Тот кто молчит

Телефон давно разрядился. Свет лампы мигнул — и погас окончательно. Но Джонхан не шел за зарядкой. Не вставал вообще. Только сидел, сжав в пальцах ткань, которая теперь уже ничего не значила. Просто тряпка. Без тепла, без дыхания, без того, кому она принадлежала. За окном лил дождь. Он капал по подоконнику, как будто кто-то медленно, терпеливо стучался: "Эй, ты там жив ещё?" Иногда казалось — нет. Не жив. Не дышит. Просто доживает. Ждёт. Неизвестно чего. Он вспоминал, как однажды Сынчоль сказал ему: "Когда я уйду, ты ведь не заплачешь, да?" Тогда он смеялся. — Прекрати, это глупо. "Просто пообещай, что будешь сильным." Он не ответил. Не смог. Потому что уже тогда чувствовал — не сможет. И вот теперь, спустя год после исчезновения, он всё ещё говорил с ним. В мыслях. Во сне. Иногда даже вслух. — Скучно без тебя… — выдохнул он в темноту. — Слышишь? Ответа не было. Как и тогда, когда он оставлял голосовые, надеясь, что Сынчоль когда-нибудь прослушает их. Он знал, что не прослушает. Но продолжал. Потому что это было всё, что у него осталось. Записей стало меньше. Потом — тишина. Иногда он пытался слушать старые песни. Но голос лидера звучал как нож. Он выключал, не выдерживал. Они ведь пели про надежду. Про любовь. Про вечность. А получили — пустоту. Хуже всего было то, что никто не прощался по-настоящему. Сынчоль не оставил прощания. Не было похорон. Не было точек. Только запятая — болезненная, гниющая. В тот день, когда они собрались в последний раз все вместе, атмосфера была глухой. Никто не смотрел друг другу в глаза. Мингю держал в руках кольцо с их логотипом. Положил его на стол. Молча. Дино плакал. Громко, как ребёнок. Джошуа просто ушёл, не сказав ни слова. А Вону не пришёл вовсе. Они больше не могли быть группой. Потому что в ней не хватало самого главного — сердца. — Знаешь, Сынчоль… — Джонхан почти шептал, зная, что это всё равно никуда не дойдёт. — Иногда я думаю, может, ты просто стал тем дождём. Стал этим ветром. Человеком, которого больше нет… но который всё ещё чувствуется в комнате. Он встал только под утро. Пошёл, как призрак, в кухню. Сделал чай. Один. Налил второй кружке — и поставил её рядом. На всякий случай. Вдруг он придёт. Но он не пришёл.