Глава 6. Ученики

      Лицо Зейна побагровело от злости.       — Не буду я этого делать! — выкрикнул он, и в голосе звенел вызов.       — Ты обязан, — сказал Тад. — Если откажешься, наживёшь таких проблем, что и представить не можешь.       — Это идиотизм, — упёрся Зейн. — Если до сих пор не научился, значит, никогда и не научусь.       — Ты всю жизнь прожил на берегу озера и так и не научился плавать, — голос Тада дрогнул от раздражения. — Вот это идиотизм! — крикнул он. — А теперь Накор говорит, что ты должен научиться.       Мальчики стояли у дерева на краю пруда. Другие ученики плескались на мелководье, а некоторые плавали на глубине. Тад всегда держался на воде уверенно, а вот Зейн так и не освоил этого навыка. Лишь теперь, столкнувшись с его упрямством, Тад осознал, что ни разу не видел, чтобы его названный брат плавал.       В этот момент из-за холма показались шесть сестёр Питирендар, тихо переговариваясь на своём странном языке. Оба мальчика уже привыкли к причудливой природе многих обитателей острова, который они теперь знали как Остров Колдуна. Хотя среди жителей встречались весьма необычные существа, большинство составляли люди, включая нескольких девушек, с которыми мальчики успели подружиться. Но почему-то именно шесть сестёр вызывали особую реакцию у большинства молодых мужчин на острове, и Тад с Зейном не были исключением.       Четыре девушки были обнажены (так они предпочитали), а две другие носили простые белые рубашки, которые сбросили, достигнув берега. Все шестеро грациозно скользнули в воду, в тот момент как Тад заявил:       — Ну и ладно! Сиди тут, если хочешь, а я поплыву!       Зейн уже вскочил на ноги:       — Может, ты и прав. Пожалуй, пора научиться. — И он поспешил за названым братом, шумно плюхнувшись в воду.       Немного поодаль за ними наблюдали Накор и Калеб.       — Как они справляются? — спросил Калеб.       Накор пожал плечами:       — Хорошие парни. Но если бы не твоя неудачная стычка с бандитами, они никогда бы сюда не попали. Никаких особых способностей, даров или талантов у них не наблюдается.       — Кроме того, что они хорошие парни, — заметил Калеб.       — Хороших парней у нас и так хватает, — сказал Накор. — Нам нужны беспощадные ублюдки, которые без колебаний вырвут сердце у собственной матери, если понадобится.       Он зашагал прочь от озера, где мальчики, смеясь, принимали брызги от резвящихся сестёр Питирендар. Калеб пошёл рядом, и они начали долгий путь от берега к вилле.       Раны Калеба почти полностью зажили, и теперь он двигался, ощущая лишь лёгкий дискомфорт.       — Знаешь, если бы мой отец не был тем, кем он является, я бы тоже остался всего лишь «хорошим парнем».       — В тебе есть выдающиеся способности, — возразил Накор.       — Например?       — Ты исключительный охотник, обладаешь редкими навыками следопыта и знаешь лес так, как немногие, разве что только эльфы.       — Любой юнец с минимальными задатками, отправленный жить к эльфам, достиг бы того же, Накор. — Калеб окинул взглядом остров. — Видишь здесь много искусных охотников?       Накор промолчал.       — Мы оба знаем, что одна из причин, по которой меня отправили к Томасу в Эльвандар, — моё несчастье здесь. Отец считал, что перемена пойдёт мне на пользу, и был прав. Есть разница между тем, чтобы быть единственным человеческим мальчишкой среди эльфов и пользоваться уважением, и тем, чтобы быть единственным юнцом без магических способностей среди волшебников и терпеть презрение.       — «Презрение» — слишком сильное слово, Калеб.       Калеб взглянул на Накора.       — Ты не всегда был рядом, как и отец. Мать видела и пыталась защитить меня, как и Магнус... Но дети бывают жестоки, Накор. Хочешь бессердечных ублюдков? Лови их в детстве и не дай им научиться состраданию.       — Звучишь озлобленно, — заметил Накор, когда они приблизились к кухне.       — Разве? — Калеб пожал плечами. — Я не чувствую злобы. Но некоторые раны, даже детские, никогда не заживают. Просто становятся менее заметными.       — Что на самом деле тревожит тебя, Калеб?       Они миновали кухню и направились к главному зданию виллы Беата.       — Я чувствую себя бесполезным и не на своем месте. — Калеб остановился у входа в соединительную галерею. — В основном я всего лишь посыльный, разносящий сообщения, которые недостаточно важны для Магнуса, тебя или любого другого, кто умеет перемещаться магией.       — Да, я могу затеряться там, где Магнус не смог бы... Но кроме этого, какая от меня польза?       Накор уже открыл рот, чтобы ответить, но Калеб поднял руку, останавливая его. Его карие глаза стали жесткими, а в голосе зазвучали нотки гнева:       — Как думаешь, остались бы на Когвине Ястринсе или Каспаре из Оласко царапины, окажись они в той повозке вместо меня? Разделавшись с теми бандитами?       Накор промолчал.       — Я неплохой фехтовальщик, Накор. Лучше среднего, но не выдающийся. Хороший охотник — возможно, даже отличный. Но как это помогает против наших врагов? Да, я могу вести разведку. Как и множество других.       — Суть в том, — голос Калеба стал тверже, — что для меня нет особой роли, ничего, что позволило бы мне тянуть свою лямку наравне с остальными.       Накор покачал головой и положил руку на плечо Калеба:       — Как же ты ошибаешься, мой юный друг. Придет день, и ты поймешь свой истинный потенциал, Калеб. Осознаешь, насколько ты особенный. А пока... если хочешь поныть, ной на здоровье. У меня нет времени это слушать.       С этими словами он развернулся и ушел.       Калеб замер на мгновение, будто разрываемый внутренней борьбой. Затем неожиданно хмыкнул и через секунду уже смеялся во весь голос. Разговоры с Накором всегда разгоняли его мрачные мысли. Решив, что пора отдохнуть, Калеб направился к себе, по пути размышляя о будущем Тада и Зейна.

* * *

      Зейн лежал на берегу, откашливаясь и изо всех сил стараясь не выглядеть полным идиотом. Тад помог ему приподняться:       — Если уж лезешь на глубину, мог бы хотя бы научиться грести руками.       Зейн фыркнул, выплевывая воду, и снова закашлялся. Наконец он пробормотал:       — Я отвлекся.       — С ним всё в порядке? — раздался за спиной Тада мелодичный голос одной из сестёр. Все шестеро собрались вокруг, как и другие ученики, наблюдая за происходящим со смесью беспокойства и веселья.       — Жить будет, — буркнул Тад, поднимая друга на ноги. Сестры что-то шепотом обсудили между собой, засмеялись и стремительно скользнули обратно в воду. — Ну и что ты пытался устроить? — спросил Тад.       Зейн говорил, не отрывая глаз от удаляющихся спин сестёр:       — Одна из них... Задрина, кажется... вытащила меня и поцеловала.       — Я их вообще не различаю, — пожал плечами Тад. — И любая из них поцелует тебя, если позволишь.       — Но это был настоящий поцелуй! Она действительно меня поцеловала.       — А потом ты открыл глаза и обнаружил, что под водой?       Зейн кивнул, повторяя как эхо:       — Открыл глаза и обнаружил, что под водой.       — Вот тогда ты и начал тонуть, — сказал Тад.       — Вот тогда я и начал тонуть, — согласился Зейн.       — Придётся мне научить тебя плавать.       — Скоро, — ответил Зейн, не отрывая глаз от девушек, которые плескались с другими парнями. — Но не сегодня. Я уже хлебнул столько воды, что, кажется, больше никогда не захочу пить.       — Ладно, пойдём обратно. — Тад взглянул в сторону виллы. — Калеб и Накор о чём-то разговаривали перед тем, как мы пошли купаться. Интересно, они уже решили, что с нами делать?       — Ну, — сказал Зейн, — на что бы они ни решились, пусть подождут до завтра. Потому что после ужина я уже договорился встретиться с Задриной у пруда в саду.       Тад хлопнул названого брата по плечу:       — Только не утопись, ладно?       — Не утоплюсь. — По дороге к вилле Зейн вдруг оживился: — Ты знаешь, они из мира, который почти весь покрыт водой? Поэтому они проводят в озере полдня.       — Мне до сих пор сложно представить себе другой мир, — признался Тад.       — Миры, — поправил Зейн. — Мне тоже сложно, но здесь все воспринимают это как нечто само собой разумеющееся, так что я потихоньку привыкаю. — Он огляделся по сторонам, пока они шли. — Когда мы были детьми, легко было представить Кеш и Королевство, потому что через наш городок постоянно проезжали люди оттуда. Но другие страны уже казались чем-то далёким и нереальным. Сейчас то же самое, только в тысячу раз сильнее. — Зейн взглянул на Тада. — Хотя я, может, несу чушь?       Тад кивнул, показывая, что понимает. Они почти дошли до главного здания, когда из бокового прохода появился стройный мужчина в облегающих штанах и свободной рубахе.       — А, вот вы где! — воскликнул он, даже не дожидаясь подтверждения. — Вы же те самые парни из Звездной Пристани? — Не дав им ответить, он жестом велел следовать за ним.       Человек двигался с грацией акробата — плавно и экономично. На ногах у него были необычные ботинки до щиколоток, перекрещенные ремнями и с мягкими двойными подошвами из особо прочной кожи. Его бледно-золотистые волосы ниспадали до плеч.       Они обогнули деревню с противоположной от озера стороны. Проводник на мгновение обернулся, оценивающе взглянул на них бледно-голубыми глазами и бросил:       — Постарайтесь не отставать.       Тропа вела вверх по склону. К тому времени, как они достигли гребня, оба парня едва дышали, настолько сбилось у них дыхание от трудного подъема. Но их провожатый даже не замедлил шаг.       — Передышки не будет, мальчики, — просто сказал он.       Тад и Зейн как один вдохнули полной грудью и двинулись следом, спускаясь по крутой тропинке к морскому берегу. Слева, на мысу, виднелось чёрное сооружение.       — Что это? — поинтересовался Зейн.       — Замок Чёрного Колдуна, — ответил мужчина.       — А кто такой Чёрный Колдун? — спросил Тад.       Проводник оглянулся через плечо, ухмыляясь. Его лицо выглядело молодым, ненамного старше самих парней, но светлые волосы были уже с проседью.       — Паг бывает Чёрным Колдуном, когда здесь. Если его нет, тогда Накор, или Магнус, или Миранда, или кто-то ещё. Кто под рукой, тот и играет роль.       Тад остановился, чтобы перевести дух:       — Я не понимаю... Можно передохнуть минуту?       Мужчина остановился:       — Запыхались? В вашем-то возрасте?       Зейн тоже остановился:       — Мы же долго поднимались.       — Это ещё что, — усмехнулся проводник. — Подождите, вот когда я с вами закончу, будете взлетать по этим тропам, даже не задумываясь.       — Чёрный Колдун... — Тад указал на замок, всё ещё переводя дыхание.       — Ну, вы же наверняка знаете о Чёрном Колдуне...       — Нет, — перебил Зейн. — Мы не знаем. Поэтому и спрашиваем.       — Я думал, все на Горьком Море слышали о Чёрном Колдуне.       — Мы не с Горького Моря, — пояснил Тад. — Мы из Звездной Пристани.       — А-а... — Мужчина кивнул, будто всё понял. — Звездная Пристань. — Он повернулся: — Пошли, отдых окончен.       Мальчики глубоко вдохнули и засеменили за быстро идущим человеком.       — Когда-то там жил один человек по имени Макрос, — продолжил он. — Это он придумал эту легенду о Чёрном Колдуне, чтобы люди держались подальше. Потом он оставил остров Пагу, который поддерживает эту легенду, так корабли реже заходят сюда. Это помогает сохранять... относительное спокойствие.       Спускаясь к пляжу, они вышли на тропу, ведущую от замка и пересекающую их путь.       — Если пойдёте туда, — сказал мужчина, — попадёте прямиком в замок. Он пуст. Довольно мрачное и неуютное место, хотя мы иногда подсвечиваем окна занятными огнями, если думаем, что за нами следят. — Он оглянулся с хитрой ухмылкой. — Хорошее шоу получается.       Он перевел взгляд на склон и продолжил, когда они ступили на песок:       — А теперь вот что вы сделаете. — Он указал на удалённый участок берега, где крупные камни скрывали изгиб береговой линии. — Бегите туда, очень быстро. До той скалы. Потом возвращайтесь обратно.       Тад еле стоял на ногах:       — Кто вы вообще такой?       Мужчина упёр руки в боки:       — Тиленбрук. Фарсез Тиленбрук. Я буду вашим наставником по физической подготовке. Вы оба обленились и совершенно не готовы к испытаниям, которые ждут учеников Калеба.       Мальчики переглянулись:       — Мы будем его учениками?       — Возможно. А теперь бегите!       Они побежали вразвалочку, всё ещё вымотанные подъёмом на хребет. Фарсез терпеливо ждал, пока они, спотыкаясь, добегут до скалы и повернут обратно. Когда они вернулись, оба рухнули на колени в песок. Зейн вообще повалился на спину, жадно хватая ртом воздух.       — Боже мой, — покачал головой Тиленбрук, — для парней вашего возраста вы в отвратительной форме. Видно, целыми днями бездельничали.       — А теперь поднимайтесь!       Они кое-как встали.       — Быстрым шагом — обратно на виллу!       Он зашагал в бодром темпе, даже не оглядываясь. Мальчики простонали, но поплелись следом.

* * *

      Почти через час двое совершенно измождённых парней, обливаясь потом, спустились с холма к деревне, где на невысокой каменной ограде сада их уже поджидал Тиленбрук с огромной кружкой в руках. Он сделал неторопливый глоток, когда они остановились перед ним.       — Ну что ж, — сказал он, бросив взгляд на положение солнца. — На сегодня хватит. Завтра повторим. И послезавтра. И так до тех пор, пока вы не станете добегать до скалы с приемлемой скоростью.       Тад и Зейн переглянулись. Зейн закрыл глаза, согнувшись и уперев ладони в колени. Тад пытался облегчить ноющую боль в мышцах, медленно расхаживая кругами.       Спрыгнув с ограды, Тиленбрук бросил:       — Увидимся сразу после завтрака. Здесь же. — И удалился без дальнейших объяснений.       Зейн посмотрел на Тада:       — Пожалуй, я просто покончу с собой прямо сейчас.       Тад кивнул и медленно поплёлся обратно в их общую комнату. Добравшись, он демонстративно принюхался и сказал:       — Если ты всё ещё собираешься встретиться с одной из тех сестёр после ужина, советую сначала помыться.       Зейн простонал:       — Я совсем забыл. — Он поднялся, в то время как Тад плюхнулся на свою кровать. — Пошли к озеру. Сейчас же.       — А как же ужин? — спросил Тад, с трудом поднимаясь с кровати.       — Ты что, голоден?       — Не особо, — признался Зейн, морщась от боли в мышцах.       — Отлично. Тогда научи меня хотя бы держаться на воде, заодно и смоем в себя эту вонь.       Тад громко застонал, но всё же поднялся:       — Хотя бы чистую одежду возьми.       Оба наскоро собрали свежие рубахи и брюки и вышли из комнаты.       — Захвати мыло в банном доме, — бросил Тад по дороге.       Баня, как они и ожидали, оказалась пустой, все обитатели виллы в это время уже собрались к ужину. Просторное здание было разделено на три помещения: с ледяной, тёплой и обжигающе горячей водой. Накор как-то объяснял им особый ритуал омовения, но парни обычно просто обливались из ковша и ненадолго погружались в горячий бассейн.       Переглянувшись у дверей, Зейн неожиданно передумал:       — Знаешь что? До завтра озеро подождёт.       Они быстро сбросили с себя пропитанную потом одежду, наполнили ковши теплой водой и смыли с себя дневную грязь. Закончив, оба погрузились в горячий бассейн, и с облегченными вздохами позволили теплу проникнуть в уставшие мышцы. Вода поддерживалась горячей благодаря системе труб, проведенных из кухни, где огонь горел день и ночь, ведь кормить нужно было всех жителей Острова Колдуна.       Не прошло и нескольких минут, как оба парня начали дремать.       Внезапно Зейн проснулся от того, что прямо перед его лицом появилось прекрасное лицо. Глаза, которые издали казались просто белыми, вблизи оказались бледно-зелеными с вкраплениями, обрамленные более темной кожей. Девушка радостно прошептала:       — Вот ты где. Я тебя искала.       Зейн провел рукой по лицу:       — Кажется, я задремал. — Его глаза расширились, когда рука девушки скользнула по его груди и животу, а сама она наклонилась для поцелуя.       Через ее плечо он увидел одну из ее сестер (он не имел ни малейшего понятия, какую именно), которая оказывала Таду недвусмысленные знаки внимания. Закрыв глаза и погружаясь в новые, восхитительные ощущения, Зейн про себя подумал: «Надеюсь, это Задрина, а не одна из ее сестер».

* * *

      Неделя за неделей их тренировки казались лишенными всякой логики — бессмысленными, изматывающими и совершенно произвольными. После двух недель ежедневных пробежек к скале, когда они наконец смогли преодолевать дистанцию без остановок, Тиленбрук отправил их туда снова, а затем приказал бежать на хребет и обратно к вилле.       Зейн вынужден был признать, что с каждым разом дается это легче, да и спать он стал лучше. Тад же жаловался, что ему пришлось ушивать брюки в талии.       Единственной радостью в их жизни оставались сестры — Зейн встречался с Задриной, а Тад — с той, что звали Калиндой. После той ночи в бане Тад уверял, что теперь без труда отличает одну от другой.       Но большую часть дня они по-прежнему занимались бегом. И хотя прогресс был налицо, смысла в этих изнурительных тренировках они не видели.       Спустя три недели ежедневных пробежек они возвращались с особенно долгого маршрута (не меньше пяти миль в одну сторону) к скальному выступу, который Тиленбрук описал им накануне. На месте их ждал не только наставник, но и еще один мужчина. Едва запыхавшиеся юноши замедлили шаг, чтобы пройти последние ярды пешком, как Тиленбрук развернул сверток и швырнул им два меча.       — Защищайтесь! — крикнул он.       Тад поймал свой меч в воздухе, а Зейн промахнулся. Незнакомец ринулся на них, как разъяренный бык, с изогнутым клинком в руке. Не успев опомниться, Тад был сбит с ног мощным ударом плеча, а Зейн получил плашмя по голове и упал на колени.       — Врагу будет плевать, устали вы или нет, — прорычал бородач, грубо хватая Зейна за тунику, ставя его на ноги и приставляя меч к горлу. Легким движением он ударил плашмя по плечу Тада и заключил: — Теперь вы оба мертвы.       Тиленбрук кивнул в сторону нового человека:       — Это Болден. Какое-то время он будет вашим наставником. Моя же работа закончена, теперь вы больше не похожи на двух слизней.       — На ноги!       Парни поднялись, пока Тиленбрук удалялся по тропинке к деревне.       — Знаете, что чаще всего отделяет живых от мертвых в бою? — спросил Болден.       Зейн потирал распухшее ухо, всё ещё звенещее от удара:       — Нет, — буркнул он.       — Решимость, — ответил широкоплечий мужчина. Его тёмные глаза изучающе смотрели на юношей. — Воин — это просто человек с мечом и решимостью. Без колебаний. Вы умерли потому, что замешкались. Напади я на опытных бойцов, и сейчас бы у меня самого болела голова. Или я был бы мёртв.       Он кивнул на два меча, лежащих на песке.       — Поднимите.       Они повиновались, и в тот же миг он снова атаковал. Через мгновение оба снова оказались без оружия.       — Опять мертвы!       Когда они в очередной раз подняли мечи, Болден продолжил:       — Знаете, почему горстка вооруженных людей может держать в страхе целые толпы?       Тад предположил:       — Решимость?       Болден одобрительно хмыкнул.       — Испуганный человек бежит, прячется или сдается. Большинство людей — трусы. — Он сделал знак следовать за ним и зашагал к деревне. — Другие пытаются договориться — и гибнут, не успев раскрыть рта. Полдюжины бандитов могут разгромить деревню в сорок душ, потому что у них есть цель, а у поселенцев — только страх или глупые надежды. Будь у деревенских та же решимость, будь они готовы действовать без раздумий — эти шесть мерзавцев уже валялись бы мертвыми.       У подножия тропы он обернулся:       — Отныне ваш меч всегда с вами. Увижу кого-то из вас без оружия — изобью. Понятно?       — Понятно, — хором ответили парни.       Остаток пути до деревни они прошли в молчании.       Болден, человек слова, действительно выпорол Зейна один раз, а Тада — дважды за последующие недели. Последний случай оказался особенно унизительным: Тада застали купающимся в озере с Калиндой, в то время как его меч мирно лежал на берегу рядом с одеждой.       Тренировки с оружием давались тяжело — не столько из-за физических нагрузок, сколько из-за требований Болдена к их реакции и мышлению. Малейшее промедление, малейшая неуверенность в выполнении приказа немедленно карались, будь то ночь, проведенная в одиночестве на скале над морем, или удары палкой.       А Калеба они не видели уже много дней подряд.       Другие задания казались чуть более разумными, но ненамного. Оба научились неплохо обращаться с луком, освоили азы выслеживания дичи и чтения следов в лесу под руководством человека по имени Лир. Их прежний опыт пригодился в садоводстве, выращивании урожая на дальнем конце острова и уходе за животными.       Но некоторые занятия казались им совершенно бессмысленными. Работая на кухне, они вынуждены были выслушивать долгие лекции о приготовлении блюд, а выполняя хозяйственные обязанности — осваивать всё: от заправки кроватей до опорожнения ночных горшков. Оба считали это «бабьей работой» и ворчали, пока Зейн не высказался в таком духе перед одной из учениц — рыжеволосой красоткой Брунеллой. Та немедленно отвесила ему затрещину и гордо удалилась.       Сегодня парни вполголоса рассуждали, каких же богов они успели прогневать, пока таскали камни с пляжа вверх по тропе к месту, указанному угрюмым мужчиной по имени Насур. Коренастый, с могучими плечами и густой чёрной бородой, он появился утром после завтрака и объявил, что теперь будет их наставником.       Проведя их через хребет, он показал на полуразрушенную каменную стену вдоль тропы к замку, затем на груды камней у подножия холма:       — Дожди годами смывают их вниз, и Пагу надоело. Так что будьте добры, мальчики, соберите эти камни и верните на место. И постарайтесь сложить их так, чтобы при следующем ливне всё не развалилось снова. Любой дурак может скрепить их раствором, но лишь умелец способен подобрать камни так, чтобы они держались за счёт веса и формы. В полдень принесу вам поесть. А теперь — за работу. И снимите туники, если не хотите их порвать.       Они послушались, начав с небольших камней, а теперь уже тащили вверх увесистые глыбы. Солнце стояло в зените, и они были уверены, что Насур о них забыл, но когда они аккуратно укладывали очередной камень, тот появился на гребне.       Он нес большой мешок и кувшин с крышкой. Парни, мокрые от пота, уселись на землю, ожидая, пока он подойдет. Насур протянул кувшин Таду, тот приподнял крышку и воскликнул:       — Эль!       Он сделал долгий глоток, пока Зейн разворачивал мешок.       — Еда! — темноволосый юноша достал что-то, завернутое в ткань.       — Называется кулачная трапеза, — пояснил Насур. — Засовываешь между хлебных ломтей сыр, мясо или что под рукой — и ешь без тарелок да ножей.       Зейн передал один сверток Таду, вытащил второй и, обнаружив третий, протянул его Насуру.       — Тут курятина с сыром, огурчики да помидорки, — сообщил он перед тем, как откусить солидный кусок. — И горчичной пасты для остроты добавил.       По его довольному виду было видно, что он гордится своим кулинарным творением. Затем он потянулся за кувшином с элем, который Тад ему передал. Отпив, Насур передал его Зейну, тот тоже сделал основательный глоток.       — Помедленнее, парни, — предостерег их Насур. — Негоже, чтобы голова закружилась. Впереди еще добрая половина рабочего дня.       Зейн размял плечи, будто растяжкой мог снять накопившуюся боль.       — Насур, а с чего вдруг понадобилось восстанавливать эту стену?       Бородач пожал плечами, прожевывая свой сэндвич.       — Не знаю. Наверное, просто чтобы занять вас да мышцы накачать. Болден говорит, что с мечом вы уже не станете лучше, так что нет смысла дальше вас муштровать. Но считает, что силы вам не помешают, вот вы здесь и оказались.       Тад промолчал, а Зейн после минутного раздумья спросил:       — Кто-нибудь вообще знает, что с нами собираются делать?       — Наверняка Паг. И, скорее всего, Калеб, Миранда, Накор и Магнус тоже. Они здесь принимают решения. — Насур отряхнул крошки с бороды. — Я же всего лишь создаю обереги — безделушки от мелких пакостей. А они привыкли иметь дело с угрозами посерьёзнее.       Он поднялся на ноги.       — Слушайте, здесь лучше не задавать вопросов, вдруг ответы вам не понравятся. Да и нельзя рассказать то, чего не знаешь. Когда надо будет, вам всё объяснят. А пока запомните: всё, чему вас учат, даже если сейчас кажется бессмысленным, однажды спасёт вам жизнь. — Он указал на камни. — А сейчас у вас есть работа. Продолжайте, пока солнце не скроется за морем, потом возвращайтесь на виллу, приводите себя в порядок — и к ужину. Ясно?       Они кивнули, и Насур скрылся за холмом. Доедая свои бутерброды, парни уныло посмотрели на груду камней у подножия.       — Ну что, сами вверх они не поползут, да? — вздохнул Тад.       — Разве что ты вдруг стал магом, — пробурчал Зейн, поднимаясь, и побрел обратно к работе.

* * *

      Закончив со стеной, они провели неделю, расчищая бухту от штормового мусора, а затем их поставили красить саму виллу. На это ушло почти месяц. После этого их отправили на противоположный конец острова — к одинокой хижине на утёсе, нависающем над океаном, — с приказом вычистить её и покрасить заново.       Зейн умудрился провалиться сквозь прогнившую крышу из хвороста и соломы, заработав в процессе новый шрам — глубокую царапину на левом предплечье. Тад промокнул рану:       — Пусть кто-нибудь посмотрит, когда вернёмся. Кровь почти не идёт.       Зейн кивнул. Оба парня теперь были загорелыми дочерна и украшены коллекцией мелких шрамов, честно заработанных за последние месяцы. Но они и нарастили изрядные мышцы: Тад больше не был тощим пареньком из Звездной Пристани, а Зейн утратил свою прежнюю грузность. Теперь оба были подтянуты, с широкими плечами и плоскими животами, обладая такой силой рук, о которой раньше и не мечтали. Они могли пробегать большие расстояния и всё ещё быть готовыми к бою. И если до него дойдёт, они действовали бы с той самой решимостью, о которой твердил Болден.       Закончив с хижиной, они снова попали под опеку Тиленбрука, который только что вернулся с какой-то загадочной миссии.       В первое же утро стройный наставник велел им встретиться с ним на лужайке у озера.       — Пришло время кое-чему научиться в драке, — объявил он.       Не увидев оружия, Тад уточнил:       — То есть ты имеешь в виду кулачный бой?       — Нечто большее, но по сути — да. — Он окинул парней оценивающим взглядом. — Кто из вас хочет быть первым?       Тад и Зейн переглянулись.       — Ты всегда первый лезешь в драку, — сказал Тад. — Давай.       Зейн ухмыльнулся и поднял кулаки, двигаясь влево, левая рука прикрывала голову.       — Очень хорошо, — одобрил Тиленбрук, двигаясь с грацией танцора. — Такое положение левой руки защищает голову.       И вдруг его кулак молнией ударил под локоть Зейна, выбивая из того воздух и заставляя колени подкашиваться.       — Конечно, — добавил наставник, — тебе ещё нужно научиться защищать бок, когда так стоишь.       Тиленбрук подошел к Зейну, поддержал его и сказал:       — Смотри внимательно.       Он показал, как прижимать локоть к боку и слегка сгибаться, чтобы удар пришелся по руке или бедренной кости.       — Пусть противник устанет, молотя по вашим рукам, плечам и бедрам. На следующий день вы будете в синяках и ссадинах, но останетесь живы. А вот ваш оппонент уже выдохнется, и руки у него отвалятся. Благодаря всем этим пробежкам, вы сохраните дыхание ровным, и даже если он от природы лучший боец, у вас будет шанс одолеть его.       Утро он посвятил тому, как правильно сжимать кулаки и наносить удары, а после полудня перешел к истинному искусству уличной драки: кулакам, ногам, коленям, локтям и ударам головой.       — Выдавливание глаз особенно эффективно, если вам удастся быстро вогнать оба больших пальца. Это ослепит противника как раз на достаточно долгое время, чтобы нанести серьезный урон другим частям его тела.       Он взглянул на заходящее солнце и заключил:       — Думаю, на сегодня хватит.       Оба парня были полностью измотаны. Отпуская их, Тиленбрук объявил:       — Завтра перейдем к обычному оружию.       Тад и Зейн переглянулись, но настолько выбились из сил, что даже не нашлись что ответить.

* * *

      На следующее утро, закончив завтрак, они явились на лужайку, где должен был ждать Тиленбрук. Вместо него они обнаружили уже полностью оправившегося от ран Калеба с двумя дорожными сумками у ног и третьей за плечом.       — Где Тиленбрук? — спросил Тад.       — Занят другими делами, — ответил Калеб. — Ваше обучение прерывается, нам нужно уезжать, и прямо сегодня. Берите сумки. В каждой рубахи, брюки, запасные сапоги и прочее необходимое. Оружие получите на корабле.       — Корабле? — переспросил Тад.       Калеб улыбнулся:       — Иногда полезно прибывать обычным путём.       Подхватывая свою сумку, Зейн спросил:       — Куда мы направляемся, Калеб?       — В Кеш.       — В Яр-рин? — предположил Тад.       — В Джонрил? — вставил Зейн.       — Нет, в сам великий город Кеш, — ответил Калеб, уже шагая вперёд. — Подробнее расскажу в пути, но сначала зайдём в Порт-Викор, затем мимо Звездной Пристани — навестим вашу мать — и дальше, в самое сердце Империи.       — Что мы будем там делать? — не унимался Тад.       Калеб ответил без улыбки:       — Это долгая история, и у нас будет время на корабле.       Больше не проронив ни слова, они зашагали прочь.