Глава 3. Путешествие

      Мальчики застонали.       Калеб, сидевший на облучке, оглянулся на двух медленно приходящих в себя подростков. Он втолкнул их в повозку, попрощался с Мари и покинул Звездную Пристань до рассвета.       Тад очнулся первым. Моргая, как сова после удара, он попытался приподняться, но тут же пожалел об этом: голова раскалывалась, а желудок предательски сжался. Едва успев свеситься через борт, он обильно вернул обратно всё, что выпил накануне.       Калеб придержал лошадей, затем остановил их. К тому моменту, как повозка окончательно замерла, Тад присоединился к названному брату в мучительном утреннем ритуале.       Калеб спрыгнул на землю и, грубо ухватив сначала Тада, а затем Зейна, вытащил их из повозки и бросил в придорожную пыль. Зрелище они представляли жалкое: лица землистые, лбы покрыты испариной, глаза воспалённые, одежда помятая и грязная.       — Встать, — приказал Калеб, и юноши послушно поднялись. — За мной.       Не удостоив их проверяющего взгляда, он зашагал вниз по пологому склону, поросшему редкими деревьями. Судя по звукам за спиной, мальчишки покорно, хотя и нехотя, следовали за ним.       Вскоре они вышли к небольшому оврагу, густо заросшему травой по пояс. Калеб жестом велел им идти вперёд. Бедолаги побрели сквозь заросли, спотыкаясь на каждом шагу. Зейн бездумно топтал стебли перед собой, тогда как Тад раздвигал их руками.       Они успели сделать всего несколько шагов, как вдруг Зейн с громким воплем исчез из виду. Тад едва успел остановиться на краю шестифутового обрыва над рекой. Увидев голову Зейна, показавшуюся из воды, он тут же почувствовал сапог Калеба на своей заднице — и в следующее мгновение уже летел вниз, шлёпнувшись в воду рядом с братом.       — Приводите себя в порядок, — распорядился Калеб. — От вас воняет, как от пола в таверне. — Он швырнул что-то в воду между ними. Зейн поднял брусок мыла. — Оно не сожжет кожу, как то зелье, что варит ваша мать, но отмоет всё — и волосы, и тело, и одежду. Вещи потом отнесёте к повозке.       Нехотя парни стали снимать мокрую одежду под присмотром Калеба.       — И воды попейте заодно. Очнётесь быстрее. — Он уже повернулся к повозке, но тут же обернулся: — Только мыльную не глотайте!       Калеб вернулся к повозке и стал ждать. Менее чем через полчаса перед ним предстали два мокрых голых подростка с одеждой в руках.       — Развесьте на борту, пусть сохнет на солнце, — указал он.       Мальчишки дрожали от утренней прохлады. Спустя несколько минут Калеб кивнул на сундучок за сиденьем возницы:       — Там сухая одежда.       Одеваясь, Тад пробормотал:       — Мне ещё никогда не было так паршиво с похмелья.       — Виски — мерзкий напиток для утра, — согласился Калеб.       — Зачем ты это сделал? — спросил Зейн, натягивая свежую рубаху.       — Чтобы не пришлось бить вас до полусмерти ради выдворения из Звёздной Пристани.       Как будто очнувшись от сна, парни огляделись.       — Где мы? — Зейн прищурил тёмные глаза. Калеб видел, как в них закипает злость.       — На дороге в Яр-рин. Потом двинем в Джонрил.       Тад тоже нахмурился:       — Зачем в Джонрил?       — Потому что вашей матери не понравилось, чем вы занимались в Звёздной Пристани. Она попросила отвезти вас туда, где можно освоить ремесло. — Он сделал нетерпеливый жест: — Два года вы болтались без дела после Испытания. Хватит.       — Это неправда, Калеб! — вспыхнул Зейн, его глаза горели гневом. Натягивая сухие штаны, он бросил взгляд на названного брата: — Мы работаем, когда находим возможность.       — Разгружать товары пару дней в месяц — это не ремесло, — возразил Калеб.       — Мы делаем больше, — добавил Тад. — Помогаем во время сбора урожая, например.       Калеб усмехнулся:       — Знаю, вы стараетесь. Но работы сейчас мало, а когда новая грузовая линия откроется, её станет ещё меньше, потому что они привезут своих работников из Ландрета. Ваша мать права. Если хотите найти своё место в жизни, искать нужно не в Звёздной Пристани.       Парни закончили одеваться, и Калеб жестом велел им забираться обратно в повозку. Устроившись на облучке и взяв в руки вожжи, он продолжил, пока лошади трогались с места:       — В Королевстве сейчас мало возможностей, это печально. Я знаю людей, которые могли бы дать вам работу, но не мастеров, готовых взять в подмастерья. Зато в Кеше дела идут лучше, а в Джонриле у меня есть друзья, которые мне кое-чем обязаны. Посмотрим, найдётся ли там мастер, готовый взять двух перспективных парней. Освойте ремесло, а через десяток лет сможете вернуться в Звёздную Пристань уже подмастерьями, если захотите. Но ремеслу вы научитесь — это точно.       Парни неловко устроились на тряских досках повозки — Зейн поджав колени к груди, Тад вытянув ноги. Оба понимали, что путь предстоит долгий.

* * *

      Повозка подпрыгивала на ухабах дороги, лошади поднимали мелкие клубы пыли под палящими лучами полуденного солнца. Стояла необычайная жара для этого времени года, и мальчики то и дело ворчали. Они были беспокойны, скучали, и первоначальная новизна путешествия уже изрядно приелась. Калеб терпеливо сносил их жалобы, потому что понимал, как тяжело им даётся этот неожиданный поворот в жизни.       В первый день они попеременно злились и грустили, узнав о решении матери отправить их прочь. В глубине души они понимали её доводы: Звёздная Пристань уже много лет не была процветающим городом, и работу там найти было непросто. Юношеский оптимизм всё ещё шептал им, что всё могло бы сложиться иначе, останься они дома, но к вечеру оба понемногу начали осознавать: мать, вероятно, права. Со временем они примут эти перемены как благо, но сейчас чувствовали себя несправедливо обиженными. К облегчению Калеба, ни один так и не заикнулся об Элли и её роли в решении Мари отослать их подальше от дома.       Калеб знал мальчиков почти с рождения и искренне к ним привязался — они были ближе всего к сыновьям, которых ему так и не довелось иметь. Он понимал: хотя они и не видели в нём отца, но считали кем-то вроде дядьки, человека, которого их мать ценила... и даже любила.       С Мари он был немного знаком ещё при жизни её мужа, и уже тогда замечал в её глазах ту невольную тягу к себе, которую она, как примерная жена, тщательно скрывала. Позже она призналась: даже в те дни он казался ей неотразимым. Калеб тоже обращал на неё внимание, но, как и с любой замужней женщиной, отгонял от себя подобные мысли. Через два года после набега троллей, унесшего жизнь её мужа, они стали любовниками.       Калеб всей душой мечтал осесть с Мари, но понимал — его обязанности никогда не позволят этого. Служба отцу и Конклаву Теней требовала постоянных переездов и ежедневного риска. Он отсутствовал чаще, чем бывал дома, а Мари заслуживала куда большего.       И всё же она ни разу не пожаловалась и не проявила интереса к другим мужчинам. В глубине души Калеб надеялся, что когда-нибудь уговорит её переехать на Остров Колдуна — место, которое считал домом. Или, быть может, сам вернётся в Звёздную Пристань. Но он вновь отогнал эти мысли, как делал уже не раз: подобные мечтания лишь погружали его в уныние.       Когда повозка въехала на постоялый двор, Калеб объявил:       — В Наб-Яре продадим упряжь и купим верховых лошадей.       Зейн удивлённо повернулся:       — Мы не умеем ездить верхом.       — Научитесь по дороге, — невозмутимо ответил Калеб.       Мальчики переглянулись. Верховая езда была уделом знати, солдат, богатых купцов да редких путешественников, а деревенские парнишки и городская беднота передвигались пешком или в телегах. Но сама мысль казалась заманчивой: любое разнообразие в этом утомительном путешествии было желанным.       Тад пожал плечами, а Зейн вдруг расплылся в ухмылке, глаза его загорелись:       — Может, станем гонцами?       Калеб рассмеялся:       — Тогда вам придётся стать отличными наездниками. А как у вас с фехтованием?       — С фехтованием? — переспросил Тад.       — Быстрые гонцы получают золото именно за то, чтобы доставлять послания быстро и в сохранности. А это значит — уходить от разбойников, а если придётся, сражаться насмерть.       Мальчики снова переглянулись. Ни один из них в жизни не держал меча, и оба считали это маловероятным в будущем.       — Молодой Том Сандерлинг пошел в солдаты в Аб-Яре и научился владеть клинком, — заметил Зейн.       — Кеш тренирует всех своих псов-воинов в обращении с мечом, — сказал Калеб. — Но, если память мне не изменяет, старик Том был не в восторге, что сын пошел на службу.       — Верно, но я к тому, что раз он смог научиться — и мы сможем, — парировал Зейн.       Тад добавил:       — Ты мог бы показать нам. Ты ведь носишь меч, Калеб — значит, умеешь им владеть.       — Возможно, — ответил Калеб, понимая, что сегодня у костра ему, похоже, придётся преподать им азы фехтования.

* * *

      Тад размахнулся и неистово рубанул в сторону Калеба, но тот легко уклонился и резко шлепнул парня по тыльной стороне ладони длинной палкой, срезанной незадолго до этого. Мальчик вскрикнул от боли и выронил меч Калеба на землю.       — Первое правило, — наклонившись за упавшим оружием, степенно произнес Калеб, — не ронять меч.       — Это больно! — потер ушибленную руку Тад.       — Не так больно, как если бы я использовал клинок, — парировал Калеб. — Хотя ты бы страдал недолго, потому что через пару секунд я бы распорол тебе живот.       Он перевернул меч и подбросил его Зейну, который ловко поймал его в воздухе.       — Неплохо, — одобрил Калеб. — Ты проворен и рука у тебя твердая. Посмотрим, сумеешь ли избежать ошибки Тада.       Меч в руке Зейна казался живым и смертоносным. Он оказался тяжелее, чем парень ожидал, а баланс чувствовался непривычным. Зейн несколько раз повертел клинок, пробуя сгибать запястье в разные стороны.       — Правильно, — Калеб обошел костер, становясь напротив Зейна. — Привыкай к его весу. Пусть он станет продолжением твоей руки.       Неожиданно он сделал выпад своей палкой, намереваясь ударить парня по руке, как до этого Тада, но Зейн повернул запястье и палка со звоном ударилась о лезвие.       — Очень хорошо, — отступил Калеб. — У тебя, кажется, есть к этому талант. Где ты этому научился?       — Нигде, — усмехнулся Зейн, опуская меч. — Я просто попытался не дать палке ударить меня.       Калеб повернулся к Таду:       — Ты видел, как он это сделал?       Тот кивнул.       Калеб жестом велел Зейну опустить острие меча, затем подошел и взял его за запястье:       — Поворачивая запястье, как ты сделал, ты наиболее эффективно используешь силу руки. Ты увидишь бойцов, которые задействуют всю руку, иногда даже до плеча — и иногда такой блок необходим. Но чем меньше силы ты тратишь вначале, тем больше ее останется, если бой затянется.       — Калеб, а сколько обычно длится бой? — спросил Тад, все еще потирая ладонь.       — Большинство схваток длятся недолго, Тад. Но если противники равны по силе, бой может затянуться, и тогда выносливость становится решающей. А в настоящей битве, как только убьешь одного врага, на его место сразу встанет другой.       — Я мало что знаю о битвах, — пробормотал Зейн. — Может, мне действительно стоит обзавестись очень быстрой лошадью...       Тад рассмеялся, а Калеб одобрительно заметил:       — Неплохой подход.       После нескольких минут тренировки с мечом Калеб объявил:       — Пора на покой. — Они спали под повозкой, и он жестом указал им на привычные места. — Сегодня я встану на первую вахту, потом разбужу Тада, а он — Зейна.       — Вахту? — переспросил Тад, его лицо в свете костра казалось особенно румяным. — Зачем? До сих пор мы этого не делали.       — Мы были близко к Звёздной Пристани. — Калеб огляделся, словно пытаясь разглядеть что-то в темноте за пределами круга света. — Отсюда до деревни Яр-Рин местность становится менее цивилизованной. Мы углубляемся в Долину.       Долина Грёз — плодородный край с богатыми пашнями, садами и деревнями, питаемыми бесчисленными ручьями, стекающими с Гор Звёздных Столпов к Великому Звёздному Озеру. Этот регион уже более века был яблоком раздора между Королевством Островов и Великой Империей Кеш. Обе стороны заявляли на него права и посылали сюда патрули, но между ними существовало негласное соглашение: королевские отряды не заходили слишком далеко на юг, а кешианские — на север. В результате здесь плодились банды разбойников, наёмные компании, мелкие бароны-грабители, а стычки происходили постоянно. Наткнуться на разграбленный городок или сожжённую деревню было обычным делом. Если грабежи выходили из-под контроля, одна сторона закрывала глаза, пока другая посылала войска вглубь Долины для наведения порядка.       Зейн нервно озирался, будто за каждым стволом дерева теперь видел потенциальную угрозу. Тад казался менее убеждённым:       — Что разбойникам нужно от пустой повозки?       Улыбка Калеба была снисходительной:       — Всё, что можно продать. А теперь — спать.       Мальчики устроились на ночлег, а Калеб встал на первую вахту. Ночь прошла спокойно, хотя Калеб дважды проверял, не засыпают ли мальчики на посту. Оба раза они дремали, и он мягко журил каждого, пообещав не рассказывать другому о промахе.       К третьей ночи оба парня бодрствовали на посту, и Калеб мог спокойно спать до рассвета.

* * *

      Повозка подпрыгивала на ухабах, когда Калеб объявил:       — Ещё одна ночь под повозкой, мальчики. К завтрашнему полудню мы уже увидим Яр-Рин.       Оба парня без энтузиазма кивнули. Дни, проведённые в тряской телеге, давали о себе знать: их тела покрылись синяками от постоянной болтанки по тому, что здесь с натяжкой называли дорогой. Калеб уже заметил, что из-за вечных стычек в регионе ни одна из сторон не утруждалась ремонтом этих так называемых трактов. Лишь изредка какой-нибудь городок отправлял рабочих подлатать особенно разбитый участок, мешающий торговле. В остальном же местные предпочитали закрывать глаза на проблему.       Это означало, что парней безжалостно швыряло по всей повозке, и они вцепились в борта, лишь бы не вылететь на дорогу.       — Даже не останавливайся для ночлега, Калеб, — сквозь зубы процедил Тад. — Просто довези нас до места. Я согласен спать в конюшне, лишь бы не торчать в этой телеге ещё день.       Как и предполагал Калеб, путешествие в повозке сделало мальчиков куда сговорчивее насчёт верховой езды. Он знал, что в деревне наверняка найдёт трёх скаковых лошадей, и что после пары дней в седле у парней заболят совсем другие мышцы, но в итоге они оценят преимущества передвижения верхом.       Дорога постепенно шла в гору, переходя из плоских фермерских угодий и редколесья в более густо поросшие лесом холмы. Справа от них высились Звёздные Столпы — горная цепь, отмечающая границу Великой Империи Кеш. Яр-Рин располагался в предгорьях восточной оконечности этих гор, в живописной долине, отделяющей хребет от исполинского леса, известного как Зелёные Тропы.       Но главное значение Яр-Рина заключалось в том, что они наконец покидали ничейную землю Долины Грёз и вступали на территорию Великого Кеша. Калеб был полон решимости начать поиски подходящих подмастерьев для мальчиков, ему не терпелось выполнить это поручение и вернуться к своей семье на Остров Колдуна. По правде говоря, ему вовсе не следовало вести парней в Кеш, но на Западных землях Королевства для юношей их возраста, растущих без отцов, сейчас не было никаких перспектив. Вот уже два года в регионе царил экономический застой, породивший всевозможные социальные язвы: молодёжные банды в крупных городах, участившиеся случаи разбоя и краж, взлетевшие цены на товары первой необходимости и непривычно тяжёлое положение бедняков.       Повозка подбросила их особенно сильно, наехав на крупный камень, и мальчиков вновь швырнуло из стороны в сторону. Они уже готовы были разразиться жалобами, как вдруг Калеб резко осадил лошадей.       Они выехали на повороте дороги к небольшому подъёму, за которым начинался долгий спуск в неглубокую лощину. Деревья теперь теснились у самой обочины, а вечерние тени придавали дороге зловещий вид.       — Что там? — спросил Тад, привстав, чтобы заглянуть через плечо Калеба.       — Показалось, будто что-то мелькнуло у кромки деревьев на вершине того подъёма, — ответил тот, указывая на противоположный склон долины.       Зейн встал рядом с названным братом и прикрыл глаза ладонями.       — Опусти руки, Зейн, — тихо сказал Калеб. — Не стоит показывать, что мы их заметили.       — Кого? — прошептал Тад.       — Тех, кто нас поджидает.       — И что мы будем делать? — шёпотом спросил Зейн.       — Не думаю, что они нас слышат, — сухо заметил Калеб.       — А если мы просто подождём здесь? — предложил Тад.       Калеб тронул лошадей вперёд:       — Тогда они сами к нам придут.       — А почему бы нам не развернуться? — в голосе Зейна слышалась тревога.       — Потому что тогда они точно решат, что мы что-то прячем. — Лошади прибавили шагу на спуске, и Калеб продолжил: — Слушайте внимательно. Я — извозчик, а вы — мои подручные. Мы доставили груз товаров из торговой конторы «Миджес и Загон» в Звёздную Пристань.       — «Миджес и Загон», — повторил Тад.       — Товары были оплачены заранее, и теперь мы возвращаем повозку нашим нанимателям в Ядом.       — В Ядом, — эхом откликнулся Зейн.       — Зачем вся эта история?       — Потому что если они решат, что мы прячем золото, то убьют нас раньше, чем станут искать. А если мы просто извозчики — возможно, отпустят пешком в Яр-Рин.       — Пешком?       — Они заберут повозку с лошадьми и всё, что сочтут ценным.       — И ты позволишь им это? — недоверчиво спросил Тад.       — Мне будет жаль только меча, — спокойно ответил Калеб. — Новый куплю.       Повозка достигла дна лощины, где дорогу пересекал неглубокий ручей, усыпанный камнями, отчего мальчиков бросало ещё сильнее обычного.       Когда они начали подъём на следующий склон, Зейн спросил:       — А если они нам не поверят?       — Тогда я крикну «бегите», — голос Калеба стал жёстким, — и вы оба — в лес. Уходите вниз по лощине, на подъёме вас сразу догонят. Добравшись до ручья, идите на юг. К утру найдёте звериную тропу в предгорьях. Она выведет на дорогу в пяти милях от Яр-Рина. Спрашивайте там Макградера из таверны «Спящий Петух». Расскажите ему всё и слушайтесь, что скажет.       Тад открыл было рот, но Калеб резко оборвал:       — Молчать. Ни слова. Говорить буду я.       На подъёме Калеб придержал лошадей, а на гребне и вовсе остановил. Солнце скрылось за хребтом, превращая лес впереди в тёмный тоннель. Тени сгущались на глазах.       Из-за дерева вышел человек.       — Доброго вечера, путники, — его улыбка не дошла до глаз. Говорил он на кешианском, но с королевским акцентом.       Коренастый, в грязных одеждах — замшевые штаны, потрёпанная парчовая рубаха, выцветший синий кушак и чёрная безрукавка. Под красной банданой прятались волосы, в ушах поблёскивали массивные золотые кольца. Длинный меч на правом боку, пара кинжалов — на левом. Стертые каблуки, прохудившиеся сапоги. При ухмылке виднелись отсутствующие передние зубы.       — Поздновато для дороги, а?       — Решили поднажать, — спокойно ответил Калеб. — В миле впереди хорошая поляна у воды.       — Значит, дорогу знаете?       — Как свои пять пальцев. Потому меня и наняли. Чем могу помочь, незнакомец?       Человек усмехнулся:       — Вот в чём вопрос-то, да? Чем можете помочь?       Калеб вздохнул, будто это была сотая подобная беседа:       — Пустые идём. Доставили товар в Звёздную Пристань — оплачено заранее, золота при нас нет. В кошельке два серебра да горсть меди, да вот эта одежонка.       — Эй, пацан, — главарь разбойников ткнул пальцем в Зейна, — откуда груз везёте?       — Из Ядома, — тихо ответил Зейн, наблюдая, как четверо других (один с арбалетом) окружают повозку. — У «Миджеса и Загона»... — Он хотел сказать «в лавке», но вдруг сообразил, что Калеб не уточнил, чем именно занималась эта контора — перевозками, поставками или торговлей. Голос его задрожал, будто от страха, что было недалеко от истины.       Тад сжал его запястье — сигнал быть готовым прыгать и бежать. Мельком оглянувшись, Зейн заметил, что сзади повозка осталась незаблокированной.       Калеб окинул взглядом окруживших их людей:       — Послушайте, вас пятеро, а я не намерен драться за эту колымагу. Сами знаете — она гроша ломаного не стоит. Мои наниматели богаты — купят новую. Так что, может, я просто слезу и уйду?       — А откуда нам знать, что вы не прячете золото? — улыбка главаря исчезла. — Может, зашито в подкладке или в поясе?       Калеб встал во весь рост, демонстрируя простую тунику, штаны, сапоги и шляпу. Меч лежал на сиденье.       — Никаких поясов. Только смена одежды в сундуке. Обыскивайте повозку, но отпустите нас.       — Что-то ты мне не нравишься, — разбойник выхватил меч. — Ты не извозчик. Наёмник, да. А наёмников не нанимают возить пустые телеги, если только груз не стоит крови. — Его взгляд упал на маленький сундук под сиденьем. — Может, сокровища как раз там, а? — Он оглянулся на подельников и рассмеялся. — Да и потом, если вас отпустить, ты же первым делом побежишь описывать нас стражникам. А нам ещё деньги тратить! — Левой рукой он вытащил второй клинок. — Убейте их!       — Бегите! — крикнул Калеб, хватая меч и прыгая вправо, чтобы поставить повозку между собой и тремя нападающими.       Не раздумывая, Тад и Зейн бросились бежать, как и было сказано. Спрыгнув с повозки, они едва удержали равновесие и помчались под уклон, петляя между деревьями и перепрыгивая камни.       Позади раздавались звуки схватки, а совсем близко — тяжёлое топанье сапог по земле: хотя бы один из разбойников преследовал их. Оба мальчишки обладали свойственной их возрасту безрассудной уверенностью, что смогут пробраться сквозь этот стремительно темнеющий лабиринт деревьев и кустарников. Зейн оглянулся назад, едва не споткнувшись, когда увидел преследователя, а Тад в этот момент налетел на корень.       Они продирались сквозь густые заросли, пока не вышли на каменный уступ, где проходила звериная тропа. Пробежав по ней с десяток ярдов, они заметили промоину от дождевых потоков, ведущую вниз. Вспомнив наставления Калеба, мальчики снова бросились под уклон, надеясь, что деревья скроют их от погони.       Тад схватил Зейна за руку и указал направо. Не раздумывая, оба свернули в очередную ложбину — углубление между стволами, проточенное за годы дождевыми водами.       Сумерки сгущались, но мальчики понимали: до безопасного укрытия нужно продержаться хотя бы полчаса. Они едва не сорвались с уступа, в последний момент ухватившись за ствол дерева. Тад жестом показал направление, и они побежали вдоль края глубокого оврага, который зигзагами спускался ко дну долины.       Густой подлесок замедлял бег. Позади звуки погони становились всё отчётливее. У основания большого дерева Зейн остановился, взглянул вверх и, сложив ладони «ковшом»», подал знак Таду. Тот вставил ногу в импровизированное стремя и вскарабкался на ветку в четырёх футах над землёй. Зейн подобрал с земли крепкую ветку толщиной с предплечье и швырнул её наверх Таду.       Тад ловко поймал ветку одной рукой, а другой потянулся вниз. Зейн подпрыгнул, ухватился за его запястье и вскарабкался на толстое основание. Оба старались дышать как можно тише, хотя лёгкие горели от нехватки воздуха. Мальчики разлеглись на дереве голова к голове, чтобы свисающие ноги не выдали их присутствия.       Через мгновение внизу показались двое преследователей.       — Чёрт! — выругался первый — долговязый блондин с грязными волосами до воротника. — Куда они подевались?       — Наверняка затаились где-то рядом, — проворчал второй, широкоплечий мужчина с густой чёрной бородой. — В этих проклятых зарослях и следов не разглядишь. Иди вдоль ручья, — он указал на едва заметную тропу, — а я обыщу верхнюю часть. Может, выгоню их прямо на тебя.       Когда шаги затихли, Тад приложил палец к губам. Эта предосторожность оказалась не напрасной — через несколько минут блондин вернулся обратно. Зейн тихонько взял у Тада дубинку. Преследователь, громко ругаясь, даже не пытался скрыть своё местоположение.       В тот момент, когда он проходил под деревом, Зейн резко перекатился на ветке и со всей силы ударил дубинкой с размаху. Раздался глухой звук удара по плоти, от которого Тад невольно поморщился. Дубинка переломила бандиту нос и отправила его кувырком на землю.       От сильного удара Зейн потерял равновесие и рухнул на землю, тяжело ударившись спиной. Воздух с шумом вырвался из его легких, и на миг дыхание перехватило. Тад спрыгнул с дерева и опустился рядом:       — Ты в порядке? — прошептал он.       — Живой, — сквозь зубы ответил Зейн, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах. — А как он?       Оба наклонились над распластанным бандитом. Тад осторожно дотронулся до него:       — Кажется, ты его убил.       Лицо бандита было залито кровью — размозженный нос и глубокая рана на лбу. Зейн наклонился, чтобы проверить пульс, но внезапно мужчина открыл глаза и вцепился в его тунику.       — А-а-а! — вскрикнул Зейн, отпрянув, пока бандит второй рукой пытался стереть кровь с лица. Ослеплённый болью, тот что-то невнятно прохрипел, но убийственные намерения читались ясно.       Тад схватил валявшуюся дубинку и изо всех сил ударил по затылку. Раздался тот самый жутковатый хруст, что они слышали минуту назад. Хватка ослабла, и бандит грузно повалился набок со слабым стоном. Тад ударил ещё раз — тело дёрнулось и замерло.       Зейн, высвободившись, откатился назад и теперь стоял рядом с Тадом, широко раскрыв глаза.       — Он... не дышит, — прошептал он.       — Надеюсь, что нет, — глухо ответил Тад.       — Ты убил его, — в голосе Зейна смешались шок и восхищение.       — А он бы убил нас, — просто сказал Тад.       — Эй!       Оба вздрогнули, услышав голос снизу — второй бандит возвращался по ложбине.       — Ты их видел?       Зейн вопросительно посмотрел на Тада, тот кивнул.       — Ту-т! — фальшивым басом крикнул Зейн вниз.       Пока бандит поднимался, Тад сложил ладони «ковшом» и подсадил Зейна на ветку.       — Я его заманю, — прошептал Тад. — Ты бей!       — Тогда дай дубинку, дурак! — прошипел Зейн.       Тад уже собирался подбросить оружие, когда второй бандит появился из-за поворота. Увидев мальчика со злополучной веткой над телом напарника, он с рычанием ринулся вперёд, высоко подняв меч.       Тад на мгновение застыл в ужасе, но в последний момент пригнулся — меч со свистом рассек воздух у него над головой и глубоко вонзился в ствол дерева. Бандит яростно дернул за рукоять, пытаясь высвободить клинок.       Воспользовавшись моментом, Тад резко ткнул обрубком ветки в лицо нападающего. Толстый сук ударил того прямо по носу.       — Чёрт! — взревел бандит, отмахиваясь левой рукой. На его лице появились царапины и занозы, но удар лишь разозлил его ещё больше. Тад схватился за рукоять меча, с силой выдернул его из дерева и встал в оборонительную стойку, дрожащими руками сжимая непривычно тяжелое оружие.       Бандит достал кинжал.       — Ну, щенок, если умеешь этим пользоваться — сейчас самое время, — прошипел он. — Иначе я распорю тебя от подбородка до паха за то, что ты сделал с Матиасом.       Он сделал шаг вперёд — и в этот момент прямо над его головой мелькнули чьи-то ноги. Зейн прыгнул с ветки, одна нога пришлась по шее бандита, другая — по плечу. Под тяжестью мальчика тот рухнул на колени, его голова неестественно вывернулась в сторону, и Тад услышал жуткий хруст ломающихся позвонков.       Зейн снова неудачно приземлился и застонал, раскинувшись на земле. Тад ошеломлённо смотрел то на бандита — тот лежал с вывернутой шеей и стеклянным взглядом, уставленным в небо, — то на Зейна, который тоже лежал неподвижно, широко раскрыв глаза.       — Кажется, я сломал спину, — сдавленно прошептал Зейн, когда Тад опустился рядом.       — Ты серьёзно?! — в голосе Тада прозвучала паника.       — Болит так, будто так и есть.       Тад резко ткнул ногтем в ногу товарища.       — Чувствуешь?       — Ай! — взвизгнул Зейн, тут же присаживаясь. — Больно!       — Значит, спина цела, — Тад встал, помогая и ему подняться. — Джейкоб Стивенсон рассказывал мне, что когда у Туми Крума отец упал с сеновала и сломал хребет, он вообще не мог шевелить ногами. Ничего не чувствовал ниже пояса.       — Жутко, — поморщился Зейн.       — Неважно, — пожал плечами Тад. — Старик умер на следующий день.       — А у меня всё равно будто сломана, — слабо попытался разжалобить его Зейн.       — Бери второй меч, — приказал Тад.       Зейн подобрал оружие рядом с первым убитым бандитом. Тад потрогал лезвие и пробормотал:       — Надо вернуться к повозке.       — Но Калеб сказал не возвращаться? — неуверенно напомнил Зейн.       Адреналин всё ещё бушевал в жилах Тада:       — Он может нуждаться в нашей помощи!       — Думаешь, Калеб справился?       Страх и возбуждение смешались в голосе Тада:       — Если мы убили двоих, то Калеб наверняка разобрался с остальными тремя.       Зейн не выглядел убеждённым, но всё же последовал за названым братом.       Они осторожно двинулись вверх по склону к дороге. Ночь полностью вступила в свои права, и пробираться сквозь подлесок и частые стволы было непросто. Добравшись до обочины, они замерли, прислушиваясь к любым звукам. Но слышали лишь ночной лес — лёгкий ветерок шевелил листву, вдали кричали ночные птицы. Всё казалось мирным.       Они выбрались на дорогу и огляделись.       — Где повозка? — прошептал Тад.       Зейн пожал плечами, но в темноте Тад этого не увидел.       — Не знаю, — прошептал он. — Может, мы здесь остановились, а может, вон там... — Он указал влево по дороге.       Внезапно в том направлении раздалось фырканье лошади и бряцание упряжи. Оказалось, они вышли на дорогу гораздо восточнее, чем предполагали. Мальчики крались вдоль обочины, готовые в любой момент рвануть в лес.       В полумраке они едва разглядели первое тело — того самого бандита, который первым остановил их повозку. Чуть дальше стояла сама повозка, а две лошади безуспешно пытались щипать скудную придорожную траву. Возле заднего колеса лежал еще один мертвец.       Обогнув повозку, они увидели последнего бандита — того самого с арбалетом — с простреленной грудью. Рядом, прислонившись спиной к колесу, сидел Калеб.       — Он дышит! — воскликнул Тад, опускаясь на колени.       Зейн оттащил труп бандита в сторону, и тело Калеба бессильно рухнуло набок. Осмотр показал глубокую рану от арбалетного болта в боку и несколько порезов мечом.       — Надо что-то делать!       — Сними рубаху с того мертвеца, — распорядился Зейн, указывая на ближайшего бандита. — Нарежем бинтов.       Пока Тад возился с окровавленной тканью, Зейн обыскал остальных бандитов и вернулся с двумя мечами и кошельком.       — Похоже, они уже кого-то ограбили до нас, — заметил он, тряхнув добычей.       Тад бросил на Зейна раздражённый взгляд:       — Ты думаешь?       — Я имею в виду — недавно, — Зейн потряс кошельком. — Здесь есть монеты.       — Нам нужно как можно скорее доставить Калеба в деревню, — прошептал Тад, натягивая импровизированные бинты вокруг раны. — Не знаю, сколько он продержится без помощи.       С трудом подняв раненого, они уложили его на дно повозки.       — Оставайся с ним, — приказал Тад. — Я буду править.       Ни один из мальчиков не был опытным извозчиком, но оба уже пробовали управлять лошадьми под присмотром Калеба — и Зейн признавал, что Тад справлялся лучше. Лошади неохотно отрывались от скудного подножного корма.       — Как далеко до деревни? — крикнул Тад, выезжая на дорогу.       — Не помню! — Зейн прижимал тряпки к кровоточащей ране. — Но торопись!       Резким щелчком вожжей и громким окриком Тад заставил лошадей перейти на резвую рысь — максимально возможную скорость в кромешной тьме.       Калеб лежал без движения, его голова покоилась на свёртке из пустых мешков. Зейн изо всех сил старался остановить кровь.       — Только не умирай... — шептал он, и его голос дрожал.       Тад молча повторял эту же мольбу, погоняя лошадей по тёмной, угрожающей дороге.

* * *

      Казалось, эта ночная поездка через лес никогда не закончится. Мальчики метались между леденящим душу страхом и упрямой надеждой, что всё ещё может обернуться к лучшему.       Время потеряло всякий смысл — только бесконечная дорога под копытами усталых лошадей. Животные, не отдыхавшие ещё до засады, тяжело дышали, и левая кобыла явно прихрамывала на заднюю ногу. Но Тад игнорировал это, он загнал бы их насмерть, лишь бы спасти Калеба.       Оба мальчика искренне привязались к высокому молчаливому охотнику, каким они его представляли. Они знали, что он как-то связан с хозяевами Звёздной Пристани, хотя точные детали были им неведомы. Знали и то, как их мать любила Калеба, и как он заботился о ней. Сначала они ревновали, но со временем научились ценить то счастье, которое приносили его визиты. Самое страшное для Тада сейчас было представить, как ему придётся смотреть в глаза матери, если...       И вдруг они въехали в деревню. Очнувшись от тяжких раздумий, Тад осознал, что они с Зейном были так поглощены своими заботами, что даже не заметили, как давно уже миновали лес и проезжали мимо фермерских полей.       В свете огромной луны перед ними предстал Яр-Рин — несколько хижин вдоль дороги, выходящей на деревенскую площадь, и три крупных здания: мельница на противоположной стороне, лавка и постоялый двор. На вывеске трактира красовался нарисованный петух, невозмутимо спящий на фоне восходящего солнца. Вспомнив наставления Калеба, Тад остановил повозку у входа и изо всех сил начал колотить в запертую дверь.       Прошла минута, прежде чем наверху распахнулось окно.       — Чего надо? — раздался сердитый голос хозяина, высунувшегося наружу.       — Вы — Макграддер? Нам срочно нужна помощь! — крикнул Тад.       — Минуту, — буркнул человек, исчезая в темноте.       Через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился крупный мужчина в ночной рубахе с фонарем в руке.       — Ну, кто там и какая помощь нужна... — Его вопрос замер на губах, когда он увидел Зейна, склонившегося над телом в повозке. Подняв фонарь выше, он ахнул: — Святые небеса!       Окинув взглядом измученных, перепачканных кровью мальчиков, он тут же скомандовал:       — Помогите мне занести его внутрь.       Тад вскочил в повозку, и вместе они перекинули бессознательного Калеба на плечи трактирщика. Тот, не обращая внимания на кровь, заливавшую его рубаху, понес раненого в дом.       — Элизабет! — рявкнул он, переступая порог. — Поднимайся, женщина!       Пухлая, но еще привлекательная женщина появилась на лестнице как раз в тот момент, когда хозяин укладывал Калеба на стол.       — Это Калеб, — коротко пояснил мужчина.       — Вы — Макградер? — переспросил Тад.       — Именно так. А это мой трактир — «Спящий петух». И кто же вы двое, и как мой друг оказался в таком состоянии?       Женщина тем временем быстро осматривала раны:       — Генри, он потерял много крови.       — Вижу, женщина. Делай что можешь.       Зейн торопливо объяснил:       — Мы с Тадом из Звездной Пристани, — и вкратце рассказал о нападении.       — Проклятые разбойники, — проворчал Макградер. — Пару недель назад кешианский патруль из Ядома уже искал их.       — Теперь они все мертвы, — мрачно заметил Тад.       — Все до одного?       — Пятеро, — подтвердил Зейн. — Мы с Тадом убили двоих, Калеб — остальных.       — Вы... двоих? — Трактирщик замолчал, увидев кивки мальчиков.       После долгой паузы Тад добавил:       — Нам просто повезло.       — Вижу, что так, —согласился Макградер.       Элизабет покачала головой, её голос дрожал:       — Генри, я не смогу... Он слишком плох.       — Чёрт! — трактирщик сжал кулаки. — Маргарет!       Через минуту в общей комнате появилась девочка, ровесница мальчиков.       — Одевайся и беги к хижине ведьмы.       Глаза девочки округлились:       — К ведьме?!       — Шевелись! — рявкнул хозяин. — Здесь умирающий.       Бледная как полотно, девочка исчезла в дверях и вернулась через несколько минут в простом сером платье и кожаных башмаках.       Макградер протянул Зейну фонарь:       — Иди с ней. Старуха не станет разговаривать с незнакомцами, но Маргарет она знает.       Девочке он приказал:       — Когда скажет убираться, ответь только так: «Макградер говорит — пора отдавать долг».       Зейн последовал за взволнованной девочкой через деревенскую площадь. Этот край деревни поднимался над ручьём, здесь не было ферм. Пройдя несколько хижин, они углубились в чащу.       Маргарет шла так быстро, что Зейн едва поспевал.       — Меня зовут Зейн, — попытался он завести разговор.       — Заткнись! — прошипела девочка.       Зейн покраснел, но промолчал.       Тропа привела их к ручью, где на плоском выступе стояла крошечная хижина. Стены из прутьев, обмазанных глиной, соломенная крыша и каменная труба. Кожаная занавеска заменяла дверь.       Девочка остановилась в нескольких шагах от хижины и крикнула:       — Эй, старуха!       Мгновенно раздался ответ:       — Чего тебе, девчонка?       — Я Маргарет из трактира Макградера.       Раздражённый голос проворчал:       — Знаю я, кто ты, глупая девчонка. Какого ты потревожила мой сон?       — Макградер велел позвать вас. В трактире раненый.       — Раненый, — передразнил голос из хижины. — И с чего это я должна помогать всяким чужакам?       — Макградер сказал передать: «Пора отдавать долг».       Наступила тишина. Затем кожанная занавеска откинулась, и на пороге появилась старуха. Зейн в жизни не видел столь крошечного человека, ей вряд ли удавалось дотянуться до четырёх с половиной футов. Даже гном, однажды проезжавший через Звёздную Пристань, был на добрых пять дюймов выше.       Её белые волосы и кожу, похожую на старую кожаную перчатку, освещали невероятно живые глаза, даже в темноте Зейн различал их ярко-голубой цвет.       — Ладно, — беззубый рот старухи искривился. — Раз долг, так долг. Негоже кому-то быть должной.       Не дожидаясь спутников, она заковыляла к трактиру, что-то бормоча себе под нос.       Войдя внутрь, Зейн поразился, насколько хрупкой и маленькой она казалась в свете ламп.       Подойдя к Макградеру, ведьма уставилась на него:       — Ну, и какой же у меня к тебе долг, что ты посмел требовать?       — Не ко мне, старуха, — трактирщик указал на Калеба. — К нему.       Старуха взглянула на лежащего на столе мужчину и ахнула:       — Калеб!       Она стремительно подбежала к нему:       — Снимите с него тунику, надо осмотреть раны.       Макградер попытался приподнять Калеба, чтобы стащить одежду, но ведьма взвизгнула:       — Режьте, болван! Вы что, хотите его добить?       Тад, у которого хранился охотничий нож Калеба, подал его трактирщику. Тот ловко разрезал куртку и рубаху.       Ведьма осмотрела раны и покачала головой:       — На волосок от смерти. Вскипятите бинты и принесите чашу вина. Быстро!       Достав из кожаного мешочка сложенный пергамент, она высыпала в вино мелкий порошок.       — Ты, — ткнула она пальцем в Зейна, — поддерживай ему голову, чтобы не захлебнулся.       Калеб едва шевельнул губами, когда она влила ему отвар. Пока вода в котле закипала, ведьма приказала Маргарет принести мыло и холодную воду. Смешав кипяток с холодной водой, она велела Таду опустить в ведро бинты.       К удивлению мальчиков, хрупкая старуха ловко промыла раны, затем велела Макградеру просушить бинты у огня. Когда перевязка была закончена, она кивнула:       — Теперь — в постель. Пусть спит.       Трактирщик легко поднял Калеба, как ребёнка, и понёс наверх.       — Он выживет? — спросил Зейн.       Ведьма посмотрела на него с усмешкой:       — Вряд ли. Но продержится, а это важно.       — Почему? — не понял Тад.       — Подожди, — таинственно ответила старуха.       Вернувшись, Макградер спросил:       — Что ещё нужно?       — Ты знаешь, — ответила ведьма, поворачиваясь к выходу.       — Постойте! — Зейн преградил ей дорогу. — И всё? Чара вина и бинты?       — Мой отвар — не просто вино, мальчишка. Он даст Калебу, сыну Пага, время дождаться настоящей помощи.       — Какую помощь? — спросил Макградер.       — Не прикидывайся дураком, старый плут, — фыркнула ведьма. — Я знаю, кто твой настоящий хозяин, и знаю, что в экстренных случаях ты умеешь слать вести быстро. — Она ткнула пальцем в сторону лестницы: — Его сын при смерти, и если это не экстренный случай, то я тогда не знаю, что это вообще такое.       Макградер пристально посмотрел на старуху:       — Для простой знахарки, занимающейся только травами да кореньями, ты знаешь уж слишком много.       — Проживи столько, сколько я, тоже многое узнаешь, — она уже стояла в дверях. — Калеб оказал мне услугу, его отец — тоже много лет назад, а ещё был один... друг его отца, который сделал для меня великую вещь. Так что в итоге долг всё ещё велик. Но тебе и твоим хозяевам я ничего не должна, давай не будем путать эти вещи, Макградер. В следующий раз, когда потревожишь мой сон, пеняй на себя.       Не сказав больше ни слова, она вышла. Тад и Зейн переглянулись.       — Вам, мальчики, можно поспать в комнате с Калебом, — сказал Макградер. — Вторая дверь слева наверху. Он в единственной кровати, но под ней есть большой матрас, можете поделить. — Он кивнул девушке: — Маргарет, иди спать. Завтра долгий день. — Затем повернулся к жене, которая тихо отмывала кровь со стола и пола: — Я помогу тебе через минуту, Элизабет.       Она кивнула:       — Знаю. Тебе нужно отправить то послание.       Макградер вышел через заднюю дверь. Хозяйка посмотрела на мальчиков:       — Поднимайтесь наверх и отдохните, пока есть возможность. До рассвета всего три часа, а завтра работы хватит всем. — Она указала на свечу на стойке.       Зейн взял подсвечник, и они молча поднялись по лестнице. Ненадолго задержавшись у двери, они вошли. Калеб лежал на кровати, укрытый толстым пуховым одеялом по самый подбородок, его лицо было бледным и осунувшимся.       Тад достал свернутый матрас, и мальчики устроились на нем.       — И что теперь? — прошептал Зейн спустя некоторое время.