Глава 1. Братья

      Мальчишки ворвались в дверь, подняв переполох.       Куры разлетелись в стороны — ещё мгновение назад они мирно клевали землю в поисках просыпанного зерна и случайных насекомых, как вдруг с громким кудахтаньем бросились врассыпную, когда двое подростков стремительно пронеслись мимо и с грохотом вывалились на деревенскую улицу.       Для случайных зрителей схватка выглядела как месиво из кулаков, локтей и коленей, катающихся по земле, очищенной куриными клювами. Дерущиеся наносили не слишком меткие, но яростные удары, каждый пытаясь занять положение, позволяющее нанести решающий удар, одновременно мешая противнику сделать то же самое. В результате поединок больше напоминал бестолковую возню, чем серьёзную драку.       Мальчики выглядели примерно одного возраста и комплекции — лет шестнадцати от роду. Темноволосый паренёк был одет в тёмно-бордовую тунику и кожаные штаны. Чуть более коренастый, с широкими плечами, он, пожалуй, превосходил соперника силой. Его светловолосый оппонент в синей тунике и таких же кожаных штанах обладал большим размахом рук и, несомненно, был проворнее.       Они выросли вместе, как братья, и, подобно всем братьям на свете, могли в мгновение ока затеять потасовку. Оба были симпатичны по-деревенски: загорелые, с жилистой силой, приобретённой за долгие часы тяжёлой работы и при скудном питании. Ни один из них не был глуп, но в данный момент они явно не блистали умом.       Виновница их нынешней размолвки выскочила за ними, гневно крича:       — Тад! Зейн! Немедленно прекратите, или я не пойду на праздник ни с кем из вас!       Драчуны, похоже, не обратили внимания на её угрозу, продолжая возиться в пыли.       — Это он начал! — закричал темноволосый.       — Врёшь! — парировал другой.       Девушка была ровесницей соперников. У неё были карие глаза, как у Зейна, и рыжеватые волосы, как у Тада. Она была умнее их обоих вместе взятых и, несомненно, самая хорошенькая девчонка в Звездной Пристани.       Вслед за Элли из дома вышла пожилая женщина с ведром колодезной воды и без церемоний выплеснула содержимое на мальчишек.       Ошарашенные неожиданным душем, парни разжали объятия и сели.       — Ма-а! — взвыл светловолосый. — Ну зачем ты это сделала? Я теперь весь в грязи!       — Тогда иди приведи себя в порядок, Тад, — ответила женщина.       Высокая, с величавой осанкой, она выглядела благородно, несмотря на простую домотканую одежду. Её светло-каштановые волосы тронула седина, а загорелое лицо покрыли морщины, но выражение оставалось молодым.       Взглянув на темноволосого парня, она добавила:       — Ты тоже, Зейн. Её карие глаза смеялись, хотя лицо сохраняло строгость. — Калеб скоро придёт, и мы уходим — с вами или без вас, хулиганы.       Мальчишки поднялись, отряхиваясь как могли, когда женщина швырнула им большую тряпку.       — Вытрите грязь, потом прополощите её в колодце! — прикрикнула она. — И смотрите, это одна из моих лучших кухонных тряпок!       Элли стояла, глядя на растерянных драчунов.       — Идиоты! Я же сказала, что пойду с вами обоими.       — Но мне ты сказала первой! — заявил Тад. — Значит, первый танец мой!       — Ничего не значит! — огрызнулся Зейн, уже сжимая кулаки.       — Хватит, пока не начали снова! — крикнула старшая женщина. — Марш приводить себя в порядок!       Ворча, мальчишки послушались.       — Мари, почему они вечно дерутся? — спросила Элли.       — Просто от скуки. — Женщина внимательно посмотрела на девушку. — Когда ты им скажешь?       — Скажу? — сделала вид, что не понимает, Элли.       Мари рассмеялась.       — Тебе лучше поторопиться, девочка. Это и так уж не секрет, они могут узнать об этом на празднике.       Девушка нахмурилась, брови взлетели вверх, выражая крайнее раздражение.       — Раньше мы были как семья, понимаешь?       — Всё меняется, — взглянула вокруг старшая женщина. — Когда моя семья впервые пришла сюда, Звёздная Пристань была крошечным поселением. А теперь выросла вдвое. Академия тогда лишь наполовину достроена была, а теперь взгляни-ка.       Элли кивнула, глядя с Мари на дальний остров посреди озера.       — Я вижу её каждый день, Мари. Как и ты.       Гигантское здание возвышалось на острове в центре Великого Звёздного озера, словно тёмная гора. Деревушка, когда-то ютившаяся у стен Академии, теперь заполонила весь северо-восточный край острова. Только те, кто служил в Академии магов, жили там. Сам город разросся вокруг переправы, сначала просто торговая стоянка, а теперь шумный торговый центр всего региона.       — Ну, если Грейм Ходовер хоть каплю похож на своего отца, то разболтает всё, едва хмель в голову ударит.       — А Тад с Зейном сцепятся раньше, чем кто-то успеет втолковать им правду, — закончила мысль Элли.       — Значит, лучше раньше, чем позже, — Мари жестом позвала девушку обратно в дом.       Они вошли в просторную однокомнатную постройку, где с трудом умещались очаг, стол и три спальных места. Оказавшись внутри, женщина сказала:       — Мальчишки — твои лучшие друзья, хоть сейчас этого и не понимают. Каждому кажется, будто он влюблён, но это больше соперничество, чем настоящие чувства, на мой взгляд.       Элли согласно кивнула.       — Я люблю их, но как братьев. Даже если б я захотела выйти за одного из них, отец...       — Знаю. Твой отец — богатейший судовладелец в Звёздной Пристани, а отец Грейма — единственный мельник в округе. Естественная партия.       — Я действительно люблю Грейма, — сказала Элли. — По крайней мере, достаточно, чтобы жить с ним.       — Любовь — не та простая романтика, что в сказках, — предостерегла Мари. — Отец Тада был хорошим человеком, но и у нас бывали трудные времена. Отец Зейна неплохо обращался с его матерью, хотя в пьяном виде бывал вспыльчив. Брак — это в основном про то, чтобы принимать хорошее вместе с плохим, Элли. Мать Зейна любила свою семью, несмотря на все проблемы, и поскольку она была моей лучшей подругой, я естественным образом взяла Зейна к себе, когда они погибли. — Она протянула руку и мягко сжала руку Элли. — Как я взяла бы и тебя, если бы твой отец не выжил.       Родители Зейна и мать Элли погибли во время последнего набега троллей в этих краях. Кровавая атака унесла жизни десятков горожан, прежде чем маги с того берега отреагировали и прогнали чудовищ.       — Я знаю, Мари, — сказала девушка. — Ты была мне как мать почти всю мою жизнь. То есть, я помню свою маму, по крайней мере отрывки — её голос, как она напевала, когда готовила, а я играла на полу. Помню, как она обнимала меня. — Глаза Элли на мгновение затуманились, затем она снова посмотрела на Мари. — Но по правде говоря, ты единственная мать, которую я по-настоящему знала.       Она рассмеялась.       — Мой отец, конечно, никогда не говорил мне ничего о том, как вести себя с мальчиками, кроме как держаться от них подальше!       Мари улыбнулась и обняла девушку.       — А ты была дочерью, которой у меня не было.       В этот момент вернулись мальчики, и мать Тада осмотрела их.       — Вы высохнете как раз к началу праздника. А теперь я хочу, чтобы вы пообещали, что сегодня больше не будет драк.       — Ладно, мам, — сказал Тад.       — Да-а, — добавил Зейн.       — Почему бы вам троим не отправиться на площадь сейчас? Уверена, все остальные ребята уже там.       — А ты, мам? — спросил Зейн, и по его лицу было видно, как ему не терпится уйти.       — Я подожду Калеба. Он скоро должен прийти.       Зейн и Элли попрощались, пообещав увидеться позже, но Тад задержался. Словно давясь словами, он наконец выговорил:       — Мам... Ты выйдешь замуж за Калеба?       Мари рассмеялась:       — С чего ты это взял?       — Ну... Он был здесь трижды за последние два месяца, и вы часто видитесь...       — Его отец построил Звёздную Пристань, если ты помнишь мои рассказы. — Она покачала головой. — Ты боишься, что я выйду за него, или что не выйду?       Мальчик пожал плечами, и его долговязая фигура вдруг показалась матери более взрослой.       — Не знаю. Калеб хороший человек, наверное. Но просто...       — Он не твой отец, — закончила за него Мари.       — Я не это имел в виду, — поправился Тад. — Просто... он так часто уезжает.       — Не одна женщина сочла бы частые отлучки мужа благословением, — с усмешкой заметила Мари. Она взяла сына за плечи и развернула к двери. — А теперь догоняй остальных. Я скоро приду.       Когда Тад убежал, Мари окинула взглядом свой скромный дом. Всё было чисто и прибрано, хоть она и жила бедно, но гордилась порядком. Поддерживать его с двумя мальчишками под ногами было нелегко, но они обычно слушались её без вопросов.       Проверив похлёбку на очаге, она убедилась, что та готова. Каждый житель городка вносил свою лепту в праздник урожая, и хотя её суп был прост, его вкус ценили даже те, кто приносил куда более богатые угощения.       Бросив взгляд на дверь, она на мгновение представила, как в проёме возникает высокая мужская фигура — и с горьким уколом осознала, что не уверена, кого бы хотела увидеть больше: покойного мужа или Калеба. Отогнав бесполезные мысли, она напомнила себе, что тоска по недостижимому — пустая трата сил. Она была женой фермера и знала суть жизни: выбор редко даётся даром, а чтобы выжить, нужно смотреть вперёд, а не назад.       Вскоре Мари услышала шаги и обернулась — в дверях стоял Калеб. С легкой усмешкой он спросил:       — Ждала кого-то?       Она скрестила руки на груди, окидывая его оценивающим взглядом. Всего на несколько лет младше Мари, с гладко выбритым подбородком и гладким, без морщин лицом, Калеб выглядел моложаво, несмотря на седину, пробивающуюся в его каштановых волосах до плеч. Его карие глаза, словно у охотника, пристально смотрели на нее. Он был одет в добротную, но простую одежду лесника: широкую черную фетровую шляпу, плотно облегающую темно-зеленую шерстяную тунику, подчеркивающую его широкие плечи, и кожаные штаны, заправленные в замшевые сапоги. Его лицо было продолговатым, но она находила его привлекательным — он держался с достоинством. Говорил он всегда спокойно и обдуманно, и не боялся молчания. Но главное, что притягивало ее к нему: когда он смотрел на нее, она чувствовала, что он видит в ней что-то ценное.       Калеб улыбнулся:       — Я опоздал?       — Как обычно, — ответила она с легкой улыбкой. Затем ее лицо озарилось смехом: — Но не слишком. — Она пересекла комнату и остановилась перед ним. Целуя и обнимая его, сказала: — Мальчишки ушли несколько минут назад.       Он ответил на объятия, затем спросил:       — Сколько у нас времени?       Мари искоса взглянула на него:       — Недостаточно, если я правильно поняла твои намерения. — Она кивнула в сторону очага: — Помоги мне с котлом. — Подойдя к очагу, она взяла длинный дубовый шест, прислоненный к каменному дымоходу.       Калеб снял лук, колчан и рюкзак, положив их в угол. Когда Мари продела шест через железную ручку большого котла, он взял противоположный конец.       Они сняли котел с железного крюка, державшего его над огнем, и направились к двери.       — Иди первым, — сказал он.       Оказавшись снаружи, Калеб развернулся, чтобы они могли идти рядом, неся котел между собой.       — Как прошла дорога? — спросила Мари.       — Без происшествий, — ответил он.       Она давно научилась не расспрашивать о его делах или местах, где он бывал, потому что знала, что он выполнял поручения отца. Некоторые утверждали, будто отец Калеба некогда был герцогом Звёздной Пристани, но сейчас никто не предъявлял прав ни на остров, ни на город на противоположном берегу. Патрули Королевства из Шаматы иногда задерживались на день-другой в местной таверне, а кешианские дозоры из пограничной крепости Нар-Аябе появлялись ещё реже, но ни те, ни другие не оспаривали нейтральный статус Великого Звёздного Озера и его окрестностей. Этот край находился под контролем Академии магов на острове, и никто не смел оспаривать их власть.       Но Паг больше не управлял Академией, и, как все жители Звёздной Пристани, Мари не понимала, как это произошло. Тем не менее, его сыновья, Калеб и старший брат Магнус, по-прежнему иногда посещали Академию. Какие бы размолвки ни возникали между Пагом и правящим советом города магов, их связь оставалась нерушимой.       Мари познакомилась с Калебом, когда была девочкой, а он — лохматым мальчишкой-лесовиком. Они иногда играли вместе, пока он внезапно не исчез. Ходили слухи, что он уехал на остров в Горьком море или жил среди эльфов. Они встретились вновь, когда Калебу было столько лет, сколько сейчас Таду и Зейну, а Мари — всего на четыре года больше. Хотя её родители не одобряли их дружбу, они молчали — из-за того, кем был отец Калеба.       Но тем летом, когда они стали любовниками, он снова исчез. Его последние слова гласили, что он должен уехать по делам отца, но обещал вернуться. Мари ждала больше года, прежде чем уступила давлению семьи. Она вышла за молодого Брендана — доброго человека, к которому со временем прониклась глубокой привязанностью, но который никогда не заставлял её сердце биться чаще, как Калеб. Годы шли, а Калеб не возвращался.       Какими бы ни были причины его долгого отсутствия, Мари успела выйти замуж, родить двоих сыновей (один умер младенцем) и овдоветь, прежде чем Калеб неожиданно появился вновь — без предупреждения, три года назад на празднике летнего солнцестояния Банапис.       При виде его сердце бешено забилось, и хотя она корила себя за то, что позволила воспоминаниям глупой девочки взять верх, всё же отправилась на поиски, едва узнала о его прибытии.       Той ночью она предалась безудержному веселью — пила вино, танцевала, и это было самым радостным временем со смерти мужа. Когда мальчики крепко уснули, она провела ночь в объятиях Калеба. А наутро он снова исчез.       С тех пор она привыкла к его манере появляться без предупреждения и так же внезапно исчезать. Он не давал обещаний, и она не требовала. И всё же между ними возникла связь, и Мари была уверена, что никакая другая женщина не ждёт его. Откуда взялась эта уверенность, она не могла объяснить, но знала это твёрдо.       — Надолго задержишься?       — Это зависит…       — От чего? — спросила она.       — От многих вещей. Мне нужно передать послание правящему совету, а им потребуется время для ответа. Так что несколько дней, может, неделю.       — Можешь рассказать подробнее?       Он улыбнулся:       — Вряд ли. Скажем так, это ещё одно «важное поручение» моего отца.       — И всё же ты находишь время пойти со мной на праздник? — На её губах играла лукавая улыбка.       — Один день роли не сыграет, — он озорно подмигнул. — К тому же у меня здесь есть и собственные дела.       — Неужели? — кокетливо приподняла бровь Мари.       — Ещё какие, — рассмеялся Калеб. — И ты прекрасно о них знаешь.       — Что ж, — шепнула она, отвечая на приветствия, — об этом деле мы поговорим позже.       Калеб окинул взглядом необычно большую толпу и спросил:       — Народу прибавилось?       — Немного, — ответила она. — Торговая компания из Шаматы построила здание у южной дороги, возле старого каменного моста. У них работают три новые семьи и несколько холостяков из города. Отец Элли из-за этого сильно нервничает. Думаю, именно поэтому он хочет поскорее выдать её за сына мельника Ходовера, Грейма. Он хочет закрепить контракты на поставку зерна до Края Земли и Крондора.       — Не хуже других причин для брака, — заметил Калеб, — если, конечно, забыть про любовь.       Она взглянула на него, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит, и снова не смогла разгадать его настроение. Порой Калеб был прост и открыт как ребёнок. Но сейчас, к сожалению, он вновь стал для неё загадкой.       Они отнесли котёл к одному из больших деревянных столов, привезённых из местной таверны, и поставили его на место, указанное одной из женщин, отвечавших за угощения. Другая женщина подняла взгляд:       — Мари, Калеб, — произнесла она, скупо улыбнувшись.       — Тесса, — ответила Мари.       Женщина с красноватым, одутловатым от частого употребления эля лицом и обвисшими щеками изобразила натянутую улыбку:       — Опять принесли свой миленький супчик? — прозвучало снисходительно.       Тесса, жена мельника и будущая свекровь Элли, была одета богато. Она пренебрежительно взяла руку Мари, слегка похлопала по ней и кивнула:       — Мы понимаем, дорогая.       Её тон был насквозь пропитан высокомерием.       Улыбка Калеба не дрогнула, но в уголках его глаз появились едва заметные морщинки.       — Это только начало, — сказал он, указывая на жаровню на противоположном конце площади. — Мы привезли того быка, что сейчас жарится. — Он украдкой подмигнул Мари так, чтобы Тесса не видела. — И ту повозку, — добавил он, кивнув в сторону только что подъехавшего фургона. — В ней два бочонка гномьего эля из Доргина и шесть ящиков ревенсбургского вина.       Тесса заморгала, как сова, ослеплённая светом фонаря.       — Неужели? — вырвалось у неё.       Калеб ничего не ответил, лишь слегка склонил голову с едва уловимой улыбкой. Растерянная жена мельника что-то пробормотала себе под нос, криво улыбнулась и поспешно удалилась.       Мари повернулась к Калебу:       — Зачем ты это сделал?       Он пожал плечами:       — Помню, как она досаждала тебе на прошлом Банаписе. К тому же, в прошлом году я принёс всего пару куропаток и несколько кроликов.       — Нет, я имела в виду: почему ты сказал «мы», когда это ты привёз быка и повозку?       — Потому что я привёз их для тебя, — просто ответил Калеб.       Мари на мгновение замолчала, потом на её губах появилась лёгкая улыбка, но в глазах не было и намёка на веселье:       — Благодарю за жест, Калеб.       — Это было мне в удовольствие, — ответил он. — Так что, принести миски и половник?       — Нет, — сказала Мари нейтральным тоном. — Я сама схожу домой и принесу. А ты найди мальчиков и проследи, чтобы они не натворили бед, хорошо? Я за них беспокоюсь.       Он кивнул и отошёл от стола. Пробираясь сквозь быстро собирающуюся толпу, Калеб с удивлением и некоторой долей забавы отмечал перемены, произошедшие в городке со времён его детства. Хотя его семья никогда не жила в Звёздной Пристани, они часто наведывались сюда.       Отношения отца Калеба с правящим советом Академии были, в лучшем случае, натянутыми. Калеб достаточно часто слышал жалобы Пага, чтобы полностью понять причины этого отчуждения, но это были причины его отца, а не его собственные. Его старший брат Магнус, как и родители, был магом, тогда как Калеб оказался белой вороной — тем единственным в семье, кто не обладал никакими магическими способностями.       Если остальные члены его семьи воспринимали Звёздную Пристань сквозь призму политических распрей, то для Калеба это было просто место, где он когда-то весело проводил время в детстве. Здесь он нашёл таких же, как он сам — обычных мальчишек и девчонок, озабоченных обычными вещами: взрослением, первой любовью, ссорами и примирениями, попытками увильнуть от работы и найти товарищей по играм. Всеми теми повседневными заботами, с которыми Калеб прежде не сталкивался.       Однако его необычное воспитание принесло и немало пользы. Большую часть детства Калеб провёл на скучных занятиях, предназначенных для студентов с магическими способностями. Лишь теперь он смог оценить мудрость этого решения: в отличие от большинства обычных людей, он хотя бы мог чувствовать присутствие магии. А учитывая, что главными врагами Конклава Теней были маги, Калеб считал это умение бесценным.       Дети Острова Колдуна и даже те, с кем он жил на острове в Великом Звёздном Озере, были поглощены магией, даже их игры не обходились без неё, к немалому раздражению учителей. Большую часть детства Калеб был одинок. Хотя он бегал не хуже других и так же ловко обращался с мячом, как любой мальчишка его возраста, он часто стоял в стороне, наблюдая, как другие играют в игры с иллюзиями, в которых он не мог участвовать, разве что становиться жертвой чьей-то жестокой шутки. Его вещи часто уползали, когда он пытался их взять, а невидимые предметы внезапно появлялись у него под ногами, чтобы подставить подножку.       Детские обиды порой оставляют самые глубокие шрамы. С возрастом Калеб стал менее одиноким, по мере того как интересы других детей менялись. Но даже находясь в самой гуще проказ, он всё равно чувствовал себя другим.       В детстве Калеб чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым лишь в двух местах. Летом, когда ему исполнилось десять, его отвезли в Эльвандар, где он прожил среди эльфов пять лет.       Там Калеб впитал эльфийские обычаи, учился владению мечом у самого Томаса, супруга Королевы и военачальника Эльвандара, а стрельбе из лука — у принца Калина и его сводного брата принца Калиса. Хотя Калеб и уступал Когвину Ястринсу в искусстве фехтования, в стрельбе из лука ему не было равных. И Томас, и принц Калин не раз отмечали, что он стреляет не хуже Мартина Длинные Руки, которого эльфы считали лучшим человеческим лучником за всю историю.       Зная, что эльфы не склонны к лести, Калеб воспринял этот комплимент как награду за долгие часы упорных тренировок. Это научило его, что даже невозможная цель достижима, если приложить достаточно усилий и упорства. Правда, с лёгкой горечью он осознавал, что эльфы просто не видели, как стреляет Когвин Ястринс — тот наверняка был ему ровней, если не превосходил его. Хотя быть вторым лучшим лучником среди людей — тоже немалое достижение.       Калеб всей душой полюбил эльфов и их волшебный дом в Эльвандаре, в совершенстве овладев их языком. Но именно в Звёздной Пристани он впервые по-настоящему узнал, что значит быть обычным.       Пробираясь сквозь шумную площадь, он кивал знакомым — это были те самые дети, с которыми он играл тридцать лет назад. Некоторые мужчины растолстели, у других появилась седина в волосах — если волосы ещё оставались. Девчонки его детства повзрослели: одни располнели, другие приобрели худощавый, измождённый вид от тяжёлой работы и нехватки отдыха. Лишь немногие, как Мари, сумели сохранить красоту, несмотря на тяготы фермерской жизни и материнства.       Если предыдущие праздники могли служить ориентиром, сейчас мальчишки должны были находиться у фонтана вместе с другими подростками. Калеб направился туда, готовый в очередной раз убедиться, что за прошедшие годы в Звёздной Пристани изменилось всё, кроме беззаботного смеха детей у воды.       Но сегодня все выглядели по-настоящему счастливыми — урожайный год оправдал надежды, о чём красноречиво свидетельствовали ломящиеся от угощений столы. Гружёные зерном телеги уже тянулись по дорогам к Горькому Морю, а баржи готовились к спуску по реке от Великого Звёздного Озера к Морю Грёз и торговым причалам Шаматы или Ландрета. На пастбищах тучнел скот, овцы обрастали густой шерстью к предстоящим холодам. Повсюду виднелись признаки изобилия — бочки со свежесобранными яблоками, корзины ягод, вишен и инжира, всевозможные овощи, а на каждой ферме, мимо которой он проходил, кудахтало и хрюкало столько кур и свиней, что трудно было представить.       Калеб вспомнил неурожайные годы, времена после набегов троллей, и мысленно признал, что эти люди заслужили право порадоваться своему благополучию. Зимы в Долине Грёз были мягкими — за последние пятьдесят лет снег выпал лишь однажды, и земледельцы уже засевали поля зимними культурами, которые не росли больше нигде. К возвращению осенних торговцев из Королевства и Великого Кеша с повозками инструментов и прочих необходимых товаров, второй урожай будет готов удовлетворить спрос на свежие продукты в заснеженных северных землях. По сравнению с большинством земледельческих общин, Звёздная Пристань была зажиточной, но и здесь жизнь фермера оставалась нелёгкой.       Размышления Калеба прервались, когда он завернул за угол и заметил мальчишек. Едва сделав шаг в их направлении, он понял, что назревает ссора.       Элли встала между ними и решительно растащила мальчишек в стороны.       — Если вы сейчас же не прекратите, я ухожу!       Тад и Зейн стояли друг напротив друга, сжав кулаки, готовые снова броситься в драку. Стройная девушка с неожиданной силой удерживала их на расстоянии.       — В чём проблема? — подошёл Калеб, воспользовавшись их замешательством.       Мальчишки переглянулись, но не отводили взгляда друг от друга. Элли с силой толкнула их:       — Эти идиоты решили, что принципиально важно, кто из них первый станцует со мной!       — Ты же мне обещала! — выкрикнул Тад.       — Врёшь, мне! — тут же отозвался Зейн.       Калеб перестал улыбаться. Музыканты у бочек с элем уже настраивали инструменты. Ещё мгновение — и драка начнётся под первые аккорды.       — Ваша мать просила меня присмотреть за вами, — обвёл он их строгим взглядом. Зейн выглядел лишь чуть более воинственным, чем Тад. — И, похоже, не зря.       Достав из кошеля медяк, он подбросил его:       — Орёл — Тад, решка — Зейн.       Монета звякнула, упав решкой вверх.       — Первый танец мой! — торжествующе закричал Зейн, как раз когда заиграла музыка.       Тад уже открыл рот для возражения, но передумал, увидел тень на лице Калеба. Тот уже вёл Элли в круг танцующих, бросив через плечо:       — Победитель получает второй танец!       Элли рассмеялась, повторяя за Калебом шаги незатейливого деревенского танца. Даже не танцующие хлопали в такт. Когда пришло время взять её за руки для поворота, она тихо сказала:       — Ловко придумано.       — Эти двое упёрлись, как молодые олени в первую гонку. Что ты собираешься делать?       Она ещё понизила голос:       — Я выйду замуж за Грейма.       — Это вызовет переполох, — рассмеялся Калеб. — Хотя, конечно, за двоих тебе не выйти.       — Да я бы ни за одного и не пошла! — Элли покачала головой, делая шаг в сторону. — Они мне как братья.       Калеб обнял её за талию, следуя движениям танца:       — Но они явно воспринимают тебя иначе.       — Брось! Если бы вокруг было больше девушек... — Она крутанулась под его рукой, замерла перед его поклоном, завершающим танец, и, взяв его под руку, вздохнула: — Просто несправедливо — остальные девчонки либо уже сговорены, либо слишком малы.       Калеб понял её намёк. Многие сверстники ребят погибли во время последнего набега троллей. Родители до сих пор корили магов за запоздалую помощь. Сам Калеб в тот раз был далеко — выполнял поручения Конклава в Восточных Королевствах. Прошло уже девять лет — тогда Элли, Зейн и Тад были совсем малышами.       Не спеша подведя девушку к мальчишкам как раз к началу второй мелодии, Калеб преградил путь расстроенному Таду:       — Не порть праздник, парень. Ты ещё успеешь.       Тот уже открыл рот для возражения, но, встретив серьёзный взгляд Калеба, лишь вздохнул:       — Ладно...       Калеб мысленно порадовался, что выпал Зейн — тот был вспыльчивее и мог бы ослушаться, вынудив Калеба применить силу, чего тому очень не хотелось.       Калеб наблюдал за Тадом, пока Элли танцевала с Зейном. Мальчик буквально кипел от ревности, что было совсем на него не похоже. Элли оказалась права — их поведение выходило за рамки обычных братских разборок.       Когда музыка смолкла, настала очередь Тада. Теперь уже Зейн едва сдерживал себя, сжимая кулаки и не отрывая взгляда от кружащейся пары. После третьей песни Калеб решил вмешаться:       — Что-то жажда замучила. Пойдёмте все вместе?       Элли сразу согласилась, взяла Калеба под руку, оставив мальчишек следовать за ними. У стола с бочонками эля царило оживление — четверо мужчин наполняли кружки и раздавали их жаждущим. Девушка отказалась от крепкого напитка, и Зейн тут же вызвался принести ей фруктовой воды. Тад, не желая отставать, предложил достать что-нибудь съестного.       — Пожалуй, что-нибудь лёгкое, пока не начался основной пир? — уступила Элли, видя его расстроенный вид.       Когда он помчался исполнять просьбу, Калеб вздохнул:       — И что нам с ними делать?       — Не знаю, но надо что-то придумать. Они целыми днями болтаются без дела. Пока ещё не пристрастились к выпивке, но...       Калеб понимал её тревогу. Звёздная Пристань хоть и разрослась, даже кузнец недавно открыл мастерскую, обрабатывая руду с предгорий, но большинство работ всё равно выполнялось членами семей. Здесь всегда было больше рук, чем настоящего дела. Без отцов, которые могли бы обучить их ремеслу, Тад и Зейн росли без полезных навыков, становясь всё более неуправляемыми и безответственными.       Калеб знал, что оба мальчика — смышлёные и способные. Но без жизненной цели они рисковали потеряться. Сколько младших сыновей без ремесла уже кончили жизнь разбойниками или нищими подмастерьями в городах.       Калеб размышлял над этой проблемой, когда к нему подошла Мари. Он кивнул ей и отошёл подальше от Зейна, который с нетерпением ждал внимания Элли. Понизив голос, чтобы мальчишка не подслушал, он сказал Мари:       — Раньше я не совсем понимал твои опасения. Думал, ты беспокоишься только из-за их поведения сегодня. Но теперь я вижу, в чём дело.       Она внимательно посмотрела на него:       — Правда?       — Да. Давай пока просто присмотрим за ними и попробуем повеселиться. Обсудим это позже вечером.       Мари кивнула, затем сделала над собой усилие и улыбнулась:       — Потанцуем?       Он взял её за руку       — С удовольствием.       Они потанцевали под несколько мелодий, а затем отправились к ломящимся от яств столам. Наполнив тарелки едой, они устроились на ступеньках закрытой на праздник лавки. Калеб ненадолго отошёл за двумя кружками эля. Вернувшись, он застал Мари за вопросом:       — Где мальчишки?       — Вон там, — он указал на другой конец площади. — Я не спускаю с них глаз.       — Как тебе это удаётся?       Калеб усмехнулся:       — Я охотник. Да и их трудно не заметить.       Мари с набитым ртом пробормотала:       — Знаю. Достаточно найти источник неприятностей.       — Нет-нет, просто ищи два ярких камзола, — рассмеялся он.       Они ели в тишине, почти не разговаривая. Следующий час праздник шёл своим чередом, пока на одной из повозок с элем не появился дородный мужчина и не воззвал:       — Друзья мои!       — Вот она, беда, — вздохнула Мари.       Калеб флегматично бросил:       — Ну конечно, — отставил тарелку и направился к повозке. Мари последовала за ним.       На возвышении стоял мельник Ходовер, а рядом — юноша лет двадцати. Сходство было очевидным, хотя мельник давно растолстел, а его сын сохранял молодецкую стать — плечи всё ещё шире пояса.       Грейм Ходовер был крепким парнем, смышлёным и рассудительным — многие считали чудом, что у таких родителей мог вырасти столь приятный молодой человек.       Калеб направился прямиком к Таду и Зейну, которые, как сторожевые псы, встали по бокам от Элли. Девушка взглянула на Калеба с облегчением — она понимала, что сейчас произойдёт.       — Друзья мои! — повторил мельник Ходовер, сияя как медяк на солнце. — Сегодня я счастливый человек!       Один из горожан, явно перебравший эля, крикнул:       — Что, опять цены поднимаешь, мельник?       Раздался смех. Ходовер на мгновение поморщился, но быстро вернул улыбку:       — Нет ещё, Брэм Коннор... но всё впереди!       Новая волна смеха прокатилась по площади. Все расслабились, поняв, что мельник сегодня в редком расположении духа — его скаредность и любовь к золоту были притчей во языцех.       — Нет, друзья мои, — продолжил Ходовер. — Я хочу объявить важную новость. В этот день, после богатейшего урожая, когда всем нам так везёт, я хочу разделить с вами свою радость!       — Да говори уже! — раздался очередной пьяный возглас. — Жажда замучила!       Мельник бросил на крикуна сердитый взгляд, но тут же вновь расплылся в улыбке.       — Я хочу объявить, что в этом году мой сын Грейм женится на Элли Ранкин!       Он указал на Элли, стоявшую между двумя ошеломлёнными мальчишками. Зейн хмурился, словно не мог осознать услышанное, а Тад застыл с открытым ртом, отказываясь верить.       Элли уже сделала шаг к повозке, когда мальчишки рванулись за ней. Калеб ловко схватил обоих за воротники и оттащил назад.       — Не устраивайте сцену, — прошипел он ледяным тоном.       Тад бросил на него яростный взгляд, а Зейн даже сжал кулак, но Калеб лишь дёрнул вверх, заставив их встать на цыпочки.       — Даже не думайте.       Зейн передумал и опустил руку. Мари добавила:       — Если вы действительно заботитесь об Элли, то порадуетесь за неё. Первый, кто затеет драку, будет иметь дело со мной. Ясно?       — Да, мам, — пробормотали оба, и Калеб отпустил их.       Тем временем горожане уже окружили помолвленных с поздравлениями, а Тад и Зейн угрюмо косились в их сторону. Калеб кивнул Мари, чтобы она присоединилась к толпе, а мальчишкам сказал:       — Пойдёмте со мной. У меня есть кое-что особенное для такого случая.       Они уже собрались возражать, но один взгляд матери заставил их покорно последовать за Калебом.       Он привёл их к повозке, стоявшей позади той, что привезла бочки с элем. Вечерело, праздник набирал обороты. На облучке сидел возчик — не местный, поэтому он не чувствовал необходимости присоединяться к веселью, довольствуясь едой и пивом.       — Томас, — поздоровался Калеб.       — Добрый вечер, — кивнул извозчик.       — Тот ящик на месте?       — Под брезентом, Калеб.       Калеб подтянул к краю повозки деревянный ящик и, достав охотничий нож, поддел крышку. Внутри лежали дюжина бутылок с янтарной жидкостью. Он поднял одну к свету фонаря.       — Что это? — поинтересовался Тад.       — Нашёл во время поездки в Киннох.       — Похоже на бренди, — заметил Зейн. — По цвету, я имею в виду.       — Не бренди, но ты близок. — Калеб сел на край повозки, свесив ноги. — Бренди — это перегнанное вино, а это совсем другое.       — В Киннохе научились перегонять зерновую брагу на торфяном огне, затем выдерживают в бочках. Если сделано плохо, то краску со стен корабля снимает. Но если хорошо... — Он зубами вытащил пробку.       Ловя свет фонаря, он налил золотистую жидкость в маленький стеклянный стакан.       — Пить это из глины или металла нельзя — испортит вкус.       — Так что это? — не унимался Тад.       — Виски, — ответил Калеб, наполняя стакан до краёв.       — Маловато, — прищурился Зейн, разглядывая крохотную ёмкость, в которой было не больше трёх глотков.       — Для первого раза и этого хватит, — Калеб одним движением опрокинул содержимое в горло и смачно крякнул. — Теперь ваша очередь.       Он достал ещё два стаканчика и наполнил их.       — Потом научу вас смаковать, а пока — просто выпейте залпом.       Мальчишки послушно выполнили указание — и в следующее мгновение закашлялись так, что слезы брызнули из глаз.       — Черт побери, Калеб, ты что, пытаешься нас отравить? — прохрипел Зейн, вытирая рукавом покрасневшие глаза.       — К нему нужно привыкнуть, — усмехнулся Калеб. — Потом полюбишь.       — Горит, как раскаленный уголь! — Тад яростно тер кулаками глаза.       — Подожди минуту. Оно согреет тебя изнутри.       Зейн причмокнул губами:       — Не то чтобы мне понравилось... Но давай ещё по одной.       Калеб снова налил. На этот раз кашля не было, но глаза у мальчишек всё ещё слезились.       — Пожалуй, я останусь при эле, — заявил Тад.       — А мне вроде нравится, — задумчиво произнёс Зейн.       — В тебе есть задатки, Зейн Каффри, — одобрительно кивнул Калеб.       Тад засмеялся, пошатываясь:       — Ого! Меня уже ведёт!       — В Киннохе говорят, что у него есть «удар» — и они знают, о чём говорят.       — А что ты будешь делать с остальным? — Тад показал на оставшиеся бутылки.       — Везу отцу в подарок. Его сложно удивить, но это... это может ему понравиться.       — А зачем ты угостил нас? — спросил Тад. — Спасибо, конечно, но... зачем?       — Чтобы отвлечь от надуманной обиды, — откровенно ответил Калеб. — Если бы я дал вам пить одним, случилось бы две вещи. — Он поднял палец, наливая ещё по порции. — Во-первых, вас бы донимали шутками все, кто знает, как вы уже год бодаетесь из-за Элли. Во-вторых, вы бы непременно полезли в драку с Греймом.       Мальчишки быстро осушили свои стаканы и, кажется, начали привыкать к виски. Калеб снова наполнил их стаканы.       — Давайте, ещё по одной.       Когда они допили четвёртую порцию, веки Тада отяжелели.       — Ты нас спаиваешь. Я уже чувствую.       Калеб налил ещё раз:       — Последняя — и хватит.       — Хватит... для чего? — Зейн уже с трудом выговаривал слова.       Калеб спрыгнул с повозки.       — Чтобы вы не полезли в драку. — Он подтолкнул Тада, и тот пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. — Пошли.       — Куда? — пробормотал Зейн.       — Домой, в постель. Через пять минут вы отключитесь, а тащить вас мне неохота.       Ничего крепче эля они раньше не пробовали, поэтому покорно поплелись за Калебом. К дому они добрались, уже едва держась на ногах. Калеб уложил их на спальные мешки и вернулся на праздник.       Мари заметила его первая:       — Где они? Что ты с ними сделал?       — Основательно подпаивал.       — Как будто им нужна была помощь, — она огляделась. — Где они сейчас?       — Дома, спят.       Она прищурилась:       — Не могли они так быстро напиться.       Калеб показал почти пустую бутылку:       — Когда за пятнадцать минут выпиваешь пять двойных порций — ещё как могут.       — Ну, хотя бы не испортят праздник Элли и Грейму.       — И нам, — улыбнулся Калеб.       — Мне плевать, насколько они пьяны, — сказала Мари, — но если они дома, то тебе там не место.       — Я уже снял комнату в таверне. Если пойдём сейчас, никто не заметит, как ты поднимешься ко мне.       Она взяла его под руку:       — Как будто мне есть дело до чужих мнений. Я не девица на выданье, Калеб. Хватаю счастье, где могу, а что подумают другие — не важно.       Калеб притянул её к себе:       — А тем, кому важно, — всё равно.       Они обошли толпу и направились к таверне.       Их близость в этот раз была исполнена особой страстности, и когда они лежали, обнявшись, Калеб почувствовал, что что-то гнетёт Мари.       — Что тревожит тебя? — спросил он, гладя её волосы.       Она знала: одна из причин их притяжения — его умение читать её настроение.       — Тад спросил, поженимся ли мы.       Тишина повисла между ними, пока Калеб не выдохнул:       — Будь я создан для брака, Мари, то только с тобой.       — Знаю, — она прижалась к нему сильнее. — Но если не останешься... возьми мальчиков с собой.       Калеб резко приподнялся на локте:       — Что?       — Ты же сам видишь, Калеб, каково им здесь. Никакого будущего. Ферму пришлось продать, и этих денег надолго не хватит, хоть я и выращиваю почти всё сама в огороде. Для одной меня — хватит, но прокормить растущих парней...       Она перевела дыхание, гладя его грудь дрожащими пальцами.       — Им некому показать, как вести хозяйство, нет гильдии, где бы они могли освоить ремесло. На последнем Выборе два года назад все мальчишки получили ученичество — у фермеров, торговцев, моряков. Только мои остались не у дел.       Мари горько усмехнулась:       — Все их любят, будь у людей возможность — Тад и Зейн давно бы уже к кому-нибудь в подмастерья пошли. Но работы здесь... просто нет.       Глаза её блестели в полумраке комнаты, когда она повернулась к Калебу:       — Если ты не заберёшь их с собой, они либо станут бездельниками, либо... того хуже. Лучше уж пусть уезжают сейчас, чем через пару лет я буду смотреть, как их вешают за разбой.       Калеб долго молчал.       — И что я должен с ними делать, Мари?       — Ты человек влиятельный, Калеб, хоть и прячешься за простым охотничьим нарядом. А уж твой отец... — Мари сделала паузу, подбирая слова. — Ты повидал мир. Возьми их с собой — слугами, подмастерьями, хоть погонщиками мулов. Или отвези в Крондор — там всегда найдётся работа для крепких парней.       — У них нет отца, Калеб. — Голос Мари дрожал, но она продолжала твердо. — Когда они были маленькими, им хватало матери — вытереть сопли, обнять, когда страшно. Особенно после того набега троллей... когда погибли родители Зейна. Но сейчас... — она сжала его руку, — сейчас им нужен мужчина, который покажет, как жить. Который вправит им мозги, когда нужно, и похвалит, когда они поступают правильно.       Её пальцы впились в его ладонь:       — Так что если ты не собираешься жениться на мне и оставаться тут со мной... — она сделала глубокий вдох, — тогда хотя бы возьми их с собой.       Калеб прислонился спиной к оштукатуренной стене, глубоко задумавшись.       — В твоих словах есть смысл, — наконец произнёс он.       — Значит, ты согласен?       — Я не до конца понимаю, на что подписываюсь, но... да. Я возьму их с собой. Если отец не найдёт им применения, отвезу в Крондор и устрою в ученики к торговцу или в гильдию.       — Они теперь как братья. Разлучать их было бы жестоко.       — Обещаю, они останутся вместе.       Мари прижалась к нему сильнее:       — А ты... будешь возвращаться? Рассказывать, как у них дела?       — Конечно, — Калеб обнял её. — Я заставлю их часто писать тебе.       — Это было бы чудесно, — прошептала она. — Мне ещё никто никогда не писал. — Затем грустно усмехнулась: — Вообще-то, никто из моих знакомых никогда не получал писем.       — Я прослежу, чтобы они писали.       — Это прекрасно... но тебе придётся сначала научить их грамоте.       — Они не умеют писать? — в голосе Калеба прозвучало искреннее удивление.       — А кто бы их учил?       — Разве ты...       — Нет, я тоже не обучена, — призналась Мари. — Различаю некоторые вывески, потому что слышала, как их читают вслух. Но мне самой это никогда не было нужно.       — Тогда как ты прочтёшь их письма?       — Найду кого-нибудь, кто прочитает мне. Главное — знать, что у них всё хорошо.       — Ты удивительная женщина, Мари.       — Обычная мать, которая переживает за своих сыновей.       Калеб снова лёг, позволив ей устроиться у него на плече. В тишине он размышлял, во что же ввязался на этот раз.