Глава 20. Миллиард Рё.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Не резким, не демонстративным — просто финальным. Как точка, поставленная раньше, чем должна была быть. Какаши стоял посреди комнаты, не двигаясь. Всё внутри было тихо, но не спокойно. Он слышал, как стихает её шаг по лестнице. Потом — ничего. Он прошёл в ванную. Холодной водой умыл лицо. Застыл, опершись ладонями о край раковины. Капли стекали по подбородку, но он не вытирал их. Смотрел на своё отражение, как на чужака. Человек с растрёпанными волосами, разными глазами, упрямыми складками у рта. Он казался моложе — и одновременно изношеннее. — Мудак, — выдохнул он. Не вслух. Внутри. Он провёл рукой по лицу, затем опустился на край кровати. Простыня всё ещё хранила её тепло. Он почти рефлекторно прижал к себе комок ткани — и тут же откинул прочь. В паху всё ещё стояло глухое, вязкое напряжение. Физика тела не отпускала, как напоминание: ты жив. Ты хотел. Она хотела. Но нельзя.  Он не мог себе позволить иначе. Не после того, как едва не убил её в том состоянии, когда печать вырвалась из-под контроля. Не после тех дней в изоляции, где он только и делал, что учился снова дышать, не срываясь. Не сейчас, когда впереди — миссия, бой, кровь. И тем более когда их разделяет пропасть в статусе, прошлом и кодексом.  Какаши знал: если позволит себе поверить, что может быть с кем-то рядом… он начнёт хотеть жить. Не просто выживать. А жить. А это — опаснее любых врагов. Потому что тогда ему станет страшно умереть. Он встал. Механически заправил постель. Снял футболку, бросил в корзину. Взял новую, натянул без лишних движений. Всё — по привычке. По дисциплине. Но когда выключал свет, пальцы дрогнули. Он сел обратно, теперь в темноте. Оперся локтями на колени. Прикрыл лицо ладонями. И, может, впервые за многие месяцы позволил себе не думать. Только чувствовать. Эту тишину. Эту невысказанность. Эту вину — не за поступок, а за страх. За выбор. Он не знал, что будет, когда вернётся. И будет ли. Но он точно знал: она теперь не будет ждать, как раньше. И это пугало его больше, чем миссия. ________ Они собрались рано. Слишком рано, чтобы улицы Конохи уже начали дышать утренней суетой. Пустые переулки, вымытые ночным дождём, пахли сырой землёй и чем-то еле уловимо железным. Воздух тянулся тяжело, как перед бурей — только буря теперь была не в небе. Какаши ждал их у восточных ворот. Спина прямая, взгляд прикрыт, но всё в его позе — собранность, ожидание, контроль. Он не двигался, только щёлкал пальцами, почти незаметно, на уровне привычки. Шикамару подошёл первым — сжав зубы, но не кулаки. Его лицо стало резче за эти дни, морщины легли на лоб, которых раньше не было. За ним — Ино, волосы собраны в плотный узел, на лице ни следа от той, что когда-то хлопала глазами на экзамене. Чоджи — последним, в этой походке было что-то тяжёлое, основательное. Он нёс не только рюкзак. Он нёс решение. — Все готовы? — негромко спросил Какаши, не оборачиваясь. — Да, — коротко отозвался Шикамару. Ино и Чоджи кивнули, не нуждаясь в дополнительных словах. Их шаг был ровным. Миссия не звучала как приказ. Она звучала как личный долг, как конец строки, которую им оставил Асума. Они двинулись в путь. Без лишних фраз, без пафоса. Только утренний скрип сандалий по мокрому камню. Тишина будто поджимала с двух сторон. Какаши шёл чуть впереди, глаза — прикрыты, но слух и чувствование пространства обострены. Он перебирал в голове всё, что знал. О Хидане — информация подтверждена: бессмертие, религиозный культ, жестокость как стиль. А вот Какудзу... пустота. Ни одного точного донесения, ни упоминания в базе. Тот стоял в тени во время схватки с Асумой, почти не вмешиваясь. Как будто ждал. И всё же — команда 10 выстояла его тренировку. А значит, план по Хидану у них есть. А он… он возьмёт на себя то, что неизвестно. Мысль о том, что давно он не ощущал такого предвкушения перед боем, скользнула поверх боевого расчёта. Раньше это случалось постоянно — в АНБУ, в одиночных миссиях, в схватках, где никто не знал, с чем столкнётся. Со временем всё притупилось. Профессионализм, автоматизм, интуиция — заменяли анализ. Он бил на опережение, по памяти, по предсказуемым схемам. И вдруг — сейчас. На грани. Он даже не заметил, как усмехнулся под маской. “Вот оно. Снова интересно.” Мысли сами перетекли к другому. Сакура. Воспоминание, как трещина на стекле: не мешает видеть, но делает каждый взгляд чуть неустойчивым. Он не ожидал, что она придёт. Не ожидал, что поцелует. Не ожидал, что он — не отстранится. Поцелуй. Прикосновения. Тепло, прорывающее сквозь страх и уставшее тело. И та фраза, которая застряла в горле: «Поговорим после миссии». “А может и не возвращаться..?“— шальная мысль сразу была отброшена.  В груди что-то сжалось. “Вот дерьмо, Хатаке. Ты и правда обещал.” Он покосился назад — на троицу, идущую уверенно, с прямыми спинами. “Нет, не должен умереть. Эти трое — не для того прошли через ад. И ты не для того пережил АНБУ, Север, Учих и самого себя, чтобы сдохнуть из-за страха перед разговором с собственной ученицей.” — Вперёд, — произнёс он ровно. — До рассвета мы выйдем к реке. Там и займём позиции. Шикамару кивнул, ни на миг не отрываясь от расчётов в голове. Чоджи и Ино не спорили. Им не нужно было объяснять — они уже внутри этой миссии, и обратной дороги нет. Небо над деревней стало светлее, но солнце ещё не показалось. И в этой предрассветной тишине, где каждый шаг звучал, как удар сердца, отряд из четырёх вышел из Конохи — чтобы сделать то, что делают шиноби. Закончить то, что не смог завершить сенсей. Лагерь был тихим. Тишина — не от спокойствия, а от осознанной дисциплины. Они остановились на склоне недалеко от пересечения трёх троп — место, откуда удобно двигаться в любую сторону. Ветки еле шелестели над головой. Воздух — плотный, холодный. Ни комаров, ни зверей. Только затаённая природа, как будто сама замирала перед предстоящим боем. Огонь не разжигали. Лишь инфракрасные маяки на земле, чтобы не потерять границы круга. Свет — минимальный. Какаши сидел на коряге, прислонившись спиной к дереву, одна нога вытянута, другая — согнута. Маска спущена, но лицо в тени. Он молчал. Слушал, как дышат его подопечные. Шикамару разложил карту. Никакой бумажной версии — только светящаяся подложка на компактной печати, спроецированная чакрой. Точки, метки, курс, обозначения. На лицах — напряжение. На лбу — ни капли пота. Они больше не дети. — Враг появится завтра к полудню, — сказал он ровно. — Патрульная сеть Конохи настроена на перехват, но мы намеренно оставим «слепой сектор» у юго-восточного рубежа. Дадим ложную зацепку через фальшивую миссию сопровождения. Они клюнут — как клюнули на Асуму. — План А? — тихо уточнила Ино, подтянув колени к груди. — Разделение. — Шикамару посмотрел на Какаши. — Вы — на себя Какудзу. У нас нет по нему данных, это слишком опасно. Вы — наша единственная подстраховка. Какаши кивнул — без слов. Он и сам чувствовал: другого варианта нет. Слепой противник — только ему по плечу. — Мы втроём тянем Хидана на северо-запад, — продолжил Шикамару. — Там, в старом лесу, где корни клана Нара. Местность знаю я. Там земля пористая, под ней — слой глины и пепла. Если завести его туда и загнать в определённую точку… — …то он провалится, — добавил Чоджи, с мрачным удовлетворением. — А мы засыплем. Но как? Шикамару выдохнул. — Сработаем как одна система. Я — удерживаю теневой техникой. Ино — моментальная подмена разума. Пока Хидан в ступоре, Чоджи активирует частичное расширение и обрушивает заранее подготовленную ловушку — яму с чакровыми запорами по краям. Внутри — печати глушения, шесть слоёв. Потом — сверху слой камней. Плюс земля. — Ты хочешь его похоронить живьём, — тихо сказала Ино. — Не хочу. Надо. Его нельзя убить — но можно загнать туда, где он перестаёт быть угрозой. — А вдруг он вырвется? — Чоджи глянул на Какаши. — Не вырвется, — ответил Какаши. Голос был глухим. — Если вы всё сделаете правильно, он не успеет очнуться. Шикамару опустил глаза к карте: — Противник силён, но предсказуем. Он самонадеян, играет в ритуалы, медленно вступает в бой. Наша задача — подстроиться. Бой с ним — не о силе, а об упреждении. И вот здесь, — он постучал пальцем по центру поля, — он проиграет. На мгновение снова повисла тишина. Ино откинулась к дереву. На лице — уже не страх. Покой, как у бойца перед прыжком в холодную воду. Какаши медленно поднялся. На миг — замер. В темноте его силуэт казался почти призраком, но каждый из них ощущал вес его присутствия, как вес клинка на горле врага. — Запомните. Это не битва. Это операция. Хладнокровная, жёсткая. Ни сантиметра лишних эмоций. Ни удара в гневе. Только расчёт. Покой будет потом. Если будет. Он посмотрел на небо — беззвёздное, глухое. “А потом — разговор. Если выживу.” Но этой мысли никто не услышал. Команда разошлась без слов. Не было нужды говорить что-либо. Никто не лёг спать. Они просто сидели. Ждали. Настраивали чакру. Затачивали сознание. Это не была смерть. Это была — хирургическая месть. ________ Они вышли на поляну почти одновременно. Хидан — первым. Косо шагая, небрежно крутя лезвие косы пальцем, как будто это была не трёхлезвийная смерть, а игрушка. 
Какудзу — за ним, шагом точным, как у палача, которому некуда спешить. Из-под ткани виднелись лишь глаза — выцветшие, мёртвые. В них не было азарта. Только расчёт. — А вот это… уже интересно, — хмыкнул Хидан, уставившись на четвёрку шиноби, вышедших к нему навстречу. — Один-два-три… четыре? Ха! Это не похоже на ублюдков дозорщиков. Это что, вы нас ждали? Он рассмеялся. Громко, неприятно. — Я тебя узнал, — резко перебил Какудзу, не сводя взгляда с Какаши. — Хатаке. Миллиард рё. Было бы глупо упустить такой шанс. — Ты не первый, кто думает так, — коротко бросил Какаши, и в следующее мгновение уже не стоял на месте. Первая атака — молниеносная. Синхронная. Шикамару бросил тень вперёд, связывая пространство. Ино активировала сенсорное восприятие — короткий импульс чакры дал точную локацию целей. Чоджи увеличился, катясь по дуге — отвлекающий манёвр, закрывающий обзор. Какаши ушёл в рывок с Шинденом, молния прошила правую руку — быстрая, контролируемая, не до максимума. Он целился в связку между ними: разделить, понять, прощупать. Какудзу парировал — с силой, без техники. Ловко. Будто сражался не первый век. Его блок был почти ленивым, но металлическим.
— Быстрый. Но ты слишком аккуратен. Хм. В то же время Хидан ловко отбил косу об огромный кулак Чоджи, не теряя равновесия. 
— А вы забавные, клянусь Джашину. Сразу в бой! Без допросов, без "сдавайтесь". Почти возбуждает! Он размахнулся, рванул на Шикамару, оставляя на траве глубокие срезы. Ино успела оттолкнуть того барьером чакры — удар лишь зацепил плечо. Разорвал рукав жилета, но не дошел до кожи.  — Он любит кровь, — бросил Шикамару. — Значит, надо показать ему больше. Какаши уже работал отдельно. Какудзу не делал резких выпадов — он изучал. С первого блока — считывал технику. 
— Молния через мышцы. Не Райкаге, но схоже. 
Какаши молчал. Проверял дыхание противника. Удары — слишком простые. Линии — искусственные. Не живые. Он ждал. И вот тогда — Шикамару крикнул: 
— Сейчас! По плану! Он отбежал резким движением, резко повёл тень назад. 
— Эй, проклятый! Не хочешь проверить, кто из нас ближе к Джашину?! — голос был громкий, вызывающий. Хидан рванул. 
— ТЫ! Маленький выродок, я с тебя начну! — Чоджи, Ино, на фланг! Ино рванула за ним первой, активируя защитные символы. Чоджи — катком прикрытием. Всё происходило быстро, как и обговаривали. Какаши на долю секунды хотел пойти за ними, но… замер. Какудзу не шелохнулся. Только наклонил голову в сторону уходящей троицы. — Значит мы с тобой — спокойно проговорил Какузу. Он вытянул руку — и внезапно на его спине что-то зашевелилось. Чёрные нити — змеящиеся, зловещие. 
— Пожалуй, я покажу тебе, почему я до сих пор жив. Шиноби Армия. Какаши медленно выдохнул. 
— Интересно. Ты старше, чем выглядишь. — И ты — опаснее, чем пишут. Но это не имеет значения. Нити задвигались. Маска на его спине — раскрылась. И бой начался по-настоящему. Какудзу не двигался первым. Он раскрывался. Из его спины выдвигались чёрные щупальца — словно нити чакры, переплетённые с жилой плотью. Одна за другой из них выползали маски — по одной на каждую стихию. Изгибы лица, нечеловеческие прорези, из которых сочилась чуждая сила. Сначала одна — с острыми чертами и языком пламени, затем вторая — округлая, будто окаменевшее лицо зверя. — Ты работаешь не один, — спокойно сказал Какаши. — Или не одной душой. Какудзу усмехнулся. 
— Пять сердец. Пять стихий. И ни одного сострадания. Он хлопнул в ладони — и одна из масок сорвалась с его спины, вставая рядом. Из её пасти вырвалась волна огненного шторма — плотного, напористого, как залп артиллерии. Какаши не уклонился. Он впечатал руку в землю, активируя печать с заранее вложенной чакрой. Техника стихии земли.  Из-под земли вздыбились грубые, плотные глыбы — огонь сшибся с ними, расплавляя край, но не пробивая полностью. Весь фронт окутал пар. Какаши уже был в воздухе. Пока пелена поднималась, он активировал Стихию ветра — короткий импульс, разогнал туман. Резкий порыв — чистый и безжизненный — ударил в маску, сорвав одну из нитей. Плоть Какудзу зашевелилась — та самая плоть, которая уже не принадлежала человеку. — Ты знаешь, как использовать все пять, — хмыкнул Какудзу. — Это редкость. Но не ново. — Разница не в количестве. А в комбинации. Он сложил печати одной рукой — и в следующее мгновение земля под Какудзу зашевелилась. Стихия огня вошла в землю. Огненная энергия прошла через слои земли, перегревая камни под ногами — те взорвались с детонацией, выбрасывая вспышки жара и обломки. Какудзу отступил — быстро, резко, но уже с второй маской на фланге. Та вдохнула — и выпустила струю молнии, словно поток плазмы, перескакивающий между объектами. Какаши едва успел перекрыть атаку молнией из собственной чакры — слои молнии устремились во вражескую атаку.  Две волны столкнулись, разрезая пространство. Грохот был как от удара молота в скалу. Он отлетел назад, врезаясь в ствол дерева. И только тогда — улыбнулся сквозь маску. — Ты силён, — произнёс он негромко. — Это радует. Какудзу хмыкнул. 
— У тебя есть пять минут, прежде чем я вырву твоё сердце. Какаши встал, отряхнулся и, не снимая маски, посмотрел в его сторону. — У меня есть пятнадцать. Этого хватит, чтобы забрать все твои. Он шагнул вперёд — и теперь уже его тело засветилось слабым фоном Шиндена: левая нога, правое плечо — аккуратно, точно. Он усиливал конкретные участки — для уклонения, для удара, для прыжка. Форма без перегрузки. Он не нападал напрямую. Сначала — отвлекающий манёвр. Он метнул кунай — обычный. Какудзу даже не стал уклоняться. Но за кунаем — второй, с молниевой печатью. И как только он вонзился в землю — взрыв.  Маска вздрогнула. Один из щупов рефлекторно сжался. Какаши уже был рядом. Блок. Удар. Уклонение. Комбинация. Скорость — не ультимативная, но профессионально выверенная. Какаши работал как хирург, не теряя ни движения. Какудзу пытался прижать его молниевым щупом, но тот уходил в микродвижениях, активируя молнию в ногах — шаг — рывок — поворот. Они были равны — но только внешне. Внутри — каждый просчитывал другого, и ни один не имел права на ошибку. Какудзу не стал терять времени. Из его спины вырвалась третья маска — с изогнутыми рогами, угольно-чёрная, с раскрытой пастью. Воздух вокруг неё словно задрожал — давление упало, влажность поднялась. Какаши мгновенно понял: это Суйтон. Маска захрипела — и в следующую секунду выпустила струю водяного давления, способную пробить скалу. Какаши не стал отходить. Он выставил правую ладонь вперёд — в ней уже пульсировала чакра молнии. Молния врезалась в воду, разрывая струю и превращая её в туман, заряжённый статикой. Влажный пар вспыхнул электричеством — ослепительный импульс ослепил маску на мгновение. Этого хватило. Какаши переместился вбок, отпрыгнув в тень дерева, и сложил одну печать — для пробуждения чакросети. Вокруг него, не видимая глазу, распустилась Чакросеть — тонкая, как паутина. В каждый метр пространства вонзились нити — сенсорные, почти инстинктивные. Маски двигались вразнобой. Каждая — собственная стихия. Сам Какудзу — в центре. Четвёртая маска ещё не вышла, но Какаши чувствовал по вибрациям: она готовится. — Четыре сердца… — шепнул он сам себе. — Где пятое? И тогда из-под земли вспыхнула техника земли — не от Какудзу, от одной из масок. Цепь взрывов рванулась в направлении Какаши, ломая землю, вырывая корни. Он прыгнул вверх, и в воздухе сложил печати стихии ветра. Воздушная воронка с множеством мелких лезвий сжалась вокруг Какаши — не как атака, а как щит. Осколки, взлётная пыль, осколки чакры — всё отлетело в сторону. Он приземлился тяжело, но уже готовым. — Ты зря используешь всё сразу, — бросил Какаши. — Против меня лучше было бы скрыть стихии. Но, видимо, ты слишком уверен в победе. Какудзу рассмеялся. — Ты не просто знаменит. Ты — Шиноби Армия, как в книге бинго. Один миллиард рё. Легенда. Но я убивал легенд. И не один раз. — Я не бессмертен, — ответил Какаши. — Но и ты не вечен. Он вскочил вперёд, активируя одновременно Дотон и Катон — редкая, но возможная комбинация, которую он отработал с годами.
Он ударил по земле. Из-под ног Какудзу рвануло пламя, переплавляя камни, и по воздуху пошли раскалённые обломки — словно лава, которую бросали в цель. Какудзу отпрыгнул — и в этот момент Какаши использовал Шинден. Ускорение в бок. Противоудар с усиленной ногой. Контратака — Райтон: Рассекающая Тень. Маска молнии перехватила удар, но получила разряд в упор. Из неё вырвался клуб чёрного дыма. Какаши, тяжело дыша, опустился на одно колено. Чакра уходила быстро. Но второе сердце — уже почти уничтожено. Он знал: долго так не протянет. Нужно перейти в стратегическую позицию. Отпугнуть маски. Разделить. Использовать Камуи — точечно. Но до этого он должен вывести Какудзу на агрессию. Он поднялся. — Только один вопрос, Какудзу. — Что ещё? — Когда ты последний раз дрался по-настоящему, не просто ради денег, а чтобы выжить? Какудзу сжал кулаки. — Ты сейчас и узнаешь. И тогда — все три оставшиеся маски взлетели в воздух, формируя треугольную формацию, а сам Какудзу вышел вперёд. 
— Начинаем по-настоящему. Маски зашевелились одновременно. Молния — слева. Вода — сверху.  Ветер — фронтально. Какаши вдохнул глубже, на долю секунды закрыл левый глаз, и когда открыл — шаринган уже перестал быть блекло-красным от печати сдерживания, чакра в теле сжалась в одну нить, в проводник между инстинктом и расчётом. Он знал: теперь любой промах — смерть. — Начинаем, — сказал он себе. Первой ударила маска молнии. Выстрел — не струя, а сгусток энергии, как миниатюрный Чидори, несущийся по диагонали. Какаши не стал уклоняться — впервые использовал чакросеть как якорь. Слева от себя он вбил в землю молниевую иглу, и импульс от маски ушёл по нитям в землю — сработал как громоотвод. Следом — водяной поток сверху, сжатый и пробивной. Он подался назад, и в тот момент, когда струя ударила в землю, сложил печати. Из земли взметнулись восемь каменных колов, окружая его полукольцом. Струя воды ударила в них — вода разошлась в стороны, поглощённая. Но Какаши уже не был там. Он прыгнул вверх — в воронку между масками, и в воздухе, не теряя равновесия, активировал Камуи. Левый глаз светился, зрачок вращался, и в пространстве между ним и маской ветра заколебалась воронка. Он направил воронку на точечное поглощение.  Маска почувствовала это слишком поздно. Её скрутило сзади, чакровая оболочка захлебнулась, и один из хвостов — тёмная черная нить — вырвался и исчез в спирали. Маска закричала — настоящий, звериный крик. Она начала отступать. Но это и было ловушкой. Какудзу бросился на Какаши, стремясь не дать закончить поглощение. Но тот уже ждал его. Он резко сложил печати, и активировал Футон и Катон друг за другом — техника, которую почти никто не мог использовать без вреда. Комбинированный сгусток пепельного жара вырвался по дуге — не в Какудзу, а в линию между ним и маской воды. Пламя задело маску.  Ветер усилил жар. И в этот момент Какаши подал в атаку нитку Райсена. Маска взорвалась, не выдержав синергии трёх стихий. Второе сердце уничтожено. Какудзу зарычал. Какаши — остался на месте. Дышал тяжело. Грудная клетка будто трескалась от давления. Шаринган горел, в левом виске пульсировала боль. — Два сердца осталось, — тихо сказал он.  Какудзу подошёл ближе. Спина его больше не роилась масками. Он сам достал кинжал, и заговорил: — Ты — не обычный шиноби. Я убивал командиров, Хокаге, старейшин. Но такого как ты — впервые. Какаши кивнул. Он чувствовал, как чакра в теле уже на пределе. Печать пульсировала глубоко внутри. Он не должен былиспользовать её…но если ещё одно сердце появится — он не выстоит. Внутренний голос был чётким: «Если дойдёт до пятого…включай режим Молнии. Даже если на пару секунд.» Но точно пока не сейчас.  Внутри всё дрожало. Пульс — сбоил. Пальцы чуть подрагивали. Не от страха, нет — от концентрации. Чакра внутри Какаши шла слоями — огонь, молния, вода, ветер, земля. Всё спрессовано в ядро, которое уже начало трещать по границам. Какудзу не спешил. Его дыхание хрипело, словно через трубы. Из-за спины медленно поднимались две последние маски. — Огонь… и Земля, — прошептал Какаши. Это была кульминация. Какудзу скинул плащ. Его тело, сшитое нитями, пульсировало — внутри ясно различались движения сердец. Три уже уничтожены. Остались два. Но сейчас, он знал, он раскроется по полной. — Ты и правда стоишь миллиарда рё, — сказал Какудзу, — и всё же... ты умрёшь здесь. Он рванулся вперёд. И в этот момент поле боя стало адом. Маска огня раскрылась, выпуская поток кипящей лавы, которая не просто сжигала, а плавила скалы под собой.
 Земля — последняя маска — подняла стены, замыкая поле боя в замкнутое пространство. Тактика была очевидна: запереть Какаши, испепелить, прижать, добить. Он не стал уклоняться. Вместо этого, сложил молниеносные печати. Техники воды и молнии.  Он поднял из земли тонкий слой воды, пропустил по ней заряд — и создал защитное поле, которое смягчило удар пламени. Но это была не защита — это было прикрытие. Пока огонь бушевал — Какаши исчез. Он переместился с помощью Шиндена, усилив мышцы левой ноги — рывок — и уже за спиной Какудзу. Сложив печати в его руки засветилась тонкое лезкие Райсена. Он вонзил иглу молнии в точку между маской и телом. Нить поддалась — но не до конца. Маска закричала, почти вырвалась, но не исчезла. — Ещё не конец, — пробормотал Какаши. Лоб в поту. Глаза режет. Он заметил: Какудзу медленно двигается, но при каждой атаке чакра внутри тела прыгает между сердцами. Значит — он перераспределяет жизненную энергию. — Если я ударю не туда — будет бесполезно, — прошептал Какаши. Воронка Камуи уже крутилась, но не активировалась полностью — слишком много чакры ушло на удержание. — Остался один шанс. Один раз. 
Он опустил повязку на шарингане. Пора. Он почувствовал всплеск в позвоночнике. Проклятая печать. Она затаилась — но теперь звала. Предлагала. — Нет. Не ты, — выдохнул он. Он нажал на внутренние точки чакры, сосредоточившись. Внутри тела — будто сгорел предохранитель. — Режим молнии… активировать. Тело Какаши озарила молния. Не извне — изнутри. Она прошла по сосудам, по мышцам, по нервной системе, запуская в боевой режим всё, что могло двигаться. Он вырвался вперёд. Ветер и камень трещали под его шагами. Мир двигался медленно, а он — нет.
Какудзу попытался повернуться — слишком поздно. В его руке — лезвие молнии. Он ударил в сплетение маски, разрезал нитями, и сердце — замерло. Какудзу взревел. Оставалась одна маска. Он направил её на Какаши — но тот уже был позади. Вторая вспышка, второй удар — в затылок маске. Та всхлипнула и распалась. Какудзу рухнул. Тело — с нитью, пытающейся удержать жизнь. Он шептал что-то. Проклинал. Угрожал. Какаши подошёл. Весь дрожал. Ноги подкашивались. Он вынул танто. Ровно.  — Это… за Асуму, — сказал он. И одним резким движением покончил с ним.  Молния исчезла. И тогда Какаши рухнул на колени. Но боли не было. Ни адской ломки, ни вырванных мышц. Он ждал… а отката — не было. Пульс ровный. Грудь — горит, но не рвёт. Он приложил руку к шее — кожа влажная, но целая. Дыхание тяжёлое — но без судорог. «Почему…» Он понял. Проклятая печать. Даже в бездействии — она подчинила тело регенерации. Его клетки… работали быстрее, чем раньше. Это не её активация, но это её след. «Она меняет меня. Даже когда я этого не хочу.» Он поднялся. Над полем боя поднимался дым. Ветер трепал рукава. Глаза устремились на восток. «Шикамару…надеюсь, вы справились.»