3. Ржавые клетки

      Лаборатории, в противовес цирку, не были живыми. Там царила энергия смерти и пыток, настоящей агонии и животного ужаса.              Ханджи, поглощённая делом всей своей жизни, уже с самого утра звенела колбами и проводила опыты, конспектируя все полученные данные под щелчки аппаратуры. Она была по-настоящему счастлива в этом месте, особенно когда брала в руки хирургический нож — как же её глаза изумительно сияли во время операций. А гнилостный смрад впитался в волосы и, казалось, въелся в кожу. Она уже не обращала внимания на этот запах, он стал чем-то естественным для неё.              Зоэ нравилось видеть свои руки по локоть в крови — это вызывало в ней экстаз, как и вид операционной, в которой та проводила часы напролёт. Множество пил с зазубренными лезвиями, скальпели и щипцы походили на орудия пыток. Скорее даже являлись таковыми. Пол там постоянно был липкий, а сток — всегда забитый вонючей густой массой.              Она с нетерпением ходила проверять подопытных, изучая результаты показаний, анализов и многих научных факторов. Каждый раз приятное предвкушение свербело где-то в черепной коробке, когда Ханджи спускалась на цокольный этаж, где стальные решётки, покрытые слоем ржавчины и слизи, образовывали коридоры.              Кожа многих титанов, лишённая обычной упругости, обвисала складками и местами рвалась, обнажая мышечную ткань. Их мутные глаза, как правило, смотрели в пустоту, совсем не реагируя на окружение.              Исследований проводилось действительно много, благодаря богатой фантазии Ханджи и безграничным возможностям, которые предоставлял Смит. К некоторым экземплярам тянулись шланги, впивающиеся в шеи или спины, что подавали разного рода сыворотки. Датчики, прикреплённые к коже, мерцали тусклыми огоньками, фиксируя любые изменения. Вокруг всегда сновали другие работники в специализированных костюмах и следили за показателями, выполняя стандартные процедуры.              Заворожённая своими творениями Зоэ каждый день проводила полноценные осмотры. На этаже выше хранились различные части тела в стеклянных сосудах, которые занимали бесконечные ряды стеллажей. Гигантские колбы вмещали в себя невообразимое: отрубленные головы с плавающими волосами, глазные яблоки, лоскуты кожи разных размеров, обрубки костей, пальцы и даже зубы.              Единственная загвоздка заключалась в физиологической особенности испарения. Но и тут получилось найти решение. Хоть и ненадолго, но собираемая смола из рощи гигантских деревьев, которую плавили и использовали в определённых пропорциях, могла незначительно замедлить этот процесс. А любое дополнительное время для изучения объекта было драгоценным.       Титаны умирали пачками в этих стенах.              Но особенно в этом мире науки ценились шифтеры. За свою редкость и уникальность. Поэтому вся элита держала при дворе минимум одного такого титана, это считалось показателем высокого статуса. Когда Ханджи получала их в свои руки — счастью не было предела. Она работала сутками, забывая про сон и выделяя лишь немного времени на питание, чтобы не терять силы. Была как заведённая и чувствовала невероятный прилив энергии, наполняющий нездоровой одержимостью.              Лёгкие, но размашистые шаги Зоэ каждый раз оглушали коридор стуком обуви. Она остановилась у клетки и внимательно разглядывала результат своей работы.              — Моя ты рыбка! Какая красота, аж глаз радуется! — восторженно похлопала в ладоши, глядя на нового видоизменённого титана. — Скоро ты покоришь сердца зрителей.              

***

             Все афиши гремели: «Выступление атакующего титана». Билеты разлетелись моментально ещё в первые часы продажи.              В назначенный день зрители собрались задолго до начала. По рядам проносились ожидающие перешептывания. Кто-то сидел с карамельным попкорном, а кто-то с бокалом в руке.              Эрен уже стоял за кулисами в чёрном обтягивающем костюме с кожаными вставками, пытаясь подавить нарастающее волнение. К нему подоспела Ханджи, размахивая руками.              — Ну звезда! Как на тебе прекрасно сидит этот костюм.              — Спасибо, — выдавил Эрен.              — Слушай, если почувствуешь что-то странное — просто маякни как-нибудь.              — В каком смысле?              — Ну знаешь, там, страх сцены, или вдруг появившаяся, чёрт возьми откуда, тошнота, паническая атака, не дай бог. Мы же не хотим тебя откачивать на виду у всех.              Эрен не смог ничего ответить: потерял дар речи, когда к ним подошла Мэри. Она была невероятно обворожительна в новом образе: платье цвета запёкшейся крови с туго зашнурованным чёрным корсетом идеально подчёркивало талию. Волосы извивались аккуратно уложенными локонами, нежно касаясь ключиц. Руки в шёлковых перчатках были усыпаны золотыми украшениями, что роскошно мерцали, отражая свет.              Лицо её оставалось серьёзным, почти строгим, она оценивающе осмотрела Йегера. Он уловил одобрение в её взгляде и, как ни странно, испытал нотку гордости за себя.              — Ты справишься, — Мэри положила руку ему на плечо, сладкий голос окутывал теплом.              — Ты красивая, — он сам не понял, как это вылетело из его рта, и смутился.              Она сдержанно улыбнулась и направилась к остальным артистам. Самое важное перед началом — это настрой. Волновались все, ведь даже сотый выход на сцену ощущался как первый. В этом не было ничего зазорного. Мэри каждое выступление ободряюще желала всем удачи, а артисты ждали её поддержку, как первые лучи солнца перед рассветом.              Оставались считанные минуты до начала. Сердце билось в висках, и ладони предательски потели, Эрену приходилось судорожно вытирать их о брюки. Чтобы отвлечься, вгляделся в зал: свет от ламп отражался на бархате сидений и отбрасывал искажённые тени на брезентовые стены шатра. Публика была сборищем любопытных аристократов и пьяных горожан, которые чудом нашли немалую сумму для посещения шоу.              Свет прожекторов прорезал полумрак, все затихли, когда раздался таинственный голос:              — ДАМЫ И ГОСПОДА, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НАШ МИР НЕВИДАННЫХ ЧУДЕС! ВЫ ПРИШЛИ СЮДА, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ЛИКИ ИЗБРАННЫХ? ИЛИ ИЗУРОДОВАННЫХ ТВАРЕЙ? ПРИРОДА — ПО ИСТИНЕ КАПРИЗНАЯ ИСКУСНИЦА, А ЕЁ САМЫЕ НЕОБЫЧНЫЕ ТВОРЕНИЯ… САМЫЕ ЦЕННЫЕ! ПРИГОТОВЬТЕСЬ УДИВЛЯТЬСЯ — В КОНЦЕ ПРОГРАММЫ ВАС ЖДЁТ СЕКРЕТНЫЙ ГОСТЬ. А НАШЕ ШОУ НАЧИНАЕТСЯ ПРЯМО СЕЙЧАС!              Для Эрена это тоже стало неожиданной новостью. Ему казалось, что он знал программу вдоль и поперёк — ни о каком госте нигде ни разу не упоминалось. Времени подумать не было, заиграла музыка, и началось представление.              Яркий шатёр превратился в балаган мрачных цирковых чудес. Под аккомпанемент выскочили братья-акробаты. Каждый их кульбит приковывал внимание. Они словно блохи скакали по арене, и никто не успевал уследить за ними. Когда вышел Моргот, послышались удивлённые вздохи, и тут же голос заговорил вновь:              — ДВЕ ДУШИ, ОДНО ТЕЛО. ОНИ ДЕЛЯТ НЕ ТОЛЬКО ПЛОТЬ, НО И ИМЯ… И, ГОВОРЯТ, ДАЖЕ ОДНУ ЖЕНЩИНУ!              Зал был наполнен радостными возгласами. Мэри, как хозяйка вечера, сидела в первом ряду и была главным зрителем. Фарфоровая кожа с ярким макияжем делала лицо будто застывшим, совсем кукольным. Возможно, это была её очередная маска.              Несколько часов артисты показывали свою непревзойдённую программу, то и дело завораживая остальных не только внешним уродством, но и своими гимнастическими способностями. Помимо трюков, вокала, жонглирования, ещё имели место и танцы. Прекрасная слаженная работа команды на сцене даже не могла сравниться с тем хаосом, что происходил за кулисами во время шоу. Работники, помогающие с декорациями и прочим, буквально бегали, выполняя свои задачи, ни на секунду не останавливаясь. Всего лишь одна оплошность могла сорвать всё выступление в пух и прах.              Смит сидел на балконе среди вип-гостей и словно следил за происходящим даже сквозь кулисы. Все артисты и работники ощущали на себе всеведущий взгляд владельца. Ему было важно, чтобы они работали как единый слаженный механизм. Чтобы каждая шестерёнка выполняла свою функцию.              Наступил и звёздный час Эрена, под барабанную дробь он размашистым шагом вышел в центр сцены так, как репетировал уже сотню раз до этого. Люди сразу зашептались: атакующего титана ещё никто не видел, всех разрывало предвкушение.              Следом произошла долгожданная трансформация. Волна давления заложила уши, а воздух потяжелел. От тела Эрена повалил густой обжигающий пар, кожа начала вздуваться и лопаться. Вместо лица остался лишь череп, обтянутый мышцами, с дикими зелёными глазами, горящими в глазницах.              Он издал истошный нечеловеческий рёв, и зал на секунду замер в потрясении. А затем взорвался в оглушительной истеричной овации. Это была настоящая вершина шоу: кто-то кричал от восторга, кто-то свистел, поднялся настоящий гул. Казалось, что нового артиста буквально благословляли.              Эрен застыл, очарованный новым чувством собственного превосходства. Он стоял в самом сердце цирка и выполнял функцию главного органа, поглощая всю человеческую энергию. Это был катарсис — Йегер чувствовал, как по жилам течёт наслаждение вперемешку с адреналином. Приятная тягучая эмоция даровала ему значимость, что отражалась в глазах других восхищением и почитанием. Это сравнимо с поклонениями святым. Именно в этот момент Эрен уверовал себя святым. Исключительным в своём роде и в своей особенности.              Кульминация продолжалась недолго. По задумке программы, нужно было добить публику ещё одним потрясением, да так, чтобы этот день они запомнили на всю оставшуюся жизнь.              Вдруг на арену выкатили огромный аквариум на колёсах, и весь свет софитов устремился на него. Перед всеми открылось действительно шокирующее зрелище: внутри стекла находилось неизвестное изуродованное существо. Точнее, искусственно собранный титан, словно лоскутная кукла с яркими швами. Только живой. С двумя головами и лишними конечностями. Его дыхание было рваным и свистящим, почти предсмертным.              Эрен не двигался. Стеклянным взглядом уставился в аквариум и видел это кощунство, абсолютное безумство, дикую жестокость.              Что-то щёлкнуло внутри него.              Всё поплыло перед глазами. И уже вместо арены он видел перед собой подземелье. До боли знакомое. Запахи камня, испарения спирта и пота зрителей пробили ноздри и врезались под корку мозга, запуская триггер. Разумом он больше не был в цирке.              Раздался свирепый, раздирающий вопль, что источал чистую ненависть. Никто не успел среагировать. Словно сорвавшийся с цепи, Йегер за долю секунды настиг аквариум, и его кулак влетел прямо в стекло. Оно взорвалось внутрь, окропляя осколками видоизменённого титана. Эрен тут же схватил беспомощную тушу и одним рывком разорвал напополам.              Для поддержания жизнедеятельности такого изувеченного организма требовалась специальная жидкость, которой наполняли все внутренности. Она забрызгала первые ряды и зрителей, источая специфический тухлый запах. Куски титана летели в толпу, пока Эрен впивался в него зубами, кромсая на окровавленные лоскуты плоти.              Шок сменился паникой. Под испуганные крики началась давка. Все пытались бежать к выходу, роняя стулья и спотыкаясь друг об друга.              — Стой! — закричала Ханджи во весь голос.              И Эрен застыл, как марионетка. Только его грудь продолжала быстро вздыматься.              Мэри единственная осталась сидеть перед ареной, забрызганная тухлой жидкостью и плотью. Но это её совершенно не волновало. Словно нетронутый цветок среди пожара, выглядела устрашающе непоколебимой. Лишь трепетало сердце, пока она наблюдала за Йегером. Он был таким хищным, яростным.              Таким… живым.              Она по-другому посмотрела на него.       — Это что-то новенькое, мистер Смит, — обратился аристократ сбоку. — Мы доплатим за фееричную концовку. Было прекрасно.              Эрвин не отводил взгляда от арены. Он совсем не был огорчён или зол, напротив, этот номер вышел в его глазах истинным шедевром — красочным и ошеломляющим. Это и правда могло бы стать ещё одним прорывом для бизнеса. Как только разлетятся слухи о случившемся, людей будет не унять. Подобные зрелища нужны всем. Даже тем, кто всегда отрицал свой интерес к дикой жестокости. На то и был расчёт. Многие воротят нос, наблюдая, как хищник поедает свою добычу, но продолжают смотреть из любопытства. Такая загадочная человеческая психика.              План Эрвина Смита, как всегда, имел первоклассный успех.              

***

             Когда Эрена поместили в клетку и провели все необходимые анализы, Мэри вызвала Ханджи к себе.       — Видимо, парня использовали в подпольных боях. У него сработал триггер, — заключила Зоэ, держа увесистую папку в руках.              — Эрвин знал…              — Прости? — Зоэ поправила очки на переносице и озадаченно повела бровью.              — Он знал про бои и не просто так распорядился выкатить аквариум у Эрена прямо перед носом! — Мэри закипала, осознавая, что правда была скрыта специально. Что Смит снова экспериментировал и даже не поставил её в известность. Но больше её злило, что он утаил важную деталь именно об Эрене.              — Я тоже не была в курсе про Эрена, не надо меня обвинять. Это невозможно вычислить с такой хорошей регенерацией, — парировала Зоэ. — Лучше отдать его мне, Мэри. Пока он не принёс вам кучу хлопот.              — Я сама разберусь, что с ним делать. Ты свободна.              — Ну что ж, надеюсь, ты понимаешь, что всё сходит тебе с рук лишь с позволения отца. И то, потому что сейчас у него есть дела куда важнее.              — У него всегда есть дела важнее меня.              Покинув шатёр, Ханджи направилась к виновнику переполоха. Тот проспал больше суток и должен был уже очнуться. Так и было: Эрен сидел в клетке и уже встречал озлобленным взглядом исподлобья.              — Я же не кидался на людей, зачем меня опять держать в клетке? — огрызнулся он, едва ли Зоэ успела войти внутрь.              — Твоя психика слишком уязвима, Эрен, — она прислонилась к прутьям и с прищуром стала разглядывать его, явно пыталась уловить хоть малейшее изменение. Хоть одну зацепку, которую могла упустить. — А так как природа шифтеров мало изучена, мы должны были перестраховаться, голубчик, — протянув руку внутрь клетки, щёлкнула Йегера по носу. Наверное, это был своеобразный жест ободрения.              — И что дальше? Убьёте меня?              — Ну ты что такое говоришь! Ты теперь звезда, и тебе один почёт полагается, — улыбка на лице Ханджи широко растянулась, а в глазах мелькнул безумный блеск. — Ну а дальше по классике: ты рассказываешь свою душещипательную историю, а я делаю выводы и думаю, как помочь твоему нестабильному мозгу. Начнём? — та с нетерпением потёрла ладони.              — А что мне рассказывать? Я просто участвовал в подпольных боях и слишком доверял этому богатенькому мерзавцу. Странно, что мистер Смит упустил этот момент в моём досье, — он ухмыльнулся в лицо Ханджи.              Она внимательно считывала его эмоции и понимала, что Эрен не врёт.              — Что ж, чудненько, — Зоэ отстранилась, измерила помещение шагами и вернулась к клетке. — Но есть одно «но»: такая ненависть, вызывающая триггер в сознании, должна быть подкреплена сильной эмоцией. Что ты там сказал: «Доверял этому мерзавцу»? Отсюда поподробнее.              — Да я считал его почти отцом! А он продал меня, как какую-то вещь! — ярость закипала в нём, но было ещё что-то… Это боль утраты.              — Эрен, он втёрся к тебе в доверие, чтобы ты был преданным и послушным.              — Это я и сам понял.              Их диалог закончился. Пазл из множества деталей складывался в голове Ханджи в целостную картину. Ей оставалось понять, стоит ли вообще вмешиваться в уже поломанный мозг Йегера, и взвесить все возможные риски.              Эрен тем временем снова чувствовал себя разбитым. Образы прошлого всё больше всплывали в памяти, отравляя душу.              

ВОСПОМИНАНИЕ

      «Подземелье Фриды» было одним из самых популярных мест среди элиты. Там царили ароматы сырости, спиртного и крови. Вперемешку с горячим паром эти запахи становились удушающими, даже ядовитыми. Аристократы обожали отдавать в бои своих шифтеров, которые дрались сначала с неосознанными титанами, поднимаясь в рейтинге, а потом и с такими же, как они. Устраивались целые этапы отбора, и ставились высокие ставки на участников.              Для этого Смит поставлял огромные партии упрощённой сыворотки принуждения без сдерживания роста.              В тот день Эрен стоял на холодном каменном полу, залитом липкой кровью. Регенерация затягивала сломанные рёбра и разорванные мышцы. Как только все зрители разошлись, он упал на колени, обессиленный. Раздались знакомые шаги, и перед собой Эрен увидел те самые ботинки хозяина — он узнавал их из тысячи.              Его костюм всегда был безупречен, часы сверкали на запястье, а на пальце красовался большой перстень. Он пах дорогим табаком и одеколоном — был воплощением чистоты среди окружающей грязи.              — Уже устал? — его голос был бархатным. — Вытрись, — протянул Эрену мокрую тряпку.              Йегер принялся вытирать лицо. Всегда слушался и слепо доверял, ведь этот человек дал ему кров, мнимую надежду на будущее, глоток хоть какой-то жизни.              — Сегодня ты был великолепен, — сказал хозяин, мягко улыбаясь.              Вдруг послышался звук тяжёлых шагов. Йегер насторожился.              — Не бойся, — тот положил ладонь ему на плечо. — Новое лекарство для восполнения сил, — успокоил его.              Эрен доверчиво подставил шею. Укол отозвался острой болью, а за ней всё тело залило свинцом. Ноги задрожали.              — Что…что это? — Йегер пытался устоять, опираясь на руки, но те не слушались.              Хозяин отступил на шаг, его лицо резко изменилось. Ласковая маска сползла, обнажив мерзкий оскал. Он уже смотрел на Эрена не как на человека, а как на вещь.              — К сожалению, я не мог отказаться, — голос стал ровным и безжизненным. — Ты никогда не принадлежал мне.              Он кивнул людям и те набросились, скручивая Эрену руки за спину.              — Но ведь… — Эрен пытался вырваться, но сыворотка парализовала его.              — Ты сделал всё, для чего был годен, даже приносил хороший доход. Но всему хорошему иногда приходит конец, — он достал из кармана пачку банкнот, отсчитал несколько купюр и сунул их одному из людей. — Не помните его. Пусть ещё хоть где-то послужит на радость.              Те потащили обездвиженного парня к выходу. Он упирался, захлёбываясь в собственных эмоциях и воздухом, который застрял где-то в горле. Хозяин даже не посмотрел ему вслед. Веки тоже залило свинцом, когда Йегера посадили в фургон. Но он оставался в сознании.              — Слышал, этот монстр всерьёз верил, что он ему как сын, — послышался чей-то голос, а следом раздался оскорбительный хохот.              Это предательство сломало в Эрене зарождавшуюся верю в простых людей.              

***

      После выступления прошло несколько дней. Эрен сидел в своём фургоне, почти не выходил оттуда и ни с кем не разговаривал. Один лишь Леви был недоволен, что тот отлынивает от тренировок и уборок. Но Ханджи заверила, что это ненадолго, и по завершению изоляции можно будет нагрузить Йегера дополнительными задачами.              В один прекрасный вечер пришла Мэри. Вошла без предупреждения и без стука. На ней было короткое нежно-розовое платье, а в руке бокал вина. Запахло персиком и еле уловимым перегаром.              Эрен молча сидел на кровати. Ждал, что она скажет.              — Сильное шоу, — протянула Мэри, после чего сделала неторопливый глоток.              — Благодаря мистеру Смиту, он хорошо постарался, — съязвил тот в ответ.              Напряжение повисло в воздухе. Мэри пристально посмотрела на него и присела на край стола, её платье слегка соскользнуло вверх и сильнее обнажило бёдра. Это не проскочило мимо мужского внимания.              — Я не знала.              — Так для чего пришла? Поглумиться?              — Нет, Эрен, — она не спускала с него глаз. — Пришла сказать, что видела тебя в тот момент. Ты был таким настоящим.              — Я чудовище, скажи уже это! — он вскочил, но остановился на месте.              — Не скажу, — очаровательная улыбка озарила её лицо. — Потому что не боюсь тебя, а восхищаюсь. Ты один из немногих, кто не боится быть собой.              Он был поражен. Никак не ожидал услышать подобное. Йегер быстро преодолел расстояние между ними и встал вплотную так, что Мэри непроизвольно развела ноги. Её горячее дыхание обжигало кожу, пока она смотрела ему в глаза. Эрен медленно обхватил её запястье и, притянув хрупкую руку к себе, отпил из бокала.              Между ними летали искры и испарения спирта.              В углу его рта осталась капля вина. Мэри, совсем не раздумывая, стёрла её, касаясь тёплой кожи. Он вздрогнул, и стало заметно, как напряглись все мышцы, будто пропустили электрический разряд. Одним лишь рывком за шею Эрен притянул девушку к себе и жадно впился в её губы.              Он продолжал углублять поцелуй, словно это служило кислородом, и он не мог без неё дышать. Уже двумя руками держа её лицо, всё целовал и целовал, не в силах отстраниться. Как же она была желаема. Терпкий вкус алкоголя оставался горечью на их языках. Ему даже казалось, что Мэри охотно отвечала на поцелуй, от чего сильнее задурманивалось сознание.              Но как только Эрен наконец-то смог прерваться, чтобы взглянуть на неё, ему тут же прилетела тяжёлая жгучая пощёчина.              Мэри вовремя нацепила непробиваемую маску и поспешила на выход. Выскочив на улицу, понеслась со всех ног, чтобы никто не успел застать врасплох.              Весь мир окончательно рухнул, когда она оказалась в шатре. Эмоции, новые и необузданные, душили изнутри. Это была грань истерики, но она совсем не умела плакать, и то, что происходило с ней, было необъяснимо для её разума. Оттого скручивало желудок и сдавливало грудную клетку, даже сделать вдох было мучительно. Собственное тело стало чужим, и ощущения принадлежали кому-то другому. Не ей.              Мэри стояла среди бархата, роскоши и поблёскивающих украшений и не узнавала ничего. Всё казалось чужим и ненастоящим — декорацией.              А на губах всё ещё горел поцелуй. Не властный, как у Леви, а совсем другой: тёплый, опьяняющий и сокрушительный.              Эрен отдавал себя и разрушил её взгляд на мир. Он смотрел на неё не как на богатую наследницу или на красивую вещь, а как на человека, чьи чувства нужно беречь. Он просто целовал, не требуя ничего взамен.              Она провела пальцами по губам, ожидая облегчения и привычного привкуса власти, как после близости с Аккерманом. Но этого не было, одна лишь память о подаренном ей тепле. И для сердца, не знающего любви, это ощущалось хуже любой боли.              Холодный пот выступил на спине, а ладони заледенели. Мэри схватилась за спинку стула, её медные глаза, обычно такие холодные и расчётливые, широко распахнулись и выражали ужас из-за необъяснимого чувства, что пробудилось внутри.              Будто с кожей содрали доспехи и оставили истекать кровью, такую уязвимую и беззащитную. Мелкая неконтролируемая дрожь завладела всем телом. Челюсть сводило до ноющей боли. Она не справлялась с новыми эмоциями, не понимала, как.              Сделав резкий рывок к гримёрному столику, Мэри одной рукой смела всё, что на нём было. Флаконы дорогих духов, фотография в золочённой рамке и золото с драгоценными камнями полетели вниз. Звон бьющегося стекла лишь на миг заглушил шум в голове.              Подобрав осколок, она занесла руку над зеркалом и с яростным криком чётким движением вонзила в своё отражение. По запястью пробежала тёплая струйка крови, слёз не было, но из горла вырывались тихие хриплые звуки.              Спустя пару минут в шатёр вбежала испуганная Пастрана, казалось, даже её борода встала дыбом, как шерсть у животных. Та замерла, когда увидела Мэри с окровавленной рукой около разбитого зеркала и леденящей душу улыбкой.              — Ох, дорогая… — женщина схватилась за сердце.              — Всё в порядке, — Мэри окинула её пронзительным взглядом.              — Я принесу аптечку.              Вид крови успокаивал, помогал отвлечься. В памяти мелькали отрывки первого убийства. Знакомый акт отчаяния заставил вонзить остриё в себя сквозь зеркало так же, как и в первого убитого титана. Дочь хладнокровного человека впервые в жизни столкнулась с чем-то человеческим и неподвластным.