Глава 18

Он ушёл ближе к десяти вечера — вернее, они оба понимали, что ему уже давно пора, но не могли отлипнуть друг от друга. То он целовал её в шею, то она притягивала его обратно в постель, то он, уже одетый, снова возвращался, чтобы поцеловать и это затягивалось… Но в конце концов он ушёл. Она лежала, уткнувшись лицом в подушку, на которой остался его запах — табак, чёрный чай с лимоном, мужской одеколон, что-то ещё, что теперь казалось ей родным. Она была счастлива. И это пугало. Потому что она понимала — у неё появились чувства к Хенкину. Но она не собиралась рушить его семью. Не собиралась за него замуж. Она уже дважды была замужем — и оба раза это закончилось разочарованием. Но иметь рядом мужчину, с которым можно отдыхать, расслабляться, которому можно доверять… Это было хорошо. И пока он не переходил границ — пока она сама не позволяла себе лишнего — всё было под контролем. — Дети ворвались в квартиру с грохотом, смехом и кучей впечатлений. — Мам! Там такой водопад! — Рома размахивал руками, как будто пытался изобразить бурлящий поток. — И мы ночевали в палатке! И Максим нам пел песни под гитару! — Да, особенно ту, где половина слов ненормативная, — сухо заметила Юля, но в её глазах тоже светилось удовольствие. Максим вошёл следом, с сумками и довольной ухмылкой. — Ну что, Олюньчик, скучала? Ольга фыркнула, но не стала спорить. Дети тут же разбежались — Рома показывать фотографии, а Юля — звонить кому-то. Максим прошёл на кухню, достал бутылку вина и два бокала. — Ну что, отдохнула? — спросил он, наливая. — От чего? — Ольга взяла бокал, но не сделала ни глотка. — От нас же. От детей. От быта. — Он прищурился. — Или не только? — Не понимаю, о чём ты. — Оль, — он рассмеялся. — Ты выглядишь очень счастливой. — Я всегда такая. — Враньё. — Он отхлебнул вина. — У тебя глаза горят. — Это от того, что я выспалась. — Нет. Это от того, что он был здесь. Ольга замерла. — Кто? — Твой мент. Она ничего не ответила. — Я за тебя счастлив, — неожиданно сказал Максим. — Но будь осторожна. — В чём? — Видно же, что он женатый мужик. А ты… — он жестом показал на неё, — ты уже влюблена. — Я не собираюсь за него замуж. — Дело не в этом. — Максим вдруг стал серьёзным. — У меня плохое предчувствие. Ольга рассмеялась. — Где было твоё «предчувствие», когда я выходила за тебя замуж? Максим ухмыльнулся. — Ну, у нас хоть что-то в браке было хорошее. — Например? — Например… — он сделал паузу, — родился Рома. Ольга не стала спорить. Но где-то внутри она понимала — Максим прав. Она уже слишком привязалась к Хенкину. — Жаль, что я опоздал. А я-то думал, после генерала у нас будет шанс снова склеить этот бардак. Ольга сделала глоток и прищурилась: — Ты серьёзно? Мы же в последний год брака спали от силы шесть раз. Он рассмеялся, ткнув в неё пальцем: — Ага, потому что ты от своего генерала приходила уже «заёбанная». Хотя… — пожал плечами, — мы же тогда открыто гуляли. Без иллюзий. Ольга усмехнулась: — Ну хоть в чём-то честны. Максим наклонился ближе, всё с той же наглой ухмылкой: — Но знаешь, чего мне не хватало? Видеть. Она приподняла бровь: — Видеть? — Да, видеть как ты кончаешь. А я человек творческий, мне это было необходимо, — развёл руками он. Ольга закатила глаза: — Боже, какой же ты... — Гений? Необыкновенный? — перебил он. — Предсказуемый, — она сделала глоток. — И не начинай. Он покрутил бокал в пальцах, затем, без особого нажима, спросил: — Ладно, ладно. Но скажи честно: у нас вообще был шанс, чтобы всё сложилось иначе? — Нет, — ответила она сразу, не раздумывая. Максим кивнул, на удивление без обиды: — Чёткий ответ. Ну что ж… — Он поднялся, потянулся. — Завтра уезжаю. — Что, в очередной «творческий вояж» с двадцатилетней поклонницей? — язвительно уточнила Ольга. Он засмеялся: — Ну, ты же знаешь — я не создан для одиночества. Кстати, если твой мент вдруг окажется мудаком — звони. Приеду, утешу. — Уж лучше без твоих «утешений», — покачала головой она.