Лесник

Будь как дома, путник.

Я ни в чем не откажу.

- Нифига се! Прямо Гранд Каньон! Мы всей семьей, зябко ежась, уставились на неширокий лесной овраг. Он разрезал лес своим кривым рвом, искривляя пространство вокруг себя. Деревья по его неровному краю стояли будто бы отвернувшись. Словно их могли заподозрить в том, что это они своими корнями порвали землю. Их ветки сплетались и поскрипывали у нас над головой. Дорога в этом месте аккуратно смешивалась с лесной подстилкой. В темноте было плохо видны очертания склона. А из машины мы вообще его не заметили. Со дна тянуло лесной сыростью. Когда между набегающими тучами проглянула луна, я все равно не смогла разглядеть что там внизу. Как будто кто-то рисовал пейзаж и поленился изобразить текущий в овраге ручеек. Чернота зияла, как разрыв. - А кто кричал-то? – спросила мама, глядя попеременно то на отца, то на Петьку. - Я вообще не понял, - пожал плечами папа, - и на карте этого оврага нет. Мне кажется, или на той стороне дорога продолжается? Не знал, что овраги так быстро формируются. - Весной наверное водой размыло, - предположила мама, - слышишь, как будто ручей на дне. А трава в лесу быстро нарастает. Пашка тоже подошел и с интересом прислушался. Потом попробовал обутой в белые кроссовки ногой отвесный край. Присел, сунул в провал руку. - Осторожно, родной, - мама ухватила его за воротник рубашки, - упадешь. - Там люди. Они меня зовут, - уверенно заявил брат, выворачиваясь. Мы все прислушались. Кроме шелеста листьев, плеска воды и писка огромных местных комаров ничего не было слышно. - Это ручеек, - успокоила его мама, - вода по камням перекатывается, кажется, что кто-то рядом разговаривает. - Тишина! Как в раю! – папа с удовольствием потянулся, расправляя затекшие от долгого напряжения плечи, - Петь, пошли дорогу поищем. Местные же как-то проезжают. - Мы ни одной машины не встретили, - засомневался Петька, убивая очередного комара изящным шлепком, - давайте на трассу вернемся. Ясно же, что мы не туда свернули. -Но дорога же есть, - неуверенно пожала плечами мама, - может к ним автолавка заезжает. Трактористы, краеведы там всякие, скорая помощь. - Мы ещё недостаточно глубоко в дикую природу заехали? – капризно поинтересовалась Наташка, - может назад? Зачет по листьям можно и в Гатчине сдать. Дождь начинается. Сверху и правда закапало. Сперва редко, нестройно. Глухо стуча по капоту. И вдруг как будто ванную с водой перевернули. Мы опрометью бросились к машине. Папа включил печку, окна сразу же запотели. Мама суетилась, доставала полотенца, какие-то бутерброды, сок. Ныл Пашка, просился на улицу. Ворчала Наташка. Недовольно фыркал Петька. Папа нервно вцепился в руль. Дорогу развезёт, наверное. У нас внедорожник, конечно. Но на природе мы его первый раз обкатываем. Наверное папе тоже хотелось бросить эту дебильную затею и поехать обратно. Заехали бы в Москву, сходили в аквапарк. Тем более, что купальники мы с собой взяли, а местное лето недотягивает даже до средненьких Питерских показателей. Холодно, мокро. Грязно. Сомневаюсь, что мне захочется купаться где-то в грязной речной воде. Определенно, походы на природу это не моё. - Так, - решительно заявил папа, - предлагаю отставить панику. Поедем вдоль оврага в выбранном направлении. Рано или поздно этот разрыв закончится. Не может же он быть бесконечным. Заодно зададим новое направление для местных. Он приоткрыл окна и меня сразу же затрясло. Ночной воздух показался мне ледяным. Я накинула капюшона на мокрые волосы. - Рога!!! – радостно взвизгнул Пашка, тыча пальцем в окно. Я повернулась и тоже их увидела. На одном из ближайших к оврагу  деревьев на той стороне действительно болтались лосиные рога. Вокруг все было в каких-то лоскутах. А ещё мне на минуту показалось, что за деревьями светятся чьи-то глаза. Высоко, не как у кошек. У лосей светятся глаза? А водятся ли в лесу кошки? - Верной дорогой идем, товарищи, - неожиданно обрадовался папа. Мы довольно долго тащились вдоль оврага, огибая деревья. За это время дождь закончился, а рассвет так и не наступил. На дне оврага появилось густое белое облако. Мама сказала, что это туман. Я так и не согрелась, хотя печка работала на полную мощность, как зимой. И вдруг в свете фар между деревьями мы увидели человека. Мне сперва показалось, что кто-то повесил на дерево кусок брезента. Но тут человек поднял руку и пошел прямо к нам. И когда он подошел вплотную к нашей машине, стало понятно, это что он одет в огромный брезентовый плащ. У меня такие с армией ассоциируются. - А я вам кричу, кричу. - спокойно, словно продолжая недавно начатый разговор, произнес он. - Извините, - папа чуть склонил голову, - не подскажете, где дорога? - Смотря какая, - речь у мужчины была четкая, как у киногероя, у которого есть ответы на все вопросы, которые ему задают в сценарии. Внимательно и как мне показалось, оценивающе, он оглядел всех сидящих в машине. Задержал взгляд на мамином лице. Дядя Максим сказал бы «ментовская манера». - Мы ехали на Медвежий остров и, наверное, не там свернули. По напряженной отцовской спине было видно, что ему тоже не нравится эта встреча. -К ним только одна дорога, - чуть помедлив, произнес мужчина, - только на остров проезда нет. Заповедник. -Знаю, - кивнул папа, - мне для проезда документ передали. Папа порылся в кармане и вместе с запиской от дяди Максима передал свернутую купюру. Мужчина развернул записку. Деньги выпали ему под ноги. Он остро глянул на папу, потом на купюру. Поднял её, оглядел пятидесятидолларовую бумажку и вернул отцу. -Это где ж такие в ходу? – поинтересовался он с искренним интересом. Без злобы в голосе. -В Америке, - чуть помедлив, ответил папа. -Далеко вы забрались, - уважительно протянул мужчина. -Мы из Санкт-Петербурга, - вежливо сообщил папа, - Я ищу Увий. Мой друг Максим сказал, что она только на острове принимает. -Увий? – тут же просветлел мужчина, бесцеремонно распахивая заднюю дверь с моей стороны, - Это вам к парому надо. Через Волгу. Ну-ка, щеглы, подвиньтесь. И он, ловко подпрыгнув, втиснулся на широкий пассажирский диван, придвигая меня к Пашке. Я недовольно осмотрела его. Под мокрым широким плащом, воняющим резиновым клеем, была какая-то явно не туристическая одежда. А словно бы военная форма старого образца. Воротник с красным кантом и красными лоскутками, кожаный ремень пересекал грудь. Потемневшие железные пуговицы. Мужчина заметил, что я его разглядываю, подмигнул и улыбнулся. -Лесник я, - представился он, - ну и паромщик по случаю. Давай двигай вперед, вдоль оврага. Ехали долго. По дороге мужчина расспрашивал про дядю Максима, про жизнь в Питере.  Уважительно отметил достоинства огромного внедорожника. Спрашивал, сколько стоит такая машина и где продается. Очень удивлялся тому, что в Питере можно свободно купить доллары и расплатиться ими. А я отбивалась от Пашкиных тычков и удивлялась, как долго не светлеет летней ночью. В Питере мы спать не ложимся, не задернув черных штор. А здесь скоро пять утра, но из признаков близкого рассвета только густой туман. И когда мы, наконец, выехали к огромному бескрайнему облаку, лесник сказал «Волга». У берега, поросшего камышами и ещё какой-то высокой травой, покачивался на воде обыкновенный плот с перилами. В туман над водой уходил толстый канат, одним концом привязанный к склонившемуся над водой дереву. Я, если честно, представляла себе лодку с веслами. А что за дерево, и вовсе не поняла. Мне представлялся пляж с песком, как показывают в старых фильмах, женщины с вёдрами, дощатый причал, где поласкают белье. Прямо в воде у берега шныряли какие-то черные змейки. Мы высыпались из машины. Близнецы тут же пошли разминаться. Пашка прыгал вокруг, уворачиваясь от маминых рук. Папа накинул мне на плечи свою куртку. Хотел обнять, но я тоже вырвалась и пошла смотреть на реку. -Еду всю здесь оставляйте, - приказал лесник, - такой порядок. В заповеднике санитарные нормы. Машину лучше закройте. Тут не воруют обычно, но так, на всякий случай. Чтоб о людях плохо не думать. -Угощайтесь, - мама протянула ему оставшиеся бутерброды. -Не положено. - неожиданно строго отстранился лесник, - А вы лучше крест нательный снимите. Не принято там. Сами увидите. На воде говорить и шуметь запрещено. Птицы пугаются. Рыбу ловить запрещено. Трос не бросайте, плот уплывет. Как приедете, к берегу привяжите, там колышек есть. -А вы с нами не поедете? – на всякий случай уточнил папа, пока мама договаривалась с Пашкой о молчании над водой. -Я пост бросить не могу, - пожал плечами лесник, - вдруг ещё кто-то с дороги не там свернет. Ну и машину посторожу. Вам оставшегося бензина в канистрах как раз до заправки на обратном пути хватит. Я осторожно попробовала ступить на влажные бревна. Плот сразу отошел от берега. Пришлось папе и Петьке переносить нас с мамой. Пашка вывернулся, и одним прыжком перепрыгнул к нам. Хихикнул и тут же зажал себе рот. Когда надо, с ним можно договориться. Наконец погрузили наши рюкзаки. Лесник отвязал веревку, берег стал удаляться. И когда я в следующий раз обернулась, его в тумане уже не было видно. Мои руки озябли и я сунула их в карманы. Нащупала записку. Вытащила и развернула посмотреть. Бумага оказалась пустая. Вместо надписей был отпечаток ладони, сделанный как будто коричневой краской. Я обернулась на папу. Они с Петькой медленно перебирали руками по канату. Чувствовалось, что нас все равно немного сносит течением. Ветра совсем не было, смотреть в тумане тоже было не на что и я уставилась в воду. Наверное я заснула. Потому что мне приснилось, как из воды на край плота поднимается человеческая рука. Хватается за край бревна и пытается нас оттолкнуть, увести плот с маршрута. Я вздрогнула и проснулась. И почти сразу же увидела, что рассвело. Почувствовала, как плот шаркнул об песочное дно. Приплыли. С этой стороны реки туман заканчивался. В воду врезалась маленькая пристань, на берегу лежали две перевернутые лодки, покрашенные белой краской и с нарисованными на носу глазами. А между лодками стоял огромный медведь. Мы застыли. Петька радостно взвизгнул. Я подняла глаза на маму, потом на папу. -Что делать будем? – настороженно поинтересовался Петька. -Может обратно поплывем? – предложила Наташка. - А если он за нами увяжется? Медведи хорошо плавают, я читал. -Надо куртку над головой поднять, - неуверенно сказал папа, и по привычке потянулся к отсутствующей застежке. В это время медведь развернулся. Я клянусь, он вздохнул. И выражение морды у него было такое, как у нашего физрука. Ну, вот это: «Послал же бог физкультурников!» Мы ещё немного потоптались на плоту, а потом все-таки решили сгружаться. Пока привязывали плот и осматривались, я притулилась между рюкзаками. Спать хотелось невероятно. Я бы легла прямо на берегу, честное слово. Но мы устало потащились вверх по склону и сразу увидели первый домик. Ладный, маленький. Окруженный забором из длинных жердей, весь увешанный цветными ленточками. Вокруг был небольшой огород, какие-то сараи, лежали кучи вонючего навоза. Папа постучал в дверь, украшенную росписью в виде кругов, и негромко произнес: -Хозяева! Можно у вас переночевать? Сперва никто не ответил. Потом послышался шорох у нас за спиной. И откуда-то со стороны леса пришла женщина. Недовольно оглядела нас с ног до головы. А мы её. Белая, но не слишком чистая хламида была расшита малиновыми нитками. Огромный белый платок почти закрывал её лицо. Только какие-то железные украшения на груди поднимались и опускались в такт её дыханию. -Какое переночевать? – ворчливо поинтересовалась она – день уже. В сарай ступайте. Я завалилась в колючее сено и провалилась в сон.