Глава 12

Солнечный луч пробился через щель в шторах и ударил Ольгу прямо в глаз. Она застонала, натянув одеяло на голову, но пульсирующая боль в висках не исчезла. Во рту было сухо, а язык казался непропорционально большим. Из-за двери донесся смех и звон посуды. — Ром, шнурки завяжи нормально! — послышался голос Юли. — В прошлый раз ты чуть не упал на Светлану Петровну! — Да я умею! — обиженно ответил Рома. Ольга приоткрыла один глаз. На тумбочке стоял стакан воды, две таблетки и записка: "Выпей. Юля." Она с трудом поднялась, выпила лекарство и, держась за стену, вышла на кухню. Юля, уже собранная, доедала на ходу бутерброд, а Рома сидел за столом, размазывая варенье по тарелке. — О, живая! — засмеялся Рома, заметив мать. — Фу, мам, от тебя пахнет, как от дяди Феди из магазина! — Ром! — прикрикнула Юля, но в уголках её губ дрогнула улыбка. — Не обращай внимания, мам. Чай на столе, тосты. Хотя... — она оценочно взглянула на Ольгу, — тебе, кажется, нужно что-то покрепче. Ольга села за стол, схватившись за голову. — Я вчера... что-то говорила? — спросила она сквозь боль. Юля закатила глаза. — Да, говорила, что мы можем не идти в школу. Но я же знаю — пьяные обещания не считаются. Особенно твои. Рома, с важным видом, добавил: — А ещё ты говорила, что полиция — это сборище идиотов. Я записал! — Ром! Мам, не слушай его, придумывает, — Юля шлёпнула его по затылку. — Мы идём. Ты... — она кивнула на Ольгу, — отдыхай. Когда дверь за детьми закрылась, Ольга закрыла глаза и отпустила боль. В голове всплыли картины вчерашнего вечера: тёплые руки Хенкина, его губы на её шее, их страстный поцелуй в машине. Она усмехнулась. Ей понравилось. Понравилось, как он её касался, как смотрел на неё. И почему бы нет? Она не собиралась за него замуж, не планировала разрушать его семью. Просто... приятное времяпрепровождение в этой дыре, куда её засунули — Ну что ж... — прошептала она. — Посмотрим, как ты себя поведёшь сегодня, майор. Ольга пошла в ванную, приняла душ, оделась в форму и сделала безупречный макияж. Когда она посмотрела на себя в зеркало, увидела собранную и уверенную в себе женщину. Но, несмотря на это, физическое состояние оставляло желать лучшего. Голова всё ещё гудела, живот был тяжёлым, а во рту — как песок. Каждое движение давалось с усилием, и её тело напоминало о вчерашнем вечере, как будто на каждом шагу висел какой-то невидимый груз. Но она собрала волю в кулак, посмотрела на себя в отражение и выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Кабинет тонул в полумраке. Полоски света, пробивающиеся сквозь жалюзи, резали глаза, и Ольга прикрыла веки, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Вчерашний коньяк оставил после себя тяжёлое эхо — сухость во рту, свинцовые веки, тошноту, подкатывающую к горлу при каждом движении. Дверь приоткрылась без стука. Она узнала его шаги — лёгкие, но твёрдые. Узнала запах — не табак, а что-то свежее, с оттенком цитруса и кожи. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — раздался его голос. Ольга медленно подняла взгляд. Хенкин стоял перед столом, засунув руки в карманы брюк. Форма сидела на нём безупречно, но галстук был слегка ослаблен — единственная уступка вчерашней ночи. — Спасибо за комплимент, — прохрипела она. — Ты всегда так обаятелен по утрам? Он усмехнулся, достал из кармана маленькую коробочку и поставил перед ней. — От головы. Ольга открыла крышку. Две таблетки и... мятная конфета. Та самая, что она любила. — Ты запомнил, — сказала она скорее себе, чем ему. Хенкин наклонился, опершись ладонями о край стола. Ближе, чем нужно. Достаточно, чтобы она почувствовала тепло его дыхания. — Я многое запомнил, — тихо произнёс он. Их взгляды встретились. В его глазах — ни тени сожаления. Только тёплая, почти хищная уверенность. Ольга первой отвела взгляд, беря таблетку. — Мне нужно работать, — сказала она, но голос дрогнул. Хенкин выпрямился, сделал шаг назад. — Если станет отвезу домой, — он улыбнулся. Дверь закрылась за ним, оставив в воздухе лёгкий шлейф его одеколона и невысказанные слова. — К обеду голова Ольги всё ещё гудела, но хотя бы перестало тошнить. Она сидела за столом, уткнувшись в бумаги, но буквы расплывались перед глазами. Дверь кабинета приоткрылась, и в нос ударил насыщенный аромат куриного бульона. — Живая? — Хенкин вошёл, держа в руках термокружку и бумажный пакет. Ольга прикрыла глаза, но не смогла сдержать лёгкой улыбки. — Ты решил окончательно меня добить? Этот запах... — Не ныть. Пей. — Он поставил перед ней кружку, достал из пакета ещё и пару сухариков. — Домашний. Марина варила. Ольга замерла на секунду, но он лишь усмехнулся: — Расслабься, она не в курсе, для кого. Сказал, что в отделе народ с похмелья мается. Она осторожно пригубила. Горячий бульон обжёг губы, но было так хорошо, что она чуть не застонала. — Спасибо... — прошептала, не поднимая глаз. Хенкин сел на край стола, наблюдая, как она ест. — Как Бабич? Допрашивала? — Перенесла. Сказала, что занята. Ольга вздохнула, отодвинув кружку. — А Рауль? Дали добро на допрос? Лицо Хенкина стало чуть напряжённее. — Пока нет. Врачи говорят, состояние нестабильное. — Кость... — она потянулась, положив руку на его запястье. — Ну пожалуйста. Хоть на пять минут. Мне нужно его увидеть. Он нахмурился, но не отстранился. — Оль, я не всемогущий. Там не только врачи — Кудинов давит, чтоб сына не трогали. — Но ты же можешь? Если захочешь... — её пальцы слегка сжали его рукав. Хенкин задержал взгляд на её губах, потом резко встал. — Сделаю, что смогу. Она хотела что-то сказать, но он уже наклонился, стремительно закрыв расстояние между ними. Его губы коснулись её лба — быстро, почти невесомо. — Выздоравливай, капитан. И вышел, оставив её с недопитым бульоном и внезапно участившимся сердцебиением. — К вечеру голова Ольги наконец прояснилась, а в животе утих последний отголосок вчерашнего возлияния. Собрав папки с отчётами, она задержалась после окончания рабочего дня и направилась к кабинету Хенкина. Дверь была приоткрыта. Лёгкий стук костяшками пальцев остался без ответа. Ольга заглянула внутрь. Кабинет тонул в полумраке. Лишь настольная лампа отбрасывала тёплый свет на разложенные документы. Хенкин сидел, склонившись над бумагами, и поднял взгляд лишь когда её тень упала на стол. — Принесла отчёты, — сказала она, слегка приподняв папку. Голос звучал ровно, но в уголках губ играла едва заметная улыбка. — Можешь глянуть? На случай, если что-то упустила. Он откинулся в кресле, изучая её долгим взглядом. В его глазах читалась усталость, но что-то ещё — то, что заставило её сердце учащённо биться. —Заходи, — кивнул он, жестом приглашая внутрь. Ольга закрыла дверь с лёгким щелчком. Шаги её были бесшумны по привычке — старой привычке оперативника. Поставив папку перед ним, она намеренно осталась стоять рядом — близко, почти касаясь плечом. Хенкин неторопливо открыл папку, пробежался глазами по первой странице. Его пальцы — длинные, с едва заметными шрамами — скользили по тексту. — Ты всё проверила? — спросил он, не поднимая глаз. — До последней запятой, — в её голосе зазвучали нотки вызова. — Но хочу, чтобы ты посмотрел. Для... уверенности. Теперь он поднял взгляд. Их глаза встретились, и в воздухе снова повисло то самое напряжение, которое не отпускало их весь день. — Значит, доверяешь, — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Скорее проверяю твою внимательность, — парировала она, наклоняясь чуть ближе. Её дыхание коснулось его щеки. Хенкин медленно закрыл папку. Металлический звук застёжки прозвучал неожиданно громко в тишине кабинета. — Ну, и как ты предлагаешь с этим работать? — его голос стал ниже, гуще. Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она сделала ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Можем обсудить детали... лично, — её шёпот был едва слышен, — если ты не слишком занят. Его рука потянулась к её талии — медленно, словно давая ей время передумать. Но Ольга не отстранилась. Наоборот, она сама закрыла последние сантиметры между ними. В следующую секунду она уже сидела у него на коленях, прижимаясь к нему всем телом. Его рука скользнула под её блузку, обжигая горячей ладонью. — А если кто-то зайдёт? — её шёпот дрогнул. — Никто не зайдёт, — он притянул её ближе. — Все уже ушли. Их губы встретились в поцелуе, который уже не мог быть нежным. Именно в этот момент телефон на столе оглушительно завибрировал. Они замерли. На экране светилось: "Юля". — Чёрт... — Ольга с трудом оторвалась, потянувшись за телефоном. Хенкин не стал её удерживать, но его рука всё ещё лежала у неё на талии — твёрдо, властно. — Да, доча? — её голос звучал хрипло от возбуждения. — Мам, ты скоро? Мы уже дома, а Рома голодный как волк! Мне через полчаса в школу — у Риты напарник слёг, она попросила помочь на дежурстве. Я вообще не успеваю, а он тут говорит, что ты ему котлеты обещала! Ольга закрыла глаза, чувствуя, как Хенкин целует её шею. Она сглотнула, пытаясь собраться. — Буду через двадцать минут. Поставь Роме мультики — пусть подождёт немного. Сбросив звонок, она медленно поднялась, поправляя блузку. Хенкин не отпускал её руку. — Несправедливо, — его голос звучал хрипло. — Ты меня дразнишь. Ольга наклонилась, оставляя лёгкий поцелуй в уголке его губ. — Тебе нравиться… — её шёпот был горячим. — До завтра, майор." Она вышла, оставив за собой лёгкий шлейф духов, недописанные отчёты и Хенкина, который сжал кулаки на столе, глядя ей вслед. — Ольга зашла в квартиру, скинула туфли и сразу направилась на кухню. В гостиной сидел Рома, уткнувшись в планшет, но, услышав маму, тут же поднял голову. — Мам, я голодный! — заявил он, как будто она не видела, как он умял полпачки печенья. — Знаю, знаю, — Ольга открыла холодильник, окинув его содержимое критическим взглядом. — Макароны с сосисками? — Опять? — Рома скорчил недовольную гримасу. —Ты же обещала котлеты! — Я обещала их вчера. А вчера уже прошло. А сегодня — мама не в состоянии. Или хочешь сам приготовить? Рома задумался на секунду, потом решительно потряс головой: — Нет, лучше сосисоны. Ольга поставила воду на плиту, достала пачку спагетти и пару сарделек. Рутинные движения успокаивали — здесь, на кухне, не было ни сложных дел, ни Хенкина с его обжигающими прикосновениями. — Мам, папа звонил! — вдруг выпалил Рома, не отрываясь от мультиков. Ложка, которой она помешивала макароны, на секунду замерла. — И что он сказал? — спросила Ольга, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Что у него отпуск! И он хочет приехать! И что он купил мне новый конструктор! — Рома заулыбался. —Можно? Он сказал, что если ты разрешишь, он приедет завтра! Ольга нахмурилась. Конечно, её бывший муж всегда умел выбирать момент. — Пусть приезжает,— пожала она плечами. — Места всем хватит. Рома завопил от восторга и тут же принялся скакать по дивану, чуть не опрокинув вазу. Ольга не стала его останавливать. Пусть прыгает. "Отлично," — подумала она, резко помешивая макароны. —"Теперь у меня тут будет бывший муж, двое детей, а за окном — майор." — Мам, а почему ты такая злая? — Рома вдруг остановился и уставился на неё. — Я не злая, — она насильно расслабила лицо. —Просто устала. — А папа говорит, что ты всегда злая, потому что у тебя работа плохая, — сообщил он с детской непосредственностью. Ольга стиснула зубы. — Папа много чего говорит. Но вот макароны готовлю всё равно я. Рома, не поняв сарказма, кивнул и вернулся к мультикам. Ольга выключила плиту, разложила еду по тарелкам и села рядом, глядя, как сын уплетает макароны, размазывая соус по щекам. "Ну что ж," — подумала она, отпивая чай. —"Завтра будет весело."