Ночь первая

Лес спал, как старик с больными лёгкими: скрипел, вздыхал, покашливал. Сэм не спал. Он сидел у окна, поджав ноги, как ребёнок, и водил пальцем по стеклу. Снаружи был туман — редкий, зыбкий. Он будто прикасался к стеклу в ответ, и Сэму это нравилось. — Ты тоже чувствуешь это? — прошептал он в темноту. — Я знал, что ты придёшь. В углу комнаты затрещала доска. Кто-то повернулся на матрасе. Кто-то вздохнул. Но никто не проснулся. Сэм достал из кармана сложенный листок и начал рисовать. Что-то вроде круга. Только линии были кривыми, ломаными, как трещины на зеркале. Он рисовал их медленно, с какой-то религиозной сосредоточенностью. На рассвете проснулись почти одновременно. Кроме Джекa. Крис первым поднялся и вышел на веранду. Лес был мрачен даже под утренним светом. Он заметил, что трава возле крыльца примята, как будто кто-то стоял там долго. Слишком долго. — Что смотришь? — Лиза появилась за его спиной, укутавшись в плед. — Следы. Словно кто-то здесь был. Она вяло пожала плечами. — Это лес, Крис. Тут всё время кто-то есть. Он кивнул, но не убрал глаза. Что-то всё же не так. — Ты хорошо спала? — Не очень. У Марты ночные кошмары — она шептала во сне. А Джек крутился как бешеный. — А ты? Она долго молчала, потом вдруг тихо: — Мне снился ты. Он повернулся. Она тоже посмотрела. В её глазах было что-то, что он боялся увидеть. Осколки старой боли, непроговорённой, непрожитой. Как будто всё это время она носила её с собой, и только здесь — в этой тишине — смогла признать это. — Я… — Не надо, — перебила она. — Уже поздно. Я с другим. И ушла внутрь, оставив запах дыма и лаванды. Позже, когда они завтракали у старого стола (хлопья с пивом — "деревенская классика", как сказал Джек, наконец-то проснувшийся), Марта заметила странное. — Эй, это тут было? Она показывала на стену — над дверью. Чёрная надпись, едва различимая, будто выцарапанная чем-то острым: "КТО СКАЗАЛ — ЭТО ТОЛЬКО НАЧАЛО?" — Это шутка? — нахмурилась Лиза. — Это ты, Джек? — Я? Да вы с ума сошли. Я бы нацарапал что-нибудь поумнее. Например, "добро пожаловать в ад". — Может, Сэм? — предположил Крис. — Он ночью не спал. Все повернулись к нему. — Я не трогал стены, — сказал Сэм. Его голос был ровный, спокойный. — Она просто захотела, чтобы мы увидели. — Кто — "она"? — нахмурилась Марта. Сэм пожал плечами: — Комната. Она же дышит. Разве вы не слышите? Наступила тишина. Вечером они играли в карты. Пытались отвлечься. Смех звучал фальшиво. Как звук, записанный и воспроизведённый на медленной скорости. — Король пик. Твой ход, Крис. Он смотрел в карты, но видел — отражение в окне. Там стоял кто-то сзади. Он обернулся. Никого. Только тень от стула. Ночью опять был щелчок. Но теперь проснулись все. — Это был замок? — прошептала Марта. — Нет... — Крис уже встал. Проверил дверь. Она была закрыта. Точно так же, как днём. Но замок... выглядел иначе. Словно старше. Словно кто-то поменял его местами, пока они спали. — Ручка не двигается, — сказал он. — Замок как будто заклинило. — Что за чёрт… — Джек дёрнул сильнее. Металл издал низкий, глухой звук — как если бы он был живым. Сэм стоял в углу и шептал что-то себе под нос. — Всё начинается. Вход всегда легок. Выход — испытание. Она сказала. Она знает. Лиза подошла к нему, сжала за плечо. — Сэм, ты пугаешь меня. Он посмотрел на неё — взглядом, которого раньше у него не было. — Это не я. Это Комната. Она уже выбрала. В комнате стало прохладнее. Не от сквозняка — воздух будто сам по себе утратил тепло. Как в morgue, как в церкви, где давно не молятся. Крис закрыл дверь и оглянулся. Все молчали. Даже Джек. — Может, мы просто устали, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Всё это... стресс, алкоголь, замкнутое пространство. Паника заразна. — Что ты предлагаешь? Лечь и ждать, пока кто-то из нас начнёт говорить на латыни? — спросила Марта, её руки тряслись. Она держалась за кружку с остывшим чаем, будто в ней была жизнь. Сэм продолжал шептать. Теперь слова можно было разобрать: — Пять вошли, пятеро остались. Она выберет. Она знает. Один. Один. Один останется. Джек подошёл к нему: — Эй, эй, хватит! — Он тряхнул Сэма за плечи. — Перестань, слышишь? Это всё — чёртов розыгрыш? Сэм замер, как кукла, которой вдруг выключили мотор. Потом медленно повернул голову к Джеку: — Если ты тронешь меня ещё раз, она рассердится. И начнёт с тебя. В голосе не было угрозы. Только правда. И почему-то все в это поверили. К утру никто не спал. Марта дрожала в кресле. У Лизы были покрасневшие глаза — она плакала, когда думала, что никто не видит. Крис пытался держаться, но его виски гудели, а в груди росла тяжесть. Джек сидел у двери с ножом для разделки мяса — единственное, что он нашёл на кухне. Сказал, что просто на всякий случай. Но никто не спорил. В пять утра послышался скрежет. Он шёл снизу. Из пола. Как будто что-то царапало доски снизу — медленно, лениво. Потом — стук. Два раза. Будто кто-то снизу просил впустить. Крис встал первым. Прикоснулся к полу — он был тёплым. — Здесь кто-то есть. Сэм улыбнулся. Не злобно, не сумасшедше. Как-то… спокойно. Как будто дождался. — Это не «кто-то». Это она. Она пробуждается, когда мы боимся. — Заткнись уже, черт возьми! — заорал Джек. Он шагнул вперёд и ударил Сэма в лицо. Тот упал. Кровь — тонкая струйка из носа. Но он не вскрикнул. Не защитился. Просто лёг и посмотрел на потолок. — Я говорил тебе, — прошептал он. — Она начнёт с тебя. Через час они нашли надпись на потолке. Чёрная. Как будто кровью. Над тем местом, где спал Джек. "ОН ЛЖЁТ. ОН НОСИТ В СЕБЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ КАЖЕТСЯ." — Что это? — Марта шептала. — Это он написал? Это всё его игра? — Думаешь, я встал ночью, ползал по потолку, чтоб писать это дерьмо? — Джек был бледен. Губы дрожали. — Вы совсем больные, если верите, что я... Крис подошёл ближе. Потолок не был просто исписан. Буквы были выгрызены. Словно когтями. Или зубами. — Кто-нибудь может объяснить, что тут происходит? — Лиза подняла взгляд на Криса. — Ты же всегда был... трезвый. Ты молчаливый, наблюдательный. Скажи. Что. Здесь. Такое? Он посмотрел на неё, потом на остальных. — Мы заперты. — Это и так понятно, — огрызнулась Марта. — Нет. Не просто физически. Мы как... в сосуде. И что-то пробует нас на вкус. Сэм закашлялся. И в ладони у него — паук. Маленький, чёрный, как точка. Он смотрел на него с интересом. Потом раздавил. — Это знак. Снаружи она тоже есть. Она повсюду. Мы только начали. Позже Джек попытался выломать дверь. Он кричал, матерился, пинал, пока не вывихнул плечо. — Я выйду! Я вырвусь, вы все сидите, как идиоты! Это всё сумасшествие! — Она не выпускает, — сказал Сэм. — Пока не выберет. Один. Только один. Джек обернулся. Его глаза были налиты кровью. — Если это всё твой план, Сэм… Если это твоя больная игра… я тебя прикончу. Сэм не ответил. Он сидел у стены и рисовал круги. Всё те же, изломанные, чужие. Теперь они покрывали уже половину пола. И в центре — пятно. Тёмное, как масляное. Оно шевелилось. Где-то за стеной, в самом её нутре, словно отозвался лёгкий треск. Или... вздох? — Может, ты просто псих, — буркнул Джек, уже третий раз наливая себе. — Я не подписывался на сеанс с духами. — Это не дух, — ответил Сэм. — Это... живое. Как улитка. Или паук. Мы внутри, как в коконе. Он постучал пальцем по полу. — Она нас читает. — Господи, — сказала Лиза. — Почему ты всегда был таким странным? — А ты — такой слепой, — бросил он в ответ, и в комнате сразу стало прохладнее.