Фишки, фальш и что?

Внезапно — дзынь! Будильник заорал как сирена на границе, разбив напряжение в комнате. Дарья вздрогнула и схватилась за телефон. 11:45. Чёрт! — она вспомнила: сегодня встреча в казино, обещанное дело, к которому она шла всю неделю. — Мне нужно бежать, — пробормотала она, натягивая куртку и собирая волосы в хвост. — Там всё серьёзно, я ведь тебе говорила… Она подошла ближе, на секунду задержалась рядом с Печориным, готовая подарить ему прощальный поцелуй. Но он отстранился. Тонко, почти незаметно — будто случайно отвёл взгляд, будто ничего не значило. Дарья замерла, коротко посмотрела ему в лицо — в нём ничего не читалось. Ни упрёка, ни ревности. Только тот самый лёд, что однажды уже обжигал её до костей. — Потом поговорим, — сказала она, почти шёпотом, будто самой себе. — Ты ведь никуда не денешься. Она ушла быстро — как будто от себя. На улице дул ветер, сдувая остатки сна и нежности. Но Дарья шла уверенно: встреча должна была состояться у входа в “Золотую Маску” — подпольное казино, где решались судьбы, проваливались надежды и иногда всплывала правда. Что ж, — подумала она, переходя улицу. Если Печорин снова отдаляется — значит, либо прячется, либо боится. А я уже не та, чтобы бояться в ответ. Через семь часов Дарья уже стояла перед огромным фасадом, подсвеченным неоном, как в плохом американском фильме. На вывеске сияло золотыми буквами: “ЗОЛОТАЯ МАСКА”. От этих букв тянуло роскошью, фальшью и опасностью. Именно туда она сейчас и шагала. — Ну что, малая, не дрейфь, — услышала она знакомый голос сбоку. Это был Сашка Шевляк — Лукас. Он, как всегда, был в расстёгнутом пиджаке, с уверенной походкой и своей специфической, слегка еврейской харизмой. — Тайлер здесь, — прошептал он, открывая перед ней массивную дверь. — Я сам его видел пару минут назад. Точно он. Но перед встречей, может, разомнёмся, а? Дарья кивнула. Сердце било в висок. Но она не могла прийти вот так — с улицы — и сразу прыгнуть в разговор. Ей нужно было собраться. Сделать вид, что она не боится. Что она снова та Дарья, которая ломает правила, а не подчиняется им. ⸻ Они подошли к игорному столу. Рядом — двое богатеньких мужичков лет по пятьдесят, в шёлковых рубашках и с цепями потолще чем у рэперов. Один был красный как рак, другой улыбался так, будто его лицо держали скотчем. — Ну шо, барышня, — сказал один, подмигнув, — сыграем на интерес? Дарья бросила взгляд на Шевляка — тот только хмыкнул и уже высыпал фишки. Первые ставки — неуверенные. Но Дарья быстро вошла во вкус. Улыбалась, шутила, даже пару раз выиграла — и каждый раз чувствовала, как к ней возвращается контроль. Покой. — Молодец, киса, — прошептал ей Сашка. — Вот с таким лицом и пойдёшь к Тайл… Тиме. Он точно сломается. Но внутри у неё всё сжималось. Потому что она знала — игра настоящая начнётся не за этим столом. А чуть позже. Когда она снова встретится с тем, кто носит чужое имя и держит её судьбу на поводке. Дарья уже чувствовала, как легкий алкогольный туман превращается в приличный ураган. Пара шотов для храбрости обернулись маленьким запоем. Она смеялась над ничем, покачивалась, цепляясь за руку Шевляка, и громко хихикала, когда охранник у VIP-зоны попросил документы. — Да расслабься, крошка, ты в надёжных руках, — усмехнулся Сашка, обнимая её за плечи. Но вдруг Дарья потеряла равновесие и, неуклюже споткнувшись о собственные каблуки, плюхнулась на мраморный пол. — Вот же дура, — пробормотала она, смеясь. — Не барыня, а цирк. Сашка мигом присел рядом, аккуратно поднял её, придерживая за талию. Он заглянул ей в глаза — она была пьяна, но в её взгляде теплилась нежность. Или нечто, что вполне можно было за неё принять. Дарья резко прижалась к нему и подарила по-настоящему страстный поцелуй. Он не отстранился. Напротив — с готовностью утонул в этом моменте. И вдруг… — Вижу, вы меня искали? Голос — холодный, уверенный. Дарья вздрогнула. Они с Сашкой одновременно повернулись. Перед ними стоял Тимофий Сосунков Ильич — он же Тайлер Дерден. Всё такой же стильный, странный и пугающе обаятельный. Волосы чуть взъерошены, на лице лёгкая усмешка. В руке бокал с чем-то тёмным и густым. — Дашенька, — произнёс он, как будто пробуя её имя на вкус. — Прошу… Пойдём, поговорим. Тет-а-тет. Без фанфар и поцелуев для разогрева. Дарья, чувствуя, как кровь стынет в жилах, вытерла губы, кивнула Шевляку, чтобы тот остался, и направилась за Тайлером сквозь пьяный туман и музыку казино, где ставки были уже не только денежные. Под громкое ”— Депай, тварь! Депай, я тебе говорю!” Тимофий грубо распахнул дверь в VIP-зону и практически втолкнул Дарью внутрь. Но как только дверь за ними захлопнулась, крикливость сменилась напряжённой тишиной. Он стоял напротив, в полумраке, освещённый мягким светом люстры, будто в театре перед началом драмы. Лицо Тайлера — точнее, Тимофия Сосункова Ильича — хранило напряжённую маску. В его взгляде сквозило бешенство, но и что-то другое… Возможно, растерянность. Дарья, пытаясь разрядить обстановку, заговорила первой: — Слушай… Маруся… она всё ещё тебя любит. Я серьёзно. Не надо устраивать этот кипиш, окей? Эти слова будто выбили у него почву из-под ног. Его брови взлетели вверх, и он на секунду замолчал. — Правда? — хрипло произнёс он. — Она это… говорила? — Да, — кивнула Дарья. — Не так, чтобы в открытую, но… да. Ты ей не безразличен. Тайлер на мгновение опустил глаза, как будто на долю секунды где-то внутри вспыхнула уязвимость. Но уже в следующую секунду он снова стал самим собой — ледяным, жёстким, резким. — Но это не отменяет главного, — прошипел он. — Кто-то слил моё лицо в сеть. Кто-то, кого я знал. Кто-то, кому доверял. — Он сделал шаг ближе. — И ты ведь знаешь кто, да? Говори. Дарья стояла, не двигаясь, чуть приподняв подбородок. — Я не знаю точно. Но это не я. Я вообще не была в этом замесе. Хочешь — проверь мой телефон. Тайлер фыркнул, чуть склонив голову. — Проверить твой телефон? Ты думаешь, я похож на типичного ревнивого бойфренда с паранойей? Нет, киса. Я — идея. Я — хаос в его чистейшей форме. И я умею вычислять ложь по дыханию. — Он сделал паузу. — А ты сейчас не врёшь. Дарья чуть облегчённо выдохнула, но напряжение в воздухе не спадало. — Просто… — добавила она. — Мы можем решить это не угрозами. У тебя и так куча врагов. Не делай из меня ещё одного. Тимофий усмехнулся, развернулся и налил себе бурбон из стеклянного графина, стоящего в углу. — Ты умеешь говорить, Дарья. Мне это даже нравится. Но в мире, где каждый играет в свою игру, приходится быть тем, кто сжигает игровое поле. Он сделал глоток, снова взглянул на неё и неожиданно спросил: — А ты… всё ещё веришь в своего Печорина? Дарья фыркнула, как будто слова Тимофия были очередной шуткой на пьянке. Ее глаза блестели, щеки слегка порозовели, и алкоголь давал о себе знать — она хихикнула, потом расхохоталась так, что чуть не упала обратно на кресло. — Верю ли я в Печорина? Да я, блин, в него как в Христа верую, — выпалила она, утирая слезы смеха. — Мы с ним… мы с ним, короче, это. Целовались. И не только. Он меня по-своему любит, только он, типа, такой весь холодный, весь “я выше чувств”, а потом — хоп! — исчез. Словно испарился. Я его искала, как проклятая. Думала, сдох. Или, может, в монахи подался. А он, прикинь, дома сидел пасьянс крутил! Она снова фыркнула и, резко посерьезнев, подняла взгляд на Тимофия. — А потом, — добавила, уже тише, — я попала к этим… криперам. Сигма. И ты не поверишь, они меня держали там, как трофей. Один из них… Главарь… он меня хотел. Не просто так, знаешь, а прям вот… жутко. Ждал удобного момента. Дарья сглотнула, глаза на секунду замерцали напряжением. И, чуть приглушив голос, спросила: — Слушай… а ты… ты в каком вообще с ними движении? Просто… ну, я как бы понимаю, что ты не просто так в теме. Но ты с ними или ты — против? Тимофий не сразу ответил. Он только сделал ещё один глоток бурбона, медленно поставил стакан на стол, а потом окинул Дарью долгим, внимательным взглядом. — Хороший вопрос, Даша, — сказал он, чуть усмехнувшись. — Очень… правильный. Он приблизился, наклонился к её лицу: — А ты готова услышать правду? - он уже сильно усмехнулся. Дарья, пошатываясь, хохотала так, будто услышала лучший стендап за последние десять лет. — Короче! — выдохнула она, глотая смех. — Заходит как-то Сигма-Крипер в бар… а бармен ему: «Ты чё, шизик? Мы тут Проект Разгром, а не цирк уродов!» ХА-ХА-ХА! — она хлопнула рукой по мягкому креслу, чуть не перевернув бокал с остатками алкоголя. Тайлер стоял с каменным лицом, не шелохнувшись, наблюдая за её пьяной эйфорией. Дарья вдруг резко притихла, подняла на него полуприкрытые веки и сказала уже другим тоном: — А ты… ты Грише не расскажешь, да? Ну, про… про шевляка. Он меня поцеловал. Ну, я как бы первая, но он не против был… Хотя фиг его знает, может, и против, у него же там куча тараканов. У всех свои тараканы, да? Тайлер прищурился. — И вообще, — продолжила Дарья, — ты и Григорий… вы чё, в сговоре? Или у вас типа как… общий проект? Или вы друг другу вражины? Он повернулся, будто не услышал её последнего вопроса. Налил себе ещё один бокал бурбона. Пауза затянулась. — Ты думаешь, я начну тебе сейчас душу открывать? — наконец сказал он глухо, без эмоций. — Думаешь, пара твоих анекдотов и вон тот пьяный поцелуй с жаждущим внимания еврейчиком делают тебя посвящённой? Дарья моргнула, всё ещё улыбаясь, но уже с заметной нотой обиды. — Я просто… — начала она, но он перебил: — Ты не в игре, Даша. Ты пешка. Может быть — королева, но только если кто-то другой двигает фигуры. Он встал. Бурбон остался нетронутым. — Ты можешь болтать сколько хочешь, но тебе никто не доверяет. И правильно делают. Он направился к выходу из вип-комнаты, но на секунду обернулся. — И да… передай Печорину, если увидишь: “Время короля истекло. Сейчас ход за безумцем”. Дарья, всё ещё сидя на диванчике в полурасплывшейся позе, вдруг нахмурилась, вытянула руку в сторону уходящего Тайлера и с каким-то неожиданно трезвым отчаянием спросила: — Эй… Тимофей… А Маруся? Ты ведь любил её, да? Хоть капельку осталось? Ей стараться или ты уже сгинул в свой разгром окончательно? Он застыл у выхода, на секунду сжав кулаки, но даже не повернулся. Молчание повисло так густо, будто воздух стал вязким. И вдруг — БАХ! — тяжёлая дверь вип-комнаты с грохотом захлопнулась. Тайлер ушёл. Дарья пару секунд молчала, уставившись в пустую дверь, потом фыркнула, усмехнулась и, поджав ноги, расхохоталась: — Ну и ну… Сказка про гопника и романтику, блин… ХА-ХА-ХА! Ох, сейчас расскажу! Значит, слушай, Сашка приходит к гадалке, а она ему такая: «Ты скоро встретишь свою любовь». А он ей: «Да у меня аллергия на любовь, тётя!» ХА-ХААА! Как по команде, в комнату влетел запыхавшийся Шевляк. Его глаза метались, рубашка была чуть порвана, и от него пахло адреналином. — Дарья! Всё, время ушатываться, — заявил он торопливо. — Эти старпёры-богачи подрались, орут, что их обыграли в покер, а один вообще достал пушку! Понеслась жесть! Дарья сначала не поняла. — Что? — Перестрелка, Дашуля! Стреляют, понимаешь?! Надо валить, пока не стали фоновыми телами в криминальной хронике! Вдалеке действительно послышались резкие крики, грохот мебели и… выстрел. Один, второй. И крики стали громче. Дарья вскинула брови: — Шо, опять? Шевляк схватил её за руку и буквально потянул к выходу. — Быстрее, моя фрейлина с шотами! Тут либо бежать, либо лежать в VIP-гробу! Выбирай! Дарья и Шевляк выскочили из главного входа казино в потоке крика, паники и до боли ярких неоновых огней. Грохот выстрелов эхом отдавался в груди, адреналин бил в виски. Они буквально влетели в ночную улицу — и тут же наткнулись на Егора Пидрилкина. — Даша?! — выдохнул он, весь осунувшийся, но явно взбудораженный. — Ты что творишь? Кто этот с тобой?! Ты же не… Но он не успел договорить. С глухим, хриплым воплем из-за их спин вынырнул пьяный мужчина в пиджаке, с перекошенным лицом и пистолетом в руке. Всё произошло в секунду: выстрел, хлопок, вспышка. Пуля попала Егору прямо в грудь. Он отшатнулся, сделал пару неуверенных шагов и упал. Прямо перед Дарьей. Без звука. Без драматичной речи. Просто — упал. — ЕГОООР! — закричала она, голос дрогнул, как струна. Мир будто остановился. Но Шевляк не дал ей рухнуть рядом. — Нельзя! — Он схватил её за руку, потянул прочь, уже за угол. — Всё. Его не вернуть. Тебя ещё можно. Бежим. Дарья не сопротивлялась. Слёзы текли, смешивались с макияжем, но ноги бежали, сердце билось, потому что Сашка держал крепко. Он остановил такси на ходу, втолкнул её внутрь, сел рядом, весь на нервах. Но ни слова не говорил лишнего. Только когда они вышли у её дома, он нежно, по-доброму посмотрел на неё: — Слушай… я не знаю, что там у вас с этим Печориным, с этими тайлерами и прочими… но я рядом, окей? Ты держись. Ты вообще ракета, Даш. А если у тебя когда-нибудь закончится топливо — я подброшу. Слышишь? Дарья слабо улыбнулась сквозь слёзы. Они стояли у её двери, не говоря больше ни слова. Шевляк медленно наклонился и мягко поцеловал её в лоб. — Сладких тебе. Если что — звони. Даже если просто захочешь помолчать. Он отошёл, но не сразу ушёл — постоял у лифта, обернулся ещё раз. С балкона напротив, из тени, в полумраке наблюдал Печорин. Его лицо было как высеченное из камня. Ни тени выражения. Но глаза горели. Дарья захлопнула за собой дверь и, будто удерживаемое лавиной, всё внутри сорвалось. Волной, без пауз, без контроля. Она медленно соскользнула вдоль стены и осела на пол, прижавшись к холодным плиткам, как будто это могло удержать её на поверхности. Губы дрожали, дыхание сбивалось, а слёзы текли неудержимо. — Господи… Егор… — прошептала она сквозь всхлипы. — Почему так… Она не осознавала, сколько прошло времени — минуты или вечность. Всё расплывалось в слезах и боли. Она ведь и правда когда-то любила Егора. Да, он был сложный, не всегда уместный, иногда невыносимый… но он был частью её жизни. Его исчезновение из неё таким образом — нелепым, страшным — ранило неожиданно глубоко. И в самый разгар истерики вдруг раздался спокойный, но тревожный голос: — Дарья… Что случилось? Она вздрогнула, подняла голову. Из полумрака комнаты вышел Печорин. Он стоял босиком, в футболке и брюках, с немного взлохмаченными волосами, явно только что вышел из спальни. Но его лицо было напряжённым. Его взгляд остановился на её распластанной фигуре на полу, и он сразу бросился к ней, опустился рядом. — Что случилось, скажи мне, — повторил он, глядя прямо в глаза. Дарья, не сдержавшись, резко бросилась в его объятия. Она прижалась к нему крепко, цепляясь, как за спасательный круг. — Егора убили… — всхлипнула она, задыхаясь от эмоций. — Там, в казино, у входа… пьяный псих выстрелил… я даже не успела ничего… Шевляк меня вытащил, мы… сбежали… я просто не могу поверить… Печорин сжал её в объятиях крепче. Его подбородок чуть дрогнул. Он не перебивал, просто гладил по спине, позволял говорить. Дарья всё рассказала — и про Шевляка, и про Тайлера, и про весь ад, в который превратился этот день. Голос её то срывался, то уходил в хрип, но она не останавливалась. — Мне страшно, Гриша, — наконец прошептала она. — Я больше не знаю, кто мой друг, кто враг. Всё летит к чертям… Он молча прижал её к себе, щекой к макушке, и, впервые за долгое время, прошептал: — Теперь ты не одна.