Кевин Хольмстрем. Постарше

Опять разбитое сердце. И снова — у разбитого корыта. Найти работу было почти невозможно, а плата за учёбу в университете только усугубляла финансовое положение Алис. Родители и так помогали ей с квартирой, а с остальным приходилось справляться самой. Иногда поддерживал парень, которому она доверяла. Они были ровесниками, но из-за своей неуверенности, рассеянности и стремления к свободе он её бросил. Променял на какую-то латиноамериканку. — Прости, но я устал от всего этого, — сказал Бьорн напоследок, прежде чем собрать вещи и уйти. Они встречались два года и один из них жили вместе. Это была не первая любовь Алис, но точно — первые серьёзные отношения. Она доверилась ему в свои восемнадцать, отдала ему свою девственность, не зная, что всё это время он ей изменял. Она узнала об этом случайно — заметила сообщения в его телефоне от какой-то Камиллы. После этого её мир будто перевернулся. Долгое время она не решалась ему рассказать. Всё откладывала разговор, терпела его поцелуи — в губы, шею, руки. Слушала слова, в которые больше не верила. Терпела. Пока однажды не сказала. Но его реакция оказалась самым большим потрясением. Он не стал оправдываться. Просто молча собрал вещи, попрощался — и ушёл. Она долго плакала и страдала. Алис казалось, что это конец — конец её жизни, её надежд, её любви. Ей думалось, что лучше него она уже никого не встретит. Она надеялась, что он вернётся. Но он не возвращался. Не писал. Не звонил. О ней доходили лишь отрывочные слухи от знакомых подруг: как он внезапно стал активен в соцсетях, как открыто показывал свою новую девушку — или просто обсуждал её с друзьями. Он ею хвастался. Рассказывал, какая она особенная: латиноамериканка — значит, экзотика, какая у неё фигура, как она хороша в постели. Это унижало Алис ещё сильнее. Ведь когда они были вместе, Бьорн просил держать их отношения в тайне — говорил, что «счастье любит тишину». Тогда она верила. А теперь понимала: мотивы были совсем иными. Почти каждый день Алис смотрела на себя в зеркало и задавалась вопросом — что с ней не так? Может, всё из-за того, что она слишком обычная? Такая же, как тысячи других: типичная шведка с блондинистыми волосами, голубыми глазами, средним ростом. Да, у неё были пухлые губы, худощавое тело — но не те заветные «90-60-90». Или, может быть, дело было в возрасте? Что пошло не так? Из-за всех этих вопросов она постепенно начала ненавидеть своё тело. Постоянные диеты, стремление к идеалу — всё ради того, чтобы нравиться. Она хотела, чтобы каждый мужчина желал её с первого взгляда. Не для того, чтобы спать с кем попало, а скорее — чтобы быть красивой, почти недосягаемой картинкой. Но постоянное голодание сильно отражалось на её способности учиться. Сконцентрироваться становилось всё труднее, и чувство усталости стало постоянным фоном её дней. К счастью, её лучшая подруга смогла её образумить. Алис начала больше есть, и постепенно её успеваемость в университете вернулась на прежний уровень. Вес почти нормализовался. Но одни вещи остались неизменными — те самые вопросы, на которые никто, даже она сама, не мог найти ответов. Единственное, что в её жизни не изменилось, — это пятничные вечера в джазовом баре. Алис безумно любила джаз. Найти место, где его можно было послушать, было почти невозможно, но, к счастью, вскоре после расставания с Бьорном, ей это удалось. Бар был небольшим, располагался в подвале — с крошечным гардеробом и маленькой сценой, на которой дважды в месяц играли на пианино и пели Фрэнка Синатру. Справа от входа находился сам бар, за которым работал старый владелец — бармен по имени Сигрид. Столы стояли ближе к сцене, и там всегда было шумно. Алис же хотелось немного тишины, поэтому она неизменно выбирала место у бара, под тусклым светом, держа в руке бокал мартини. Деньги с собой она почти никогда не брала — кто-то всегда платил. Всё было бы хорошо, если бы платили не мужчины за тридцать пять. Будучи двадцатилетней девушкой с хорошей фигурой — хотя долгое время она сама этого не замечала — она привлекала внимание взрослых мужчин. Они подсаживались, заговаривали с ней, а в итоге расплачивались за её напитки. С одной стороны, ей нравилось внимание и то, что тратить деньги не приходилось. С другой — будь это ухоженные, интересные мужчины, вечера проходили бы приятнее. Но кто-то из них изменял жене, кто-то искал девушку не старше двадцати шести, а кто-то просто надеялся провести с кем-то ночь. Они оставляли ей свои номера и намекали на встречи, но она всегда отказывала. Ей не хотелось связываться со взрослыми мужчинами и влезать в их усталую, прожитую жизнь. Ей хватало своих забот. И всё же, единственное, что она для себя поняла — несмотря на внутреннее табу на взрослых мужчин, если когда-нибудь она будет готова к настоящим отношениям, то, возможно, только с одним из них ей удастся построить что-то серьёзное. Только вот как, с кем и когда — она не знала. Ответ пришёл не сразу. Лишь через несколько месяцев. Сегодня Стокгольм был необычно дождливым — и не осенью. Не заглянув в прогноз погоды, Алис надела каблуки, которые скользили по мокрому асфальту на пути в бар. Была пятница, а значит, вечер пройдет, как обычно, под джаз и алкоголь. Она вошла внутрь, уверенно цокая каблуками по полу, и направилась к барной стойке. Не раздумывая, села на высокий стул. — Привет, тебе как всегда? — спросил Сигрид с привычной, тёплой улыбкой. — Привет. Да, — ответила она, улыбнувшись в ответ тем же знакомым выражением. Сигриду было чуть за тридцать. Дома его ждали жена и дети. Он всегда оставался верен своей семье — и это ясно читалось в его взглядах, в его ценностях, в каждом его движении. Он поставил перед ней бокал мартини и снова углубился в работу, смешивая коктейли. Разговоры между ними случались только в те вечера, когда в баре было немноголюдно. Но сегодня было оживлённо — и у него едва ли находилось свободное мгновение. Поэтому начало вечера Алис провела в одиночестве, слушая джаз. Сегодня, к счастью, был вечер живой музыки. Пианист исполнял знакомые мелодии Фрэнка Синатры, и она вполголоса подпевала себе под нос. Ей было всё равно, заведётся ли рядом разговор — главное, что здесь можно было отдохнуть от хаоса, царившего за пределами этого уютного пространства. Так прошёл час. Пока кто-то не подошёл к барной стойке, чтобы заказать выпивку. — Олд фешенд, пожалуйста, — произнёс Кевин. У него был не громкий, но глубокий голос. Почти без акцента — едва уловимого, но Алис всё же его заметила. Значит, скорее всего, иностранец? Или нет? Сейчас это её не волновало. Она продолжала тихо напевать песню, которую знала наизусть. Кевин, заметив это, скользнул по ней боковым взглядом, наблюдая за её лицом и губами, которые медленно двигались в такт мелодии. — Вы любите Фрэнка Синатру? — спросил он, сначала посмотрев на её напиток, а затем, когда она повернулась к нему, перевёл взгляд на её глаза. Первое, что бросилось ей в глаза — его рост. Если бы она стояла рядом с ним, то доходила бы чуть выше его плеча. Он был слегка худощав, но её это не смутило — её собственное тело стало таким же после череды изнуряющих и, как оказалось, ненужных диет. — Да, — кивнула она. — Это классика джаза. Кевин усмехнулся. Не так уж часто встретишь человека, который любит джаз. — У вас красивый голос. — Спасибо. — Не думал, что молодое поколение всё ещё интересуется таким жанром музыки, — заметил он, обращая внимание на её возраст. — А я и не думаю, что многим нравится джаз, — пожала она плечами и отпила из своего коктейля. — Кевин, — он протянул ей руку. — Алис. Она вложила свою руку в его, а он, в ответ, поднёс её ладонь к губам и поцеловал тыльную сторону. — Очень приятно познакомиться с такой прекрасной дамой, — произнёс он, отпуская руку и усаживаясь на высокий барный стул. — Часто сюда заходите? — Да, каждую пятницу, — ответила она. — Хотя, по-моему, только я должна обращаться к вам на «вы», — неожиданно добавила она. — Возможно. Вы выглядите довольно юной. Сколько вам? — А вы угадайте, — с лёгкой усмешкой сказала Алис. — Наверное, двадцать пять? — Почти. Мне двадцать. — Неожиданно. Вы выглядите старше, да и манера общения у вас совсем не на ваш возраст, — с лёгким удивлением он взглянул на неё и отпил свой коктейль. — А мне тридцать один. Алис кивнула в ответ, не переставая улыбаться. К её удивлению, это был первый мужчина в этом баре, которому не было за тридцать пять. И именно это внезапно усиливало её чувство комфорта рядом с ним. Он был галантным и осторожным в общении — никаких непристойных намёков, не говоря уже о прикосновениях. Только однажды, при знакомстве, он взял её за руку и поцеловал, после чего сохранял уважительную дистанцию. Это подкупало. Именно поэтому, когда ему нужно было уходить, и он, как это часто бывает, попросил её номер, она впервые за всё время посещений бара действительно его дала. Она решила дать шанс мужчине, который был старше её на одиннадцать лет. Рискнуть. И Алис не пожалела. Кевин писал ей по утрам: спрашивал о планах на день, о самочувствии, интересовался, не нужно ли ей чего. Она никогда ни о чём не просила, но каждую неделю на кухне появлялся свежий букет цветов — чаще всего розовые кустовые розы. Иногда приходили подарки прямо на её адрес, а в те редкие дни, когда у него выдавалась свободная минута, он провожал её с университета домой. Сравнивая эти отношения с тем, что было у неё с Бьорном, Алис всё яснее осознавала, насколько раньше себя не ценила. Рядом с бывшим она почти всегда чувствовала себя подавленной, тогда как с Кевином всё было иначе. Он не торопил её, не настаивал на близости и даже не заводил разговор о начале отношений. Он просто ждал, пока она сама будет к этому готова. Три месяца. После победы на отборе Евровидения Алис стала проводить с Кевином больше времени — пока что как подруга. Её не волновало, что он приобрёл широкую популярность вместе с группой по всей Европе. Но из-за постоянных гастролей, интервью и напряжённого графика у него становилось всё меньше свободного времени. К тому же, университет стал требовать от неё больше усилий из-за приближающихся экзаменов. Поэтому Алис старалась присоединяться к Кевину во время репетиций их песен или после интервью. Ей было интересно наблюдать за тем, как работает их команда. Менеджер Эмма всегда была в движении, раздавала указания чётко и без промедлений. Разумеется, между ней и Акселем — тем самым, кто часто позволял себе неудачные шутки, — не раз вспыхивали перепалки. А фотограф Анна едва успевала отвечать на многочисленные предложения для фотосессий от разных журналов. Остальные участники группы тоже были заняты своими делами. Только сейчас Алис начала ловить себя на мысли, что хочет изменить характер их отношений. Бывали моменты, когда ей хотелось просто взять его за руку или нежно поцеловать на прощание. И чем чаще такие мысли появлялись, тем яснее она понимала — она готова к новому этапу. Сегодня у группы KAJ был выходной, но не у Алис. Она сидела допоздна в библиотеке, заканчивая эссе. Ближе к вечеру пришло сообщение от Кевина: «Опять сегодня в библиотеке? Тебя забрать?» Она улыбнулась, прочитав его, и ответила: «Да, много работы. Я буду свободна через тридцать минут.» Спустя некоторое время она вышла из университета и сразу заметила машину Кевина. Подойдя ближе, Алис постучала в окно. Он тут же услышал стук и вышел из машины. — Привет, рад тебя видеть, — сказал он, обнимая её. — Привет. Я тоже, — ответила она, прижимаясь к нему и вдыхая знакомый аромат его духов — всё тот же запах хвои. Кевин открыл переднюю дверь, и первым делом в глаза бросился букет цветов — розовые кустовые розы. Те самые. — Спасибо, — тихо сказала она. Её улыбка стала шире. Она наклонилась, взяла букет и вдохнула аромат. Он всегда помнил, как сильно она любит именно эти розы. Поездка до её дома была недолгой, но вполне достаточной, чтобы побыть вместе, поговорить и послушать музыку. Они смеялись, обменивались взглядами, но не прикасались друг к другу. Именно этого сейчас хотела бы Алис — близости, прикосновений, тепла. Но не сейчас. Позже. Поездка, как обычно, показалась слишком короткой и недостаточной для того, чтобы насладиться временем с Кевином. Она уже мысленно готовила слова, чтобы пригласить его зайти. Вечер не должен был заканчиваться так быстро. Она больше не могла притворяться, что ей всё равно, что она довольна дружбой. Нет, она была готова к большему. Кевин подошёл к окну и посмотрел на вечерний Стокгольм. Он бывал у неё раньше — иногда приходилось заезжать переодеться, и оставлять его ждать на улице было бы просто невежливо. Алис поставила цветы в вазу, снова понюхав их. — Хочешь сегодня куда-то сходить? — спросил Кевин, оборачиваясь к ней. — Нет, — ответила она, посмотрев на него, — я хотела о кое-чем поговорить. Он приподнял бровь и подошел, облокотившись о стол. — О чем же? — О нас, — сказала Алис спокойно. Кевин выжидающе взглянул на неё, не торопя её словами. — Я много думала, — продолжила она, едва касаясь краем пальцев вазы, — и поняла одну простую вещь. Я не хочу усложнять. Она встретилась с ним взглядом, уверенная и спокойная. — Я хочу быть с тобой. Меня не смущает наша разница в возрасте. Если ты тоже этого хочешь — давай будем вместе. Без лишних вопросов. Без страхов. Просто... вместе. В комнате повисла короткая тишина. Кевин смотрел на неё, как будто впервые увидел по-настоящему. — Всё просто, — повторила она с лёгкой улыбкой, наклонив голову. Он подошел ближе, словно возвышаясь над ней, смотрел сверху вниз. Нежно взял её подбородок и поднял её взгляд. — Мне тоже не важна разница, — тихо сказал он. Кевин наклонился к ней, слегка притягивая к себе, и коснулся её губ. Алис ожидала этого момента, поэтому сразу обвила его шею руками, прижимая его к себе, стремясь обнять его, чтобы почувствовать его ближе. Подушечки её пальцев вжимались в его кожу, когда её руки оказались под его футболкой. Она трепетно гладила его спину вдоль позвоночника, и это вызвало у него дрожь. Он был взрослым мужчиной, но от таких мелких прикосновений терял голову. Её запах, хрупкое тело, почти что детский взгляд — всё это было невероятно притягательно. Кевин хотел защитить её от всех бед и от этого злого мира. Он прервал поцелуй и нежно взял её за руку, направившись в спальню. Её ладонь казалась такой маленькой в его большой руке, и это умиляло его — как он превосходит её в размерах. Зайдя в комнату, он сел на кровать и слегка притянул Алис к себе, усаживая её на колени. Она не удивилась, скорее смущенно посмотрела на него. Хоть у неё был опыт, но рядом с Кевином всё ощущалось иначе. Всё было слишком интимным и открытым. Она была в рубашке, что немного усложняло процесс снятия одежды. Кевин аккуратно убрал ее блондинистые волосы с плеч и, медленно опуская руку, начал расстегивать пуговицы. Алис было трудно смотреть ему в глаза, а он, напротив, не мог оторвать взгляда от ее прекрасных глаз. Она была невероятно красивой. Как же она поражала его своей грацией. Когда рубашка была расстегнута, его руки скользнули к ее бюстгальтеру, сняв одну лямку, а затем и вторую. Он едва касался ее кожи, вызывая легкое щекотание, что заставляло Алис вздрагивать каждый раз, особенно когда его губы снова находились на ее губах. Его левая рука поддерживала ее сзади, а правая, мягко сжимая ее бедро, оставалась на нем. Ее руки лежали на его плечах, чуть прижимая их. Рука, что была на спине, переместилась к ее шее, когда он медленно укладывал ее на кровать, нависая сверху. Кевин постепенно оголял себя и ее. Сначала свою футболку, а потом свои и ее джинсы с нижним бельем, оставляя обоих голых. Они просто целовались, когда руки обоих начали спускаться ниже к интимным местам. Алис немного стеснялась, но Кевин взял ее за запястье и приложил к члену, чтобы та охватила его и начала немного мастурбировать. Он же в свою очередь опустил руку между ее бедер и нежно начал стимулировать клитор. Он не сильно нажимал, а наоборот, легонько прикасался кончиком пальцем. Алис понимала, что он уже взрослый мужчина и имеет хороший опыт в постеле, по этому не сомневалась, что она получит удовольствие, от которого будет пытаться сдерживать стоны, чтобы в соседней квартире, где живет пожилая пара, не вызвала полицию за нарушение позднего времени. Ее ладонь прижималась к лбу, потому что не было ничего, за что можно было бы держаться. Желание, чтобы момент оргазма наступил, было почти невыносимым, но вдруг Кевин убрал свою руку. Это слегка сбило Алису с толку. Его рука поднялась выше, мягко касаясь ее шеи, пальцем следуя по одному едва заметному засосу. Кевин придвинулся ближе. Одну руку он положил на ее талию, а другую чуть выше ее головы. Его дыхание едва касалось ее уха. — Olet täydellinen, — тихо прошептал он ей на ухо. Один едва заметный толчок заставил Алису слегка прогнуться. И он не врал. Он двигался медленно, осторожно, как будто боялся причинить ей боль. Одна его рука крепко держала ее талию, вторая нежно поглаживала ее волосы. Он восхищался ею, почти что боготворил. Она казалась ему такой невинной, такой маленькой. Алис никогда не ощущала себя так хорошо. Ранее ей казалось, что секс часто сопряжен с болью, основываясь на опыте своих первых отношений. Но сейчас было иначе — приятно, в самом прямом смысле этого слова. Это был почти первый раз, когда она почувствовала оргазм, который накрывал ее с головой, словно волна. Она ощущала его каждой клеточкой своего тела. Кевин лишь немного ускорился, но он сдерживал себя, стараясь показать ей, насколько она может наслаждаться этим моментом с ним. Теперь Алис была уверена в одном: она не ошиблась. И разница в возрасте не стала для них преградой.