Глава 17

      Позже. Будапешт. Улицы города       Старый европейский город встретил их запахом выпечки и дизеля. Они добрались автостопом, сменив три машины, чтобы сбить след.       Сайтама шёл по улице, оглядываясь по сторонам. На нём была простая куртка, купленная на заправке, и кепка, скрывающая его приметную голову. В одной руке он держал спортивную сумку с вещами, в другой — вафельный рожок с фисташковым мороженым.       — Не так я себе представлял кругосветку, — заметил он, слизывая капающее мороженое. — Думал, будем смотреть водопады, а не прятаться в грузовиках с курами.       Наташа шла рядом, постоянно сканируя толпу. Она была напряжена, как струна. Каждый угол этого города напоминал ей о крови и ошибках.       — Жизнь агента, — коротко ответила она. — Туризм здесь — непозволительная роскошь.       Сайтама протянул ей свое мороженое.       — Будешь? Сахар успокаивает.       Наташа посмотрела на рожок, потом на него. Улыбка тронула ее губы.       — Ты неисправим, — сказала она, лизнув мороженое. — Спасибо.       Они шли, обсуждая планы, стараясь выглядеть как обычная пара. Но тень прошлого уже накрывала их.       Они добрались до старого жилого дома с обшарпанным фасадом. Это было то самое место. Её бывшее укрытие.       — Лифт не работает, — сказала Наташа, заходя в подъезд. — Как всегда.       Оба поднимались по лестнице. Ступени скрипели, эхо шагов гуляло по пролетам. На стенах были следы от пуль десятилетней давности, которые никто не закрасил.       Наташа подошла к двери квартиры на третьем этаже. Она достала пистолет.       — Тихо, — шепнула она.       Она осторожно открыла замок отмычкой. Дверь подалась.       Внутри было темно.       Наташа вошла первой, держа оружие наготове. Она слышала шаги внутри. Кто-то был там. Кто-то, кто не прятался.       Сайтама шагал сзади, прикрывая тыл. Его расслабленная поза резко контрастировала с напряжением Вдовы.       Вдруг из глубины квартиры раздался женский голос. Спокойный, с легким русским акцентом.       — Я знаю, что ты там.       Наташа замерла у косяка кухни, направив пистолет на голос.       — А я знаю, что ты знаешь, — ответила она.       На кухне, спиной к ним, стояла блондинка. Елена Белова. Она спокойно наливала воду в стакан.       — Тогда чего крадешься? — спросила Елена, поворачиваясь. — Как по минному полю?       — Не знаю, можно ли тебе доверять, — честно сказала Наташа.       Елена усмехнулась.       — Забавно. У меня та же история.       — Поговорим как взрослые?       — А мы взрослые? — Елена поставила стакан.       Наташа начала медленно подходить к Елене. Напряжение в комнате росло. Две сестры, две убийцы, разделенные годами молчания.       Как вдруг Елена, взгляд которой скользнул за плечо Наташи, резко изменилась в лице. Она подняла руки, увидев Сайтаму, который вошёл в кухню, жуя остатки рожка.       Её глаза расширились. Она узнала его. Весь мир знал его.       — Привет, — поприветствовал её Сайтама, вытирая рот рукавом.       — Если он здесь… — Елена опустила руки, её боевой настрой испарился. — Он может помочь. С ним у нас есть шанс.       Наташа отреагировала удивлением. Она опустила пистолет, глядя то на сестру, то на Сайтаму.       — Что происходит? — спросила она. — Вы знакомы?       — Заочно. — Елена кивнула на Сайтаму. — Весь интернет забит видео, где он швыряет роботов. Знаешь… Я ведь могла тебя убить, Наташа. При входе. Но увидев его… я поняла, что ты пришла не одна.       Наташа хмыкнула, убирая оружие в кобуру.       — Как же. Попробуй.       Елена начала собирать вещи со стола, словно разговор был окончен.       — И как тебя в Будапешт занесло? — спросила Наташа, наблюдая за ней.       — Была уверена, что тебя не будет, — ответила Елена. — Думала, ты занята спасением мира в трико. Но раз уж ты здесь… Да еще с большим козырем… — Она снова кивнула на Сайтаму. — Значит, судьба.       Сайтама прокомментировал, глядя на пустую коробку из-под пиццы на столе:       — У вас тут семейная встреча или разборка? Потому что если разборка, то еды маловато.       Наташа проигнорировала его реплику, хотя уголок её губ дернулся.       — Если не искала встречи, — сказала она, доставая из кармана ампулы с красной пылью. — Зачем прислала это?       Елена остановилась.       — Зачем обратно притащила?       — Я не набиваюсь тебе в подруги, — жёстко сказала Наташа. — Хоть объясни, что это?       Елена вздохнула. Она взяла одну ампулу.       — Синтетический газ. Антидот против химического подчинения. Гарантирует защиту мозга и нервной системы от психоманипуляции. Разрывает нейронные связи, навязанные извне.       Наташа нахмурилась.       — А попроще нельзя?       — Противоядие от контроля сознания, — сказала Елена.       — Вот так бы и сказала.       Сайтама, стоявший с сумкой на плече у холодильника (который оказался пуст), спросил:       — Вы еще существуете? Я думал, такие организации разваливаются после смерти босса.       Елена удивилась. Она посмотрела на него, потом на Наташу.       — А что, разве нет? — спросила Наташа.       — Вы в каком мире жили? — Елена горько рассмеялась. — Она активна как никогда.       — Ты не ответила на вопрос, — надавила Наташа. — Где остальные?       — Расспроси этих супер-пупер приятелей, — огрызнулась Елена. — Может, они разжуют. Тони Старк, например? Он же гений.       — Не получится, — сказала Наташа. — Мы… редко общаемся.       — Блеск. — Елена всплеснула руками. — Очень вовремя. Где ваши Мстители, когда нужны? Спасают котят?       — Я тут не по своей воле, — сказала Наташа. — Я в бегах. Из-за тебя. Меня могли убить на том мосту. Тот парень в маске… он пришел за этим газом.       — А что мне оставалось? — крикнула Елена. — Кроме тебя, у меня нет…       Она замолчала. Её взгляд упал на шрам в области бикини Наташи, видневшийся из-под низких джинсов. Такой же был и у неё.       — …знакомых супергероев, — закончила она тише. — И его.       Сайтама осматривал квартиру, пока они выясняли отношения, решая не вмешиваться. Это было личное. Семейное. И очень громкое.       — Поэтому и прислала Антидот, — сказала Елена. — Всё просматривала новости. Ждала, когда Капитан Америка прикроет Красную Комнату. Думала, вы всё знаете.       Наташа удивилась искренне.       — Что? Прикроет Комнату? О чём ты? Не поняла. Её давно уже нет. Дрейков мёртв! Я его убила.       Елена посмотрела на неё, как на наивного ребёнка.       — Что? Правда такая наивная?       Она подошла вплотную.       — Ты реально в это веришь?       — Дрейков убит, — твёрдо сказала Наташа. — Я полгорода чуть не снесла, чтобы его прикончить. Мы взорвали его офис.       — Если ты так уверена, — сказала Елена. — Расскажи, как там было в мелких деталях.       — Мы наделали бомб, — начала вспоминать Наташа. — Заложили их в вентиляцию.       — Ты и?       — Клинт Бартон. Убрав Дрейкова, я со спокойной душой ушла в Щ.И.Т.       — Вот так просто? — усмехнулась Елена.       — Конечно, просто. Взять и обрушить пятиэтажный дом, а потом пробиваться через венгерский спецназ. Десять дней прятались. Не могли выйти из Будапешта. Это было… громко.       — Ты труп-то видела? — спросила Елена. — Опознала его?       Наташа отпила воды из стакана Елены. Её руки слегка дрожали.       — Нечего было опознавать. Взрыв был мощным.       — Ты помнишь, — тихо сказала Елена. — У Дрейкова была дочь. Антония.       Наташа замерла. Стакан в её руке треснул.       — Она была там, — сказала Елена. — И она тоже выжила. Как и он.       Внезапно оконные стёкла в гостиной разлетелись вдребезги. В квартиру влетели светошумовые гранаты.       Дым заполнил помещение.       В квартиру проникли Вдовы. Элитные убийцы в черных костюмах. Они двигались быстро, слаженно, смертоносно.       Сайтама стоял посреди комнаты. Он видел их. Женщины.       Он не понял, что делать с женщинами. В его кодексе (и в его природе) было правило — не бить людей, особенно женщин. Но они атаковали его ножами и шокерами.       Они прыгали на него, пытаясь найти уязвимые точки.       Сайтама вздохнул.       — Извините, дамы.       Он начал двигаться.       Щелчок. Одна Вдова упала без сознания. Шлепок. Вторая осела на пол.       Его верное решение — вырубить в затылок. Аккуратно. Рассчитывая силу так, чтобы просто выключить свет, но не сломать череп.       Елена, которая отстреливалась из-за дивана, была в восторге.       — Ого! Ты видела? Он их просто выключает, как лампочки!       — В окне! — крикнула Наташа.       На крыше соседнего здания блеснул прицел. Снайпер.       Елена бросила флакон с красной пылью Сайтаме.       — Распыли его! — крикнула она. — Она проснётся! Она под контролем!       Сайтама поймал флакон.       — Понял.       Он исчез.       Через мгновение он приземлился на крыше соседнего дома, прямо за спиной снайпера-Вдовы.       Она развернулась, выхватывая пистолет.       Сайтама раздавил флакон в руке и дунул. Красное облако накрыло её лицо.       Вдова замерла. Её глаза, бывшие пустыми и холодными, вдруг расширились. Зрачки сузились. Она вдохнула воздух, и пелена контроля спала.       — Где я?.. — прошептала она, глядя на Сайтаму с ужасом и узнаванием. — Что я делаю?       Она проснулась.       Но Дрейков, наблюдавший за операцией через камеры в ее линзах, дистанционно оценил угрозу. Протокол «Отказ системы».       — Ликвидировать, — скомандовал он из своего кабинета.       В запястье Вдовы сработал микровзрыватель.       Сайтама почувствовал всплеск тепла, но не успел ничего сделать.       Взрыв разорвал её руку и шею.       Сайтама стоял в двух метрах от тела, которое рухнуло на крышу. Кровь забрызгала его джинсы.       Он смотрел на мертвую девушку. Для него было дикостью совершать такое. Убивать своих же солдат дистанционно, как сломанные игрушки.       В квартире Наташа и Елена успели обезвредить двух других Вдов, которых вырубил Сайтама. Они вырезали жучки-бомбы из их запястий ножами, действуя быстро и жестоко.       Но двоих, которые были в коридоре, не успели спасти.       Взрывы прогремели в подъезде. Часть стены квартиры взорвалась, завалив выход обломками.       Сайтама вернулся в квартиру через пролом в стене. Его лицо было мрачнее тучи.       — Они убили её, — сказал он. — Просто нажали кнопку.       Наташа посмотрела на него. Она видела, как в нём закипает та самая холодная ярость, которой боялся Альтрон.       — Это Дрейков, — сказала Елена. — Добро пожаловать в наш мир, герой.       За кадром. Красная Комната. Небесная база       Генерал Дрейков сидел перед стеной мониторов. Он видел запись с линз погибшей Вдовы. Он видел лицо Сайтамы.       Он улыбнулся, поглаживая кольцо на пальце.       — Аномалия, — прокомментировал он личность Сайтамы. — Сила, не знающая границ. И интеллект, не знающий хитрости. Он станет прекрасным дополнением к моей коллекции… или величайшим трофеем. Таскмастер! Готовь протокол «Омега». Мы идём на охоту.       Пыль оседала в разрушенной гостиной. Вдовы, освобождённые от ментального контроля, медленно приходили в себя. Их глаза, ещё недавно пустые и стеклянные, наполнялись болью осознания. Они смотрели на свои руки, на оружие, на трупы своих «сестер», которые не успели спастись.       Сайтама стоял у окна, наблюдая за улицей. Елена и Наташа помогали девушкам, давая им воду и простые инструкции: бежать, залечь на дно, начать новую жизнь.       Вдруг Сайтама повернул голову. Сквозь шум города он услышал специфический, нарастающий рёв двигателя.       — Гости, — спокойно сказал он.       На улице, прямо по тротуару, к подъезду несся бронированный мотоцикл. Наездник был в сине-оранжевой броне, с капюшоном и щитом за спиной. Таскмастер. Он выжил после падения в реку и вернулся, ведомый протоколом.       — Я могу убить его, — предложил Сайтама, глядя на Наташу. — Это быстро.       Наташа покачала головой. Она бинтовала руку одной из девушек.       — Не надо. Отступаем. Просто выруби его. Он… он тоже жертва, Сай. Как и они.       Сайтама кивнул.       Он исчез из комнаты.       Внизу, у подъезда, Таскмастер спрыгнул с мотоцикла, активируя меч. Его шлем сканировал периметр, анализируя угрозы.       Внезапно перед ним возник человек в обычной куртке. Система Таскмастера даже не успела выдать предупреждение.       Сайтама просто щелкнул его по шлему.       Не удар. Щелчок.       Голова Таскмастера мотнулась назад, шлем издал гулкий звон, как колокол. Наёмник, копирующий стиль любого бойца, не имел в своей базе данных защиты от абсурдной силы. Его ноги подкосились, и он рухнул на асфальт, потеряв сознание мгновенно.       Сайтама посмотрел на лежащее тело.       — Спи, — сказал он и вернулся наверх.       Вдовы ушли через черный ход, растворяясь в лабиринтах Будапешта. Они стали призраками, свободными впервые за долгие годы.       Наташа, Елена и Сайтама вышли на улицу с другой стороны квартала. Они шагали быстро, смешиваясь с толпой туристов.       — Таскмастер, — начала Елена, поправляя рюкзак. — Спецпроект Дрейкова. Идеальный солдат. Он копирует всех героев, которых видит. Капитана, Сокола, Пантеру… Кроме тебя, само собой, — она кивнула на Сайтаму.       Сайтама пожал плечами.       — Меня сложно скопировать. Нужно много отжиматься.       — Дрейков привлекает его только в крайних случаях, — продолжила Елена. — Он — его цепной пес. Если Таскмастер здесь, значит, старик напуган.       — Бред какой-то, — нахмурилась Наташа. — Дрейков мёртв. Я видела взрыв.       — А правда часто бывает бредовой, если о чем-то умалчиваешь, — резко бросила Елена.       Наташа остановилась посреди улицы.       — Ну и как это понимать?       Елена посмотрела ей в глаза. Взгляд младшей сестры был пронизывающим.       — Ты ничего не сказала про дочь Дрейкова. Антонию. Ты убила её?       Наташа побледнела. Воспоминания, которые она похоронила глубоко под слоями отчётов Щ.И.Т.а, всплыли на поверхность. Офис в Будапеште. Девочка, входящая в комнату. И нажатие кнопки детонатора.       — Да. — Её голос дрогнул. — Пришлось. Через нее я вышла на Дрейкова. Он всегда был осторожен, но дочь была его слабостью. Ее присутствие было подтверждением. Её… это была вынужденная жертва. Я должна была быть уверена, что он там.       Она посмотрела на Сайтаму. В её глазах был страх. Страх, что он увидит в ней то, что она сама видела в зеркале все эти годы.       — Теперь я монстр? — спросила она тихо.       Сайтама смотрел на неё спокойно. Он помнил свои слова о том, что он сам потерял человечность.       — Ты сделала выбор, — сказал он. — Чтобы остановить большее зло. В моем мире это называли «меньшей кровью». Это не делает тебя монстром. Это делает тебя человеком, который несет груз.       Елена хмыкнула, но в её взгляде было меньше осуждения, чем раньше.       — Ну, сейчас ты не так уверена, что он мёртв, — заметила она.       — Я хотела уйти, — призналась Наташа. — Я хотела верить, что это конец.       — Прошлое не умирает, Нат, — сказала Елена. — Оно просто ждет в засаде.       Заправка на выезде из города       Вечерело. Они подошли к небольшому магазину при заправке. Им нужны были припасы, аптечка и, возможно, транспорт, который не развалится на части.       Елена выбирала протеиновые батончики, Наташа набирала бинты и антисептики.       — Красная Комната, — сказала Елена, не оборачиваясь. — Она не в здании. Она везде и нигде. Мобильная. Дрейков перенёс её в облака или под землю, никто не знает. Но Вдовы… Их сотни. По всему миру. Спящие агенты. Политики, учёные, бизнес-леди. Один сигнал — и они убивают.       Наташа слушала, и холод пробирал её.       — Странно, что Дрейков не высвечивался, — задумчиво сказала она. — У меня был доступ к базам Щ.И.Т.а, к файлам ГИДРЫ. Его имя должно было всплыть.       — Было бы странно спровоцировать Мстителя, если ты хочешь оставаться в тени, — резонно заметила Елена, беря пачку жвачки. — Замять такое не получится. Если он тебя прикончит… огребёт от ребят посерьёзней.       — В смысле, посерьёзней? — не поняла Наташа.       Елена кивнула в сторону Сайтамы, который увлеченно разглядывал стойку с комиксами, держа в руках журнал с Железным Человеком на обложке.       — Ну, вряд ли ваш инопланетный бог принимает ибупрофен после драк. Или вот этот герой, — сказала она. — Дрейков знает о нём. «Аномалия». Он боится его больше, чем Тора.       — Где, по-твоему, я была всё это время? — спросила Елена, меняя тему.       — Я думала… ты выбралась, — тихо ответила Наташа. — Живешь нормальной жизнью. Где-то далеко.       — Не хотелось связаться? Пообщаться? — В голосе Елены прозвучала горечь.       — Честно? — Наташа посмотрела на полки. — Думала, ты не захочешь. Думала, ты ненавидишь меня за то, что я ушла и оставила тебя там.       — Хах. Чушь собачья, — фыркнула Елена. — Боялась, что младшая сестра будет путаться под ногами. Пока ты с крутыми пацанами спасаешь мир. Позируешь для журналов.       Сайтама, услышав это, подошёл к ним, жуя батончик.       — Вы ведете себя как сестры, — заметил он. — Ссоритесь из-за ерунды.       — Мы с тобой не сёстры, — сказала Наташа, но в её голосе не было твёрдости.       — Так и Мстители не то чтобы тебе родня, — парировала Елена. — Он — исключение, — она указала пальцем на Сайтаму. — Он выглядит как тот, кто пришел бы за тобой в ад.       Елена вдруг приняла картинную позу, опираясь на прилавок и откидывая волосы назад.       — Тебе та фишка не приелась? — спросила она с сарказмом.       — Какая фишка?       — Ну, та поза. После прыжка. Типа: «Вжух, я приземлилась, посмотрите на мои волосы».       Наташа закатила глаза.       — Я делала это, чтобы сгруппироваться. Благодаря этой позе я спасала людей, а не ломала лодыжки.       — Это позерство, — заключила Елена. — Но выглядит круто. Признаю.       Вечер. Придорожная закусочная       Они сидели за столиком на улице. Ночь была тёплой. Сайтама ел бургер, Наташа пила кофе. Елена ковыряла вилкой в салате.       Разговор зашёл о главном.       — И он всё набирает и набирает, — говорила Елена, глядя в темноту. — Девочек. Тех, за которых некому заступиться. Сирот, беженок, потерянных. Как было с нами когда-то. Максимум одна выживает из двадцати тренировок. Становится Вдовой. Остальных — в расход.       Сайтама нахмурился. Он перестал жевать. Это напоминало ему лаборатории Палаты Эволюции, только ещё более жестокие, потому что здесь ломали людей, а не клонов.       — Для него мы так… Вещи, — продолжала Елена. — Безликое оружие. Использовал — выбросил. Всегда найдётся другое. Дрейкова больше никто не ищет. Он призрак. Спасибо вам с Алексеем за это.       — Алексеем? — переспросила Наташа.       — Вам с папой, — поправилась Елена, кивнув на семью за соседним столиком — отец, мать и двое детей ели пасту.       Они помолчали, глядя на мирную семью. Это была картина того, чего их лишили.       — Ты родителей… искать не пыталась? — спросила Елена. — Настоящих?       Наташа покачала головой.       — Моя мать бросила меня, как мусор. Оставила на улице. Так мне сказали в Красной Комнате. А с тобой как?       — Моё свидетельство о рождении сожгли, — просто сказала Елена. — Так что… Я придумала свою жизнь. Мои родители живут в Огайо. У них дом с верандой. Моя сестра махнула на запад, стала биологом. Мы созваниваемся на Рождество.       Это была ложь, но это была красивая ложь, в которой ей хотелось жить.       — Я редко навещал родителей, — вдруг сказал Сайтама.       Девушки посмотрели на него.       — То есть, редко посещал, наверное. Но я их не помню. В моем мире… я был один, пока не стал героем. А потом… потом стало не до них.       Елена внезапно спросила, глядя Наташе прямо в глаза:       — Ты бы детей хотела?       Наташа замерла с чашкой в руке. Она посмотрела на Сайтаму. Он слегка кивнул ей.       — Теперь — хочу, — твёрдо сказала она.       Елена поняла это «теперь».       — Это благородное дело. Усыновлять детей. Столько сирот…       — Я могу беременеть, — сказала Наташа.       Елена удивилась. Её вилка со звоном упала на тарелку.       — Что? Не поверила?       — Это невозможно, — прошептала Елена. — Гистерэктомия. Это часть церемонии посвящения. Нам всем…       — Я знаю, — Наташа накрыла руку сестры своей. — Но Тони… и Сайтама. Они нашли способ. Технология из его мира. Она восстановила всё.       Елена смотрела на них широко раскрытыми глазами. В них читалась смесь шока, зависти и безумной надежды.       В конце концов, Елена встала со стула. Её губы дрожали.       Наташа тоже встала.       — Мы тебе тоже можем помочь с этим, — сказала она тихо. — Когда всё закончится. Куб в Башне. Тони сделает это для тебя.       Елена закивала. Слёзы потекли по её щекам. Она успокоилась, словно огромный камень упал с её души.       Наташа подошла и обняла её. Впервые за двадцать лет это было объятие сестёр.       Позже они выехали на машине, которую Сайтама «одолжил» у местных (оставив пачку денег на сиденье).       — Нам нужен воздушный транспорт, — сказала Наташа по пути. — Мы должны найти Алексея. Он знает, где Дрейков.       На следующий день. Поляна в лесу       Наташа, Сайтама и Елена подошли к поляне, координаты которой Наташа отправила Рику.       Там стоял старый, побитый жизнью вертолёт Ми-8.       Рик Мейсон спал в пилотском кресле.       — Я просила самолёт, — громко сказала Наташа, подходя к кабине.       Рик встрепенулся.       — Только не приложила к просьбе время и деньги, — огрызнулся он, выбираясь наружу. — Я их не штампую, Нат. Это лучшее, что я мог достать за шесть часов.       — Я думала, ты знаток своего дела. Профессионал, — саркастично заметила Елена, осматривая ржавый борт.       — Прошу прощения, царевна. — Рик отвесил шутливый поклон. — Бесплатная квартира и годовой запас киселя не пришлись по вкусу?       — Не ведись, — сказала Наташа. — Она просто так. Характер скверный.       Рик перевёл взгляд на Сайтаму. Его лицо стало серьёзным.       — Мистер Сайтама. — Он протянул руку. — Честь для меня. Слышал о ваших подвигах в Нью-Йорке.       Сайтама пожал руку.       — Вертолет полетит? — спросил он, глядя на винты.       — Если не будете пинать его ногами — долетит куда угодно, — заверил Рик.       Они обсудили детали. Рик передал Наташе еще одну сумку — с вещами для Вдов (костюмы, оружие), которые он достал по своим каналам.       — Удачи, — сказал Мейсон. — Постарайтесь не разбить его. У меня на него страховка не оформлена.       Винты завертелись. Трио поднялось в воздух, направляясь в Россию, в тюрьму, где сидел Красный Страж — отец, которого они собирались вытащить.       Позже. Небо над Россией. Вертолёт Ми-8       Старый советский вертолёт с трудом пробивался сквозь снежную бурю, накрывшую северные широты. Металл скрипел, винты рубили ледяной воздух с наружным гулом. Внутри кабины пахло керосином и холодом.       Сайтама сидел у открытого бокового люка, свесив ноги в белую бездну. Он смотрел вниз, на бесконечные снега, скрывающие одну из самых охраняемых тюрем в мире — «Семерку».       Наташа управляла вертолётом, сверяясь с приборами, которые помнили ещё Брежнева. Елена сидела на ящике с боеприпасами, точа нож.       — Мы не нарушаем суверенитет другой страны? — вдруг спросил Сайтама, перекрикивая шум винтов. Его голос был спокойным, словно он спрашивал о правилах парковки.       Наташа бросила быстрый взгляд на него через плечо.       — Нарушаем, — ответила она. — Воздушное пространство, границы, международные законы. По полному списку. Если нас собьют, дипломатического скандала не будет. Нас просто не найдут.       Сайтама кивнул, принимая информацию.       — Наши действия неправильны, — сказал он, глядя на приближающиеся огни тюремного периметра. — Но необходимы. Иногда приходится ломать забор, чтобы спасти собаку. Елена фыркнула, не отрываясь от ножа.       — О, какой высокоморальный герой. Ты сейчас будешь вытаскивать из тюрьмы советского суперсолдата, который, вероятно, убил больше людей, чем ты съел завтраков. Не запачкай свою белую накидку совестью.       — Плащ темный, — поправил Сайтама. — И я не ем завтраки. Я берегу аппетит к обеду.       Елена закатила глаза, но улыбнулась. Ей нравилась его простота.       Тюрьма «Семерка». Внутренний периметр       План был простым, как удар кирпичом. Наташа и Елена обеспечивали отход и координацию. Алексей должен был выйти сам, следуя инструкциям по рации. А Сайтама… Сайтама был страховкой.       Но когда Алексей Шостаков, он же Красный Страж, начал свой побег, всё пошло не по плану. Охрана среагировала быстрее. Сирены взвыли. Тяжёлые ворота начали закрываться, отрезая путь к отступлению.       Сайтама спрыгнул с зависшего вертолета.       Он приземлился на стену тюрьмы, оставив в бетоне глубокие трещины. Прожекторы выхватили его фигуру из темноты.       Огонь с вышек сосредоточился на нем.       Сайтама не обращал внимания на пули. Он шел по стене, игнорируя гравитацию.       Охранник на вышке увидел перед собой лицо в тени капюшона (который Сайтама накинул для проформы).       ТУК.       Лёгкий удар ребром ладони по затылку. Охранник обмяк.       Сайтама двигался по периметру, «вырубая» охрану. Он не бил сильно. Просто касался точек, отключающих сознание. Это был гуманный способ прохождения уровня.       Внизу, во дворе, Алексей Шостаков, огромный бородатый мужчина в тюремной робе, отбивался от спецназа. Он был силён, невероятно силён, но их было слишком много. Они прижали его к стене, готовясь надеть наручники.       Алексей, тяжело дыша, посмотрел в небо, ожидая чуда или смерти.       И он увидел его.       Тёмная фигура спрыгнула с десятиметровой стены и приземлилась между ним и спецназом. Ударная волна от приземления сбила солдат с ног.       Алексей прищурился. Он узнал этот силуэт. Он видел его в новостях, на тех редких обрывках газет, что попадали в тюрьму.       — Слушай, парень! — заорал Алексей, пытаясь перекричать сирену. — Если тебя отправил Капитан Америка, чтобы поглумиться… Скажи ему, что это всё было шуткой! Я не…       Договорить он не успел.       Сверху спустился трос с вертолёта.       Сайтама, не говоря ни слова, схватил Алексея за пояс робы, как мешок с картошкой.       — Держись, — сказал он.       Одной рукой он ухватился за трос, другой держал сто килограммового суперсолдата.       Вертолёт резко взмыл вверх.       Спецназ внизу открыл шквальный огонь, но пули лишь бессильно щелкали по подошвам ботинок Сайтамы.       Они влетели в открытый люк Ми-8. Сайтама втащил Алексея внутрь и бросил на пол. Люк захлопнулся.       Они ушли.       Внутри вертолёта       Шум винтов стал тише, но напряжение в кабине только возросло.       Алексей лежал на полу, жадно глотая воздух. Его борода была в снегу, лицо в синяках. Он перевернулся на спину и рассмеялся — громко, безумно.       — Ха! Ха-ха! Видели их лица?! — ревел он.       Он сел и посмотрел на своего спасителя.       Тяжело дыша, он поднялся и с размаху хлопнул Сайтаму по плечу. Его ладонь была влажной от пота и крови, но глаза блестели детским восторгом и облегчением человека, вырвавшегося из клетки.       — Спасибо, лысый! — сказал он, и в его голосе, несмотря на грубоватую ухмылку, мелькнула искренняя благодарность. — Ты крепок, как сибирский кедр! Меня Алексеем звать. А тебя?       Сайтама посмотрел на место, где рука Алексея коснулась его костюма.       — Зови меня Сайтама, — ответил он.       Он сделал паузу, глядя в глаза Красному Стражу.       — Сайтама — для друзей. — Его голос был ровным, слова упали, как тяжелые камни, устанавливая границы. — «Тёмный Актив» — для врагов.       Алексей на секунду замер, оценивая угрозу, а потом расплылся в широкой улыбке.       — Это круто! Звучит как название хэви-метал группы!       Алексей хмыкнул и плюхнулся на сиденье рядом с Наташей и Еленой. Его грудь вздымалась, как у бойца после двенадцатого раунда.       — Фухх… Адреналин шпарит! — Он потёр руки. — Девчонки… и Сайтама. Я вами горжусь! А ты не слышишь меня, да? Ладно. Даа… Эх… Нуу…       Он наклонился к Елене, пытаясь обнять её.       — Моя маленькая Елена…       БАЦ!       Елена, не глядя, ударила его кулаком в нос. Резко, профессионально.       — Ай! — Алексей схватился за лицо. — За что?!       Он посмотрел на нее с обидой.       — У тебя что, ПМС? Ты какая-то нервная.       В кабине повисла тишина, более холодная, чем воздух за бортом. Сайтама, сидевший напротив, поднял бровь. Даже он понимал, что это было лишним.       Елена фыркнула. Её взгляд прищурился, став острым, как скальпель. Голос был резким, как лезвие её ножа.       — У нас не бывает ПМС, дубина, — отчеканила она. — Матку-то удалили.       Алексей замер.       — С яичниками, — добавила Наташа, не отрываясь от штурвала. Её голос был спокойным, но ледяным.       — Такое случается, когда делают принудительную гистерэктомию, — продолжила Елена, глядя отцу прямо в глаза. Она хотела, чтобы он это услышал. Чтобы ему стало больно. — Ну, чтобы понятно было… Берут и выдирают. Репродуктивные органы. Входят внутрь. Затем берут скальпель и срезают там. Аккуратненько. Всё под корень. Вообще всё нафиг. Чтобы мы не рожали, а убивали.       Лицо Алексея позеленело. Он был солдатом, он видел кишки и кровь, но это… Это было слишком интимно и жестоко.       — Все, я понял, понял! — Замахал он руками. — Я понял! А может, без этих вот… хирургических гадостей? Я только поел… То есть не ел три дня…       — О-о-о, жаль, — ядовито улыбнулась Елена. — Я только дошла до фаллопиевых труб. Там самый сок. Ну, как знаешь.       Сайтама, слушая это, чувствовал, как внутри него нарастает глухое раздражение. Не на девушек. На тех, кто это сделал. На систему.       Алексей, пытаясь сменить тему и скрыть смущение, откинулся на спинку.       — Я вам так… благодарен, — сказал он, и на этот раз в его голосе не было паясничества. — Вернулись за мной. Не забыли старика.       — Да нет, — сказала Наташа, не оборачиваясь. — Скажи. Как нам найти Красную Комнату?       Улыбка сползла с лица Алексея.       — Хах… Вот оно как, да? — он горько усмехнулся. — Вы по делу. Не ради папочки.       — Да, — подтвердила Наташа. — Можешь не обольщаться. Нам нужна информация.       — Малышка Наташа… — Покачал головой Алексей. — Пропиталась притворным духом западного империализма. Всё только выгода, да? Холодный расчёт.       — Я уехала на Запад, чтобы стать Мстителем, — сказала она. — Они стали мне семьей. Настоящей семьёй, Алексей. Той, которой у нас никогда не было.       — Правда? Семья? — Алексей обвёл рукой пустую кабину вертолёта. — Ну и где же они сейчас? Где Капитан? Где Железный Человек? Почему они не здесь, а?       — Они заняты, — вмешался Сайтама. — Разрушают друг друга.       Алексей посмотрел на него. Он знал этого человека. В тюрьме мало показывали новости, а если и показывали, то только то, что выгодно пропаганде. Для него «Темный Актив» был загадкой.       — Скажи, где Красная Комната? — повторила Наташа, теряя терпение.       — Я понятия не имею! — рявкнул Алексей. — Спросила тоже!       Наташа в бешенстве бросила штурвал второго пилота (вертолёт был на автопилоте) и подошла к Алексею. Она нависла над ним.       — Да брось! У вас с Дрейковым давние связи! Ты был его золотым мальчиком!       — Дрейков?! — Алексей рассмеялся, но смех был злым. — Генерал Дрейков, мой «друг», да? Прославил меня как единственного в Союзе суперсолдата! Я мог затмить славой Капитана Америку! Я был символом! А он? Он сплавил меня в Огайо! Дурацкая миссия под прикрытием! Три года! Изображать идиота-отца, покупать подгузники, улыбаться соседям! Скучища, тоска смертная! Без обид, девочки, да?       Он посмотрел на них.       — А после… после он упек меня в тюрьму! До конца дней! Пожизненно! Вот такая у нас дружба!       — Это ведь не я убил его дочь. А ты на него работал. Логично, что он избавился от свидетеля.       — Отлично, — сказала Елена, вставая. — Он бесполезен. Может, выбросить его за борт? Сэкономим топливо.       — Давай попозже, — сказала Наташа. — Как наберем высоту. Чтобы наверняка.       — Может, Мелину спросить? — вдруг сказал Алексей, видя, что дочери настроены серьезно. — Где база?       — Кого? Маму Мелину? — переспросила Елена.       — Она что, жива? — удивилась Наташа.       — Хех. Такую кисуню в гроб не засунешь, — ухмыльнулся Алексей.       — Фуу! — хором сказали Наташа и Елена.       — Не, серьёзно, — продолжил Алексей. — Она была ученой. Стратегом. Мозгом операции. Я был грубой силой. Она потратила на Дрейкова куда дольше моего. Она была архитектором программы.       — Хочешь сказать, что Мелина работает на Дрейкова по сей день? — спросила Наташа.       — Дистанционно. Живёт где-то под Питером. На ферме. Разводит свиней, наверное.       Елена посмотрела на датчик топлива.       — Эээ… Боюсь, нам горючего не хватит до Петербурга. Мы на пределе.       — Да нет. — Уверенно махнул рукой Алексей. — Хватит. Дотянем. Советская техника работает на честном слове и спирте.       — Хорошо, — вздохнула Елена. — Попробуем.       Несколько часов спустя. Окраина Санкт-Петербурга       Вертолет упал.       Не разбился, но совершил очень жесткую посадку, срубив верхушки деревьев и пропахав брюхом поле где-то в глуши. Топливо кончилось ровно в тот момент, когда они пересекли лесополосу.       Они выбрались наружу. Вокруг было поле, лес и тишина.       — Взяли бы у Мстителей какой-нибудь… аппарат, — проворчал Алексей, отряхивая робу. — Джет, например. С кожаными креслами.       — Клянусь, — прошипела Елена, поправляя рюкзак. — Скажет ещё одно слово — я ему лицо сломаю.       Алексей, не замечая угрозы, догнал Наташу.       — Наташ. Наташа. Наташа!       — Что?! — резко обернулась она.       — Да погоди, хочу кое о чём спросить. Стой, это важно.       Он выглядел взволнованным, как ребёнок, который хочет спросить про Санта-Клауса.       — Что?       — Он обо мне спрашивал?       — Что? — не поняла Наташа.       — Он… с тобой. Говорил обо мне? Интересовался?       — Кто? Не поняла. О ком ты?       Алексей выпрямился, принимая героическую позу (насколько это было возможно в грязной робе).       — Капитан АМЕРИКА. Мой главный антагонист. Мой соперник по холодной войне. В этом театре геополитической борьбы… мы были титанами. Не столько заклятый враг, сколько противоборец. Равный по силе, притом. Я всегда считал… у нас взаимное уважение. Воин к воину.       Сайтама, шедший рядом, не выдержал. Он вспомнил Стива. Вспомнил, как Стив спрашивал о Баки, о Пегги, о Тони. Но ни разу, ни единого раза он не упомянул «Красного Стража».       — Стив думает о тебе так же часто, как я о балете, — сказал Сайтама. — То есть никогда. Он даже не знал, что ты существуешь, пока мы не полетели сюда.       Алексей сдулся, как проколотый мяч. Его плечи опустились.       — Ты не видел нас двадцать с лишним лет, — сказала Наташа. — А спрашиваешь о себе любимом? Серьёзно?       — А что вы такие… ершистые? — обиделся Алексей. — Вот что я вам сделал-то?       — Ты это сейчас серьёзно? — Елена остановилась. — Ты сдал нас в Красную Комнату! Ты позволил им сделать из нас это!       — Я любил вас всей душой! — закричал Алексей. — Столько сил положил, чтобы вы состоялись! Чтобы раскрыли потенциал! Чтобы всё сложилось!       — И что сложилось?! — крикнула Наташа.       — Дааа! — развёл руками Алексей. — Для вас — да! Мы выполнили задание в Огайо. И посмотри на результат! Елена… из тебя получился лучший ребёнок-убийца всех времен. Тебе нет равных в эффективности. В жестокости. Ты машина!       Елена смотрела на него с отвращением.       — А Наташа! — Он повернулся к старшей «дочери». — Не только шпион. Она свергает любые режимы! Подрывает империи изнутри! Она и Мститель! Кто бы знал! Моя девочка — на обложках журналов! Как я вами горжусь! Вы — мои величайшие достижения!       Он искренне верил в то, что говорил. В его искаженном мире это был успех.       Сайтама подошёл к ним. Он положил руку на плечо Алексея, прерывая его тираду.       — Слушай, батя, — сказал Сайтама. — Ты бредишь. А нам нужно дело.       Он посмотрел вдаль, где виднелась ферма.       — А может, быстрее найдём вашу маму Мелину? Пока мы тут не передрались. Я есть хочу.       Лес расступился, открывая вид на старый, но крепкий деревянный дом, окруженный загонами для свиней.       Наташа, Елена, Алексей и Сайтама вышли из леса.       В окне второго этажа блеснул оптический прицел.       Мелина Востоков, бывшая Черная Вдова и учёный, смотрела в перекрестие. Она видела четверых. Троих она узнала сразу: её «муж», её «дочери». Четвёртого… лысого мужчину в странном костюме, она видела впервые вживую, но знала по досье «Уровень Омега».       Она медленно убрала палец со спускового крючка.       Алексей, расправив плечи, вышел вперёд, раскинув руки, словно хотел обнять весь дом.       — Родная! — проревел он на всю округу. — Мы дома!       Мелина не ответила. Она просто исчезла из окна. Через минуту дверь дома открылась, и она вышла на крыльцо. В руках у неё ничего не было, но ее поза говорила о готовности убить любого голыми руками.       Она прошла мимо Алексея, даже не взглянув на него, словно он был пустым местом.       — За мной, — бросила она остальным и пошла обратно в дом.       Все пошли за ней.       Прихожая пахла травами, старым деревом и спиртом. Это был запах лаборатории, замаскированной под дачу.       Зайдя в дом, Мелина повернулась к гостям.       — Прошу в мою скромную обитель, — сказала она без тени гостеприимства в голосе. — Чувствуйте себя как дома. Но ничего не трогайте. Давайте выпьем. Вам, похоже, нужно.       Она подошла к шкафу и достала бутылку водки и стопки.       — Только без глупостей, Мелина, — предупредила Наташа, её рука лежала недалеко от пистолета.       — Я ставлю винтовку на место, — спокойно ответила Мелина, убирая оружие в сейф. — Я не собираюсь стрелять в гостей. Пока что.       Елена молча осматривала дом. Она трогала корешки книг, статуэтки. Всё здесь было чужим, но до боли знакомым — имитация нормальной жизни, которую они когда-то играли в Огайо.       Кухня       Позже они сели за массивный деревянный стол.       Мелина готовила салаты и нарезала закуски. Её движения были экономными. Движения хирурга или убийцы.       Сайтама сидел с краю, рассматривая фотографию, которую они с Наташей сделали в фотобудке в Будапеште, пока ждали транспорт. На фото Наташа смеялась, а он выглядел слегка растерянным, но довольным. Это был момент их «отпуска».       Дверь ванной открылась.       Вышел Алексей. Он сбрил тюремную бороду и… с трудом втиснулся в свой старый костюм Красного Стража. Красная ткань трещала по швам, обтягивая его располневшую фигуру. Он втянул живот.       — Как влитой! — гордо заявил он, хлопая себя по бокам.       Елена закрыла лицо рукой.       — Боже…       Мелина, не оборачиваясь от плиты, прокомментировала:       — Ни разу не стирала. Садись, выпей. Тебе нужно расслабить… всё.       Алексей подошёл к столу и плюхнулся во главе, заставляя стул жалобно скрипнуть.       — Семейство! — провозгласил он, поднимая рюмку.       Он окинул всех взглядом, задержавшись на Сайтаме.       Алексей перегнулся через стол и фамильярно, с тяжелой отцовской рукой, хлопнул Сайтаму по плечу. Его взгляд был хитрым, с пьяным прищуром.       — Ну, зятёк, когда свадьба?       Наташа, которая в этот момент пила чай, поперхнулась. Кружка звякнула о стол, расплескивая жидкость. Её щёки вспыхнули мгновенно, как у подростка, пойманного родителями на чём-то личном.       — Я не… — она закашлялась, пытаясь вернуть самообладание. — Да, но это потом! Зачем вам это знать?!       Сайтама посмотрел на Алексея.       — Мы работаем над этим, — спокойно ответил он.       Елена приподняла брови, глядя на сестру с нескрываемым удивлением и весельем.       Алексей и Мелина переглянулись. Между ними пробежала искра — странная смесь старой привязанности и профессионального цинизма. Они начали флиртовать, вспоминая старые дни, операции и «семейные» вечера.       — Так вот… — попыталась перебить их Наташа, желая вернуть разговор к делу.       Мелина резко повернулась к ней.       — Наташа, не надо сутулиться, — сказала она строгим материнским тоном. — Следи за осанкой. Ты хочешь заработать горб?       Наташа выпрямилась рефлекторно, прежде чем поняла, что делает.       — Я не сутулюсь! — возмутилась она.       — Перед зятем стыдно, — поддакнул Алексей, наливая себе ещё. — Слушай маму!       — Все уймитесь! — рявкнула Наташа. — Ты тоже! — она посмотрела на Елену, которая сидела с невинным видом.       — Я молчала-а, — протянула Елена, пряча улыбку в стакан.       — А ты не думай так громко. — Наташа перевела взгляд на Сайтаму, который с интересом наблюдал за этой динамикой, жуя огурец.       Сайтама пожал плечами. Ему нравилось. Это было шумно, нелепо, но в этом была жизнь. Настоящая жизнь, которой он был лишен.       — Где находится Красная Комната? — спросила Наташа, возвращая ледяной тон.       Мелина вздохнула. Она села за стол.       — В точности как в Рождество, — сказала Мелина с ностальгией. — Вылезаете из камина, а там ничего, ждём, а печенье пропало… Ты, Наташа, тогда ещё верила в Санту…       — Найти Дрейкова возможно, — перебила его Наташа. — Дело не закончено.       Мелина посмотрела на неё с жалостью.       — Нельзя найти того, кто повелевает умами, Наташа. Его база — это призрак. Она в небе.       Мелина взяла со стола пульт.       — Алексей, — позвала она.       Но не мужа.       Из-под стола вышла маленькая свинья.       — Алексей? — буркнул Красный Страж, оскорбленный до глубины души.       — Ты сходства не замечаешь? — усмехнулась Мелина.       Она начала говорить им о работе мозга. О том, как Дрейков усовершенствовал программу. Теперь это было не просто психологическое кондиционирование. Это была химия. Прямой контроль.       — Я могу приказать объекту повиноваться. Полностью, — сказала она.       Она нажала кнопку на пульте.       — Дышать: стоп.       Свинья замерла. Она открыла рот, пытаясь вдохнуть, но её диафрагма не двигалась. Животное начало задыхаться, паниковать, но не могло сделать вдох.       В комнате повисла жуткая тишина.       — Дыши, — сказала Мелина, отпуская кнопку.       Свинья с хрипом втянула воздух и убежала.       Алексей ударил кулаком по столу. Он начал спорить с Мелиной, крича, что он не был марионеткой, что он верил в партию, в идею.       — Тихо! — крикнула Наташа, вставая. — Алексей, ты идиот! А ты, Мелина… ты трусиха. Малодушные. Семьей мы никогда не были! Это была ложь! Операция! Так что цепляться особо не за что. Мы уйдём. И будем жить дальше.       Мелина смотрела на неё холодно.       — У нас был приказ. Мы исполнили его безукоризненно. Мы жили этой ролью три года.       Сайтама слушал, не вмешиваясь. Он заметил, как изменилось лицо Елены.       — Что с того… — прошептала Наташа. — Это было фальшивкой.       — Что? — спросила Елена.       — Это фальшивка, — повторила Наташа свои слова.       Елена подняла голову. В её глазах стояли слёзы.       — Не надо, — сказала она грустно. — Не говори так. Всё было по-настоящему. Настоящим для меня. Ты — моя мама. — Она посмотрела на Мелину. — Моя настоящая мама. Другой мамы я никогда не знала. Лучшая часть моей жизни… была фальшивкой. А вы все просто молчали.       Она встала, её голос дрожал от боли.       — И вот эти агенты… чью волю вы там химически подавляли… Я — одна из них. А ты, Наташа… Ты просто слиняла. И Дрейков взял всех на поводок. Ничего сказать не хочешь? Нет.       В комнате повисла тишина, тяжелее свинца.       Мелина, тронутая болью в голосе Елены, потянула к ней руку.       — Елена…       Елена отмахнулась.       — Не трогай меня!       Она выбежала из кухни и ушла в одну из комнат дома, хлопнув дверью.       — Елена! — крикнула Наташа.       — Отстань! — донеслось из-за двери.       Алексей, неожиданно для всех, встал. Его лицо было серьезным.       — Я пойду, — сказал он. — Поговорю с ней.       Он пошёл за ней.       Кухня       Мелина и Наташа остались одни с Сайтамой.       — Куда собралась? — спросила Мелина, видя, что Наташа собирает вещи.       — Справлюсь без вас, — ответила Наташа. — Пошли, Сайт.       — А ну-ка стой. — Мелина преградила ей путь. — Живой не вернёшься. Дрейков убьёт тебя.       — Можно подумать, тебе не всё равно, — горько усмехнулась Наташа. — Впрочем, ты не первая мать, что бросила меня.       Мелина посмотрела на неё долгим взглядом.       — Никто тебя не бросал, Наташа. Ты прошла отбор по программе оценки генетического потенциала детей.       — Меня выкрали?       — Да нет. Заключили сделку с родней. За тебя заплатили. Те в накладе не остались.       Наташа замерла.       — А вот твоя мать… — Мелина подошла к шкафу и достала старую папку. — Она искала тебя до последнего. Поднимала шум. Писала письма. Вы с ней в чём-то даже похожи. Тоже упорство. Та же ярость.       — Что с ней случилось? — голос Наташи упал до шепота.       — Дрейков велел убить, — просто сказала Мелина. — Из соображений секретности программы. Как правило, любознательность гражданских не карается казнью. Но я сказала… Она была упорной. Она стала угрозой.       Наташа закрыла глаза. Боль пронзила её сердце.       — Я думала о ней всегда, — прошептала она. — Каждый день. Не важно, признавалась в этом сама себе или нет. Я думала, она выбросила меня.       — Так что лучше жить без оглядки на прошлое, — сказала Мелина, протягивая ей папку.       Наташа открыла её. Там был фотоальбом.       — Мой альбом хранишь? — спросила она, листая страницы.       Сайтама подошёл и заглянул через ее плечо. Он видел фото. Счастливые лица Наташи и Елены. Пикники, праздники, игры во дворе. Эмоции на этих фото были настоящими.       Он взгрустнул, мимолётно подумав о своей младшей сестре. У него не осталось альбомов. Только пыль.       — Зачем это тебе? — спросила Наташа.       — Зачем мышка, рождённая в клетке, всё время крутится в колесе? — ответила Мелина вопросом на вопрос. — Меня четырежды пропустили через Красную Комнату. Тебя ещё и на свете не было. Так распорядилась жизнь. Мы просто функции.       — Только ты не мышь, Мелина, — сказала Наташа. — И в том, что ты родилась, твоей вины нет. Но в том, что ты делаешь сейчас, — есть.       Мелина посмотрела на неё с любопытством.       — Наташа, скажи, как ты не растеряла себя? После всего?       Наташа взглянула на Сайтаму. Он стоял рядом, молчаливый и надёжный, как скала.       — Когда есть на кого опереться, — ответила она. — И боль нас лишь закаляет. Так ты нас учила. Поэтому я ещё жива.       Мелина долго смотрела на них. Затем она вздохнула.       — Я уже оповестила Красную Комнату, — призналась она. — Они вот-вот нагрянут. Спецназ Дрейкова уже в воздухе.       Сайтама напрягся.       — У меня есть план, — быстро добавила Мелина.       Вне дома       Внезапно на дом нагрянули солдаты Дрейкова. Гул двигателей, свет прожекторов, спуск на тросах. Они окружили периметр.       Внутри, в гостиной, Наташа (которая использовала нано-маску, чтобы выглядеть как Мелина) и Мелина (в облике Наташи) разыгрывали сцену захвата.       Перед тем как всё началось, Наташа, всё ещё в облике Мелины, подошла к Сайтаме в коридоре.       — Сайт, — шепнула она голосом своей «матери». — Вот тебе GPS. Как в прошлый раз. Зажму — ты появляешься. Их база невидима, она в облаках. Поэтому придётся импровизировать. Не вмешивайся, пока я не дам сигнал. Мне нужно попасть внутрь.       Сайтама кивнул. Он взял маячок.       — Я буду рядом.       Он ушёл на улицу через заднюю дверь, растворяясь в лесу и замечая звук приближающегося тяжелого транспортного вертолета.       Охота началась. И на этот раз дичь сама шла в пасть к волку, чтобы вырвать ему клыки.