Глава 1. Начало пути бедного аристократа

Первые лучи солнца едва коснулись пыльных окон поместья Лантергов, когда Валентайн уже стоял у умывальника. Холодная вода стекала по его худому лицу, смывая последние следы сна. Сегодняшний день должен был стать поворотным — он решил продать последнее, что осталось от былого величия его рода: фамильные ценности и мебель. Город только просыпался, когда Валентайн вышел на улицу. Его сапоги стучали по брусчатке, пока он искал доску объявлений. Рука непроизвольно потянулась к пустому кошельку — ни медяка на размещение. Сжав зубы, он сделал глубокий вдох и закричал: — Люди добрые! Я, Лантерг Валентайн, продаю всё своё имущество! Его голос, сначала неуверенный, с каждым криком становился громче. Прохожие оборачивались, кто-то усмехался, кто-то покачивал головой. Так прошло несколько часов, пока внимание Валентайна не привлёк необычный мужчина. Торговец, одетый в пальто с серебряными вставками, выделялся из толпы, как жемчужина в куче мусора. — Зингер Альворт, — представился он, протягивая руку с дорогими перстнями. — Что именно вы предлагаете? — Родовую мебель, — ответил Валентайн, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Старинную, добротную... — Интересно. Но мне нужно осмотреть товар. — Прямо сейчас? — Увы, сегодня не смогу. Мои люди придут к вам вечером. Валентайн кивнул, скрывая облегчение. Хотя-бы есть ещё несколько часов передышки.

Вечер того же дня

Громкий стук в дверь разнёсся по пустым залам поместья. — Открывай! Мы от господина Зингера! — раздался грубый голос. Валентайн распахнул дверь перед двумя мужчинами в тёмно-серых плащах. Их глаза быстро скользили по интерьеру, оценивая каждую деталь. — Завтра вернёмся с деньгами, — бросил старший, даже не попрощавшись. Когда шаги затихли, Валентайн впервые за день позволил себе улыбнуться. Возможно, не всё ещё потеряно.

Утро следующего дня

Солнце било в глаза, заставляя морщиться. Валентайн потянулся, ощущая каждую мышцу — ночные фантазии давали о себе знать. — Тридцать серебряных... — пробормотал он, прикидывая в уме минимальную сумму. — Меньше нельзя. В памяти всплыли уроки старого Хабентана:

Урок экономической ценности

Тишину лекционного зала нарушил резкий скрип мела по доске. — Сегодня, — профессор Хабентан обернулся к аудитории, поправив темно-синее пальто, — мы разберем основы ценообразования. Его голос, спокойный и размеренный, тем не менее заставил последних болтунов замолчать. Валентайн, сидевший в первом ряду, машинально прикрыл учебник — каждое слово этого человека стоило записывать. — Вопрос на засыпку, — профессор провел пальцем по краю кафедры, оставляя на дереве тонкую полосу пыли. — Почему буханка хлеба стоит именно двадцать медяков, а не десять? Не тридцать? В классе повисла пауза. — Потому что... так решил пекарь? — неуверенно прозвучало с задних рядов. Хабентан усмехнулся, и его глаза, обычно холодные, вдруг оживились: — Ошибаетесь. Цена — это цепочка. Он резко стукнул указкой по доске, заставив пару студентов вздрогнуть: — Крестьянин вспахивает поле — медяк. Выращивает рожь — два медяка. Мельник перемалывает зерно — три медяка. Пекарь... — профессор методично выписывал цифры, — а теперь главное: каждый следующий в этой цепочке должен не только окупить затраты, но и получить прибыль. Валентайн замер, внезапно осознав простую истину — деньги не просто существуют, они работают. — Практическое задание, — Хабентан развернулся к доске. — Рассчитайте наценку при следующих условиях... Мел скрипел, выводя цифры, а профессор между делом бросил: — Кстати, юноша в первом ряду, — его указка остановилась перед Валентайном, — сколько будет шесть золотых в медяках? — Шесть миллионов, — не задумываясь ответил тот. — Почему? — Потому что... — Валентайн почувствовал, как по спине пробежали мурашки, — золото — это не просто монета. Это доверие. Одна золотая монета — тысяча серебряных монет, каждая из которых стоит тысячу медяков. Кафедра хрустнула под пальцами профессора. — Именно. Деньги — это не цифры. Это идея, за которую люди готовы убивать. В аудитории стало так тихо, что было слышно, как за окном скребется ветка о каменную кладку. — На сегодня все. Задачи на доске. Когда Хабентан вышел, Валентайн еще минут пять сидел, глядя на свои записи. В его голове медленно складывался пазл — понимание того, как превратить теорию в оружие.

Сейчас, утро

Его размышления прервал стук в дверь. Помощники Зингера стояли на пороге с звонким мешочком. — Пятьдесят серебренных, — один из них швырнул мешочек. Валентайн едва сдержал удивление — он готов был взять и тридцать. Когда телега с мебелью скрылась за поворотом, он впервые за долгое время почувствовал, что судьба, наконец, повернулась к нему лицом. Последний сундук с фамильным серебром грубо швырнули в телегу. Валентайн стоял на пороге, сжимая в руках кошель с пятьюдесятью серебреными — кровью его рода, превращенной в звонкую монету. Грузчики даже не попрощались, лишь презрительно хмыкнули, усаживаясь на облучок. "Деньги есть. Теперь — лавка", — подумал он, ощущая тяжесть кошеля у пояса. Теперь главное — не упустить свой шанс. Трущобы встретили его вонью прогнивших овощей и криками пьяниц. Валентайн шагал между покосившихся домов, всматриваясь в лица прохожих — искал того, кто сдаст помещение. Но купцы лишь крутили пальцем у виска, услышав его предложение. — Черт! — вырвалось у него, когда очередной торговец захлопнул дверь перед носом. Из тени переулка внезапно выскользнул человек. Средних лет, с лицом, напоминающим потрескавшийся пергамент. — Слышал, ищешь помещение за десять серебряных? — прошептал он, и в его голосе заплясали нотки злорадства. — Я предлагал пять, — сквозь зубы процедил Валентайн. — Знаю. Но у тебя нет выбора. — Ладно, веди к помещению. Дорога вела все глубже в лабиринт убогих строений. Пока они шли Валентайн наблюдал полуразрушенные дома, плохо растущие огороды, и малые пастбища. В мыслях он рассуждал о том, как же бедно здесь живут люди. Наконец, они остановились перед двухэтажным домом. Валентайн увидел вполне неплохой двухэтажный дом из потемневшего дерева и серого камня, что редкость для этих мест, особенно крыша из черепицы, а не из каменной кладки. — Вот. — Незнакомец широко раскинул руки, будто представлял дворец, а не покосившуюся развалюху. "Обман. Но мой единственный шанс", — подумал он, глядя на трещины в стенах. Пройдя в дом, Валентайн увидел: массивный, но потёртый временем прилавок, перекошенные полки, за прилавком были видны ящики из тёмного дерева. — Пустовато, но ладно — сказал Валентайн поникшим голосом. — Да ладно тебе, я уверен тебе больше никто не сделает такое предложение за такую плату с твоей стороны — с насмешкой сказал мужчина. — Хорошо, уговорил. Встретимся утром для подписания документов на сдачу помещения в аренду — Сказал Валентайн чувствуя, что его конкретно обманули. — Ладно, жду утром здесь Возвращался он уже в сумерках. По дороге его не покидало странное чувство — будто он продал последнее, что связывало его с прошлой жизнью. Дом встретил его пустыми залами. Даже кровать теперь принадлежала другому. — Хотя бы пол мягкий, — горько усмехнулся Валентайн, устраиваясь на голых досках. Где-то за стеной скреблась мышь. "Завтра начнется новая жизнь", — подумал он, закрывая глаза. Но даже в полусне его пальцы непроизвольно сжимались вокруг мешочка — последней надежды.