Кайл Алессандро. Прикоснуться к тебе

Она бежала. Бежала по улицам — знакомым и незнакомым. Прохожие оборачивались, принимая её за сумасшедшую. Кто в здравом уме станет бежать в эту жару, посреди знойной испанской Фуенхиролы? Местные никогда не спешат и не задумываются о далёком будущем. Для них важно только одно — здесь и сейчас. Так раньше думала и Беатрис. До Кайла. Теперь она мчалась сквозь шумную толпу, задыхаясь. С каждым шагом бежать становилось всё труднее. Несколько раз ей уже выкрикнули вслед, чтобы была осторожнее, но чужие слова сливались в белый шум. Она слышала только себя. Свои мысли. Они кричали ей, что она должна его найти. Должна признаться ему. Она всё испортила в их последнюю встречу. Теперь Беатрис должна была это исправить. Всё началось с ошибки, допущенной после их знакомства на уроках бачаты. Делать было нечего, и она решила, что нужно чем-то себя занять. Танцами, например. Фламенко она освоила ещё в младшей школе, а вот с латиноамериканскими танцами дела обстояли иначе. Поэтому она решила, что пора это исправить. Бачата казалась ей очень личным, интимным танцем — но совсем не пошлым. Так она начала посещать занятия в маленьком городке Фуэнхирола, что в получасе езды от Малаги. Была только одна проблема — все приходили парами, и ей приходилось танцевать с преподавательницей, женщиной за сорок. Беатрис это не смущало, но иногда в душе возникала лёгкая зависть к другим девушкам, танцевавшим со своими парнями. Так продолжалось неделю, пока однажды на занятие не пришёл новый парень. — Это Кайл, — сказала преподавательница, указывая на него. — Наш новый участник курса. Она быстро взглянула на Беатрис. — Теперь он твой напарник, — с улыбкой добавила она и повернулась к классу, чтобы начать урок. Кайл, широко улыбаясь, подошёл к Беатрис и протянул ей руку. — Привет, я Кайл. Она улыбнулась в ответ, словно подпитываясь его энергией. От него исходило столько тепла и позитива, что грустить рядом с ним казалось невозможным. — Я Беатрис. Приятно познакомиться, — сказала она, пожимая ему руку. С того момента их симпатия только росла. Они не могли прожить и дня друг без друга. Каждый день приносил новую встречу. После каждого урока бачаты они гуляли по набережной и вместе смеялись, наблюдая, как люди пытаются играть в пляжный волейбол — хотя и сами знали, что играют ещё хуже. Город был довольно маленьким: всего час — и можно обойти весь пляж. Но именно это им и нравилось. Никто их тут не знал, да и испанцы — такие люди, которые никогда не лезут в чужую жизнь. Беатрис рассказывала ему, как трудно иногда добираться из Малаги в Фуэнхиролу и как она с нетерпением ждёт момента, когда они смогут полностью освоить бачату. А Кайл делился историями о своей певческой карьере, о Евровидении и о том, что приехал сюда на несколько месяцев, чтобы навестить бабушку. Вся его семья сейчас живёт в Осло. — Повторяй за мной, — он придвинулся ближе, пока они сидели в маленькой испанской таверне и пили вино. — Du er… — Du er… — повторила она. — …veldig… — продолжил он. — …veldig… — …kjekk. — …kjekk, — с трудом выговорила она, а затем задумалась и медленно произнесла: — Du er veldig kjekk. — Да! Почти правильно! — воскликнул он, хлопнув в ладоши. — А что это значит? — спросила она, отпив немного вина. — Eres deliciosa, — перевёл он на испанский. Он взял розу из вазы на столе и нежно прикрепил её ей за ухо, отодвигая пряди с её лица. Его прикосновения всегда были мягкими и бережными. Особенно во время танца. Оказалось, что Беатрис повезло с напарником. Кайл внимательно слушал не только преподавателя, но и язык её тела. Он медленно, словно опасаясь спугнуть, прикасался к её плечу, мягко скользил рукой вверх к спине, а затем нежно обвивал пальцами её талию. Его прикосновения были трепетными, будто он ласкал её кожу, а взгляд говорил больше, чем слова — он хотел коснуться её, даже если бы это была всего лишь рука. Бывали моменты, когда их лица оказывались слишком близко. Они чувствовали дыхание друг друга на губах, смотрели в глаза… но в последний момент отводили взгляд. Словно молча говорили: «Ещё рано». Опасно. Это была запретная территория. Граница, которую так хотелось пересечь — и в то же время, из-за юного возраста и неуверенности, казалось, что это неправильно. Неправильно желать друг друга, оставаясь наедине в комнате, прикасаться не ради танца, а просто так. Потому что тянет. Потому что — симпатия. Tocarte Им обоим хотелось быть рядом всё время. До одного момента. Сегодня Беатрис впервые предложила прогуляться по Малаге. Разумеется, Кайл уже бывал там раньше — он не в первый раз навещает свою бабушку. Поезд из Фуэнхиролы шёл около получаса, пока они не добрались до конечной станции. Малага всё так же оставалась красивым городом. Туристов было немного, так что у них появилась возможность провести время вдвоём без толпы. Они сразу направились вглубь города — посмотреть замок и выпить кофе. Сели на террасе небольшого кафе, ждали заказ, болтали, шутили. Периодически — случайно, хотя скорее не совсем случайно — касались друг друга. Рука, плечо, колено. — Извините, Кайл. Можно у вас взять автограф? — спросила девочка, подойдя к ним. Было видно, что она не испанка. Кайл тут же повернулся к ней, не переставая улыбаться. Он встал и кивнул: — Да, конечно. Беатрис знала, что он певец и готовится к Евровидению, поэтому отнеслась к ситуации спокойно. Конечно, было неприятно видеть, как они обнялись после фото, но она понимала: они не вместе. Она не имела права что-то ему сказать по этому поводу. Их прогулка продолжилась в обычном ключе. Только на следующий день, когда Беатрис ехала в Фуэнхиролу, она начала замечать странные взгляды. Некоторые прохожие украдкой на неё смотрели или даже фотографировали. Она не понимала, в чём дело, пока не открыла новости — и не увидела то, чего так боялась. «Девушка Кайла Алессандро? Почему он её скрывает?» Это был свежий заголовок статьи. Внутри — фотография, на которой они с Кайлом вчера сидели в кафе и разговаривали. Видимо, та девушка их засняла, а какая-то газета решила выдать это за сенсацию. Беатрис терпеть не могла быть в центре внимания. Теперь она не знала, как себя вести с Кайлом. На сегодняшнем уроке бачаты она избегала его взгляда, а он, в свою очередь, начал замечать перемены в её поведении. Она отвечала коротко, держалась отстранённо, а движения становились всё менее уверенными. Он понимал, что что-то происходит, и потому сразу после урока подошёл к ней. — Беатрис, что происходит? — спросил он. На его лице читалось замешательство, и он ждал от неё ясного ответа. — Ничего, — отозвалась она, собираясь уйти. Кайл остановил её, положив руки ей на плечи. — Ничего? Тогда почему ты ведёшь себя так странно? Беатрис не выдержала. Всё накопленное вырвалось наружу. Она достала телефон, открыла статью и протянула его Кайлу. — Кайл, я не хочу быть в центре внимания. Я понимаю, ты — публичная личность, но я не хочу становиться частью этого, — сказала она, стараясь говорить спокойно. Он взял телефон, и на его лице появилось понимание. — Я понимаю. Но разве мы должны прекратить общаться из-за этого? Разве нет? — он вновь положил руки ей на плечи, словно надеясь на утвердительный ответ. — Я не знаю, — голос её стал чуть резче. — Мне теперь всё время придётся оглядываться, ждать, что кто-то подойдёт. А я не хочу этого! Она резко сбросила его руки. Всё, чего она хотела в тот момент — чтобы он просто успокоил её и сказал, что это всего лишь сон. Но вместо этого пришло осознание: всё испорчено. И она пыталась оттолкнуть его. — То есть ты просто хочешь вычеркнуть всё, что было между нами? — тихо спросил он. Она молчала. Просто смотрела на него, не в силах сказать ни слова. — Да чёрт побери, ты мне нравишься! Глаза Беатрис слегка округлились. Она знала, что между ними было нечто большее, чем просто дружба или симпатия. Но она не ожидала, что он прямо скажет об этом так сразу. ¿Valiente o gallina? Кайл, в свою очередь, решил, что пора проявить смелость. Он надеялся, что его слова смогут что-то изменить. Но она лишь опустила взгляд и прошла мимо него. В следующие дни он не появлялся на уроках. Кайл перестал их посещать. И Беатрис винила себя в этом. Как она могла позволить себе навредить, показывая, что не хочет быть с ним, когда на самом деле вся душа и сердце стремились к нему? Через неделю молчания, она пришла в студию танцев, чтобы забрать свои наушники, забытые там. Всё это время она не могла выбросить его из головы, несмотря на все попытки. Кайл продолжал жить в её мыслях. Выйдя из студии, она решила не надевать наушники, а просто прислушаться к тишине маленького города. Она взглянула на телефон — песня остановилась. Jugarme la vida, Buscarme la ruina Этот текст она увидела, и в ее голове что-то щелкнуло. Она мгновенно спрятала телефон в карман и побежала. Изо всех сил заставляя себя не останавливаться, она стремилась найти его, чтобы показать, что ей не все равно. В какой-то момент она врезалась в мужчину с коробкой, из которой чуть не выпали вещи. И сама едва не потеряла равновесие. Она пересекала дорогу на красный, пробираясь через толпы людей, лишь бы увидеть его, прикоснуться к нему. Беатрис ворвалась в подъезд и быстрым шагом направилась наверх. Достигнув нужного этажа, она постучала — тихо, несмотря на бурю адреналина, что хлестала в ее венах, лишая возможности спокойно дышать. Дверь открыл Кайл. Он был в легкой майке без рукавов и широких шортах. Они молча смотрели друг на друга, с удивлением, пока в один момент она не переступила порог, нарушив тишину не только его дома, но и их мыслей, и поцеловала его. Он быстро закрыл дверь за ними и, продолжая целоваться, увел их в спальню. Их разум был затуманен, и единственная мысль, что они прикасались друг к другу, сводила с ума. Они чуть не споткнулись об шкаф, но в итоге нелепо упали на кровать, что заставило их тихо засмеяться в поцелуе. Он оказался сверху, его руки, крепко лежавшие на ее талии, вжимали ее в кровать. Она, в свою очередь, быстро потянулась к его майке, снимая ее. Его губы начали медленно скользить по ее шее, нежно целуя. Мурашки пробежали по коже Беатрис, и ее тело стало расслабляться. Она не говорила ему, что любит в постели, а что нет, но сейчас казалось, что он заранее знал, как нужно быть нежным и осторожным. Как будто он мог слышать ее мысли. Она приподняла руки к его спине, еле касаясь его, прижимая его тело к своему. Без торопливости. Просто так. Когда они отстранились, чтобы снять остатки одежды, в воздухе витала тишина. Они нуждались в прикосновении друг к другу, не через одежду, как на танцах, а непосредственно через голую кожу. И вот они сделали это. Не было ни громких звуков, ни резких движений. Только ее тихие стоны и его негромкое дыхание, ласкающее ее шею. Рука Кайла медленно скользнула вниз, начиная с груди и опускаясь ниже живота. Беатрис задержала дыхание, когда его рука оказалась почти между ее ног. Но вместо того, чтобы продолжить движение, рука остановилась на колене, оставив ее в недоумении, но не в силах отдышаться. В следующий момент он начал медленно поднимать руку, касаясь ее кожи лишь кончиком среднего пальца. Она приоткрыла глаза и наконец-то вздохнула. Его средний палец вошел в нее медленно и начал понемногу двигаться. Они не смотрели друг другу в глаза, просто слушали как его дыхание учащалось, когда Беатрис начинала немного громче стонать возле его уха. Внутри появился второй палец, от чего жидкость между ее ногами начала больше появляться, когда он немного ускорил темп. Она сжимала глаза и прижимала ко рту тыльную сторону ладони, чтобы быть не очень громкой. Кайл и не просил. Он просто хотел дать ей это удовольствие, показать насколько она ему нравится, что это больше, чем симпатия. — Madre mía, — тихо прошептал Кайл, медленно вытаскивая пальцы. Он осторожно подложил подушку под ягодицы Беатрис, затем наклонился и нежно убрал с ее щеки темные волосы, оставив ладонь на коже. — Du er veldig kjekk, — сказал он на норвежском. И Беатрис уже знала, что это значит. Ей не нужно было других слов, чтобы понять, что Кайл чувствует. Он мягко вошел в нее, и, к ее удивлению, она не почувствовала дискомфорта. Это было редкостью — найти парня, который думал не только о своем желании, но и о своем партнере. В этом было что-то невероятно притягательное. Кайл начал двигаться медленно, ощущая ее каждое движение, как будто хотел запомнить этот момент навсегда. Он держал руку над ее головой, внимательно следя за языком ее тела, как делал это во время танца. Беатрис лежала, наслаждаясь каждым моментом, и только теперь начала осознавать, как сильно она привязалась к нему. Она поняла, как сильно хочет просыпаться рядом с ним каждое утро, видеть его сонное лицо и, лежа голой на его груди, рисовать пальцами узоры на его коже. Им просто хотелось быть рядом.