Глава 2. Совет

      Паг поднял руку, призывая к тишине.       Невысокий мужчина, выглядевший не старше сорока, в простом чёрном одеянии — внешне он ничем не выдавал своей силы. Лишь тёмные глаза, проницательные и глубокие, выдавали в нём нечто большее, чем обычного человека.       Пещера на северном склоне Острова Колдуна издавна служила местом собраний Совета Конклава. Узкий вход, низкий свод, сухие стены без намёка на мох или лишайник — пространство содержали в порядке, регулярно очищая от пыли. Внутри почти ничего не было, лишь несколько каменных выступов вместо сидений да две полки, вырубленные в стене. Свет исходил от самого камня — заклинание Миранды заставляло стены мягко мерцать.       Лишь один предмет казался здесь инородным — бюст Сарига, почитаемого как Бога Магии, стоявший на пьедестале у дальней стены.       За долгие годы Паг начал понимать больше о том, как «умирают» боги. Сариг считался погибшим со времён Войн Хаоса, но Паг всё чаще приходил к выводу, что бог всё ещё существует в какой-то форме и продолжает влиять на события. Черты бюста постоянно менялись — иногда напоминая самого Пага, иногда его спутников. Это изменчивое лицо служило напоминанием теории, что все маги так или иначе являются аватарами бога.       Паг отогнал в сторону своё непреходящее любопытство к артефакту и обвёл взглядом собравшихся, видя перед собой самых доверенных советников. Все, кроме двоих, были его бывшими учениками. Эти двое — Миранда и Накор — стояли в стороне. Магнус, сын Пага и Миранды, недавно вернувшийся из мира Келевана, расположился позади матери. В тусклом свете Паг уловил их семейное сходство и едва заметно улыбнулся. Магнус и Калеб были явно братьями, несмотря на разницу в цвете кожи и волос — бледнокожий беловолосый Магнус и смуглый темноволосый Калеб. но ни один из них особенно не походил на родителей. Лишь иногда в их чертах проскальзывало что-то знакомое, и Паг не раз задавался вопросом, не унаследовали ли мальчики внешность кого-то из его неизвестных ему родителей.       Миранда не изменилась с тех пор, как Паг впервые встретил её более пятидесяти лет назад. В её тёмных волосах лишь изредка проглядывали серебристые нити, а глаза меняли цвет в зависимости от настроения — от тёмно-серого до зелёного, от орехового с золотистыми вкраплениями до глубокого коричневого. Высокие скулы и твёрдо очерченные губы порой скрывали её царственную красоту под маской решимости.       Для Пага она всегда оставалась прекрасной, даже когда он злился на неё настолько, что готов был задушить. Именно её сила и страстность заставляли его любить её. Его первая жена Катала обладала теми же качествами в молодости. Взгляды Пага и Миранды встретились, и между ними пробежала та безмолвная искра понимания, которую они делили долгие годы.       Накор устроился на каменном выступе, и Паг в очередной раз задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь по-настоящему понять этого странного человека. Накор отвергал традиционные концепции магии, настаивая, что это всего лишь «фокусы», ловкое обращение с некоей мистической субстанцией, лежащей в основе всего сущего. Бывали моменты, когда этот кривоногий человечек доводил Пага до бешенства своими абстрактными рассуждениями о природе вещей — и моменты, когда его прозрения о магии ошеломляли Пага. К тому же, по мнению Пага, этот исалани потенциально являлся самым опасным магом в мире.       Новички во внутреннем круге Конклава терпеливо ждали, когда Паг начнёт говорить. Это были: Розенвар — маг средних лет из Салматера и Ускаван — мастер ментальных искусств с мира Салаван.       Ускаван выглядел как человек, но при ближайшем рассмотрении его кожа имела явный пурпурный оттенок. Паг установил контакт с его родным миром десять лет назад через Зал Миров и согласился позволить ему учиться у Конклава в обмен на знания о ментальной магии. Ускаван мог создавать иллюзии настолько реалистичные, что они вызывали физические реакции — фантомные лезвия, способные резать, или воображаемое пламя, оставляющее ожоги. Паг также ценил его необычную перспективу.       Ускаван занял место Роберта де Лайса — одного из лучших учеников Пага и ценного слуги Конклава Теней. Роберт умер год назад во сне, хотя ему не было и семидесяти.       Паг начал:       — Я говорил с каждым из вас по отдельности, но теперь хочу обобщить полученные сведения. Мы собрались здесь, чтобы обсудить два важнейших вопроса.       — Первый — проблема Талной.       Он взглянул на Магнуса, который вышел из-за спины матери. Лицо беловолосого мага было серьёзным.       — Маги цурани так же озадачены природой магии, использованной при создании этих существ, как и мы.       Талной были артефактами из иного круга реальности, созданными расой дасати. Это доспехи, движимые заключёнными в них душами дасати — почти неуязвимые, нечувствительные к боли и слепо послушные. Как рассказывал Каспар из Оласко, впервые обративший на них внимание Конклава, «Талной» на языке Дасати означает «очень трудно убить».       Магнус продолжил:       — Они согласны, что любое крупное вторжение в наш уровень реальности (если можно так выразиться) будет катастрофическим. Поэтому они стараются узнать как можно больше о защитных барьерах, которые мы нарушили, обнаружив хранилище Талной в пещере.       Его взгляд перешёл на Накора.       — Новостей, к сожалению, нет, — развёл руками тот. Самопровозглашённый игрок, отказывавшийся признавать себя магом, на мгновение задумался. — Наши мальчики и девочки, — он так называл всех молодых магов на Острове Колдуна, — очень стараются разобраться в этих штуках.       — Но есть и хорошая новость, — Накор осклабился. — Кажется, мы нашли способ гарантировать, что только мы сможем управлять ими, если дело дойдёт до конфронтации с дасати.       — Это уже что-то, — сказал Паг. — Десять тысяч подконтрольных Талной — серьёзная сила.       Он подавил желание добавить, что против сотен тысяч Талной дасати это число не будет значить почти ничего.       — Но я считаю, что наши интересы лучше всего послужит, если мы выясним, как они оставались скрытыми так долго. Другими словами, если мы сможем спрятаться от дасати — это будет важнейшим достижением.       — Вторая задача: выследить Лесо Варена, — продолжил Паг.       Миранда нахмурилась:       — Есть ли хоть какие-то зацепки, куда он мог скрыться?       — Мои агенты следят за любыми аномальными проявлениями магии.       — Он уже исчезал на годы, — напомнила Миранда, скрестив руки на груди.       — Но теперь он будет торопиться заявить о себе, — возразил Паг. — Он чувствует, что происходит что-то важное, даже если не понимает, что такое Талной и как их использовать. Как минимум, он захочет лишить нас этого преимущества. Его атаки на остров и Эльвандар в прошлом году доказали, что он стал безрассуднее. После гибели своего носителя от руки Когвина Ястринса он восстановил силы удивительно быстро. Будьте уверены, мы о нём услышим. И скоро.       Розенвар пристально посмотрел на Пага:       — Ты что-то не договариваешь.       Паг усмехнулся. Он включил Розенвара во внутренний круг именно за его проницательность и умение находить ответы в самых скудных данных.       — Ничего конкретного. Просто... тревожные сны и дурные предчувствия.       Ускаван, чьи бездонные чёрные глаза казались ещё больше в полумраке пещеры, произнёс:       — Не игнорируй сны, Паг. Мой народ верит, что части нашего разума постоянно работают, пытаясь осмыслить реальность. Сны — это мост между подсознанием и сознанием, особенно когда речь идет о сильных эмоциях. Наши расы не так уж различны в этом.       Магнус бросил взгляд на иномирного мага, и Паг почти прочитал мысли сына: даже такие могущественные маги, как они с Мирандой, не могли сравниться в дисциплине ума с новичком из ордена Ускавана. Разум салаванцев был куда сложнее человеческого, хотя Ускаван настаивал, что это лишь потому, что его раса древнее и практикует ментальные искусства тысячелетиями.       Паг кивнул, и на его лице мелькнула тень усталости:       — Возможно. Я боюсь, эти сны могут быть предвестниками беды. Или же просто отражают мои тревоги о дасати.       — Отец, мы должны готовиться, как будто вторжение неизбежно, — твёрдо сказал Магнус.       — Знаю. — Паг обвёл взглядом собравшихся. — Отправьте гонцов ко всем нашим агентам при королевских дворах. Мне нужно знать о каждом амбициозном плане, заговоре или интриге — обо всём, что можно обратить в нашу пользу. Если потребуется, мы не остановимся перед подкупом и угрозами, чтобы обеспечить поддержку в случае войны.       Паг замолчал, вспоминая Войну Врат. Двенадцать лет, пока цурани атаковали Королевство и Вольные Города, Квег, Великий Кеш и восточные княжества выжидали, надеясь поживиться за счёт ослабленного соседа.       — Если дасати явятся, нам понадобятся союзники при дворах, которые убедят монархов действовать сообща, где бы ни высадился враг.       — Это сработает, если атака придётся на Триагию, — заметил Магнус. — Все местные правители понимают свою уязвимость. Но что, если плацдармом станут безлюдные берега Закатных Островов? Или степи Новиндуса? Или высокогорья Вайнета?       — Тогда задача усложняется, — сказал Паг, внимательно оглядывая совет.       Лицо Миранды оставалось загадочным, как у незнакомки. Она часто действовала по своей воле, не советуясь с ним. Сколько раз они спорили из-за её самовольных решений! Уголки губ Пага дрогнули в улыбке. Пока его жена участвует в делах Конклава, никто не сможет обвинить его в единоличном правлении.       Розенвар, чьё лицо напоминало выгоревшую кожу, а рыжеватый оттенок подчеркивался седеющими светлыми волосами, предложил:       — Мне кажется, нам стоит распустить парочку слухов.       — С какой целью? — спросил Паг, вспомнив их первую встречу в таверне, где Розенвар раздавал мудрые советы, мелкие заклинания и откровенную ложь всем, кто угощал его выпивкой.       — Правильно пущенный слух — мощное оружие, — голос Розенвара звучал глухо, будто поднимался из самых недр. — Я видел, как один слух переворачивал целые города. Правители не верят официальным докладам, но сочному слуху... о, они будут метаться, как индюки под ливнем, задрав головы и раскрыв рты.       Паг рассмеялся.       — Хорошо, но какие именно слухи?       — Говорят, герцог Эрик в Крондоре тяжело болен. Возможно, умирает.       — Я тоже слышал об этом, — кивнул Паг.       — Он последний, — тихо сказала Миранда.       Паг понял, о чём она. Герцог Эрик был последним выжившим из отряда «Отчаянных» Калиса — тех преступников, которым даровали свободу в обмен на участие в экспедиции на Новиндус перед Змеиными Войнами. Единственный оставшийся в живых военачальник, помнивший ту войну. Эрик лучше других понимал, что такое угроза извне.       — Значит, начинаем с Крондора? — спросил Паг.       — Кажется разумным, — ответил Розенвар. — У меня есть связи с парой мастеров сплетен, чьими услугами пользуются высокопоставленные чиновники Западного Королевства. Если мы запустим что-то достаточно туманное, чтобы не вызвать немедленной реакции, но достаточно знакомое лорду Эрику, чтобы он счёл нужным предупредить принца Крондора... Ну, это начало.       Магнус добавил:       — И если Королевство Островов воспримет предупреждение всерьёз, Великий Кеш последует его примеру.       — А если Кеш и Королевство начнут мобилизацию, остальные страны тоже занервничают, — заключила Миранда.       — Но мы не можем держать их в напряжении вечно. Нельзя торопиться, — предупредил Розенвар.       — Нам нужно, чтобы Эрик прожил достаточно долго для этого, — сказал Паг.       Накор внезапно объявил:       — Я поеду в Крондор навестить герцога. Поддержу его здоровье на время.       Паг кивнул. Накор путешествовал с Эриком и Калисом в той экспедиции на Новиндус, когда они впервые столкнулись с Изумрудной Королевой. Старый герцог доверял ему.       — Розенвар, тебе я поручаю координировать распространение слухов — что, где и когда. У нас есть агенты почти во всех ключевых столицах Мидкемии. Но я хочу вызвать постепенное беспокойство, а не мгновенную слепую панику.       — Понял, — Розенвар поднялся. — Мы составим список идей, чтобы правители мира занервничали. — Он усмехнулся. — Слегка занервничали.       Обращаясь к Ускавану, Паг сказал:       — Назови мне своих лучших учеников. Вскоре нам может понадобиться отправить их в поле.       Иномирный маг кивнул, поднялся и вышел вместе с Розенваром, оставив Пага, Миранду, Накора и Магнуса одних в пещере.       Паг посмотрел на старшего сына:       — Где твой брат?       — В Звёздной Пристани, насколько мне известно. Должен был доставить припасы, но, без сомнения, задержался из-за праздника.       — Задержался из-за той вдовушки, — поправила Миранда.       Паг пожал плечами:       — Пусть порадуется, пока может. Он нам здесь пока не нужен, и, полагаю, ему это идёт на пользу.       Магнус вопросительно посмотрел на мать:       — Мне найти его или возвращаться на Келеван?       Миранда перевела взгляд на мужа. Тот покачал головой:       — Ни то, ни другое. Отправляйся на Новиндус и продолжай работу Накора с Талной. Всемогущие из Ассамблеи цурани какое-то время обойдутся без тебя. Когда Накор вернётся из Крондора, я направлю его к тебе, и ты сможешь вернуться на Келеван.       Накор ухмыльнулся:       — Только ничего не сломай, пока я не приеду.       Магнус с усмешкой взглянул на маленького игрока, кивнул, достал из складок одежды золотистую сферу и, щёлкнув переключателем, исчез.       Миранда обняла мужа сзади:       — Ты чем-то обеспокоен.       — Я всегда обеспокоен, — ответил Паг.       — Нет, сейчас что-то большее. — Она внимательно изучила его лицо. — Ты что-то чувствуешь?       — Кажется, я знаю, что ты собираешься ей сказать, — вмешался Накор, подхватывая свой походный мешок и посох. — Я отправлюсь в Крондор и позабочусь, чтобы герцог Эрик прожил достаточно долго, чтобы помочь нам. — Он перевёл взгляд с Пага на Миранду и добавил: — Вам двоим действительно стоит чаще разговаривать друг с другом. Серьёзно.       С этими словами он исчез у них на глазах.       Паг на мгновение закрыл глаза, затем ответил на вопрос жены:       — Да, я кое-что чувствую. И это ощущение усиливается. Я не знаю, как это назвать, но оно... интенсивнее, чем просто дурное предчувствие.       — Предзнаменование?       — Этот сон тревожит меня, любимая. Я чувствую: что-то приближается, и когда это проявится, битва будет страшнее всего, что мы можем себе представить.       — Учитывая всё, что мы уже видели, это о многом говорит, — заметила Миранда.       — Помнишь, во время Великого Восстания мы с Томасом столкнулись с Повелителем Ужаса. Мы одолели его, потратив все свои силы и не мало хитрости. А затем, в Сетаноне, я видел Владыку Ужаса, даже Великий Дракон с его могуществом едва сдерживала того.       — Но Ужасы пришли из нижних планов, а эти дасати — со второго. Неужели они опаснее людей?       Паг сжал руку жены:       — Ты разбираешься во многих вещах лучше меня, Миранда, но учёба никогда не была твоей страстью. — Она нахмурилась, но промолчала, признавая правоту его слов.       Он понизил голос:       — Существа с нижних уровней мироздания поглощают жизненную силу высших. Это как вода, стекающая вниз, даже мимолётное прикосновение дасати может убить.       — Ужасы — самые страшные существа, способные достичь нашего уровня реальности и выжить. Существа из глубин ниже них поглощают энергию так быстро, что разрушаются, оказавшись на нашем плане, если только не используют мощную магию для поддержания своей жизни. Но именно то, что дасати находятся всего на один уровень ниже нас, делает их такими пугающими, любимая.       Он вздохнул, словно устало.       — Накор понимает это лучше всех, он изучал Талной дольше остальных. — Паг бросил взгляд на вход в пещеру. — Остальные сами поймут то, о чем я тебе говорю; нет смысла сеять преждевременную панику.       — Дасати смертны, как и мы, но если они проникнут на наш уровень реальности, то будут медленно высасывать жизненную силу из всего вокруг, даже из травы под ногами. Даже если мы достигнем военного пата, как с цурани во время первой Войны Врат, они в конце концов истощат нас. Более того, поток жизненной силы к ним будет делать их сильнее, а нас — слабее. Чем дольше длится противостояние, тем труднее победа. И мы не должны забывать о численности. Если Каспар прав и видел истинное видение того мира, они пришлют не тысячи, а десятки тысяч воинов. Если они найдут нас, мы должны будем реагировать мгновенно. Но правители Мидкемии не должны сразу осознавать, с чем нам предстоит столкнуться, иначе страх может сломить их решимость.       Миранда долго смотрела на лицо мужа, затем сказала:       — Мы сделаем всё, что в наших силах.       — Я знаю, — ответил он. — А теперь нам обоим пора браться за работу.       — Как ты вернёшься? — спросила Миранда.       Паг улыбнулся:       — Пешком. Свежий воздух прочищает голову и помогает думать.       Она поцеловала его в щёку:       — Увидимся дома.       Прежде чем исчезнуть, он остановил её:       — Погоди! Ты видела, как Накор использовал сферу для телепортации?       — Не заметила.       — Значит, это очередной его «фокус», — усмехнулся Паг.       Миранда ответила улыбкой и исчезла. Никто не владел искусством телепортации лучше неё. Она пыталась научить Пага и других перемещаться без помощи узоров или цуранийских сфер, но лишь немногие могли телепортироваться силой мысли, да и то только в хорошо знакомые места.       Паг заключил, что Накор, должно быть, учился у неё. Хитрый малый был прав: им с женой действительно стоит чаще разговаривать.       Выйдя из пещеры, Паг задержался у входа. На Острове Колдуна клонилось к вечеру, а значит, к ужину он как раз успеет дойти до виллы Беата. Окинув пещеру последним взглядом, он неторопливо зашагал домой.

* * *

      Королевский лекарь покачал головой и тихо сказал сопровождавшему его оруженосцу:       — Боюсь, он не переживёт ночи.       Два силуэта казались крошечными в огромной спальне, где угасал герцог Крондора. На прикроватном столике тускло горела единственная свеча.       — Сообщить старшему оруженосцу, сэр? — спросил юноша, белокурый и тощий, лет пятнадцати от роду. Старший оруженосец служил принцу Роберту, правившему Крондором вот уже восемь лет и наследнику престола Королевства Островов.       — Уже поздно. Я скоро вернусь проверить герцога. Если станет хуже, разбудим принца.       — Прикажете остаться?       — Не нужно, — устало ответил старый лекарь. — Он не очнётся, а у меня другие пациенты, в королевской детской вспышка желудочной лихорадки. Может, и не смертельно, но если я не уложу детей спать, гнев принцессы точно окажется смертельным.       Он задул свечу у кровати, и они с мальчиком вышли, тихо прикрыв дверь.       Через мгновение из-за тяжёлых штор вышел человек. Он подошёл к кровати, коснулся ещё тёплого фитиля — и свеча вновь зажглась. Взглянув на лежащего, он тихо пробормотал:       — Ну и вид у тебя, Эрик...       Накор помнил герцога Эрика юношей, только что из кузницы, высоким, с могучими плечами и силой троих. Вспыльчивый нрав едва не довёл его до виселицы за убийство, но в итоге он верно служил Королевству, дослужившись до звания рыцарь-маршала Запада и титула герцога Крондорского при молодом принце Роберте.       Теперь перед Накором лежал дряхлый старик за восемьдесят. Кожа похожа на пергамент, натянутый над черепом. Плечи, утратившие былую мощь, терялись в складках ночной рубахи.       Накор достал из мешочка пузырёк, вытащил пробку и капнул одну каплю на губы умирающего. Подождал. Губы Эрика дрогнули, он капнул ещё. Капля за каплей в течение пятнадцати минут, затем откинулся на спинку кровати, ожидая.       Через несколько минут веки герцога затрепетали и открылись. Он моргнул и прошептал хрипло:       — Накор?       — Ты меня помнишь?       Глубокий вдох, долгий выдох, и Эрик фон Даркмур, в прошлом сержант в Багровых Орлах Калиса, ветеран Змеиных Войн, герой Битвы у Хребта Кошмаров, а ныне герцог Крондора и рыцарь-маршал Западного Королевства, приподнялся на кровати:       — Тебя сложно забыть, старый плут.       — Выглядишь лучше, — усмехнулся Накор.       Эрик размял руки:       — И чувствую себя лучше. Что ты сделал?       Накор поднял пузырёк:       — Купил тебе время. Нам нужно поговорить.       — Тогда поторопись, — герцог откинулся на подушки и хрипло рассмеялся. — По всем прогнозам, времени у меня в обрез... Погоди, как ты вообще сюда попал?       Накор отмахнулся:       — Подождал, пока никто не смотрит, и залез через окно.       — Прямо как старый герцог Джеймс в молодости?       — Что-то вроде того.       — Так зачем ты потревожил умирающего?       — Ты пока не должен умирать, Эрик.       — Я бы с радостью выполнил твою просьбу, но, похоже, у судьбы другие планы.       — Как ты себя чувствуешь?       Герцог разглядел свои руки перед лицом и удивился:       — На удивление хорошо, учитывая обстоятельства. Повторяю вопрос: что ты сделал?       — Это зелье от одного жреца, живущего далеко отсюда. Оно... восстановит тебя.       — Восстановит?       — Продлит твою жизнь. Немного, если выпьешь чуть-чуть. Намного, если хлебнёшь побольше.       Герцог приподнялся на кровати:       — Не уверен, что хочу этого, Накор. Моё тело предало меня, и, говоря прямо, унизительно быть столь зависимым. Не могу даже дойти до сортира, просыпаюсь мокрым, как младенец. Лучше умереть, чем влачить такое существование.       — Но тебе не придётся выбирать, — усмехнулся Накор. — Зелье вернёт тебе силы.       Эрик пристально посмотрел на него:       — Я только что понял, что вижу чётче.       — Да, — кивнул Накор. — Довольно полезное зелье.       — Так вот как ты остаёшься неизменным все эти пятьдесят-шестьдесят лет?       — Нет. Я знаю другие трюки.       — Хорошо, если ты можешь поднять меня с этой постели, чтобы я мог ещё послужить Королевству, то я останусь. Но в чём истинная причина твоего визита?       — Во-первых, ты мне нравишься.       — Спасибо, Накор. Ты мне тоже.       — Ты последний из «Отчаянных», кто ходил на юг с Калисом и Бобби.       — Я помню. Но ностальгия — не повод для такого визита. В чём настоящая причина?       — Нам нужен человек близкий к трону, который сможет помочь, когда придёт время.       — «Нам»? — герцог приподнял бровь. — Ты имеешь в виду Чёрного Мага?       — Да, Пага.       Эрик откинулся на подушки, тяжело вздохнув. После Змеиных Войн Кеш, воспользовавшись моментом, едва не разрушил Крондор. Паг, тогда ещё герцог Звёздной Пристани и вассал короны, отказался уничтожить захватчиков магией, а просто... отослал их домой, попутно унизив принца Патрика.       — Паг стал персоной нон грата с тех пор, как бросил вызов Патрику, — сказал Эрик. — Робби, конечно, куда рассудительнее своего родственника, но королевская память длинна. Паг сделал Звёздную Пристань независимой, с точки зрения трона это выглядит как измена.       — Именно поэтому мы нуждаемся в тебе, чтобы убедить их в обратном.       — Надвигается беда, Эрик.       — Насколько серьёзная?       — Очень, — ответил Накор.       — Хуже, чем Изумрудная Королева?       — Хуже, — коротко сказал маленький фокусник.       Эрик замер на мгновение, затем указал на длинный стол у стены:       — Подойди к тому столу, Накор. Открой шкатулку.       Накор нашёл простую деревянную шкатулку с медной застёжкой. Внутри лежал чёрный амулет. Он достал его, позволив цепи скользнуть между пальцами.       — Ночные Ястребы?       — Наш агент в Великом Кеше прислал это. Полагаю, у вас там не меньше осведомителей, чем у нас.       Накор повернулся к герцогу. Голубые глаза Эрика теперь горели энергией, голос крепчал с каждой минутой:       — У меня нет претензий к вашему... как вы это называете? Конклаву?       Накор промолчал, лишь слегка усмехнулся.       — Но вы не единственные, кто платит за информацию, старый друг. — Герцог сел ровнее на подушках. — Я достаточно долго служил с тобой и Калисом, чтобы не сомневаться в ваших благих намерениях, что бы там ни думала корона. По правде говоря, Патрик заслужил ту публичную порку, которую устроил ему Паг у стен города. Как и кешианцы заслужили позорное отступление.       — Но если придётся выбирать между вашим «высшим благом» и моим долгом перед короной, ты знаешь мой выбор.       — Знаю, — кивнул Накор. Он понимал, что Эрик всегда поставит клятву короне выше просьб Пага.       — Как давно он у тебя? — спросил он, возвращая амулет.       — Неделю. В Кеше начали находить мёртвыми мелких чиновников и купцов. Пока это не привлекло внимания, город велик, жертвы незначительны.       Накор задумался:       — Или кто-то влиятельный гарантирует, что эти смерти останутся незамеченными.       — Я тоже так думаю, — сказал герцог. Он взглянул на окно: — Сколько до рассвета?       — Часа четыре, — ответил Накор.       — Тогда я задержусь подольше, старина. Если грядущая угроза страшнее армии Изумрудной Королевы, я должен встретить её на стенах с мечом в руке.       Накор оскалился:       — Так и будет.       Эрик улыбнулся в ответ, и Накор увидел, как здоровье возвращается румянцем на его щеках. Всего несколько минут назад герцог выглядел восьмидесятилетним дряхлым стариком, теперь же напоминал бодрого семидесятилетнего.       — Мне пора. Выпей остаток зелья.       Эрик осушил флакон и вернул его. Накор достал второй:       — Спрячь это. Выпей половину через неделю, если силы будут угасать. А чтобы почувствовать себя совсем молодым, остаток ещё через неделю. — Он положил флакон на подушку. — Больше оставить не могу: как бы ты объяснил принцу, почему вдруг выглядишь моложе него?       Он ухмыльнулся и добавил:       — Хорошо, что ты родился блондином, Эрик, так никто и не заметит, что твои волосы стали чуть менее седыми, чем прежде.       Дверь в дальнем конце комнаты приоткрылась.       — Пора бежать, — Накор юркнул за шторы.       Эрик знал, что окно за шторами закрыто, но если он сейчас встанет и проверит, то Накора уже не найдёт.       В комнату вошли королевский хирург с оруженосцем — и застыли в изумлении, увидев герцога сидящим на кровати.       — Ваша светлость! — воскликнул лекарь.       — Росслер, — сказал герцог.       — Сир? — почти заикаясь, отозвался оруженосец.       — На что вы тут уставились?       — Да так, ваша светлость… на вас.       — Можете прекратить.       — Просто… ну…       — Знаю, — прервал его Эрик. — Вы думали, я не доживу до утра. Что ж, мне полегчало.       — Очевидно, ваша светлость. Позволите? — Он жестом показал, что хочет осмотреть герцога.       Эрик терпеливо позволил ему провести осмотр: послушать сердце и дыхание, простучать спину и грудь. Но когда лекарь взялся за осмотр глаз, герцог отстранил его. Спустив ноги с кровати, он сказал:       — Мне нужно в отхожее.       Оруженосец предложил:       — Ваша светлость, я принесу ночной горшок.       — Не сегодня, Сэмюэл. Я уверен, что дойду туда сам.       Оба замерли в немом изумлении, когда Эрик поднялся, пересек комнату и открыл дверь в свою личную уборную. Когда дверь закрылась за окрепшим герцогом, потрясённый лекарь и ухмыляющийся оруженосец переглянулись в полном недоумении.