Часть 14

POV Сенку Ишигами

      Что ж… Время начинать отсчёт!       1…2…3…       Сколько ж времени придётся убить на это в этот раз? Пару месяцев, а может лет? В любом случае всё прошло гладко, и кто-то из наших должен ожить после падения чудо воды.       8…9… 90 тысяч 650 секунд…       Надеюсь, чудо вода при падении заденет кого-то посообразительнее. Если первым оживёт Тайджу — нам хана на все сто миллионов процентов, ха-ха.       8…9… 180 тысяч 980 секунд…       Она так плакала…Будто всё еще слышу этот крик в ушах. Видимо в стрессе и бури событий совсем не обращала внимание на план и не задавалась вопросами. Тоооочно, она же совсем не спрашивала про устройство и как мы избавимся от Стэнли, наверное, никто и не думал самостоятельно ей рассказывать.       Айри, наверное, думает, что мы все погибли. Если она не следила за горизонтом и лучом окаменения в тот момент, то прекращение движения и отключение сознания могли быть похожими на смерть.       8…9… 450 тысяч 590 секунд…       Эта дурочка наверняка себе всего надумала сама, всегда ж так себя вела. Её иррациональный характер вновь подтвердил мою гипотезу — эта девушка склонна самостоятельно конструировать происходящее, наполняя своё сознание ложными выводами и иллюзиями. Но именно её непредсказуемость стала катализатором острых ощущений и возбуждала мой интерес к дальнейшему исследованию отношений между нами. Я сразу понял, что с ней будут веселые проблемы…       Это произошло совершенно внезапно. Она тогда только появилась и одним быстрым движением избавилась от верёвок, вызвав мгновенную реакцию остальных. Меня захлестнули десятки вопросов: кем она является? Что привело её сюда? Какие цели преследует?       Передо мной сидела девушка около восемнадцати…нет, скорее девятнадцати или двадцати лет. Волосы темные, глаза чуть узкие — азиатка, но почему-то среди американских военных. Либо солдат, либо ученый из NASA, другие ту не возрождались из камня. Так упрямо смотрела, будто дыру во мне прожечь пыталась.       Инстинкт исследователя немедленно включился. Структурируя ситуацию логически, я заметил, что её движения были чёткими и профессиональными, словно отработанными годами тренировок. Когда она заговорила, мой мозг автоматически переключился на анализ ситуации: степень угрозы, возможные риски, вероятность контакта.       Сто миллионов процентов уверенности возникли, когда я услышал её голос. Понимающее выражение на лице, реакция тела говорили сами за себя: она настоящая профессионалка. Логика подсказывала действовать осторожно, но рука невольно тянулась к карману, полный энтузиазма и желания исследовать новое явление.       — Старший сержант Сато Айри, военный врач особого подразделения Стэнли Снайдера. Нахожусь здесь по причине похищения и связывания со стороны ваших людей. Кажется, на вопрос я более чем ответила. Можем ли теперь перейти к теме ранения?       Моя внутренняя логика настаивала на осторожности, но здравый смысл говорил иначе. Научное любопытство брало верх, возбуждённо повторяя: «Руки так и чешутся!»       Какой-то странный от неё осадок, я себя прям химической реакцией ощущал. Сначала легкомысленное веселье и легкое пренебрежение, похожие на слабую кислоту, раздражающую поверхность металла. А потом стало даже интересно, будто произошла экзотермическая реакция, выделяющая энергию.       Сейчас я смотрю назад и понимаю, что она выделялась с первой встречи.       8…9… 1 миллион 99 тысяч 310 секунд…       Мда, тогда, наблюдая за её взглядом, направленным на меня словно сквозь оптический прицел враждебности, я едва мог предположить, насколько значимой окажется наша встреча. Кто б мне тогда сказал, что эта упрямая девчонка будет проливать слезы из-за попадания пули в мою грудь. Правда она проявляла поразительную способность внезапно демонстрировать свою незаменимость в критических ситуациях, пускай и не так часто.       Вспоминается наш побег мимо Персея, когда все солдаты Стэнли держали на прицеле катер. Наблюдая за Айри в тот момент, я видел настоящую мастерицу импровизации. Быстро найдя способ отвлечь внимание врагов, она использовала доступные ресурсы с максимальной выгодой. Всё выглядело продуманно и систематично: понимание человеческой психологии («паника»), знание свойств веществ («глицерин») и умение применять физическую силу («камни»).       Пока Хром тщетно пытался высечь искру, я пожертвовал маленькую бутылочку смолы. Мой собственный запас химических соединений пригодился как нельзя кстати. Тут, знаете ли, ручная лаборатория оказывается весьма удобной вещью в походных условиях.       Самое забавное случилось потом. Оборачиваюсь и вижу Стэнли, абсолютно озадаченного происходящим. Представляете картину: мужчина с оружием, знающий своё дело, растерянно смотрит на группу беглецов, укрытых паровым покровом. Просто великолепно!       Правда, ненадолго восторг затих, когда я заметил выражение лица Айри. Бедняга буквально мысленно прощается с карьерой. Ещё бы, доктор принимает сторону врагов и помогает бежать заключённым! Такие поступки обычно заканчиваются трибуналом.       Ах, Айри… иногда твои методы граничат с авантюризмом, но, признаюсь откровенно, именно они сделали наше общение интересным.       8…9… 5 миллионов 120 тысяч 880 секунд…       Эта девчонка же и так вечно сама лезла помогать, даже в самом начале. Вспоминая тот первый эпизод оказания первой помощи, когда вместо физического дискомфорта я ощущал интенсивное любопытство. Наверное, этот опыт стал отправной точкой в формировании моей заинтересованности в дальнейшем изучении особенностей этой девушки…       Пока она методично и профессионально обрабатывала рану, я обнаружил в себе необычный интерес к происходящему. Внимание привлекла чёткая последовательность её действий, уверенность жестов и внимание к деталям. Обычно подобное отношение проявлялось лишь в профессиональной среде, однако здесь оно исходило от женщины, чей образ ассоциировался скорее с язвительными комментариями и острым языком.       Мелочь вроде нахмуренного взгляда, скрупулёзно фиксирующего положение бинта, или едва заметная улыбка удовлетворения после завершения процедуры вызвала во мне смутное уважение и лёгкое удовлетворение.       — Я хочу жить. Звучит довольно обширно и просто, я это прекрасно понимаю. Но это чистая правда.       Эта девушка казалась мне таким необычным и привлекательным феноменом, каким бывает блуждающая экзопланета, движущаяся свободно и независимо по просторам Вселенной. Как нейтронная звезда, обладающая огромной плотностью и силой притяжения, но внешне кажущаяся компактной и незаметной, она притягивала моё внимание тонкой смесью сдержанного ума и яркого характера.       Иногда её манера общаться походила на квантовую запутанность — невозможно предсказать следующую фразу, но очевидно, что она связана с предыдущими высказываниями неявными нитями юмора и самоиронии. А временами девушка напоминала квазар — излучала колоссальные потоки энергии, светясь остроумием и энтузиазмом, разрывая устоявшиеся шаблоны восприятия.       8…9… 11 миллионов 720 тысяч 940 секунд…       Очевидно, что моя реакция на неё коренным образом отличалась от эмоций Кохаку при улавливании романтических настроений. Я правда думал отрицать сентиментальные аспекты, уступая место рациональному складу ума, смотря на девушку через призму исследовательского интереса.       Может я уже тогда подумал, что её слова звучат знакомо? Хотя нет, я же выстроил гипотезу позже…       — Меня зовут Сато Айри, иероглиф «Са» как «помогать», а «то» как глициния, «Ай» читается как «любовь», «ри» как «разум». Я военный врач специального подразделения командира Стэнли. Я родилась в Японии, но переехала в Америку и росла уже там.       Я тогда стоял за углом корабля, когда девушка представлялась другим. Слово «помощь» напомнило о её профессии врача, «глициния» — о её красоте и хрупкости, «любовь» отразила доброту и отзывчивость, а «разум» подчеркнул её острый ум и аналитичность. Каждая составляющая идеально совпала с моим восприятием её образа.       Тогда картина сложилась окончательно: военное подразделение, командир Стэнли, переезд из Японии в Америку, знакомство с наукой и культурой обоих народов. Мысли выстроились в ряд, образовав единую логичную структуру.       Возникло чувство облегчения и удовлетворения. Её существование объясняет многое — грамотно написанные письма доктора Ксено, точный перевод терминов, идеальное владение предметом. Так вот кто отвечал мне столько лет.       Что ж, спасибо тебе, Сато Айри. Я благодаря тебе столько ракет построил, что и не сосчитать. Ты считай была моим проводником в научный мир на пару с Ксено. Это в очередной раз доказывает, что никакого врага в тебе и подавно нет.       8…9…25 миллионов 410 тысяч 660 секунд…       Она ведь до последнего упорно сохраняла веру в собственное умение маскироваться, оставаясь столь наивной, что даже на смех прорывает. Будь я тогда в нормальном состоянии, а не лежачий на земле в крови — точно бы посмеялся от её удивленного лица от того, что я прекрасно понимал наличие переводчика писем.       Однако постоянное беспокойство и неуверенность, присущие её натуре, напоминают состояние открытой системы, подверженной влиянию случайных факторов внешней среды. Эти переживания подобны мутациям, возникающим в ДНК клетки, приводящим к нестабильным изменениям, создающим хаос внутри организма. Отучить бы её от этой привычки и внушить уверенность, а то опять будет хмуриться, прямо как при нашем разговоре об истинных учёных…       Когда я говорил об этом на катере, она мило отшучивалась на мои вопросы, хотя явно переживала. Мне только в радость вести беседы на атмосфере «попробуй меня победить».       — Я солдат, меня с самого детства учили как вести себя на войне, что делать при попадании в плен и как быстро разбирать и собирать автомат. Каждый день мы пробегали по двадцать кругов вокруг полигона, а после тренировались на стрельбище. Следуй правилам, стой ровно, слушайся приказов. Думаю, я слышала эти слова чаще других. Я не ходила в школу и даже ни разу на каком-нибудь уроке по биологии не была. Чаще слышала только как куча солдат Стэнли обсуждают новые военные самолёты или подлодки, а Ксено проектирует сложные двигатели ракет в NASA. В такой обстановке особо чему-то не научишься.       Её история резонировала в моей памяти, разбиваясь на мелкие составляющие, словно атомы, распадающиеся на субатомные частицы. Мысленно я воссоздавал её образ маленькой девочки, шагающей бесчисленными кругами полигона, держащей оружие, беспрекословно подчиняющейся командам вышестоящих офицеров. Контраст между милейшей девушкой и строго регламентированной военной жизнью вызывал чувство диссонанса и беспокойства.       При всём сочувствии я осознавал, что разобраться в особенностях её психологии непросто. Тем не менее, сложность лишь усиливала интерес. Любопытство подогревалось желанием разобрать эту сложную конструкцию и попытаться интерпретировать её внутренние механизмы. Исследовать, объяснить, постичь, и, возможно, помочь восстановить утраченные возможности роста и гармонии.       Сато Айри, ты слишком сильно залезаешь в мою голову…       8…9…59 миллионов 240 тысяч 370 секунд…       Да уж, вёл себя как подросток в переходном возрасте, гормоны играли, настроение скакало вверх-вниз, а внимание привлекалось каждым мимолетным событием вокруг. Сколько мне там уже? Двадцать лет? Хотя с учетом окаменения я старый дед, который вообще должен был забыть о такой вещи как повышение уровня тестостерона и поиск идентичности.       Вопрос времени тут сложный: возможно, действительно рано бросился в омут с головой, когда тело и разум были недостаточно готовы. Либо наоборот — надо было дождаться завершения битв и спокойствия, когда жизнь вернётся в обычное русло. Только вот, сидя рядом с ней на мотоцикле, удержаться было абсолютно нереально. Словно магнит притягивал к ней, заставлял забыть обо всём прочем и подчиняться инстинктам….       — Только попробуй меня уронить, я тебя с того света достану!       Её угроза тогда звучала так по-детски, но заставила ухватиться крепче. Пока я ехал на мотоцикле, удерживая Айри обеими руками, настроение поднималось, как давление газа в замкнутом сосуде. Голова кружилась от смеси адреналина и удовольствия от удачно проведённого эксперимента. Пространство вокруг заполнялось облаком тумана, созданным нашим импровизированным дымообразующим устройством. Смесь соли, соды и углекислого газа создала идеальную маскировку, избавив нас от угрозы преследования.       Физический контакт с девушкой казался необходимым элементом безопасности, хотя на самом деле служил дополнительным бонусом, доставляющим личное удовольствие. Чувствовать её лёгкость и гибкость доставляло радость, хотя всё и можно списать на выработку эндорфинов.       Рационально же я прекрасно понимал, что цель достигнута, опасность устранена, можно было спокойно продолжить путь, придерживаясь мер предосторожности. Но рука осталась на талии девушки дольше положенного срока, наслаждаясь моментом мягкости и хрупкости её фигуры. Ответная реакция была ясна — сопротивление отсутствует, напряжение сохраняется. Разговоры были наполнены легкой иронией и тонким юмором, естественным спутником недавних встреч. Шутки и подковырки приносили дополнительное удовлетворение, особенно в тесном контакте друг с другом, порождая необычный биохимический отклик организма.       Как же сложно отказаться от этих моментов в разгар бушующей войны науки против науки…       8…9…97 миллионов 710 тысяч 400 секунд…       Иронично, не правда ли? Кто бы мог подумать, что тот самый момент, когда я беззлобно издевался над неудавшимися признаниями Тайджу, станет зеркалом моего нынешнего положения. Надо будет извиниться перед ним и больше не высказывать непроверенных теорий.       Хотя подходы у нас и вправду разные. Один предпочитает прямолинейность и решительные действия, другой выбирает осторожность и постепенную демонстрацию намерений…       — Итак, кто поедет первым?       Я тогда спросил о желающих проехать по тросу больше для формальности и издевательства, прекрасно зная, кто будет первопроходцем. Девушку охватывали спазмы беспокойства, плечи дрожали мелкой нервной вибрацией, глаза бегло искали спасительное укрытие, отказываясь встретиться с моим испытующим взглядом. Ах, какую прекрасную мину пришлось сделать, выслушивая жалобы и возмущения!       Наблюдать за ходом дела было занятно: её тело сначала застыдливо съёжилось, затем расправилось, приняв боевой вид. Да-да, старое проверенное средство сработало опять! Вместо испуга появилась горделивая улыбка, подкрепляемая поддержкой спутников.       — ВИДЕЛ? СКАЗАЛА ЖЕ, ЧТО НЕ БОЮСЬ!       Ах, какая прелесть. Ради твоей победы я готов нарушить любые нормы приличия. Главное, чтобы, добравшись до цели, ты осталась цела и невредима. Открытая челюсть и мощный крик подтвердили научный вывод: законы физики действуют безупречно, инженерия функционирует превосходно, а Айри получила заслуженный урок выживания.       Любопытно, как всего мгновение назад дрожащая душа пугливого зверька превратилась в сияющую гордостью победительницу, доказавшую миру свою независимость и силу духа. Красота её улыбки опасна даже после полёта над пропастью...       8…9…110 миллионов 833 тысячи 990 секунд…       Кажется, ничто не заменит того незабываемого зрелища её взволнованного выражения лица, полного детской непосредственности и детского ужаса. Физическая дистанция от земли обострила все органы чувств, погружая нас обоих в сюрреалистичный танец с гравитацией и ветром. Никакой другой способ передвижения не смог бы подарить такие острые впечатления и сильные эмоции.       Правда, долго мучить беднягу я не сумел. Даже такому закоренелому рационалисту, как я, вскоре стало трудно сдерживать всплеск теплых чувств. Возможно, причиной послужили необычные химические соединения, выделяемые пламенем костра, либо нечто другое, пока не изученное наукой. Может быть, это была простая физиологическая реакция на переживаемый стресс? Иначе как пришли к держанию за руки при всех товарищах…       Теплый вечер у костра, разговоры о смертоносных насекомых и первые робкие касания — всё это отпечаталось в моей памяти, словно уникальный биологический образец, добытый в ходе исследования. Тогда я и представить не мог, что обычный вечер в тропическом лесу обернётся началом важного эксперимента под названием «Айри».       Огромный Тайджу тогда занял своё место на соседнем бревне, заставив остальных прижаться ближе друг к другу. Я переместился боком к Айри, случайно дотронувшись до её плеча. Вместо возмущения или раздражения она восприняла это спокойно, слегка качнувшись и заглядывая мне за спину. Сейчас бы, наверное, сказал Тайджу спасибо за руку помощи, хоть он ничего такого и не планировал.       Случайное касание мизинцев поначалу оставило меня равнодушным. Только позднее, обратив внимание на её заинтересованность, я понял, что игра началась. Стоит сравнить это с открытием редкого вида бактерий: первоначально незаметное, оно открывает огромный пласт новых знаний и ощущений. Привычные шаблоны улетучивались, уступая место эмоциям и желанию показать своё превосходство.       Я действовал осторожно, давая ей пространство для маневров. Простое движение пальца превратилось в изящную игру. Свет костра играл на лицах спутников, создавая романтический ореол вечера. И хотя снаружи царила тьма, внутреннее тепло согревало нас обоих.       Интересно самому отметить, что я редко чувствовал себя настолько уязвимым. Обычно предпочитаю полагаться на данные исследований и объективные доказательства, но в тот момент позволил себе расслабиться и насладиться ситуацией. Сто миллионов процентов уверенности сменялись сомнениями и волнениями, невидимыми постороннему глазу.       —Манипулятор…       Как же она пыталась скрыть факт, что сама довольна исходом произошедшего. А ещё руки до сих пор помнят приятное покалывание, вызванное простым касанием мизинца. Наверное, удовольствие от простых вещей не подлежит измерению приборами и не вписывается в рамки стандартных экспериментов.       8…9…160 миллионов 345 тысяч 650 секунд…       Если так подумать, то столько шансов было получить ответы на любые вопросы. Мы же вечно были где-то по близости, но так ни разу и не закончили какой-нибудь из важных разговоров. Хотя даже окружающие стали замечать перемены, а мы всё еще держались мёртвой точки.       Мы тогда опять вечером собралась у рабочего стола. Рассматривали кристаллическую структуру камня под мощным увеличением — занятие утомительное, но увлекательное.       В комнату вошла Айри, привычно занимая позицию у края стола. Я поймал себя на мысли, что рад её появлению. Отсутствие прогресса в анализе материала не омрачало настроение, наоборот, заставляло углубиться в тему. Она ловко упомянула искажение индекса преломления, цитируя знания, полученные от профессора NASA. Смело взяла инициативу, проявляя активность и оригинальность мышления.       Смущение нарастало постепенно. Фразы становились острее, подтекст прозрачнее. Юмор, подсознательно применяемый в повседневной речи, выходил наружу, окрашивая атмосферу особым шармом. Я не смог удержаться от ироничного комментария.       Смех Айри в тот момент звучал натурально, откликаясь эхом в просторной лаборатории. Повседневная работа временно отошла на второй план, уступив место личным интересам. Мы словно попали в зону турбулентности, испытывая сильные вибрации и колебания.       Метафора Ксено оказалась точной и плотно засела в голове. Переменное магнитное поле действительно способно вызывать изменения электрического тока, провоцируя рост энергии. Мы с Айри стали воплощением этого принципа, периодически заряжая друг друга энергией, поддерживая высокую частоту вибраций.       Пожалуй, рациональность хороша, но человеческие взаимоотношения требуют иного подхода, к которому я не привык. Игра ума, искренность и эмпатия играют значительную роль в установлении глубоких контактов.       И да, рука так и чесалась, чтобы слегка коснуться ладони Айри.       8…9…198 миллионов 250 тысяч 490 секунд…       Что ж, похоже, наше нынешнее состояние ничуть не хуже консервации овощей на зиму. Всё-таки прогресс науки впечатляет: одна молекула камня — и вот уже миллионы лет вечного сна без риска проспать будильник.       Но история показывает, что никакая проблема не бывает настолько сложной, чтобы учёные не нашли способа её решить. Уже все давно признали её силу и могущество, кто-то даже воспринимал науку как нечто невидимое глазу и прочную основу общества.       Кажется, мы тогда строили крепость и говорили о масштабах Араши.       — Человечество живёт ресурсами Земли, накапливая мудрость сотен и даже тысяч лет, что само по себе потрясающе.       Её слова несли истину. Внимание, изначально сосредоточенное на исследовании масштабов местности, неожиданно перешло на другого участника экспедиции — Айри.       Интерес к словам Айри рос пропорционально уровню адреналина, вызванного путешествиями и приключениями. Она вдохновляла своим интеллектом, утончённостью восприятия и тонким вкусом. Её высказывания затрагивали глубинные струны сознания, заставляя задуматься о смысле существования и ценности накопленных знаний.       Наши взгляды встречались регулярно, оставляя неизгладимое впечатление. Глаза Айри излучали теплоту и доброту, вселяя уверенность в завтрашнем дне. В течение небольшого периода совместной работы и поездок я осознал, что рядом со мной находится настоящий источник вдохновения и поддержки.       Ирония заключается в том, что моя голова переполнена воспоминаниями о её участии в событиях. Смешные случаи, трогательные моменты, научные дискуссии — всё это составляет мозаику ярких эпизодов, хранящихся в памяти.       Впрочем, сто миллионов процентов уверенности говорят о том, что наука останется приоритетом, но личное счастье заслуживает отдельного внимания. Желание делиться радостью и обсуждать идеи не исчезнет, перейдя на качественно иной уровень. Наука и чувства дополняют друг друга, обеспечивая гармоничное развитие личности. В результате возникает уникальное сочетание страсти к исследованию и глубокого понимания природы человеческих отношений.       8…9…210 миллионов 960 тысяч 330 секунд…       Похоже, старею обратно в подростковые годы. Никогда бы не поверил, что окажусь в роли персонажа школьного романа. Сердечный ритм ускоряется, кровь пульсирует быстрее, чем при измерении давления ртутным манометром. Возникновение навязчивых мыслей и потеря концентрации внимания напоминают классические симптомы влюблённости, зафиксированные медициной сотни лет назад.       Любопытно, как один человек способен вызвать такую бурю эмоций и сбить привычные схемы анализа окружающей среды. Что ж, придётся смириться с данным фактом и признать. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что события на поле боя стали переломным моментом.       Нужно было надавить на неё, заставить уйти из крепости и проследовать в безопасное место. Но даже когда я твердил о реальной угрозе, её взгляд сохранял стойкость и решительность.       — Я не сбегу. Я говорила, что покину вас первой, если будет опасно. Так вот, беру свои слова обратно.       Её слова тогда вызвали смешанное чувство облегчения и благодарности. Сердце ощутило необъяснимый подъём, и рука непроизвольно поднялась, гладя её мягкие локоны. Маленький жест, но значащий бесконечно много. Я чувствовал её слабую дрожь, словно ветер шевелил лепестки цветка. Улыбка осветила её лицо, приоткрывая секрет внутренней гармонии.       И вот тогда я понял, что сила духа и храбрость — лучшие спутники в опасных предприятиях. Она была уникальной, и это понимание согревало душу. Казалось, время замедлилось, концентрируясь на этом мгновении. Расстояние между нами сократилось до минимума, создавая самые идеальный условия из возможных. Но, как всегда, с нами и бывало, всего одна секунда сменила атмосферу.       8…9…236 миллионов 109 тысяч 750 секунд…       Черт, я уже даже в самом себе сомневаюсь, что буду делать в первую очередь после пробуждения. Строить ракету? Собирать ресурсы? Пробуждать Айри?       Ну, сейчас всё равно эти проблемы не решить, главное контролировать время.       Один…Два…Три…       Перед глазами пробивался луч света, а на лицо стали опадать мелкие камни. Окаменение…спало.