набрасывать партитуру прямо в тетрадь. Сначала гитарную партию. Потом сверху аккуратно, дрожащей от концентрации рукой — скрипки. Тянущие, с длительными, почти рвущимися на вздохы нотами. Виолончели — низкий, обволакивающий фон. А потом легкое, холодное пианино, в пару струнных, играющее короткие, одиночные фразы, будто отголоски чужих голосов. И на всём этом, где-то в глубине — барабаны. Придушенные, глухие, будто бы биение сердца сквозь глухую стену. Не военная поступь. Нет. Это было сердце, бьющееся от безысходности. Регин продолжал писать, не замечая, как начинает хрипеть от того, что забывает дышать. Его плечи напряглись, подбородок опустился, а волосы закрыли глаза. Эта музыка не несла надежды. Она принимала смерть. Как смирение, как осознание неизбежности. Но в этом и была её сила. В трагичности этой мелодии не было отчаяния. Она звучала, как память. Как попытка сохранить тень тех, кого больше нет, чтобы не забыть, чтобы ещё хоть чуть-чуть удержать их внутри себя. Каждый аккорд, каждая нота скрипки будто выводила из воздуха образы — полупрозрачные лица, шёпот голосов, звук шагов по деревянному полу, старую дорогу под дождём, застывшую на ветру вишню... Он слышал эту музыку так отчётливо, что мог закрыть глаза и увидеть ее... Потому что это не музыка для оваций. Это прощание. Регин отложил карандаш, провёл рукой по лицу, словно стирая наваждение, и посмотрел на записи. Готовая почти до конца партитура. Он выдохнул. — Твоя история тоже должна быть услышана… — пробормотал он. И пока комната вновь погружалась в полутемноту, он понимал — этот трек станет для него самой личной вещью. Может, никто не поймёт. Но это уже неважно.

Когда вечер начал медленно окутывать комнату, погружая всё в мягкий полумрак, Регин наконец почувствовал, что готов. Готов отпустить эту музыку, вырвать её из себя и показать. Пусть и через экран, но показать тем, кто однажды рискнул поверить в незнакомого норвежца с разными глазами и слишком трагичными мелодиями. Он убрал лишние листы со стола, оставил только тетрадь с партитурой и настроил камеру на телефоне, поставив его на подставку. Экран мигнул, отражая его лицо в полумраке комнаты. Под глазами залегли тени. Волосы упали на лоб, скрывая взгляд. Он выглядел так, как и звучала его музыка — усталым, но живым. Регин взял гитару. Пальцы скользнули по струнам, настраивая инструмент. Пробный аккорд — густой, глубокий, чуть дрожащий. Он включил запись. На экране осталось только его лицо и гитара. "— Это для вас. Надеюсь, вы поймёте." Эти слова не прозвучали вслух. Он подумал их и начал играть. С первых же нот в комнате стало тише. Гитара зазвучала одиноко, как голос человека, который остался в опустевшем храме, где стены помнят молитвы, а воздух — запах благовоний. Мелодия была нетороплива. Аккорды тянулись один за другим, с перерывами, будто для вздохов между словами. Он играл так, будто боялся, что торопясь, может разбить хрупкое стекло этого настроения. Струны звучали как тонкие нити памяти. Каждая нота — как шаг по старой дороге, что уводит всё дальше от живых. Пальцы двигались почти автоматически, но на самом деле за каждым движением стояло столько напряжения, что порой Регин забывал дышать. Он играл ту самую аранжировку, что расписал днём — но вместо скрипок и виолончелей теперь были его пальцы и воображение. А в голове он уже слышал всё: как легкие струнные вступают где-то на заднем плане, как низкие виолончели создают фон, как пианино вторит одиночными нотами. Он знал, как оно будет звучать потом, когда его пустят на студию, когда оркестр сядет за партитуры. Но сейчас — только он и гитара. Эта музыка была скорбным письмом тем, кто остался в прошлом. И одновременно — благодарностью тем, кто всё ещё даёт ему шанс говорить на своём языке. На финальных аккордах пальцы слегка дрогнули. Он знал, что не сможет сыграть эту вещь на концерте, слишком личная. Это было послание. Музыкальный монолог, в котором нельзя соврать. Последняя нота прозвучала особенно глухо. Он опустил голову, струны продолжали дрожать, отдаваясь в древесине корпуса. Регин поднял глаза в камеру. — Спасибо за доверие. Я не подведу. Никаких эффектов, фильтров, спецобработки. Только этот живой звук. Только эта комната. Только он. Он выключил запись и пересмотрел видео. Ни одного сбоя, ни одной ошибки. А даже если бы и была — он не стал бы переписывать. Потому что такие вещи играются раз и навсегда. Он отправил запись на почту японской компании, подписав коротко: “Проектный черновик композиции к сцене финальной прощальной главы. Гитара. Полный инструментал — после студийной записи. Спасибо за возможность. Регин-Сванн Йенсен.” И только тогда позволил себе откинуться на спинку кресла и вдохнуть. Пальцы ныли, грудная клетка сдавила, но внутри впервые за долгое время было спокойно. Потому что он передал то, что должен был. И теперь, даже если его завтра не станет, этот звук останется.

Утро выдалось серым. Город будто укутался в дымку — воздух пах сыростью и ранним дождём. Регин сидел у окна с неизменной кружкой чёрного кофе, перебирая на гитаре отрывки второй композиции. Он почти не спал ночью — после записи не мог остановить мысли, всё ещё слышал в голове скрипки, воображал, как они прорежут тишину на нужной сцене. Телефон молчал. Письмо из Японии должно было прийти сегодня, но час за часом почтовый ящик оставался пуст. Он уже почти уговорил себя, что там — тишина, и скорее всего они нашли кого-то другого… когда резкий вибросигнал в телефоне заставил его вздрогнуть. На экране загорелось уведомление: 📩" 新しいメール: Hoshikage Entertainment, Tokyo" Пальцы дрогнули. Он привычным движением стёр с экрана прядь волос, вздохнул, привёл в порядок дыхание и открыл письмо. "件名: 『薄桜鬼：桜鬼の伝説』音楽制作について Регин-Сванн Йенсен 様 Мы внимательно ознакомились с присланными Вами черновиками музыкальных композиций для анимационного проекта 『薄桜鬼：桜鬼の伝説』. Ваша работа произвела на художественную и музыкальную комиссию глубокое впечатление. Особенно композиция на акустической гитаре для финальной сцены прощания, в которой удалось передать драматизм и тонкую эмоциональную интонацию сюжета. Мы единогласно приняли решение продолжить с Вами сотрудничество по музыкальному оформлению проекта. Просим в течение ближайших пяти дней подготовить студийные демо-аранжировки, включая предполагаемые партии струнных и ударных инструментов. Благодарим за искренность, индивидуальность и уважение к теме нашего проекта. Hoshikage Entertainment, Tokyo Музыкальный продюсер — Souta Ishikawa" Регин долго сидел, уставившись в экран. Каждое слово казалось нереальным. Он перечитал письмо ещё раз, потом третий. Чёткий японский язык письма в голове тут же перевёлся на норвежский. Он выдохнул. Сжал гитару, будто поблагодарил её. А потом, как всегда, когда эмоции брали верх, он не смог сдержать слабую усмешку. — Хе… ну что ж. Поехали, сакура. Он снял наушники с крючка, включил пустой проект на ноутбуке, поставил чистую кружку с кофе и уже почти машинально открыл партитуры. В дверь осторожно постучали. — Регин? — осторожно позвала Соня, просунув голову. — Ты чего опять без завтрака?.. Он повернулся к ней, глаза блестели от усталости и странного восторга. — Меня взяли. Тишина повисла между ними на несколько секунд, а потом девушка расплылась в улыбке: — Я ж говорила, что не зря. А он в ответ только снова посмотрел на ноутбук. Теперь дело было за малым — доиграть эту историю до конца.

Ночь перед этим он оставил всё в виде черновиков. Только основная идея, несколько дорожек струнных и пара наметок. А сейчас предстояло собрать всё это в живое, полное настроение произведение — то самое, что должно было звучать в аниме о "демонах бледно-розовой сакуры". Первым делом он взялся за скрипки. Высокие, тонкие партии, почти голосовые, едва дрожащие. Регин намеренно расставлял ноты с небольшим запаздыванием в отдельных местах, чтобы они звучали будто сорванными с губ словами. Никакой ровной синхронизации — наоборот, разбег нот создавал ощущение хрупкости и одиночества. Затем пошли виолончели. Он записал длинные, тянущиеся нижние ноты. Настроил эффект так, чтобы они звучали с лёгким эхом, будто в пустом зале. Виолончели должны были давать тяжесть внизу композиции, ощущение подкрадывающейся беды, дыхания прошлого за спиной. Потом он включил второй слой скрипок — уже более плотных, многоголосных, будто следом за основным персонажем идут голоса, судьбы, которых не вернуть. Эти ноты держались на фоне, поднимаясь к кульминации и плавно затухая. Одна глухая партия, чуть приглушённая, придающая музыке вязкость, как будто всё происходит под водой, во сне, где звуки доходят с опозданием. Перкуссия — это был особый момент. Регин выбрал едва различимый сэмпл глухого барабана, поставив его чуть позади остальных партий. Удар — пауза — удар, почти как стук уставшего сердца, замедляющийся под тяжестью судьбы. Ни цимбалов, ни ударных сетов — только этот тяжёлый, как вечность, звук. В финале — синтетическое фортепиано. Лёгкие одиночные ноты, вступающие после первой минуты. Они звучали словно одинокие шаги по опустевшему дому. Регин выставил эффект лёгкого реверба и дилея, чтобы каждая нота оставалась в пространстве чуть дольше, растворяясь в воздухе, как несказанное слово. Когда всё было готово, он запустил трек целиком. Музыка дышала болью. Скрипки будто плакали. Виолончель сжимала грудь. Глухой барабан бил в виски. Фортепиано — как воспоминание о ком-то, кого больше нет. Регин слушал, держа чашку кофе обеими руками. На лице его не было выражения — только сжатая линия губ и чуть опущенные брови. В голове звучали сцены: бой, ночь, багровые лепестки сакуры, покосившийся забор, и чья-то последняя улыбка. Он сохранил аранжировку. Назвал проект «Hakuouki: Kaze no Narite Final Arrange v.1» и отправил на почту японской компании с пометкой: «Тот самый трек, о котором мы говорили. Передаёт финальную сцену. С уважением — R.S. Jensen». Потом откинулся на спинку стула, сделал последний глоток уже остывшего кофе и впервые з выдохнул. Он знал: именно эта музыка останется в сердце у тех, кто досмотрит сцену до титров.

***

https://www.youtube.com/watch?v=M7GH2UDQvGI

***

https://www.youtube.com/watch?v=8k7YteO6zfk Ссылки на треки.