Мужчины - полный хаос.

На утро первым, на удивление, проснулся Сотник. Он аккуратно, почти с трепетом, поцеловал Марусю в лоб. Та чуть вздрогнула, отстранилась и натянула капюшон на глаза. Сотник прикусил губу, не сказав ни слова, и остался сидеть, глядя в пол. Дарья, уже давно проснувшаяся, наблюдала за этой сценой из кухонного проёма. В руке у неё дымился чай в потрескавшейся кружке с надписью “Запоріжжя — моє серце”. — Та що ж ты творишь, Маришка… — подумала она. — Вчера ж у вас все шло нормально. Сотник — норм парень. Пацан не из токсичных. А ты… ты ж в мыслях уже знову с тим Сосунковим. Шо, романтика революции важнее, чем нормальные отношения? В этот момент у всех телефоны одновременно завибрировали. — Что за чёрт? — пробормотал Илья, сползая с дивана. — У кого-то доставка? Но это было нечто посерьёзнее. Дарья, как и все, открыла уведомление. На экране новость: “ВСКРЫТА ЛИЧНОСТЬ ТАЙЛЕРА ДЕРДЕНА — ЛИДЕРА ‘ПРОЕКТА РАЗГРОМ’. НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО ТИМОФИЙ СОСУНКОВ ИЛЬИЧ.” Тишина. Как после выстрела. Дарья резко повернулась к Олексию: — Це ти?! Це ти Веронічці все розказав, а?! — Я… я просто… — Да бляха, Льоша! Це ж не просто инфа, це ж бомба, шо в телеграм уже в топах! Дарья металась по комнате, волосы разлетались во все стороны, а слова срывались с языка одно за другим: — Нас сейчас ищут, як мінімум! Нас будуть щемити, как цыплят в клетке, понял?! Мы тут тиктоки знімаєм, а там уже, может, спецоперация началась! А ты… ты слил! Просто взял і злив, як крыса на зоне! Сотник тихо поднёс телефон к лицу: — Бро, тут реально “новый уровень опасности” написано… — Та ты шо, серьёзно?! — завопила Дарья. — Спасибо, Капітан Очевидність! Она тяжело дышала. В груди бушевал ураган: злость, тревога, воспоминания о Печорине, об этой бесконечной суматохе, о том, как всё вроде шло к нормальной жизни — и снова развалилось. — Я не хотела вертеться в этих сюжетах! Я просто хотела… Она осеклась, опустила голову и сказала тихо: — …найти его. Хотела понять, правда ли всё было. Или я сама себя обманула… Маруся подошла ближе, обняла её за плечи: — Мы разберёмся, Даш. Но для начала… нужно понять, что он хочет. Тимофий не просто так вышел из тени. Дарья всё ещё тряслась от злости и напряжения, когда вдруг к ней подошёл Егор Пидрилкин. Он не сказал ни слова, просто аккуратно обнял её за плечи — по-дружески, но с намёком на что-то большее. — Слушай, Даш, расслабь булки, реально… всё не так крашово, как кажется. Мы не в фильме Нолана, просто вайб немного дёрнутый. Его голос был мягким, и хотя каждое слово звучало как сторис в Instagram, в нём вдруг появилась искренность. Дарья сжала губы. Гнев всё ещё клокотал внутри, но в его объятиях ей стало чуть спокойнее, как будто мир хоть на секунду замер. — Не думай, что ты одна в этом квесте, понял? — буркнула она, — но если ещё раз скажешь “вайб”, я тебя сама забаню в реальной жизни. В это же время Олексий, решив встать с пола по-хозяйски, попытался опереться на полку у стены… …и со всей душой соскользнул на полу, как будто ему под ноги кто-то специально подложил банановую кожуру. — ЙОПТ… — было всё, что он успел крикнуть, прежде чем весом тела повалил старинный шкаф, набитый антиквариатом, сервизами, тарелками с выставки в Братиславе и даже каким-то советским трофеем с олимпиады 1980-го. Грохот был эпичен. Как из фильмов про гибель цивилизаций. Дарья застыла. Потом медленно обернулась к эпицентру разрушения. Глаза налились огнём. Она выпрямилась, подняла палец вверх… и начала кричать на чистом немецком языке, который в ней вдруг проснулся, как будто дух предков немцев-колонистов вселился: — “WAS MACHT IHR HIER?! SEID IHR VÖLLIG VERRÜCKT?! RAUS!! RAUS AUS MEINER WOHNUNG!! ALLE!!” Все резко притихли. Даже Пидрилкин не рискнул произнести «краш» в слух. Молча начали собирать вещи. Маруся, не глядя, поцеловала Дарью в лоб, прошептала: — Мы потом спишемся. Не кипишуй, милаш. И с каким-то нечеловеческим героизмом взяла Сотника на спину, как будто везла раненого бойца с поля битвы. Сотник пробормотал: — Кирюша не сдаётся, просто надо доспать… Олексий же, не зная, куда деть глаза, на цыпочках вышел, неся перед собой остатки разбитой чашки как доказательство вины. В квартире стало тихо. Дарья медленно опустилась на пол, среди осколков и ароматов вечеринки. Она закрыла глаза. Остался только шорох улицы за окном и слабое эхо слов Егора.