Глава 5. Остров Колдуна

      Все взгляды устремились на Накора.       Он достал апельсин из своего, казалось бы, бездонного рюкзака и предложил сначала Миранде, затем Пагу и Магнусу. Все отказались. Проковыряв кожуру большим пальцем, он начал её очищать — процесс, который они наблюдали уже тысячу раз.       — Накор, — сказал Паг, — что ты от нас скрываешь?       — Ничего, — ответил Накор. — По крайней мере, ничего, что я знал до появления Магнуса.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Миранда, садясь на край кровати, где спал Калеб.       Паг стоял в ногах у сына, а Магнус занял единственное свободное кресло.       — Ты знаешь, кем была деревенская ведьма, да? — спросил Накор.       — Не совсем, — ответил Магнус. — Я встречал её дважды. Чувствуется, что она больше, чем простая знахарка. В ней есть сила, но приглушённая.       — Богиня назвала её «эхо», — напомнила Миранда. — Что это значит?       Накор взглянул на Пага, который сказал:       — Кажется, я понимаю. По крайней мере, частично. Расскажи нам, что знаешь.       Накор пожал плечами, и его обычная весёлость исчезла. Паг увидел самое мрачное выражение, какое Накор когда-либо показывал ему.       — Боги — существа огромной силы, — начал Накор. — Наше понимание о них ограничено нашим восприятием. — Он посмотрел на троих. — Вы все были в Павильоне Богов и знаете, что это одновременно физическое место и метафора чего-то менее осязаемого. Это место разума так же, как и место тела.       — Когда я встречал существ определённого типа в прошлом... — Он замолчал, подбирая слова. — Я упоминал Залтаиса из Вечного Отчаяния, — сказал он Пагу. — Помнишь, как он был низвергнут в пропасть? Я сказал тогда, что он был сном.       Паг кивнул:       — Ты повторял это каждый раз, когда его упоминали, но так и не объяснил.       Накор слегка улыбнулся:       — Я полагал, возможно ошибочно, что вы сами догадались, ведь мы обсуждали это в Крондор ещё до того, как Змеиная война разрушила город.       Магнус нетерпеливо сказал:       — Для меня это всё в новинку. Так почему бы не объяснить сейчас?       — Безымянный спит, — произнёс Накор.       Все трое знали о Наларе — Верховном Боге Зла, изгнанном другими Управителями (так иногда называли Высших Богов).       — По крайней мере, так гласит легенда, — продолжил Накор. — Во время Войн Хаоса Безымянный соблазнил валкеру, заставив их восстать против Младших Богов, подобно тому, как он ранее соблазнил Младших Богов восстать против Хранителей.       Магнус нахмурился:       — Я изучал предания не хуже любого жреца, Накор. Но нигде не встречал упоминаний, что Безымянный подстрекал Младших Богов против Высших. Он сам был Высшим Богом. Зачем ему было навлекать беду на себя и других Хранителей?       — Чтобы нарушить равновесие, — ответил Паг. — Изменить баланс между семью Хранителями. — Он посмотрел на Накора, тот кивнул, и Паг продолжил, загибая пальцы для наглядности: — До Войн Хаоса, когда пал старый порядок и возник новый, существовало семь Хранителей. Безымянный — Тьма; Арх-Индар — Свет; Эв-Ден — Внутреннее Преображение; Абрем-Сев — Созидание; Графф — Ткач Желаний; Хелбинор — Воздерживающийся; и в центре — Равновесие.       — Ишап, — добавил Магнус.       Паг кивнул, и Накор продолжил, облизывая пальцы после апельсина:       — После Войн Хаоса баланс изменился. — Он поднял руку, разогнув четыре пальца. — Остались Безымянный и четыре изменчивых богов: Абрем-Сев, Эв-Ден, Графф и Хелбинор.       Затем он разогнул большой палец:       — Ишап в центре — Равновесие. В каком-то смысле он самый могущественный, ибо поддерживает любую ослабевшую сторону и противостоит любой, стремящейся к превосходству, всегда восстанавливая равновесие.       — Все они жизненно важны для существования нашего мира. Один — действие, другой — противодействие, третий — высший разум, четвёртый — незримые, но жизненно важный аспект бытия. А последний поддерживает баланс.       Он сложил ладони, кончики пальцев и большие пальцы образовали круг.       — Они едины. Они формируют саму ткань нашей реальности. Но они — лишь проявления сил. Эти силы жизненно важны, изменчивы, и являются выражением ещё более фундаментальных сущностей.       — Самоотверженная, Та, что есть Свет, и Безымянный, Тот, что есть Тьма — источники этих двух основных сил. Добрая Богиня погибла в Войнах Хаоса, и остальным пятерым Хранителям пришлось заточить Тёмного в ином мире, под горой столь огромной, что весь наш мир мог бы уместиться на уступе её вершины.       — Там он спит. — Накор обвёл взглядом присутствующих. — Залтаис был одним из его снов.       Паг покачал головой:       — Думал, что понимаю, но оказывается, нет.       — Разве узник в темнице не может мечтать о заместителе, правителе на далёком троне, способном послать армии для его освобождения?       Миранда широко раскрыла глаза:       — Значит, Залтаис пытался собрать армию, чтобы штурмовать тюрьму в другом плане реальности?       — Нет, это всего лишь метафора, — пояснил Паг.       — Всё есть метафора, — сказал Накор. — Ведьма — всего лишь эхо Доброй Богини.       Магнус нахмурился:       — Погоди. Старуха, которую я встретил в Павильоне, возможно, была таким эхом, но деревенская ведьма — реальный человек.       — Несомненно, — согласился Накор. — Боги часто помещают крошечную частицу себя в смертных. Так они учатся проявлять свои роли в этом мире, чтобы полностью понять свои обязательства перед почитателями. Когда смертный умирает, искра возвращается к богу.       — Отношения между богами и человечеством сложны. Боги также являются проявлениями того, как человечество их воспринимает. Бан-Ат здесь, в Мидкемии, и Калкин на Новиндусе — по сути одно и то же, но проявляются по-разному, с небольшими различиями в обязанностях и природе.       — Значит, у старухи-ведьмы внутри божественная искра? — спросил Магнус.       — Именно так, — ответил Накор. — Арх-Индар мертва, как мы понимаем смерть, но её сила была столь велика, столь глубока и фундаментальна, что даже спустя эпохи после её гибели эхо её сущности всё ещё влияет на нас.       — Так ты поэтому основал ту религию в Крондоре? — спросила Миранда.       — Я не основывал, — поправил Накор. — Я лишь возродил её. Когда появился аватар, я понял, что добро в конце концов вернётся. Когда та девочка, Алета, начала проявлять все эти способности, я убедился в правильности выбора.       — Когда это случится, другие Хранители освободят Безымянного из темницы и восстановят изначальный порядок нашего мира. Без Арх-Индар, способной уравновесить его зло, Безымянный должен оставаться в заточении.       — Помните, Ишап тоже «мёртв», но его последователи сохранили немалую силу, частично от других Хранителей, частично просто от памяти о Равновесии. Он вернётся раньше Доброй Богини, ведь его храм восстанавливался дольше, а возрождённый мной культ ещё очень молод. Но когда Ишап вернётся, а Арх-Индар последует за ним, тогда другие Хранители смогут освободить Безымянного и восстановить изначальный порядок вещей. Без неё, способной уравновесить его зло, Безымянный должен оставаться в темнице.       — И наличие последователей ускорит это? — спросил Магнус.       — В конечном итоге — да, — пожал плечами Накор. — Вот только когда это случится — одному богу известно.       — Века, — мрачно заметила Миранда.       — Если нам повезёт, — усмехнулся Накор. — Может, и дольше. Вряд ли кто-то из нас доживёт до этого дня, а ведь мы-то проживём куда дольше обычных смертных! — Он широко ухмыльнулся.       Магнус громко вздохнул:       — Вы говорите о веках, а то и тысячелетиях вперёд. Какое это имеет отношение к нашей текущей ситуации?       Накор развёл руками в театральном жесте:       — Понятия не имею. — Он посмотрел на Пага. — Ты?       Паг кивнул:       — Частично. Одна из проблем в том, что Безымянный всё ещё влияет на наш мир, хоть и опосредованно. Добрая Богиня оставила после себя лишь эхо и память, но не может воздействовать на мир напрямую, в отличие от своего противника. Так что, в каком-то смысле, мы — её агенты, пытающиеся противостоять тем, на кого влияет Безымянный.       — Сомневаюсь, что наш старый враг Лесо Варен даже отдалённо представляет, когда именно стал воплощением зла. Возможно, это был сознательный выбор — сделка ради власти в обмен на служение.       — Он может даже не осознавать, кому служит, — добавил Накор. — Помнишь историю со Слезой Богов?       Лицо Пага потемнело.       — У меня была долгая и жаркая дискуссия с Арутой по поводу того, что меня не поставили в известность до окончательного решения этого вопроса.       Накор кивнул. Он знал эту историю, хотя и не участвовал в ней непосредственно. И знал также, что это болезненная тема, ведь в центре событий тогда оказались Уильям, старший сын Пага, и Джежара, одна из его лучших учениц.       Им вместе с человеком, который позже стал герцогом Джеймсом Крондорским, удалось сорвать планы Варена и его приспешников похитить Слезу Богов — артефакт, позволявший храмам общаться со своими божествами.       Накор продолжил:       — Некоторые детали той истории так и останутся для нас загадкой. Из того, что нам известно, человек по прозвищу Медведь действовал самостоятельно. Он перестал подчиняться указаниям Варена, и это характерная черта слуг Безымянного, они часто безумны и действуют... по прихоти, сея хаос даже среди своих же союзников.       — В этом наше небольшое преимущество: Конклав един, и даже те, кто смотрит на нас с подозрением, вроде храмовых жрецов или магов Звездной Пристани, не мешают нашей работе.       — Они просто не знают, чем мы занимаемся, — мрачно заметил Магнус.       Паг снисходительно усмехнулся:       — Не недооценивай их, сын, и не преувеличивай нашу значимость. Храмы и монархи прекрасно понимают, чем мы занимаемся, иначе вряд ли были бы столь сговорчивы.       Накор рассмеялся:       — Когда придёт день противостояния со слугами Безымянного, эти «презренные» люди могут оказаться нам очень нужны.       Магнус смущённо потупил взгляд.       Накор продолжил, его лицо внезапно посерьёзнело:       — Беспокоит меня другое. Эти проявления божественной силы — сны, эхо, воспоминания — стали возникать чаще. Как минимум дюжина странных случаев, о которых докладывали наши агенты после Змеиных войн, подтверждает эту тенденцию.       — И что это значит? — спросила Миранда.       — Что приближается нечто. Нечто, связанное со спящим врагом.       Паг пристально посмотрел на Накора:       — Дасати?       — Именно Безымянный вдохновил пантатийцев призвать Сааура через разлом в наш мир. Мы знаем, что это был трюк, чтобы выпустить демонов.       — Разрушение и хаос — союзники Безымянного. Его не заботят краткосрочные последствия для этого мира, лишь бы сеять ужас и зло, умножая свою власть. — Накор развёл руками. — Я могу лишь предполагать, но думаю, он грезит о верховенстве. Иначе зачем возводить на трон Залтаиса, а не Изумрудную Королеву? Ему нужен был заместитель, воплощение его сна у власти, чтобы ускорить собственное возвращение. Он стремится возвыситься над другими Хранителями, пока те не восстановили равновесие.       — Безумие, — пробормотал Магнус.       — По своей природе зло и есть безумие, — ответил Накор. — Отсюда и Дни Гнева Безумных Богов.       — Войны Хаоса, — кивнул Паг.       Магнус с горечью спросил:       — Значит, нам суждено бороться и умирать, а нашим детям — продолжать ту же борьбу после нас?       — Возможно, — сказал Накор. — Мы, быть может, так и не узнаем момента триумфа, когда сможем воскликнуть: «Победа за нами!» — и знать, что борьба окончена навсегда.       — Представь нас муравьями, если хочешь, — продолжил Накор. — Мы должны разрушить могучую цитадель, чудовищное сооружение из камня и раствора, имея лишь свои голые тела.       — Мы трудимся годами, веками, тысячелетиями, даже эпохами; выгрызая камень крошечными челюстями. Тысячи, десятки тысяч, миллионы из нас гибнут, и постепенно камни начинают крошиться.       — Но если у нас есть план и знания, мы можем выбрать, какой камень грызть. Нам не нужно беспокоить все камни, лишь краеугольный, на котором держатся остальные. Мы будем выгрызать раствор вокруг этого камня, пока наконец не сможем сдвинуть его в сторону. И тогда массивные камни сверху начнут двигаться и со временем рухнут.       — Нет, мы, возможно, никогда не увидим конца этой борьбы. Но со временем Добрая Богиня и Безымянный могут вернуться, и равновесие восстановится.       — Каким же будет этот мир? — задумчиво спросил Магнус.       — Надеюсь, менее раздираемым противоречиями, — ответила Миранда.       — Возможно, — сказал Накор. — Но даже если это не так, борьба станет куда более приземлённой. То, чем мы занимаемся сейчас, — это противостояние, где на кону целые миры.       Магнус взглянул на младшего брата:       — А цена поражения слишком ужасна, чтобы даже размышлять об этом.       Паг посмотрел на сыновей и жену, затем произнёс:       — Мне это известно лучше других.       Никому не нужно было объяснять — все знали, что двое первых детей Пага погибли во время Змеиных войн, и эта потеря до сих пор отзывалась в нём болью.       Накор поднялся:       — Нам пора. Я отправлю сообщения нашим агентам в регионе, чтобы выяснить, было ли нападение на Калеба частью большого заговора или просто несчастным случаем.       — Подожди, Накор, — остановил его Паг, когда Миранда и Магнус вышли. — Макграддер был прав насчёт переезда?       — Нет, — ответил Паг. — Думаю, оставим его на месте. Если это просто разбойники — никакого вреда. Если же на Калеба напали агенты Варена, пусть думают, что мы поверили в версию о бандитах. Если за Макграддером начнут следить, в таком маленьком месте это будет легко заметить, и мы всегда можем отправить наблюдателя за наблюдателями.       Накор довольно усмехнулся — подобные хитросплетения всегда находили отклик в его душе.       — Есть ещё один вопрос, — сказал Паг.       — Какой?       — Вчера я получил послание, которое вызывает у меня серьёзные опасения. Хотел бы услышать твоё мнение.       — Всегда рад.       Паг достал из складок мантии свиток, и Накор бегло просмотрел его.       — Это не первое, — пояснил Паг. — Подобные послания периодически появляются на моём столе уже много лет.       — Как давно?       — Ещё до нашей встречи. Первое содержало указание передать Джимми фразу...       — «Магии не существует», — закончил Накор. — Помню. Услышав это от мага, я понял, что надо ехать в Звездную Пристань. — Он вновь взглянул на свиток. — Откуда они?       — Не «откуда», а «из когда». Они из нашего будущего.       Накор кивнул, но вдруг глаза его расширились, когда он перечитал текст.       — Это... от тебя самого!       Воцарилась тишина — впервые за всё время знакомства Паг видел маленького исалани абсолютно онемевшим.

* * *

      Тад лежал на кровати, заложив руки за голову, в то время как Зейн нервно вышагивал по комнате.       — Так ты скоро протопчешь борозду в каменном полу, — заметил Тад.       — Не могу иначе. Утром нам принесли еду и сказали ждать. Потом обед. Потом пришли забрать ночной горшок и принести чистый. А сейчас уже почти ужин, и никто так и не объяснил, зачем мы здесь.       — Очевидно же, зачем, — зевнул Тад, приподнимаясь на локте. — Мы ждём. Вот только чего именно, этого мы не знаем.       Лицо Зейна потемнело, и Тад тут же сел на кровати. Он знал этот взгляд, Зейну требовался лишь повод, чтобы выместить дурное настроение на названом брате.       В тот момент, когда Тад приготовился к атаке, в дверях появился Накор:       — Вы двое, за мной.       Он исчез так стремительно, что Тад едва не потерял равновесие, бросаясь вдогонку. Настиг их он уже в коридоре — удивительно, как быстро передвигался этот невысокий человек.       — Не глазейте по сторонам, — бросил Накор через плечо.       Через мгновение Тад врезался в дверной косяк. Он только что прошёл мимо огромного открытого проёма, ведущего во внутренний двор с гигантским бассейном. У кромки воды и в самом бассейне резвилась группа девушек. Внимание Тада поровну распределилось между тремя фактами: все они были поразительно красивы, абсолютно обнажены, а их кожа имела бледно-зелёный оттенок, а волосы переливались, как бронзовая проволока.       Тад получил новую травму, когда отшатнулся назад и столкнулся с Зейном, который развернулся и мчался обратно к проёму, чтобы проверить, действительно ли он видел то же самое.       Девушки повернулись к ним, и оба мальчика с ужасом осознали, что у них совсем нет радужной оболочки — глаза были совершенно белыми, как жемчуг.       Накор одной рукой поднял Тада, а другой помахал девушкам:       — Я же говорил не глазеть, — сказал он, пока Тад ощупывал нос, проверяя, не пошла ли кровь. — Пошли дальше.       Тад пробормотал:       — Э-э...       Накор пояснил:       — Это шесть сестёр из Питирендара. Они не жалуют одежду и обожают воду. Они не совсем люди. Хотя достаточно человечны, чтобы доставить вам, мальчикам, серьёзные неприятности, так что держитесь от них подальше, если не хотите, чтобы у вас появилось ещё больше поводов для размышлений.       — Не совсем люди... — пробормотал Зейн, всё ещё не веря своим глазам. Тад схватил его за рукав и потащил за собой, следуя за Накором.       Повернув за угол, Накор жестом велел им отойти в сторону. По коридору к ним приближалось... нечто. Существо было вдвое ниже мальчиков, но вдвое шире, напоминая стол, накрытый чёрной скатертью, который передвигался на крабоподобных ногах. Оно издавало странное бормотание.       Когда существо поравнялось с ними, Накор вежливо сказал:       — Доброе утро.       В ответ раздался удивительно мягкий женский голос.       Как только оно скрылось за поворотом, Тад шёпотом спросил:       — Что это было?       — Гостья, — ответил Накор и провёл их в кабинет, где за столом их ждал Паг.       Низкорослый маг поднялся и указал на два кресла напротив своего. Когда мальчики сели, а Накор занял место у окна слева от Пага, маг начал:       — Мы несколько озадачены вопросом, что с вами делать.       Лицо Тада побелело, а Зейн покраснел.       — Что вы имеете в виду под «что с нами делать», господин? — выпалил он.       Паг улыбнулся:       — Вам не причинят вреда, если это вас беспокоит. — Он откинулся в кресле, изучая мальчиков. — Вы, наверное, уже поняли, что это место не похоже на другие.       Зейн лишь кивнул, а Тад ответил:       — Да, господин.       Накор рассмеялся:       — Вы неплохо справляетесь.       Зейн пожал плечами:       — Я не совсем уверен, что думать, но Калеб всегда хорошо относился к нашей матери и к нам с Тадом. Раз вы его семья... — он запнулся, — ...думаю, мы в безопасности.       Паг откинулся назад:       — Я не вмешиваюсь в жизнь своих детей, но расскажите мне о вашей матери.       Тад заговорил первым: Мари была его родной матерью, хотя относилась к Зейну как к родному сыну. Сначала он говорил обычные вещи, что она хорошо готовит и поддерживает чистоту в их бедной хижине. Но вскоре стало ясно, что мальчик не просто любит мать, но и глубоко уважает её.       — Было тяжело после смерти отца. — Он взглянул на Зейна. — Но она взяла Зейна, потому что он мой лучший друг и у него больше никого не было, хотя другие в городе отворачивались. Она справлялась как могла и уберегала нас обоих от неприятностей.       Зейн добавил:       — Я знал её дольше, чем родную мать, так что, выходит, она мне и есть родная, если понимаете, господин. Она никогда не принимала сторону Тада против меня и утешала, когда я был маленьким. Любила, как родного.       Паг вздохнул:       — Даже не встречая её, я понимаю, почему мой сын ценит вашу мать, мальчики. И вижу, почему он заботился о вас. Вы поступили смело, вернувшись к повозке.       Накор сказал:       — Глупо, судя по вашему рассказу. Разве Калеб не велел вам идти в деревню, если уйдёте от бандитов?       — Да, — ответил Тад. — Так и было. Но мы уже убили двоих и подумали, что Калебу может понадобиться помощь. К тому времени у нас было два меча.       Паг покачал головой:       — А я, например, рад, что вы ослушались, и восхищаюсь вашей решимостью. Не сделай вы этого, я потерял бы младшего сына.       Его взгляд на миг стал отсутствующим, будто он видел что-то вдали, и он тихо добавил:       — Это то, чего я боюсь больше, чем вы можете представить. — Затем он снова повернулся к мальчикам:— Так что же нам с вами делать?       — Калеб вёз нас в Кеш, чтобы мы стали подмастерьями, или в Крондор, — сказал Зейн. — Дома работы нет. Если вам нужны ученики, мы готовы.       — А ты согласен, Тад? — спросил Паг.       — Да, господин, — кивнул тот.       — Подмастерья нам действительно нужны, — сказал Паг. — Но сначала посмотрим, годитесь ли вы для такого призвания.       Он поднялся, и мальчики тут же вскочили вслед. Указав на друга, Паг продолжил:       — Накор позанимается с вами несколько дней, пока мой сын поправляется. Потом у него будут другие дела, и мы найдём новых наставников для испытаний. А теперь у меня работа — ступайте.       Они вышли, и Тад широко ухмыльнулся другу. Страх сменился надеждой, ведь они всерьёз восприняли намёк Накора, что их могут убить за известные им секреты.       Пока они шли по коридору, Тад спросил:       — Накор, а к какому ремеслу мы будем учиться?       — Это ещё предстоит выяснить, друзья, — ответил Накор. — Даже не уверен, есть ли у этого название. Скажем так, вы станете подмастерьями широкого профиля.       — Какого именно? — поинтересовался Зейн.       — Самого разного. Того, что вы и представить не можете. Если вы собираетесь работать на Конклав Теней, это не просто ремесло. — Его лицо внезапно стало серьёзным. — Это пожизненное обязательство.       Мальчики не до конца поняли смысл этих слов, но выражение лица Накора ясно дало понять — осознание вряд ли обрадует.