Глава 21. Не ради мести.

Шикамару бежал первым. Не слишком быстро — ровно настолько, чтобы его преследовали. В спину летело рычание, звон металла, и хриплая брань вперемешку с затяжными воплями: — Я вас, сукины дети, всех на жертвенный круг выложу! Вы думаете, если сбежали от старика, я не догоню? Хидан нёсся за ними с тем азартом, с каким мессия идёт на костёр. Он не боялся — презирал страх, плевал в лицо тактике. Джашин защитит. А если кто-то и умрёт — то только они, жалкие дети с переоценённым самомнением. Позади — Ино и Чоджи. Они отступали слаженно, всё ещё в пределах досягаемости, но не приближаясь к врагу. Всё шло по плану. — Шикамару! — окликнула Ино, слегка запыхавшись. — Ты уверен, что он пойдёт за нами так далеко? — Он уже здесь, — отрезал тот. — И он не отступит. Тащите его глубже. Местность сменилась — деревья плотнее, стволы старше. Это был периметр леса клана Нара, родовая территория, куда чужаки заходили редко. Но Шикамару знал каждую развилку. Хидан, словно почуяв, что что-то меняется, замедлился на долю секунды — но тут же снова ускорился. — Ну и где ваш сенсей? Или решили без него? — Он оскалился. — Не проблема. Я, может, даже не всех вас убью. Сначала — кого поймаю. — Попробуй, — бросил Чоджи, громко, намеренно. Ответом был бросок косы. Лезвие чуть задело плечо Чоджи — царапина. Резкая, но не глубокая. Кровь — пошла. Чоджи, как по сигналу, отступил, а Хидан уже вытирал косу о ладонь. — О, ну теперь у меня есть всё, что надо! Шикамару отступил в тень. Всё шло по расчету. Он знал, что Хидан активирует ритуал. Знал, где именно встанет, если его спровоцировать. Всё было проложено заранее — вплоть до специальной области земли, отравленной чакрой и подготовленной печатями. Хидан, не колеблясь, нарисовал на земле круг. — Готовьтесь к шоу, засранцы. — Слишком рано радуешься, — бросил Шикамару. Он сомкнул пальцы — тень прыгнула, захватила периметр круга, сработали подземные барьеры. — Чего?.. — Хидан резко дёрнулся, но ноги уже не слушались. Круг, в который он встал, был замкнут в ловушку— тень сковала всё пространство, активировав печати обездвиживания. — Это не твой круг, — сказал Шикамару. — Он наш. — …Вы суки… — процедил Хидан, и впервые — на лице появилась тень беспокойства. Ино и Чоджи вышли с флангов. Ино замедленно сложила печати — готова была перехватить контроль в случае активации жертвоприношения. Чоджи прикрыл её, вздыбив чакру по плечам. — Ну что, ритуалист. Джашин тобой гордится? — Я вас всех убью, вы слышите?! Всех! — Он взвыл. — Проклятые ублюдки, вы сдохнете первыми, если только я вылезу отсюда! — Вот только ты не вылезешь, — Шикамару подошёл ближе. — Потому что ты единственный в этом бою, кто не готов умереть. Хидан извивался. Его тело, как пойманный зверь, тянулось вперёд — но ноги не поддавались. Тень держала. Ловушка работала. — Да чтоб вы… чтоб ваши кишки… — он рвал голос, почти хрипел. — Думаете, это меня остановит?! — Думаем, — ровно сказал Шикамару. — А ещё мы думаем, что ты не возражаешь против погребения заживо. — Что?!.. Чоджи тяжело выдохнул, раздуваясь до максимального размера — тень Шикамару расширялась вместе с ним, усиливая хватку. Земля под Хиданом затрещала — Ино, стоящая чуть в стороне, активировала подготовленные ранее взрывные метки с печатями. — Печати активированы, — бросила она. — Уходим вглубь. Он ещё может дернуться. — Держу его, — Шикамару не моргнул. Разлом под ногами Хидана пошёл вниз. Земля буквально втягивала тело. Песок, глина, корни — всё трещало, спуская его в холодную пасть почвы. — Я ВЕРНУСЬ, ПОНЯЛИ?! — Хидан взвыл. — Я ВАС ВСЕХ ПЕРЕДАВЛЮ СВОИМИ РУКАМИ! — Может, в следующей жизни, — сказал Чоджи. — Если Джашин даст тебе такую, — добавила Ино. Когда последние конвульсии затихли, Шикамару сложил пальцы в знак заключительной печати. Массивные каменные плиты, созданные заранее, сошлись сверху, замыкая темницу. Поверх — щит из теней, блокирующий любые выходы. — Всё, — сказал он глухо. — Он там. Глубже корней. Дышать сможет. Но выбраться — нет. Молчание. Чоджи тяжело опустился на колени. Ино села рядом, дыша глубоко. Шикамару стоял, глядя на место, где только что кричал тот, кто убил его сенсея. — Это не месть, — выдохнул он. — Это… то что мы должны были сделать.  Он развернулся. — Пошли. Какаши ждёт. _________ Путь назад был молчаливым. Шикамару шёл первым. Спина ровная. Лицо — будто высохло. Ни злости. Ни облегчения. Только тяжесть в плечах, которая, казалось, больше не спадёт. Ино и Чоджи — следом. Оба — тише обычного. Сапоги поднимали пыль, но никто не всматривался в тропу. Они несли в себе не следы победы. А пепел. Когда они вышли к равнине у старой дороги к деревне, Какаши уже ждал их. Один. Стоял у дерева, чуть наклонив голову, глядя в сторону, где ещё оставались следы их маршрута. На его лице не было маски. Только взгляд — ровный, усталый, как у человека, который всё понял ещё до того, как узнал о победе. Он подошёл и остановился рядом.  — Всё? — тихо. — Всё, — ответил Шикамару. — Живы? — взгляд Какаши скользнул по ним. — Почти, — выдохнула Ино. Чоджи не говорил ничего. Но кивнул. — Тогда домой, — сказал Какаши. — Весь остальной разговор — потом. Они шли рядом. Уже не в строю. Не в составе. Просто — вместе. Перед воротами Конохи, когда первые огни деревни появились на горизонте, Какаши остановился. Посмотрел на них — внимательно. В каждом — что-то изменилось. Не лицо. Не осанка. Даже не сила. Глаза. Там теперь было то, что невозможно вернуть обратно. — Вы сделали это, — сказал он. Никто не ответил. Только дыхание — тяжёлое, неровное, как после боя. — Не как дети. Не как ученики. Как шиноби. Он сделал паузу. Затем добавил, тише: — Асума бы… гордился вами. Шикамару не кивнул — просто смотрел. Взгляд не стеклянный, не замкнутый, а будто вычищенный изнутри. Без преград. А потом — резко шагнул вперёд. И обнял Какаши. Это было не демонстративно. Не на показ. Просто… как тогда, в тот день, когда его учитель лежал на земле, а они — прижимались к нему, пытаясь удержать, не отпустить, не дать умереть. Какаши не пошевелился. Только выдохнул — медленно, будто воздух стал тяжелее. Ино подошла второй. Обняла с другой стороны — крепко, до боли в пальцах. А Чоджи замкнул круг, не сказав ни слова, но его дыхание дрожало. Он стоял, сжатый между ними, не как командир, не как Хатаке, не как тот, кто всегда держит себя в руках. А как тот, кто в этот момент стал для них живым телом, через которое можно сказать «мы справились». В нос ударил тонкий, упрямый запах — лёгкий шлейф сигарет. Не его. Но такой знакомый, будто Асума только что прошёл рядом. Какаши медленно закрыл глаза. — Спасибо, — выдохнули трое почти одновременно. Он ничего не ответил. Только кивнул. И не отстранился. Когда они вошли в ворота, деревня встретила их как обычно: мягкий свет, запах жареных каштанов у торговой лавки, смех мальчишки с бумажным журавлём в руках. Ничего не изменилось. И всё — изменилось. Команда 10 вернулась. Но с ними пришло и другое — то, что остаётся, когда ты сделал невозможное… и всё равно потерял.