Снова ты, снова проблемы

Дарья добралась до старого дома в Подоле. Именно тут, в полуподвальном помещении с вывеской “Ремонт телефонов и души”, обитал Лукас, известный также как Сашка Шевляк, сын еврейского бухгалтера и страстного игрока в шахматы. У него был талант ко взлому и редкий дар говорить много, быстро и по делу. Дарья постучала трижды, потом дважды. Как договаривались ещё год назад. Дверь отворилась. — Доча, ну наконец-то, я уже думал ты в нарнию попала, чесслово! Входи, не стесняйся, я тут как раз доделываю взлом одного “гламурного тиктокера”, у него пароль был “бог2024”, ну это ж не серьёзно! Дарья прошла внутрь. Там был хаос, но организованный. Провода, экраны, материнские платы и кипа книг на иврите. — Сашка… мне нужна твоя помощь. Срочно. — Значит плохо всё, раз ты пришла. Я ж тебе говорил — заведи себе фальшивый паспорт, найди богатого, уедь в Тель-Авив… но нет, любовь-страсть и вся эта мыльная опера! Он включил чайник и уже искал в закромах хумус. — Рассказывай по порядку, только без вот этих “ой, я такая глупенькая” — ты ж не дурочка, ты просто об этом забыла временно. Дарья коротко описала всё: банды, Тимофия-Сосункова, проект “Разгром”, крипера, угрозы, бабку, и что в итоге она поняла — нужно действовать, пока не поздно. Сашка почесал затылок, сел в кресло и сказал: — Ну шо я тебе скажу, золото ты моё… это уже не просто “любовная драма”, это у тебя “государственный уровень проблем”. Я тебе дам пару программ — отследим все их передвижения. Но если Тайлер-Дерден в деле — то это опасно. Этот хохол с тараканами в голове — не шутка. С ним даже МОССАД не хочет иметь дела. Он уже начал что-то печатать. Экран заполнился схемами, логами, какими-то IP-адресами. — Вот, смотри. У него, похоже, вышка где-то на границе с Молдавией. Сигнал слабый, но ловим. Если хочешь туда — я тебе устрою маршрут, только не забудь взять когти на каблуках и свою бандитскую харизму. Дарья кивнула. — Я еду. Завтра. Мне нужна только локация. Остальное — разберусь. Сашка улыбнулся, налил ей чаю. — Вот теперь ты снова моя Дарка. Девочка с огнём в глазах. И если шо — я за тебя молиться буду. Хотя, признаюсь, давно не молился, но ты знаешь — по-своему, по-еврейски, искренне Дарья вошла в квартиру, закрыла за собой дверь — медленно, будто боялась разрушить тишину. Всё казалось слишком спокойным. Слишком чисто. Она прошла на кухню — и там… увидела его. Он сидел за столом, абсолютно невозмутимый, с чашкой кофе и пасьянсом, разложенным перед ним, словно никуда не исчезал. Григорий Печорин. — Ты… — она выдохнула. Он поднял на неё глаза. Холодные, пронизывающие, и всё такие же… его. — Ты решила уехать, не сказав ни слова? Как обычно. Побег от себя любимой в очередной раз. — сказал он спокойно. Дарья оцепенела, будто вкопанная. — А ты решил просто так вломиться в мою жизнь снова, как будто не разрушал её до этого? — голос её дрожал, но не от страха. От ярости. От боли. Он встал, подошёл медленно. — Я знал, что ты пойдёшь к Лукасу. И знал, что ты вернёшься. И что я должен быть здесь первым. — Зачем, Григорий? Чтобы снова исчезнуть? Снова оставить меня среди руин, как после бури? Он посмотрел на неё. Его глаза на миг дрогнули. Возможно, впервые за всё время — искренность. — Потому что ты всё ещё любишь меня. И потому что, как бы я ни пытался это отрицать… я тоже. Пауза. Он подошёл ближе. Их разделяло сантиметров двадцать. — Но ты должна понять, Дарья… — его голос стал ниже, медленнее. — …я не тот, кто будет у твоей кровати держать тебя за руку. Я тот, кто приходит в твою жизнь как ураган. И либо ты выдержишь — либо сгорит всё. — Ты сам всё сжёг, Печорин! Он кивнул. — Я знаю. И всё равно пришёл. Дарья сжала кулаки. Сердце билось в бешеном ритме. В голове путались эмоции: гнев, тоска, страсть, страх, любовь. — Что ты хочешь от меня? — выдохнула она. Он наклонился ближе и прошептал ей на ухо: — Бери за волосы… бери и доминируй. Тишина. Дарья чуть не разрыдалась от этого коктейля чувств, но… она не сдалась. — Ты играешь с огнём, Григорий. И я больше не та, что горела молча. Он усмехнулся. — Тем интереснее. Глава: “Сигма и его тени” Дарья сидела напротив Печорина. Его взгляд был спокоен, но напряжённость витала в воздухе. — Григорий, — сказала она тихо, но чётко. — Мне нужно знать всё, что ты знаешь о «Сигма Криперах». Он чуть дернулся — на мгновение. — Почему ты спрашиваешь? — спросил он, хотя уже знал ответ. Дарья посмотрела в окно, будто увидела там отражение своих недавних кошмаров. — Потому что я была у них. Заперта. Несколько дней. Главарь этой группы… он явно что-то замышлял. Он знал, кто я. Они не просто преступники. У них есть цель. И я думаю, ты её знаешь. Григорий подошёл к столу, налил себе воды. Медленно. Молчал. Потом сказал: — «Сигма Криперы» — не просто банда. Это сеть. Информационная, идеологическая. Они вербуют тех, кто потерял веру в систему. И тех, у кого есть ресурсы, чтобы её сломать. Я знал их давно… ещё до того, как они стали называть себя этим дурацким греческим названием. — И ты… был частью этого? — спросила она, не отводя взгляда. Он повернулся, посмотрел на неё. Глаза были напряжены, но честны. — Я был рядом. Но не внутри. Я видел, как идеология превращается в фанатизм. Я отошёл. Но это не значит, что они забыли обо мне. Дарья кивнула. — Тогда ты понимаешь, почему я не могу это оставить просто так. — Да, — сказал он. — Но ты должна понимать, Дарья… если ты начнёшь раскручивать этот клубок — обратной дороги не будет. Она встала, уверенно. — Я и не искала её. Дарья стояла, опершись о край стола. Щеки горели, но не от стыда — от ярости, от беспокойства, от того, что внутри неё бурлила смесь обиды и желания понять. — Слышь, Гриш, давай без вот этого твоего дворянского пафоса. Ты мне базарь конкретно: чё за «Проект Разгром» такой? Это шо, новый сходняк, который решил Криперов с поля смести? — Она закурила криво, дернув бровью. — Или ты опять в мутки вписался и молчишь, как будто я тебе никто? Печорин не ответил сразу. Он только смотрел. Пронзительно. Тяжело. — Тебе это не надо, Даша. Проект — это уровень, куда даже я не полез. Там не просто бабки или власть. Там люди исчезают. — Так я уже почти исчезла, поняла?! — взвизгнула она, роняя пепел на пол. — Сидела у этих ублюдков, как шавка на цепи. А ты мне тут «не надо»… Да я тебя, если честно, уже чуть в чёрный список не закинула. Он шагнул ближе. Один шаг. Второй. Его глаза не отпускали. — Тебе когда-то говорили, что ты самая упрямая женщина из всех, кого я встречал? — А тебе говорили, что я не терплю, когда мне по ушам ездят? — голос её дрогнул, но она не отступила. — Базару ноль, я была дурой, что верила тебе, но… Он поцеловал её. Жестко. Вдруг. Без лишних слов. Словно пытался стереть своей кожей её недоверие. Словно хотел доказать, что он — здесь. Что он живой, не призрак из её прошлого. Дарья сначала дёрнулась. Застыла. Сердце билось, как у вора на стреме. Но потом… потом всё внутри неё оборвалось — и снова завязалось, в ком, в узел, в хаос. Она вцепилась в него. — Чёрт бы тебя побрал, Гриша… — прошептала она. — Ты знаешь, что я сейчас сделаю? — Знаю, — выдохнул он. Он поднял её, легко, уверенно, как будто знал каждый её изгиб, каждую мысль. Поцелуй перестал быть способом остановить — он стал способом выжить. Далеко за пределами слов, за пределами жаргона, за пределами «своих» и «чужих». В этот момент не было ни «Проекта Разгром», ни банды, ни врагов. Только она — с её яростью, с её болью, с её жаром — и он. Последний, кто ещё мог называть её Дарьей, а не проблемой Эта ночь была не про нежность. Она была про признание — без слов, без объяснений, без обещаний. Они были как два огня, которые не пытались согреться — они жгли. Дарья не считала, сколько раз его пальцы находили её вновь. Она только запоминала: как он смотрит, как дышит, как замирает, будто и сам не верит, что она — здесь. Он брал её, как человек, который слишком долго был в изгнании. А она отвечала ему, как будто вся её суть ждала только этого — Печорина, живого, настоящего, рядом. Их тела говорили то, на что слова не решались. И даже когда всё закончилось, он не отпустил её. Он держал её, будто снова мог потерять. А утром… — Короче, слушай, — сказал он, потягиваясь и почесывая грудь. — Встречаются как-то чеченец, грузин и Сосунков Ильич… — Дарья открыла один глаз, хмыкнув. — Нет, серьёзно. И все трое — под разными кличками в одной банде. Хаос, говорю тебе, просто хаос. Дарья улыбнулась. Смешно. По-дурацки. По-домашнему. Она смотрела на него, будто впервые. Он был настоящим, немного невыносимым — и её. Но тишина длилась недолго. Телефон дрогнул на прикроватной тумбочке. Дарья взяла его, ожидая что угодно — кроме этого. «Ты думаешь, я забыл? Я рядом. Сладких снов больше не будет. — Гром.» Сердце сжалось. Проблемы не ушли. Они просто подождали за дверью.